Текст книги "Мастер Трав I (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Грэм молчал долго. Очень долго. Я видел, как он обдумывает услышанное, взвешивая слова.

– Если ты видел именно то, что описал, то это – Страж Кромки, – наконец произнёс он тихо, почти с благоговением.

– Кто? – переспросил я.

– Страж Кромки, – повторил Грэм и посмотрел на меня. – Это… существо, которое можно встретить раз в жизни. А можно и не встретить вовсе. Я сам видел его лишь однажды, когда мне было лет двадцать. Тогда он был в другом обличье, не олень, а… волк. Гигантский волк с такими же золотыми символами на шкуре…никогда не забуду этот момент. Его золотые глаза словно заглянули в мою душу.

А ведь я ощутил то же самое! Тоже почувствовал, как глаза оленя просканировали меня.

Грэм вздохнул.

– Никто толком не знает, что это такое. Но все старые охотники сходятся в одном: это часть леса и Древ Живы. Они как будто проросли в него, дали ему жизнь и форму. Золотые символы – те же, что вьются по стволам Древ – это узоры живы. И на этих существах они такие же. Некоторые алхимики, правда, говорят, что это какой-то древний язык, древняя магия, но по-моему они несут полную чушь. Им лишь бы дать объяснения тому, что в объяснениях не нуждается.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Значит, моя догадка была верной. Это существо действительно было продолжением Древа.

– А почему «страж»? – спросил я. – Он охраняет лес от людей?

Грэм неожиданно коротко и сухо рассмеялся.

– Наоборот, Элиас, наоборот – он охраняет людей от леса.

Я не понял.

– Как это?

– Кромка, – объяснил Грэм, – она потому и называется Кромкой, что относительно безопасна. Да, есть мелкие твари, пауки, слабые монстры. Но ничего по-настоящему опасного туда не приходит. Никогда. Почему, как ты думаешь?

Я задумался. Действительно, почему? Логично было бы ожидать, что опасные хищники из глубин леса заходили бы на Кромку в поисках лёгкой добычи – сборщиков трав или тех же охотников-новичков, но этого не происходило. И все принимали это как должное.

– Страж? – предположил я.

– Именно, – кивнул Грэм. – Страж не пускает их. Он патрулирует границу, невидимую для нас, но существующую для обитателей леса. Всё, что по-настоящему опасно, например древние твари или заражённые гнилью существа, никогда не пересекают эту черту – не могут или не хотят, не знаю. Но похоже, страх перед Стражем вбит в них намертво.

Я сидел, переваривая услышанное. Получалось, что этот олень… защитил меня? Не дал чему-то последовать за мной из глубин леса?

– А что, – медленно спросил я, – если за мной действительно кто-то шёл, когда я тащил тебя? Кто-то опасный. И Страж его отпугнул.

Грэм внимательно посмотрел на меня.

– Вполне возможно. Мы были близко к корню Древа Живы, а там всегда полно хищников, привлеченных концентрацией живы. Волки были не единственной опасностью, могло быть что-то и похуже. А ты еще и Дар пробудил, это могло стать для кого-то как факелом ночью. – Он покачал головой. – Если это так, если тебя и….меня спас страж Кромки, то нам…или…скорее тебе, повезло.Очень повезло.

Я кивнул, но в голове роились мысли.

Страж… Существо, созданное лесом для защиты границы. Не людей от леса, а леса от людей? Странно, но зачем это ему?

Это укладывалось в мою теорию о Зеленом Море как о гигантской, полуразумной экосистеме. Страж был её «рукой», её проявлением. Он не просто зверь, пусть и магический, он – часть чего-то большего. Часть Древа.

– О чём думаешь? – снова спросил Грэм.

Я вздрогнул.

– О Страже. О том, что лес… может быть чем-то большим, чем просто лес.

Грэм усмехнулся.

– Философствуешь. – Но в его голосе не было насмешки. – Многие думали об этом: старые шаманы, которые приходили сюда из далёких земель, пытаясь понять, что такое Зеленое Море… Некоторые говорили, что это живое существо, другие – что это остатки древней магии, пронизывающей мир, третьи – что Древа Живы – это боги, спящие в земле. – Он пожал плечами. – Кто знает? Может, все они правы, а может никто. Если бы это можно было понять или разгадать – кто-то бы уже это сделал.

Старик поднялся, опираясь на палку.

– Пошли, мы тут не поболтать присели, а просто передохнуть. Нам ещё идти и идти.

Грэм взял палку и кивнул в сторону тропы, ведущей в Кромку.

Мы двинулись дальше, оставив поляну позади. Теперь Грэм вёл меня уже не по тропе, а каким-то только ему известным путём.

Мы углублялись в Кромку, в ту ее часть, что была далеко от поселка. Впрочем, изредка тут попадались следы других сборщиков: затоптанные участки земли возле особенно ценных растений, срезанные ветки, выкопанные корни. Все-таки, чем дальше от поселка, тем больше шансов наткнуться на то, что не успели собрать другие.

– Запоминай приметы, – коротко бросил он через плечо. – И путь. Второй раз я тебя сюда не поведу, будешь ходить сам.

Я напрягся и начал внимательно вглядываться во всё вокруг.

Первой приметой, которую просто невозможно было не запомнить, был огромный дуб, расколотый надвое ударом молнии. Его обугленная кора зияла чёрной раной, но дерево всё ещё жило: на ветвях зеленели листья, а из трещины сочился золотистый сок, пахнувший горелым мёдом.

Дальше шел валун, покрытый изумрудным мхом, таким ярким, что он светился в тени деревьев. Мох был ядовитым, это я знал из теста. Прикосновение к нему должно было вызывать ожоги и зуд… но он был отличным ориентиром!

Конечно, запоминал я не только эти два места, между ними я словно отпечатывал в памяти определенные растения и необычной формы деревья – всё то, что выделялось для моего взгляда. На некоторые вещи мне указывал и сам Грэм, который тоже выбирал себе ориентиры.

Ещё через минут пять пути я увидел полянку, абсолютно лысую, без единой травинки. Земля на ней была утоптана до состояния камня, а в центре торчал старый, покорёженный пень, с торчащими наружу корнями, напоминающими костлявые пальцы. На пне росли мелкие, чёрные грибы с фиолетовым отливом. Я узнал их – трупные грибы. Росли только там, где умерло что-то крупное.

Странно, но таких растений в Кромке у поселка я не встречал. Словно в каждой части Кромки была своя флора и фауна.

Через время я наткнулся на одинокий куст с ягодами цвета крови. В голове всплыло ее свойства, – кровь-ягода, – помогает восстановить кровь при кровопотере.

Вон там, в тени огромной ели, скромно примостился куст сонного мха – растения, один листочек которого мог погрузить взрослого человека в глубокий сон на целые сутки. А рядом с ним, словно играя в контрасты, рос куст бодрящего папоротника, способного заставить не спать неделю подряд того, кто выпьет отвар из его листьев.

Пока шли, отметил про себя неожиданную вещь: когда я иду с Грэмом по Кромке, то даже несмотря на то, что он болен, есть какое-то ощущение безопасности, защищенности. Словно пока он рядом, ничего плохого случиться не может. Это аура старого охотника? Или что-то другое?

Вдруг палец Грэма указал на торчащий из земли серый пень, вокруг которого росли маленькие белые цветочки. Это были цветы ни названия которых, ни свойств я не знал.

– Что это? – спросил я старика.

– Мёртвая трава, – ответил Грэм, – Растет только там, где когда-то погибло что-то магическое. Если рана загноилась, она может помочь. Правда, и живой плоти заодно захватит, так что нужно прикладывать с осторожностью.

Я кивнул. В прошлый раз Грэму было не до объяснений, но сейчас надо было спрашивать обо всем, чего я не знал сам – пополнять свой «Архив».

Чуть позже мы наткнулись на быстрый и узкий ручей с кристально чистой водой. Она была холодной, почти ледяной, и пахла мятой. На дне лежали гладкие камни, поросшие серебристым мхом. Мы перешли ручей одним шагом.

Пока что мне удавалось запоминать все ориентиры, но думаю пока я не пройду этой дорогой как минимум несколько раз, уверенности в ней не будет. Мысленно повторял про себя приметы в том порядке, в котором видел, вбивая в память.Создавал в голове карту, связывая приметы между собой, выстраивая маршрут.

Грэм шёл чуть впереди меня медленно, но упрямо.

Я видел, что ему снова стало тяжело: дыхание участилось, плечи сгорбились, а рука, державшая палку, дрожала. Но он не останавливался и не просил о помощи. Похоже, кратковременный эффект, от того, что мы в месте, где живы больше, прошел.

– Дед, – позвал я тихо. – Может, передохнём ещё раз?

– Нет, – отрезал он, не оборачиваясь. – Мы почти пришли.

И он не соврал. Через несколько минут лес начал меняться. Деревья стали чуть пореже, больше протоптанных мест, даже появилась парочка тропинок, явно протоптанных человеческой ногой.

К тому времени, когда мы добрались до цели, Грэм тяжело дышал и откровенно опирался на меня, но в его глазах горел упрямый огонёк.

– Вот мы и пришли, – сказал он, указывая вперёд.

Передо мной открылся вид на самое необычное жилище, которое мне доводилось видеть. Дом Морны был построен из массивных бревен, но это было лишь основой. Сверху его полностью оплетали толстые лианы с широкими листьями, которые образовывали живую крышу. Между лианами гроздьями росли грибы самых невероятных форм и цветов – от нежно-голубых шляпок, размером с тарелку, до крошечных красных точек, которые пульсировали слабым светом. Лианы свисали с крыши длинными зелёными водопадами, касаясь земли и тут же укореняясь в ней, образуя причудливые арки и проходы. Некоторые из растений цвели – я видел крупные белые и жёлтые соцветия, источавшие густой, сладковатый аромат, долетавший даже до нас, застывших шагах в двадцати от них.

Вокруг дома была высажена живая изгородь из кустарников с шипами, длиной в палец. Но это были не обычные растения: шипы медленно поворачивались, отслеживая наше движение, словно крошечные стражи. Между кустами виднелись узкие проходы, которые вели к центральному входу.

В этом своеобразном «дворе», неподалёку от входа в дом, лежало существо, которое заставило меня замереть на месте. Это был падальщик – тот самый крылатый хищник, сородичей которого мы встречали в лесу. Но этот был старше, крупнее и… какой-то другой: у него была облезлая чёрная шкура, длинные когти и вытянутая морда. Но глаза – не пустые и тупые, как у обычного зверя, а умные и оценивающие, как у собаки.

Он смотрел на нас, но не нападал – просто лежал, положив голову на передние лапы.

– Не бойся, – тихо сказал Грэм. – Это Угрюм. Он не тронет, меня он знает.

– Угрюм? – Я не мог оторвать взгляда от твари.

– Морна его приручила. Давно. Он старый, но всё ещё опасный. Хороший сторож. Будь ты один, уже бы бросился рвать твое горло.

Мы прошли через калитку в изгороди (я заметил, что шипы как будто отодвинулись, давая нам пройти), и подошли к двери. Падальщик проводил нас взглядом, но не шелохнулся.

– Дед, – я понизил голос, – кто она вообще такая, эта Морна? Ты так и не сказал.

Грэм остановился у двери и посмотрел на меня.

– Та, кто однажды вытащила меня из глубины Зелёного Моря, когда я думал, что умру. Если бы не Морна, мои старые кости до сих пор белели бы под каким-нибудь хищным деревом.

– Она…– Он помолчал, – Особенная, ты поймёшь.

Старые, – мысленно отметил я, – Значит, это было не так давно.

Грэм постучал в дверь.

– Кто там? – раздался из дома низкий, хриплый голос. Женский, но звучавший так, как будто она хотела зарычать, а не говорить.

– Грэм, – ответил старик.

Дверь открылась.

Я ожидал увидеть старуху. Отшельница, живущая в глуши леса, окружённая грибами и ручным падальщиком – в моём воображении это была древняя карга, сгорбленная, морщинистая, с клюкой в руках.

Но реальность оказалась совсем другой: передо мной стояла молодая женщина. Ей было лет тридцать, не больше. Волосы тёмные, почти чёрные, заплетённые в длинную косу, переброшенную через плечо. Лицо её было правильным, с высокими скулами и тонкими чертами.

Красивая, но было несколько нюансов.

Её руки от локтей до кончиков пальцев были покрыты густой чёрной шерстью. Не волосами, а именно шерстью, такой же жесткой и плотной как волка, а пальцы заканчивались короткими, но острыми когтями. На её плечах сидели два маленьких падальщика, каждый размером с кошку. Они смотрели на нас своими черными глазами, но не шипели и не скалились. Просто сидели, как послушные ручные птицы.

А я уставился на глаза этой женщины, потому что они были…желтые, с вертикальными зрачками. Звериные глаза. В этот момент я понял – она очень, очень опасна.

– Грэм, – она улыбнулась, обнажив острые и длинные зубы, почти клыки. Ее улыбка вышла хищной. – Давненько не заглядывал. А это что за слабак? И почему он так смотрит на меня?

Старик вздохнул.

– Это мой внук.

Глава 22

После этих слов глаза Морны еще пристальнее вперились в меня.

– Внук, значит, – протянула она, и в её голосе прозвучало что-то среднее между любопытством и насмешкой. – Тот самый, о котором ты рассказывал? Который…

– Да, – оборвал её Грэм. – Он самый. Морна, мы можем войти? Путь был тяжёлым.

Морна окинула меня оценивающим взглядом – тем самым, каким хищник смотрит на добычу, решая, стоит ли тратить силы. Её жёлтые глаза с вертикальными зрачками сузились, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок, а потом её взгляд задержался на Грэме чуть дольше, и что-то в нем мелькнуло. Беспокойство? Сочувствие? Сложно было сказать, но точно не равнодушие.

Женщина склонила голову набок, как бы приглашая войти, и маленькие падальщики на её плечах синхронно повторили этот жест, словно марионетки, управляемые одной рукой.

Грэм тяжело переступил порог. Я последовал за ним, стараясь не смотреть на когтистые руки знахарки.

– Выглядишь паршиво, старик. Хуже, чем в прошлый раз. – бросила она коротко, и отступила вглубь дома, двигаясь с той самой хищной грацией, которую я отметил с первого взгляда.

Грэм ничего не ответил, ну а я не отводил от нее взгляда. Ее движения были текучими и абсолютно бесшумными – она не ступала, а скользила по полу, перенося вес тела так, как это делают кошки. Никаких лишних жестов и суеты: каждое движение её было почти звериным по своей естественности. Именно это и притягивало мой взгляд.

Я переступил порог следом за Грэмом, и моё дыхание на мгновение перехватило от обилия ароматов. Воздух был густым и насыщенным запахами трав, кореньев, смол и чего-то острого, почти металлического. Мой мозг тут же пытался распознать знакомые нотки среди этого букета: мята, лаванда, можжевельник, а под ними более сложные, незнакомые ароматы. Мои знания из теста не обладали этой самой главной частью – запахами. Похоже, чтобы сделать их полными мне придется принюхиваться и запоминать каждый из них.

Комната была гораздо больше, чем казалось снаружи. Потолок её терялся в полумраке под густыми пучками сушеных трав, свисавших на разной высоте. Их было так много, что казалось, будто под крышей висит целый перевернутый сад.

Были тут и растения, которых я не видел прежде. Так и хотелось подойти поближе рассмотреть их, понюхать, возможно использовать анализ, вот только…мы пришли не за этим.

Стены комнаты были сложены из толстых бревен, потемневших от времени и дыма, испещренные длинными глубокими бороздами, словно кто-то не раз и не два прошелся по ним острыми когтями. Царапины-борозды шли параллельными полосами, группами по три или четыре, от пола и почти до потолка. Некоторые царапины были старыми, почти сглаженными, другие – свежими, с торчащими щепками. Я невольно представил как Морна в приступе… чего? Ярости? Или боли?.. впивалась когтями в деревянную стену. И, похоже, моя догадка была недалека от истины. Судя по этим следам, в этой женщине больше хищника, чем человека. Во всяком случае временами точно.

По низу комнаты тянулись длинные полки, уставленные сосудами всех мыслимых форм и размеров: глиняные горшки с трещинами, заклеенными воском; стеклянные склянки, в которых плавали какие-то корни или листья; деревянные короба, туго перевязанные веревками; кожаные мешочки, источавшие терпкие запахи… На одной из полок я заметил целую коллекцию кристаллов (судя по слабому свечению –живы), разных оттенков: от почти прозрачного до насыщенного золотого.

Так вот они какие! Кристаллы живы, которые стоят кучи золотых. Если Морна их продаст – это целое состояние по местным меркам. Однако, похоже, что деньги для нее не так уж важны или…она их использует совсем для другого. Для чего?

А еще мой взгляд выхватил несколько склянок, стоящих отдельно на небольшой полочке у окна. Они были явно другого качества: стекло тоньше и прозрачнее, а форма изящнее. И на каждой красовался знак: стилизованное изображение алхимической колбы, из которой поднимается спиральный дым. Я видел этот символ раньше в лавке Марты – это был знак Алхимической гильдии.

Значит, Морна торгует с гильдией. Или гильдия торгует с ней. Несмотря на то, что она живёт отшельницей вдали от поселка, связь с цивилизацией она поддерживает. Более того, судя по количеству склянок, эта связь довольно тесная: у неё есть что предложить алхимикам, а у них – что предложить ей. Или может эти склянки попали ей не напрямую от алхимиков, а через вторые руки?

Грэм прошел к массивному деревянному столу, стоявшему в центре комнаты, и тяжело опустился на скамью. Я остался стоять у порога, продолжая разглядывать всё вокруг. Скрыть любопытство было невозможно.

Морна, тем временем, наклонилась к одной из полок, и я заметил, что её позвоночник изгибается не совсем по-человечески – слишком гибко и пластично. Плечи ее были слегка сгорблены, а голова чуть наклонена вперед – поза настороженного хищника, готового в любой момент среагировать на опасность.

Она взяла с полки темную бутыль, и я заметил, как ее пальцы с когтями легко обхватили горлышко. Когти не были длинными, но выглядели острыми и прочными. Морна открыла бутыль одним движением когтей и налила темную жидкость в глиняную кружку.

Подойдя к столу, она поставила кружку перед Грэмом. И даже стоя рядом со столом она не стояла неподвижно – ее вес постоянно перемещался с ноги на ногу, словно она была готова сорваться с места в любой момент. Хвоста у нее не было, но движения таза и бедер выдавали привычку балансировать иначе, чем это делают обычные люди.

Грэм взял ее обеими руками и с благодарностью кивнул.

– Спасибо.

Он сделал глубокий глоток, не поморщившись. По донесшемуся до меня запаху я понял, что это крепкая настойка на спирту – что-то вроде самогона, настоянного на травах. Возможно, с добавлением живы, судя по легкому золотистому отблеску жидкости.

Значит вот с кем меня решил познакомить Грэм? Познакомить, чтобы я отдавал ей то, что буду варить. Это значит, старик несмотря на все слова, ожидал, что я буду варить много и варить хорошо. Он поверил в меня.

Морна села напротив, положив свои волосатые, когтистые руки на стол. Маленькие падальщики, всё ещё сидевшие у неё на плечах, уставились на нас своими чёрными бусинами глаз. Один из них негромко щёлкнул клювом.

– Так как же ты так себя запустил, Грэм? – спросила она, и в её голосе прозвучала не насмешка, а искреннее недоумение. – Когда ты уходил от меня в прошлый раз, чёрная хворь едва начала распространяться. А сейчас… – она покачала головой, – сейчас она почти добралась до сердца.

Грэм допил настойку и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Пришлось идти к корню Древа, – коротко ответил он. – Чтобы пробудить внуку Дар.

Морна перевела взгляд на меня. Её жёлтые глаза с вертикальными зрачками впились в моё лицо, словно пытаясь прочитать что-то, скрытое под кожей. Взгляд был тяжёлым, давящим, нечеловеческим. Я заставил себя не отводить глаз, не дрогнуть.

Секунды тянулись.

Вдруг она фыркнула и отвела взгляд.

– Оно того, пожалуй, не стоило, – сказала она холодно. – Хиляк.

Грэм стукнул кружкой по столу.

– Я сам разберусь, стоило или нет, – отрезал он. – Тем более, этот хиляк, как ты говоришь, вынес меня от самого корня Древа Живы.

Морна ничего не ответила, просто пожала плечами. Мол, я сказала что думаю и ничего более.

Я же поймал себя на том, что не могу отвести от неё взгляда и не из страха, хотя страх, безусловно, присутствовал. Было в ней что-то… магнетическое. Какой-то необъяснимый животный магнетизм, который притягивал внимание помимо воли. Возможно, это было связано с её природой, с тем, что делало её такой. А возможно это просто инстинкт, заставляющий следить за хищником, пока он рядом.

Я осознанно отодвинул эти мысли, заставив себя сосредоточиться на обстановке. Похоже Морна знала, что производит такой «эффект», и следила за мной.

Грэм полез в карман, достал три склянки с моими отварами и аккуратно поставил их на стол, в ряд.

– Вот. Принёс продать.

– Ты что, на старости лет научился варить пристойные отвары?

Грэм ткнул пальцем в мою сторону:

– Вот он научился, когда открылся Дар.

– Что за Дар?

– Травника.

Морна подняла одну из склянок, поднесла к носу и принюхалась. Маленькие падальщики на её плечах тоже вытянули свои уродливые мордочки, принюхиваясь синхронно с хозяйкой. Она понюхала именно так, как это делают звери: коротко, резко втянув воздух и слегка приоткрыв рот. Ее ноздри раздулись, а желтые глаза прикрылись на мгновение, оценивая запах.

– Хоть Дар не бесполезный, – она поставила склянку обратно. – Качество неплохое, но не более.

– Будут лучше, – сказал я.

Морна повернулась ко мне. – Вот будут лучше – тогда и говорим. А пока… – она провела когтем по склянке, оставив едва заметную царапину на стекле, – пятнадцать медяков за каждый.

Грэм говорил о двадцати медяках за отвар хорошего качества, а она предлагает пятнадцать. Была проблема, я элементарно не знал, какого качества отвары, не успел оценить.

– Годится.

Грэм сказал это спокойно, без торга и споров. Это потому что у нас было мало вариантов? Ил почему?

– Спасибо, Морна, я и надеюсь, они помогут твоим детям. Им даже такое, полезно.

Морна холодно кивнула. Её лицо на мгновение смягчилось – едва заметно, но я это уловил.

Детям? О каких еще детях шла речь?

Ответ пришёл сам, в виде топота маленьких ног и звонкого голоса:

– Мама! Мама, смотри, что я нашла!

В комнату вбежала босая девочка лет пяти в платьице из грубой серой ткани.

На её правой руке, от запястья до локтя, сидели насекомые, десятки насекомых: мухи, жуки, бабочки, стрекозы – целый рой, покрывавший кожу живым шевелящимся ковром. Они ползали по её руке, перебирая лапками и шевеля усиками, но девочка не обращала на них никакого внимания, словно это для нее привычное дело.

Она взмахнула рукой – и насекомые взмыли в воздух единым облаком. Они закружились над её головой, образуя подобие живого нимба, а затем, по какой-то невидимой команде, разлетелись в разные стороны комнаты. Каждое насекомое нашло себе место: мухи сели на балки потолка, жуки заползли в щели между брёвнами, а бабочки устроились на пучках сушёных трав.

Всё это произошло за секунды, и движения были настолько синхронными, что не оставляли сомнений – девочка ими каким-то образом управляла.

– Молодец, Лира. Уже лучше. – ответила Морна мягким голосом, который разительно отличался от того тона, каким она разговаривала с нами.

– Мама, а кто это? – спросила девочка, указывая на меня.

– Это гости.

Морна взглянула на меня и, видимо, заметив моё удивление, усмехнулась.

– Что, не видел таких Даров? – спросила она с лёгкой насмешкой.

– Не видел. Но… – я перевёл взгляд на девочку, которая теперь рассматривала склянки на столе с нескрываемым любопытством, – не вижу в этом Даре ничего плохого. Не понимаю, почему его называют «гнилым».

Я понимал, что это и есть тот самый «гнилой» Дар, как его пренебрежительно называли в поселке.

Морна фыркнула.

– А никакой он и не гнилой, – сказала она с насмешкой. – Просто предрассудки тупых, недалёких людей, которые боятся того, чего не понимают.

Вдруг Лира начала кашлять, сначала легко, но вскоре кашель стал сильнее и неконтролируемей. Морна тут же бросилась к ящику, стоящему в углу комнаты. Он был почти пуст, там было только парочка флаконов. Схватив один из них, она быстро открыла пробку и протянула девочке.

– Выпей, солнышко, – сказала она, и впервые её голос прозвучал мягко, без хищных нот.

Девочка послушно выпила содержимое флакона. Кашель прекратился практически мгновенно, а её дыхание выровнялось.

– Спасибо, мама, – сказала девочка, обнимая Морну за ногу.

На мгновение я подумал, что это ее дочь, но что-то подсказывало мне, что это не так. Может… приемная дочь?

Грэм, сидевший за столом, наблюдал за этой сценой с каменным лицом, но я видел, как дрогнули его пальцы, сжимающие кружку.

Морна, убедившись, что девочка в порядке, отпустила ее и выпрямилась.

– Иди, Лира, только тихо. И не забудь покормить Угрюма.

– Хорошо, мама, – девочка кивнула и, бросив на меня любопытный взгляд, выбежала из комнаты.

Повисла тишина.

– Элиас, – внезапно сказал Грэм. – Выйди на минуту. Нам с Морной нужно поговорить наедине.

Я кивнул, не задавая вопросов. Было очевидно, что у них есть какие-то личные дела, в которые меня посвящать не собирались. Выходя, я еще раз окинул взглядом комнату, запоминая детали. Эта женщина знала о мире гораздо больше, чем я мог предположить. И, судя по всему, у нее была своя история, своя боль.

Я вышел на крыльцо и прикрыл за собой дверь.

Угрюм всё еще лежал на своем месте, но теперь он не просто смотрел на меня – он следил. Его черные глаза с вертикальными зрачками не отрывались от меня, отслеживая каждое движение. Медленно, стараясь не делать резких движений, я отошел от двери и оперся спиной о стену дома. Угрюм проводил меня взглядом, но не встал и не зарычал.

Я выдохнул, расслабляясь. Всё в порядке и под контролем.

Внезапно я услышал быстрые шаги, и из-за угла дома выбежала девочка. Не та, что была в комнате – другая. Эта была чуть старше, лет семи-восьми, с длинными рыжими волосами, заплетенными в небрежную косу. На ней было простое грубое платье, испачканное землей.

Она остановилась передо мной, с любопытством разглядывая.

– Хочешь, кое-что покажу? – спросила она и выжидающе посмотрела.

– Ну давай. – пожал я плечами.

Вот почему Грэм сказал «дети» – у Морны был не один ребенок.

Мы шли на задний двор по узкой тропинке, справа и слева от нас была та самая хищная изгородь, которая, казалось, следила за каждым моим движением.

Первое, что я услышал – низкое, монотонное, убаюкивающее гудение. Знакомый звук, который невозможно спутать ни с чем другим. Пчёлы! У меня тоже они были – небольшая пасека в саду.

Задний двор дома Морны был превращен в самую настоящую пасеку. Ульи были сделаны из старых пней и полых стволов упавших деревьев. Над каждым из них гудели облака пчел, снующих между цветами, которыми была засажена вся свободная площадка.

– Смотри! – гордо воскликнула девочка.

Она протянула руку, и к ней сразу же слетелось несколько десятков пчел. Они кружились вокруг ее пальцев, садились на ладонь, взлетали и снова садились. А затем, по какому-то неуловимому сигналу, они начали летать вокруг нее по определенной траектории: сначала по кругу, потом восьмерками, а потом выстроились в ровную линию.

– Они меня слушаются! – улыбнулась девочка. – Я могу и больше, но мама говорит, что не надо отвлекать их от работы.

Девочка протянула руку, и несколько пчёл тут же сели на её ладонь. Она осторожно собрала пыльцу с их лапок и предложила её мне. – Хочешь попробовать? Это очень вкусно!

Я покачал головой.

Она пожала плечами и сама слизнула пыльцу с пальца.

– Зря. Может, мед хочешь? Я сейчас достану.

Я вежливо отказался, но это ее не остановило. Она кинулась к одному из ульев, пчелы перед ней послушно расступились, а девочка рассмеялась и подняла руки над головой. Пчёлы послушно поднялись вместе с ней, образуя спиральный узор в воздухе. Потом она опустила руки – и они опустились тоже, снова усаживаясь на её кожу. А потом она засунула руку в пень и…вытащила целый кусок сот. Мед стекал по ее руке, но пчелы не садились на него и не кусали ее. Никакой защитной одежды и дымаря ей просто не было нужно!

Ну… отказаться от меда я, честно говоря, не смог, и вместе с девочкой слопал его с огромным удовольствием. В этом мире из сладкого я еще ничего не пробовал.

Я отвел взгляд от девочки и заметил ещё одну фигуру: мальчик, примерно её возраста, который лежал на большом плоском камне у края поляны, обнимая его. Глаза его были закрыты, лицо расслаблено, а дыхание ровное. Он не спал – это было видно по лёгкому движению губ, словно он что-то шептал.

– А он что делает? – спросил я.

Девочка проследила за моим взглядом и махнула рукой:

– А, это Талик. Он слышит камни. Может так целый день лежать. Бесполезный вообще. Толку никакого.

– Слышит… камни? – уточнил я.

– Да. говорит, что камни рассказывают ему истории о том, что было здесь раньше.

Я впервые видел да и слышал о такой способности – Дар, связанный с неживой природой. Интересно, как это работает? Может ли он общаться только с камнями или с другими минералами тоже? Я точно знаю, что в поселке были так называемые «рудознатцы» – эти Одаренные могли находить нужные металлы, но тут ведь явно что-то другое, отличающееся от их прикладного Дара.

– Элиас! – донёсся голос Грэма из дома.

– Нам пора! – сказал я девочке. – Спасибо, что показала. И спасибо за мед – очень вкусный.

Она широко улыбнулась, ничего и не ответила, и побежала рядом со мной обратно к входу.

Грэм уже стоял у дверей, опираясь на свою палку. Морна стояла у дома.

– Ну что ж, – сказала она, подойдя ко мне, – можете идти.

Она наклонилась ко мне и принюхалась, как животное, изучающее новый запах.

– Интересно, – пробормотала она.

Лира выбежала из дома и подошла ко мне. Она что-то зажимала в кулачке.

– Вот, – сказала она застенчиво, и разжала ладонь.

На её руке сидело небольшое существо, похожее на помесь жука и клопа. Размером оно было с монету, тёмно-зелёного цвета, и с длинными усиками.

– Это мой разведчик, – объяснила девочка. – Он проследит, чтобы с вами ничего не случилось по дороге.

Существо перелетело с её руки на моё плечо и уселось там, словно это было самое естественное место в мире.

– Спасибо, – сказал я, не зная, что ещё можно сказать.

Морна смотрела на эту сцену с одобрением.

– Лира проводит вас до границы своей территории, – сказала она. – После этого вы будете в безопасности.

Мы попрощались и двинулись в обратный путь. Грэм шёл медленно, но увереннее, чем утром. Возможно, настойка Морны действительно помогла.

Какое-то время мы шли молча. Клоп на моём плече изредка шевелил усиками, но не причинял никакого беспокойства. Я даже начал привыкать к его присутствию. Надеюсь, через него девочка не может «слышать». Слишком много вопросов, которые возникли у меня в голове и на которые мне нужно было знать ответ.

– Дед, что с ней случилось? Почему она выглядит… так?

– Как «так»? – уточнил он, хотя прекрасно понимал, о чём я.