Текст книги "Мастер Трав I (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20

– Денег нет, – хрипло ответил дед. Он выглядел лучше, чем вчера, но всё еще был слаб. – Ты это знаешь.

– Знаю. – Тран кивнул. – Тогда дом. По закону я имею право забрать имущество в счет долга.

Стражники переглянулись. Они выглядели не очень уверенно: оба были Одаренными, но явно не самыми сильными. Видимо те, кто не смог стать охотниками, но обладал достаточной силой, чтобы выполнять функции защиты и контроля в поселке. Перспектива выселять больного старика их явно не воодушевляла.

– Дом? – уточнил Грэм, – В долг за десять серебряных? Ты с ума сошел, Тран?

– Ты не оставляешь мне выбора. – ответил тот, впрочем, без особого сожаления в голосе.

– Ты разве не знал, – скривился Грэм, – Что дом заложен Джарлу, с ним хочешь решать этот вопрос?

Джарл был главным охотником, и то, что дом заложен, для меня новостью не было. А вот для Трана – да.

Тран сплюнул.

– Я слышал эти сплетни, – процедил он, – но не верил, что ты докатился до того, чтобы заложить дом.

– Это уже не твое дело. – отрезал старик.

– Тогда я просто заберу то, что можно забрать – уверен, что-то да найдется в доме ценного. Не верю, что у бывшего охотника не осталось нычек и схронов, а мой питомец их быстро найдет.

Волк по команде поднял морду и принюхался.

Я было уже вышел во двор, но вспомнил самое главное – я вчера варил отвары! Может, хоть они пригодятся?

Я метнулся обратно в дом за склянками, которые оставлял на столе и…не нашел их! Быстро начал всё осматривать и понял, что похоже дед убрал и их. Может, дед взял их с собой?

Но меня волновало другое. Если Тран с волками войдет внутрь, то он может найти камень определения, который, по словам старика, нельзя чтобы попал кому-либо.

Я выскочил наружу, к Грэму, который молчал. Не говоря ни слова стал рядом с ним.

– Отвары? – коротко спросил я.

– У меня. Не до них. – мотнул он головой, не сводя взгляда с Трана.

Повисло напряженное молчание.

– Почему ты пришел именно утром? – вдруг спросил Грэм, – Срок истекал вечером. Ты мог дать мне немного времени.

Лицо Трана дернулось. Он отвел взгляд.

– Какая тебе разница?

– А такая, что может к вечеру у меня бы уже были деньги?

– Кого-то обманываешь, Грэм. Тебе неоткуда их взять. И времени я тебе дал более, чем достаточно. Если бы хотел или мог выплатить, уже бы сделал это. А раз так, то… – холодно ответил Тран.

Грэм от бессилия сжал кулак – сейчас он был слаб как никогда.

Я положил руку ему на плечо, чтобы успокоить. Честно говоря, я боялся, что ему может просто стать плохо в любой момент. Да и мне кажется в такой ситуации любая моральная поддержка важна. А то еще подумает, что я отсиживаюсь за его спиной, как было раньше, пока он решает проблемы, которые натворил я же.

На меня бросили насмешливые взгляды стражники. Конечно, со стражей Элиас был знаком не понаслышке, так что они примерно представляли с кем имели дело. Однако мне было всё равно, кто и что думает. Я видел как Грэму тяжело стоять, думаю, видели это и другие. Они застали его в момент самой большой слабости, а прожилки сейчас в его теле пульсировали так сильно как никогда.

– Ты как? – шепотом спросил я, став так, чтобы он мог опереться на меня.

– Нормально. – отмахнулся он и вперил недобрый взгляд в Трана.

Я вдруг понял, что Грэм – человек, который не прощает обид и унижений. Он всё запоминает.

Тран посмотрел на меня с какой-то жалостью, как на нечто бесполезное и от этого, честно говоря, внутри всё вскипело.

Через секунду приручитель сказал:

– Ты спрашивал, почему я пришел так рано? Потому что моей дочери нужны лекарства. А на них нужны деньги, которых не достать. И нужны они сейчас. Даже твои сраные десять серебряных могут дать ей день-другой жизни.

В голосе его впервые прозвучала не злость, а отчаяние. Он говорил правду.

– Из уважения к тебе я дал достаточно времени. Но между уважением и жизнью дочери, я выберу второе. Каждый день ей становится хуже, а я не могу ей помочь. Мне нужны все деньги, которые я могу собрать.

– Что, никто не одождил великому приручителю Трану денег? – съязвил старик.

– Всё, что возможно я уже одолжил, – процедил приручитель, – Ты знаешь цены на серьезные зелья, особенно если нужна не одна порция, а на каждый день. Если бы не эти зелья, она бы уже сгорела от болезни. Если бы существовало одноразовое зелье, которое бы ее могло вылечить, я бы его уже купил, но ее болезнь так не лечится.

Грэм застыл и сжал рукой забор.

– А почему сразу не сказал, что в этом дело? Почему вел себя как кусок дерьма? – прошипел Грэм.

– А какая тебе разница? – отрезал Тран, – Что бы это изменило? У тебя что, появились бы деньги? Ты бы так же не отдавал долг, как не хочешь отдавать его сейчас! Думаешь, я не знаю, что у такого охотника как ты точно есть заначки, есть что продать, чтобы уплатить долг, но ты бы этого не сделал.

Я, честно говоря, думал, что дед кинется на Трана, особенно когда увидел как его рука скользнула к топору, всегда прислоненному к забору с внутренней стороны. Похоже, он держит его там совсем не случайно. Поэтому я попытался незаметно удержать его руку.

Куда там, он меня просто не почувствовал!

Это движение заметили и стражники, и Тран.

– Грэм, не дури, – предупредил Тран, и его волки угрожающе зарычали.

И если еще недавно, до похода в лес, он бы справился с ними, даже с черной хворью в теле, то сейчас…сейчас ему просто стоять было тяжело! На его лбу выступила испарина, а кожа побледнела. Черные прожилки запульсировали сильнее обычного: они надулись, будто готовы взорваться.

– Дед, не надо…у нас есть отвары!

– Тихо, Элиас! – рявкнул он на меня, и сделал шаг за забор.

Топор оставил глубокую борозду в земле. У Грэма не было даже сил его поднять. А ведь еще недавно он размахивал им как пушинкой, разя волков, а теперь…теперь тянет.

На это было больно смотреть.

– Эй! – крикнул один из стражников. – Лучше убери оружие! Законов не знаешь, старик?

– Успокойся, сопляк, никого я убивать не буду. И нападать не буду. – посмотрел на него как на пустое место Грэм – его он вообще в расчет не принимал.

Грэм сделал шаг к Трану и поставил топор в землю. Он действительно не угрожал.

– Бери. – хрипло кинул старик ему, и это прозвучало как плевок.

Топор с глухим стуком упал на землю.

Кажется, самый большой шок был у Трана.

Повисла тишина. Только Грэм сделал несколько шагов и вернулся за забор.

– В смысле? – отвисла челюсть у Трана. – Что это значит?

– Топор бери. – процедил Грэм, – Он зачарованный. Был зачарованный. Чары рассеялись, но металл остался отличный, тяжелый, особый, из глубины Зеленого Моря. Покроет долг и еще останется на лекарства для твоей дочери не на один день.

– Ты… – Тран покачал головой. – Ты шутишь?

– Я никогда не шучу, Тран. Особенно, если это касается моего оружия.

– Но это… – Тран явно растерялся. – Это же твой топор! Оружие охотника. Это…

– Сказано, бери! – рявкнул Грэм, и тут же закашлялся. Сплюнул в сторону кровь, и продолжил, – У настоящего охотника тело – его главное оружие. Все остальное – просто инструменты.

Но я видел, что эти слова давались ему с огромным трудом. Пальцы его дрожали, а взгляд не отрывался от лезвия топора. Для человека вроде Грэма отдать оружие было всё равно, что отрезать себе руку. Не удивлюсь, если с этим оружием он не расставался со времен молодости. А тут…отдать…за долги. Причем намного меньшие долги, чем стоил этот топор. Да что там, этот топор явно мог покрыть вообще большую часть долгов, я не сомневаюсь. Этот темный тяжелый металл точно стоит не один золотой. Так почему же он решил его отдать? Я не хотел лезть в такой момент, потому что не мне указывать Грэму, что делать с его имуществом. Я просто не понимал, почему он проигнорировал отвары, как что-то ничего не стоящее.

Тран, тем временем, кивнул и медленно поднял топор. Оружие было тяжелым – его руки задрожали под весом. Но он крепко сжал рукоять и посмотрел на Грэма с выражением, в котором смешались благодарность, вина и что-то еще.

– Я… – Он замолчал, подбирая слова.

Он прекрасно понимал, что такое для Охотника его оружие.

– Просто уходи и ничего не говори. – холодно ответил Грэм, – Дочь мне твою жалко, но тебя нет. Ты всё равно кусок говна. Но для меня жизнь маленькой девочки ценнее железяки, какой бы она ни была. Надеюсь, ей это поможет.

– Но я…

– Ты мог бы продать волков, свое оружие, своих питомцев. Но я не вижу, чтобы ты это сделал. Значит, твое отчаяние еще недостаточно велико. Если тебе дорога жизнь близкого – отдашь последнее. А ты не отдал. Именно поэтому ты – кусок говна.

Тран дернулся от этих слов, как от удара и почти зарычал.

– Без этих волков я не покрою всё остальное лечение! Я не смогу зарабатывать на настойки, которые поддерживают ее.

– Мне без разницы. – ответил Грэм, – Уходи. Мы закончили. А вы, щенки, – посмотрел он на стражников, – Повезло вам, что я сейчас слаб, иначе бы…кха…кха.

Дед закашлялся и схватился за забор. Я придержал его и помог разогнуться.

Тран, стиснув зубы, кивнул стражникам, что все закончено и те расслабились. Волки тоже успокоились, почувствовав, что напряжение спало. Они перестали скалить зубы, а их шерсть опустилась. Однако…они были готовы к бою. Да, сейчас мы с Грэмом просто не в состоянии кому-либо дать отпор. Может он поэтому и отдал топор? Или всё же дело действительно в девочке?

А я даже не знал, что сказать. Влезать сейчас – только испортить жертву, которую принес Грэм. Однако, мелькнула другая мысль: я уже четко знал, что накоплю денег и выкуплю этот топор, кому бы его Тран не продал. Именно этот – это лишь вопрос времени.

Тран напоследок хотел что-то сказать Грэму, оправдаться, но слова похоже застряли в горле. В итоге он не поднимая головы пошел прочь, а за ним поплелись волки.

– Пошли в дом. – сказал я Грэму, который, словно потерявшись, смотрел вслед уходящему приручителю, держащему его топор.

– Да. Пошли. – неожиданно согласился он и оперся на меня своим весом.

Еще несколько раз дед отхаркивал кровь и это меня обеспокоило. Таких симптомов раньше не было. Я понимал, что мне нужен образец его крови, на котором я бы мог провести Анализ. В теории, система должна была быть способна на такое. Разве что моего «доступа» недостаточно.

Усадив Грэма на стул, я быстро заварил чай из мяты и протянул ему. На лице его застыло странное выражение.

– Не припомню я, чтобы кто-то за мной ухаживал…обычно это я всех выхаживал. – вздохнул он с каким-то огорчением.

Я сел на стул. У меня в руках была тоже чашка с таким же чаем. Я ведь только проснулся.

– Дед, отвары. Они неплохие, почему ты даже не предложил Трану их?

Старик вздохнул.

– Это просто восстанавливающий отвар, даже хорошего качества он не будет стоить и двадцати медяков, более того, будь он превосходного качества, возможно его ценность дошла бы до сорока. Трану плевать на отвары – он пришел за деньгами и за тем, что можно продать.

Я поджал губы, обидно конечно, но это правда.

– Я думаю эти три отвара неплохого качества, – сказал я.

Грэм махнул рукой, мол, не в этом дело.

– Но… – осторожно спросил я, – Почему ты отдал топор?

– Потому. – отрезал старик, а потом, втянув аромат чая, уже мягче сказал, – Потому что это сейчас бесполезная вещь. Я его в своем состоянии даже не подниму, а во-вторых…

Он на секунду умолк:

– Во-вторых дочь Трана мне жалко, я знаю эту малютку с самого рождения. Я сам носил ее на ритуал Первого Дыхания…и помню как ей тяжело было. Малышка уже тогда была слабой и задыхалась. Неудивительно, что ее свалила какая-то болячка. Но других детей у него нет.

Я слушал, затаив дыхание. Когда Грэм произнес фразу ритуал Первого Дыхания во мне всплыли воспоминания. Это был ритуал, свойственный только пограничным с Зеленым Морем поселкам и городам. Больше нигде подобного не было. Новорожденного на третий день выносили к Кромке, где он делал первый вдох, насыщенный живой. Считалось, что это определяет его будущую силу Дара. Обычно теми, кто «нес» выступали самые сильные Одаренные, которым доверялось под взглядами всего поселка пронести ребенка на Кромку, дать ему сделать вдох и унести обратно.

Теперь стало понятно, почему он отдал топор – он чувствует ответственность за эту девочку. До этого момента я об этом даже не подозревал, и лишь теперь воспоминания всё расставили по своим местам. Но это-то и логично: жители поселка связаны между собой не только тем, что живут на одной территории, а и воспоминаниями, и вот такими ритуалами.

Грэм с стуком опустил чашку на стол и отвернулся к окну. Я словно бы увидел совершенно другого человека, не сурового охотника, а уставшего старика.

– У меня тоже была дочь, Элиас… -тихо сказал он, – Родилась до твоей матери… Раэль…она сгорела от лихорадки.

Старик поднялся и оперся на стол.

– Без понятия, что за болячка там у дочери Трана. Первый раз слышу об этом, но… я понимаю его как отец. Потому что я когда-то был так же беспомощен и не способен ни на что повлиять.

Я застыл. Это было то, чего никогда не слышал от деда Элиас. Деталей жизни молодого Грэма.

– Я не знал об этом.

– Ты много о чем не знаешь. – фыркнул Грэм.

Подойдя ближе, я с тревогой рассмотрел руки и шею Грэма. Черные прожилки яда стали отчетливее, гуще. И, что особенно пугало, они распространились дальше – теперь темные линии тянулись от запястий почти до локтей, а на шее поднимались выше, приближаясь к щеке.

За один день яд продвинулся как минимум на несколько сантиметров, может, даже больше.

– Как и про черную хворь? – уточнил я, – Ты никогда не говорил о ней. Я хочу знать. Иначе как я могу помочь, если даже не понимаю, что это такое.

Грэм тяжело вздохнул.

– Я ходил слишком далеко, Элиас, в ту часть леса, где есть Чернотропы.

Это слово мне ни о чем не говорило, как и памяти Элиаса.

– Что это такое? – нахмурился я.

– Это места, где лес болен, где гниют Чернодрева.

От слова пробежали мурашки по коже.

– Их отсюда не видно, – сказал Грэм и подошел к окну, – Они далеко, и места, где под землей проходят их корни называют чернотропы. Самые опасные места, в каких я бывал. Но… там есть особые ингредиенты, которые рождаются от столкновения золотинки и гнили. За такое алхимики готовы платить столько золота, сколько и за десять лет не заработаешь обычными походами.

Золотинка…я покопался в памяти и понял, что так старые Охотники называют самую чистую живу, которая падает с Древ и которую видно в солнечных лучах. Надо запомнить. До сих пор это слово ни разу не всплывало в сознании.

– Вот я и полез, – вздохнул Грэм, – Те три недели, когда меня не было…а…ты наверное даже и не помнишь. Не важно… К Чернодревам ходят либо самые отчаянные, либо самые сильные. Я хотел добыть кору такого древа.

– Это…сгнившее Древо Живы? – уточнил я.

– Именно. Не знаю, как они превращаются в «такое», но от старых охотников я слышал, что их раньше было несколько, но со временем стало намного больше. Я даже думаю, что это какой-то особый паразит, пожирающий древа, просто очень…сильный. Мало ли чего водится в Зеленом Море?

Грэм вздохнул, глядя вдаль и вспоминая те события.

– В любом случае, когда я брал кусок такой коры, в меня и проникла черная хворь.

– Ты брал ее голыми руками? – вырывалось у меня.

– Я что, похож на идиота⁈ – возмутился Грэм, – У меня были зачарованные рукавицы и специальные «щипцы», вот только это не помогло.

– А кора? Ты ее добыл?

– Это она и есть. – ответил Грэм, – Она рассыпалась черной пылью и проникла внутрь меня. Я боюсь, что если бы взял кусок побольше, то там бы и остался навсегда.

– Она заразна? – спросил я.

– Нет. Я не первый Охотник, кто такое подхватил. Будь она заразной, меня бы убили сразу по возвращении.

Я сглотнул. Он был серьезен.

– Такое умеют лечить Мастера Ядов – они умеют выводить эту дрянь. Но этот Дар настолько редок, что кроме покойной Мариэль, я встречал лишь двух Мастеров, и те были уже очень старые. А алхимики так не придумали как ее перебороть. Эликсиры с высокой концентрацией живы на длительное время помогают, но ты и сам знаешь, насколько они дорогие.

Повисло молчание.

– Это что-то вроде мертвой живы? – спросил я.

– Думаю да…

– А никто не боится, что со временем все древа погибнут? – спросил я, – Если ты говоришь, что их раньше было меньше…

Грэм отмахнулся.

– Так говорили еще в прошлое поколение охотников, и до них… Нет, Зеленое Море само борется, а иногда появляются и новые Древа Живы. Это часть природы, просто которую мы не понимаем.

Не знаю почему, но у меня было ощущение, что не всё так гладко, как говорил Грэм.

– Ладно, – повернулся он ко мне, – Надеюсь девочке Трана поможет мой топор, а вот у нас…

Он выразительно взглянул на остатки еды на столе. Я понял, что он хочет перевести тему с тех мест, того похода, на что-то бытовое.

– У нас почти не осталось еды. – констатировал Грэм. – Вот и пригодятся твои отвары.

Он достал из кармана три бутылочки с теми самыми отварами, которые я сварил чуть ли не засыпая.

– Ты же сказал, что их ценность…невелика.

– Может и невелика, но если они хотя бы такого качества как тот, которым ты меня напоил, то кое-что выручить за них я смогу.

Грэм вышел наружу, где грозно восседал Шлепа, который во время разговора не высовывался.

– Умная птица. – сказал Грэм, – Этот кусок говна, если бы увидел Шлепу, захотел бы его себе. Приручить.

Гусь поднялся и поковылял к деду. Старик потрепал его по голове, а я снова посмотрел на его металлический подпушек, который виднелся под белыми перьями.

– Идешь со мной, – кинул мне Грэм и пошел, – Сегодня познакомишься с Морной, потому что второй раз я так далеко просто не дойду. Будешь сам относить ей отвары.

– А кто это?

– Знахарка, живущая в Кромке. Отшельница. – ответил Грэм и взял в руку небольшой топор.

– На всякий случай. – добавил он.

После взял в руку крепкую палку из пристройки и…пошел, тяжело опираясь на нее.

– Че застыл, пошли.

– Может, я сам к ней схожу? – спросил я, – Ты сейчас не в лучшем состоянии.

– Если ты пойдешь один, она может тебя и прибить. – хмыкнул Грэм. – Она же тебя не знает.

Это было правдой, воспоминания Элиаса не отзывались на это странное имя. Вот только я видел как тяжело Грэму и тоже взял палку.

– Может выпьешь один отвар? – предложил я ему.

– Вернемся, сваришь и я выпью. А эти уйдут Морне.

Я догнал Грэма и пошел рядом. Медленно-медленно. В такт его скорости.

– Теперь с палкой…как настоящий старик. – с омерзением сказал он, глядя на палку, которая с каждым шагом глубоко вдавливалась в землю.

С ним было бесполезно спорить, я это понимал. Если он решил в таком состоянии идти куда-то в Кромку, то пойдет. Точно так же, как когда-то пошел к Чернотропам, не побоявшись опасности. Не знаю почему он решил продать мои отвары какой-то отшельнице, а не местным травникам, то ли потому что был им должен, а я об этом не знал, то ли в теперешнем своем настроении он вообще не хотел иметь дела ни с кем из них. Скоро узнаю.

Глава 21

Мы шли прочь от поселка, и с каждым шагом привычные очертания деревянных домов и частоколов оставались всё дальше позади. Дорога вела в сторону противоположную той, которой я обычно ходил к Кромке за ингредиентами. Здесь тропа забирала левее, огибая редкие заросли кустарника и плавно поднимаясь на невысокий холм, с которого были видны две дороги, ведущие от поселка к городу, туда, вдаль.

Грэм шёл медленно, опираясь на свою палку с такой силой, что та вдавливалась в землю на добрый палец с каждым шагом. Пот выступил у него на лбу уже через первые сто шагов, а дыхание стало хриплым, прерывистым.

Я несколько раз хотел подойти к нему, предложить помощь, но старик каждый раз одергивал меня:

– Сам дойду! Не превращай меня в калеку раньше времени.

Спорить было бесполезно, да и, честно говоря, я понимал его: для человека, который всю жизнь был сильным и привык полагаться только на себя, принимать помощь – это почти унижение. Особенно сейчас, когда он только что отдал своё оружие.

Поэтому я просто шёл рядом, готовый подхватить, если понадобится, но не навязывая свою помощь.

Странно, но движение, казалось, пошло Грэму на пользу. Лицо, которое с утра было бледным и осунувшимся, понемногу обретало более здоровый цвет. Дыхание становилось ровнее. Даже черные прожилки яда на руках и шее перестали так интенсивно пульсировать. Или же всё дело в том, что тут банально больше живы и его тело начало ее впитывать. Если всё так (а это совершенно логично, учитывая природу его болезни), то ему точно нужно побольше сидеть у Кромки. Хотя бы возле нашего дома, вместо того, чтобы лежать. Думаю, он и сам это знает.

– Удивительно, – пробормотал Грэм, остановившись на десяток секунд, чтобы перевести дух. – Сидишь дома, думаешь только о плохом, а выйдешь – и сразу легче становится.

После этого короткого отдыха мы двинулись дальше, постепенно удаляясь от поселка. Природа вокруг нас плавно менялась, пошли незнакомые мне растения. Я замечал цветы с необычно крупными соцветиями, кустарники с листьями металлических оттенков и мхи, которые слабо мерцали в тени деревьев. И замечал это просто потому, что мы шли очень медленно. В те разы, когда я самостоятельно выходил в Кромку, то спешил, торопился собрать исключительно нужные мне ингредиенты, толком и не обращая внимания на все остальные. Лишь изредка отмечал или обращал внимание на растение, которое совпадало с моим «Архивом». Сейчас же у меня было время спокойно посмотреть.

В воздухе становилось больше живы. Я чувствовал её кожей – лёгкое покалывание, которое распространялось от затылка к кончикам пальцев. Дышать становилось легче и одновременно труднее, словно воздух становился насыщеннее.

Я делал глубокие вдохи, наслаждаясь этим ощущением. Каждый вдох наполнял тело лёгкой энергией, смывая усталость. Уже второй раз я замечаю такую необычайную чувствительность к живе: в момент, когда я пробудился в этом мире и попал в истощенное тело Элиаса, и сейчас, когда после вчерашних «подвигов» я тоже нагрузил до предела тело. Видимо, чем оно изможденнее, тем чувствительнее становится к живе, и тем охотнее ее впитывает. Любопытно, но надо будет проверить. Осталась часть сада, которую нужно прополоть, думаю, после такого мое тело будет в подходящем состоянии.

Минут двадцать мы шли вдоль Кромки, всё больше отдаляясь от поселка и наконец Грэм остановился у большого поваленного ствола, тяжело опустившись на него.

– Передохнём, – сказал он, вытирая пот со лба. – А то дойду, но уже мёртвый.

Кажется, его настроение после возврата долга стало лучше, потому что он даже начал шутить.

Я тоже присел рядом с ним и позволил себе просто смотреть. Впервые за долгое время я мог спокойно рассмотреть природу этого мира, не торопясь, не волнуясь о том, что нужно что-то срочно сделать.

Место было красивым, что тут сказать. С этой небольшой возвышенности у Кромки открывался вид на пологий склон, усеянный цветами. Не теми яркими, кричащими цветами, что я видел в глубине леса, а более скромными, полевыми. Я бы сказал обычными, но обычных цветов в этом мире не было – у каждого имелось какое-то скрытое свойство.

Я наклонился и сорвал небольшой цветок, росший прямо у моих ног. Пять лепестков нежно-голубого цвета с белой каймой, стебель тонкий и гибкий, а листья узкие. Я знал его – лесная незабудка. Растёт на влажных почвах, в тени деревьев. Вот только тут она росла в тени упавшего дерева.

«Обладает слабым успокаивающим эффектом, используется в отварах для улучшения сна.»

Знание пришло само собой, всплыв из того огромного массива информации, который система загрузила в мою голову. Я покрутил цветок в пальцах, разглядывая тонкие прожилки на лепестках и ощущая лёгкий, едва уловимый аромат с нотками мяты и чего-то ещё, что я не мог определить.

Мрачные мысли, гнетущие всё это утро, отступили: беспокойство о долгах, о здоровье Грэма, о том, что будет завтра – всё это растворилось в этом моменте покоя. Остался только я, держащий в руках незабудку, и лес рядом.

Прямо передо мной покачивались на тонких стеблях бледно-голубые колокольчики. Память услужливо подсказала название – лунный звон. Из теста я знал, что их лепестки слабо светятся в темноте и используются для создания успокаивающих настоек. Наверное поэтому я не обращал на него внимания, ведь искал что-то более ценное и полезное – то, что можно продать. А сейчас подумал – почему бы не сделать пару настоек для себя и для Грэма? Спокойствие никогда не мешает, особенно когда навалилось всё и сразу. Причем, я думаю обойтись без спиртовой основы. Да, по сути это будет уже не настойка, а что-то другое, но главное – вытянуть свойства.

Чуть дальше росли низкие кустики с мелкими белыми цветами – пастушья слеза. Её корни помогают при желудочных расстройствах, а сразу за ними – россыпь жёлтых звёздочек солнечника, того самого, чьи корни накапливают живу.

Я поднялся и чуть прошелся, вдохнув полной грудью. Взгляд мой наткнулся на еще один «дикий» куст. Его листья переливались всеми оттенками зелёного – от изумрудного до почти черного. При каждом дуновении ветерка они мерцали, словно покрытые тончайшим слоем металлической пыли. Я узнал его по тесту системы – это была сереброчешуйная ягодница, растение, плоды которого использовались для приготовления эликсиров ясности ума.

Вроде бы ничего особенного, но сколько раз я за предыдущие дни ошибался? Взять ту же варку – вот где нужен ясный ум! Если выпить такой отварчик, то отступят лишние мысли и будет концентрация только на том, что я делаю. По сути, такие вот незначительные травы и растения – возможность усилить себя кратковременно на время варки. На обратном пути срежу эти экземпляры.

Я прошелся вокруг поваленного ствола дерева, отмечая то одно, то другое растение и вновь, как в самый первый день, восхищаясь этой удивительной природой. Потом поднял взгляд и посмотрел вдаль – туда, где виднелись кроны гигантских Древ Живы, возвышающихся над всем остальным лесом. С этого расстояния они казались ещё более величественными, словно колонны, поддерживающие само небо. Солнечные лучи пробивались сквозь их густую листву, и я видел, как в воздухе медленно кружатся те самые золотистые частицы живы, о которых говорил Грэм – золотинки.

Красиво.

Но вместе с этой красотой пришло и понимание того, насколько мало я знаю об этом мире. Всё, что я о нем знал было поверхностным и фрагментарным. Информация от Грэма, воспоминания Элиаса, знания из теста системы – всё это была лишь верхушка айсберга. Кусочки пазла, который нужно сложить, составив в свою собственную, максимально полную картину мира. Тот же рассказ о Чернодревах… Грэм описал их как локальную проблему, болезнь отдельных участков леса. Но что если это было гораздо серьёзнее? Что если подобные «больные» деревья существовали не только здесь, в Зелёном Море, но и в других частях мира? И что это вообще за мир?

Я вдруг осознал, что моё представление о нём до сих пор было… детским, неполным. Я видел только Янтарный и его окрестности и знал, что существует королевство, к которому принадлежит поселок. Знал, что есть гильдии, города, дворяне. Но что дальше? Насколько велик этот мир? Одно ли здесь королевство или их много? Есть ли другие континенты, другие народы? Как они живут, что знают?

Память Элиаса не давала ответов. Для него мир заканчивался на границах того, что он мог видеть своими глазами. Грэм знал больше, и эти знания нужно из него осторожно вытягивать. Ему точно есть, что рассказать. Он был сильным, опытным, повидавшим многое охотником. Он знал, где растут ценные травы, где водятся опасные твари и как выжить в лесу.

Увы, он не знал причин: не знал, почему Древа Живы гибнут, превращаясь в Чернодрева, откуда берётся жива, как она работает, что она такое на самом деле… Но этим уже займусь я сам.

Мне нужно будет общаться с другими – с охотниками, которые уходили дальше и глубже, травниками, изучавшими растения не один десяток лет и, конечно, алхимиками, которые понимали природу живы лучше Грэма и уж точно лучше меня.

Кроме того, у меня было ощущение, что многие ответы находятся здесь, в этом лесу – в Зеленом Море, и я их со временем узнаю.

Валериан – мальчик, который превратился в лесное чудовище и уничтожил целый город, и другие, менее известные случаи, о которых упоминал Грэм вскользь, всех их объединяло одно – близость к лесу, к Древам Живы, к самой живе.

А что если Зеленое Море – это нечто вроде разумной экосистемы? Что если Древа Живы – это не просто деревья, а… узлы, части огромной экосети, а жива – это не просто энергия, а еще и способ коммуникации, способ связи между частями этого гигантского организма? Что, если симбионты – это… инструмент. Попытка леса создать мост между собой и людьми?..

Звучало, конечно, безумно, но не более безумно, чем сама идея магии и живы.

Грэм говорил, что Симбионты всегда появлялись на границе Зеленого Моря и никогда – в глубине королевства, вдали от леса. Это не могло быть совпадением. Лес каким-то образом влиял на людей, пробуждая в них этот Дар. Зачем? Может, он пытался себя защитить? Или наоборот – исцелить?

А какая болезнь у леса? Ответ очевиден – Чернодрева. Они точно болезнь – гниль, пожирающая здоровые Древа изнутри.

Грэм говорил, что их становится больше. А если лес это чувствует и пытается найти способ бороться с этой болезнью, и видит в людях потенциальных союзников? Симбионты ведь способны влиять на растения, исцеляя и ускоряя их рост. Что, если именно это и требовалось лесу и появление таких Одарённых было естественной реакцией экосистемы на угрозу?

Конечно, это всё были лишь предположения. Красивые, логичные, но недоказуемые. У меня не было ни знаний, ни инструментов, чтобы их проверить. Я не знал, существует ли вообще в этом мире наука в привычном мне понимании. Возможно, алхимики что-то исследовали, но их знания наверняка были разрозненными, фрагментарными, окутанными тайной и монополизированными гильдиями, но и их знания мне пригодятся.

Я выдохнул и положил сорванный цветок на дерево. Я вдруг подумал, что, возможно, лес знает о моём существовании. Возможно, он почувствовал, как я пробудил свой Дар Симбионта у корня Древа Живы. Возможно, он каким-то образом наблюдает за мной? Мысль об этом заставила вспомнить вещь, о которой я так и не спросил у Грэма.

Олень.

– Дед, – осторожно начал я, сев обратно на дерево, – Помнишь, как я тащил тебя из леса?

– Помню-помню…смутно, конечно… – ответил он, глядя на поля по ту сторону дороги, которую можно было увидеть еще из Кромки.

– Я тогда видел странное существо. Всё забывал спросить про него.

– Вот как? И что за существо? – повернул он ко мне голову.

– Олень. Огромный, с рогами из дерева, как ветви деревьев с листьями, и на его теле, будто покрытом мхом, были золотые символы, похожие на те, что я видел на коре корня Древа Живы.