Текст книги "Мастер Трав I (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 17

Сердце пропустило удар. Мир вокруг словно замер, и я слышал только стук собственной крови в ушах и тяжёлое дыхание деда.

Как-то не такого ответа я ожидал. Совсем не такого.

– Убивают? – переспросил я, чувствуя, как пересыхает во рту. – В смысле? За что? Это же просто… Дар, способность.

Грэм медленно пересел на край кровати, а я положил камень определения на стол и он тут же погас.

Честно говоря, дрожь в руках унять не удалось, потому что когда тебе говорят, что обладателей такого Дара как у тебя убивают, спокойно воспринимать это просто невозможно. Только сегодня утром я радовался возможностям, которые может дать мне мой только пробудившийся Дар, а тут…вот это.

Наверное, впервые я увидел на лице Грэма не злость или разочарование, а что-то похожее на страх. Не за себя, а за меня – за внука. Старик поджал губы и молчал. На его спину словно навалилась невидимая тяжесть.

– Так за что? – коротко спросил я, – Что не так с этим Даром?

Грэм с десяток секунд молчал, глядя на потухший камень. Пальцы его постукивали по поверхности лежанки. Он нервничал.

– Элиас, Симбионты… – Грэм вздохнул и потер лицо ладонями, собираясь с мыслями. – Это не просто травники с необычными способностями. Их Дар позволяет сливаться с растениями. Буквально. Не просто понимать их потребности или лечить, как обычные травники, а становиться единым целым. Понимаешь?

Я кивнул.

Кряхтя, он встал, придерживаясь сначала за лежанку, а потом за стол и подошел к окну, уставившись на видневшийся там лес. Он был весь напряжен как натянутая тетива.

– Может показаться, что это нечто вроде более сильного Дара травника. Улучшенного, так сказать, Симбионт чувствует растения лучше других травников, понимает их потребности, может исцелять их, делиться с ними живой, на что неспособны обычные травники. Сильный Симбионт может заставить растения расти с невероятной скоростью, увеличивать урожаи… Он может создавать живые крепости из переплетенных ветвей и корней – возможности невероятные.

– Но? – спросил я.

– Но есть цена: – сказал старик, и в его голосе послышался металл, – чем больше Симбионт использует свой Дар, тем сильнее он связывается с растительным миром, и тем меньше в нем остается человеческого.

Примерно это я и ожидал услышать, потому что помнил предупреждение системы, и как сам чуть не растворился в Древе Живы. Но до сих пор не услышал ничего…страшного. При должном контроле Дара подобного (потери человечности) просто не должно происходить!

– Ты уже встречал Симбионтов? – спросил я. Что-то в голосе старика звучало так, будто он не понаслышке знает об обладателях подобного Дара.

Грэм обернулся ко мне. Его лицо было мрачным. Настолько подавленным я еще ни разу его не видел.

– Пятьдесят лет назад существовал город Зелёное Сердце, – начал он тихо. – Процветающий торговый центр в трех неделях пути на север отсюда. Десятки тысяч жителей, храмы, библиотеки, гильдии… А еще там жил ребенок по имени Валериан. Как узнали уже потом, у него очень рано пробудился Дар, раньше обычного – лет в шесть-семь. Да собственно, даже пробудись он позже, без гильдейских камней определения распознать именно Дар симбионта сложно. Неудивительно, что родители логично предположили, что у него Дар травника. Мальчишка начал работать с растениями, помогал в садах, варил настойки. А потом его возможности возросли: он мог из сорняка вырастить что-то принципиально другое, иногда даже лекарственное, заставлял растения расти в десятки раз быстрее обычного…

– Но что-то пошло не так, – тихо сказал я, уже предчувствуя продолжение.

– Да. – Грэм кивнул, не оборачиваясь. – Сначала он начал проводить всё больше времени в саду, а потом перестал возвращаться домой. Родители волновались, но мальчишка их успокаивал: говорил, мол, так нужно, что растения зовут его. А потом…

Дед замолчал так надолго, что я подумал – он не закончит историю.

– А потом он начал меняться, – наконец продолжил Грэм. – Кожа позеленела, в ногтях проросли семена, а волосы превратились в тонкие лозы. Он говорил всё меньше и меньше, потом перестал есть человеческую пищу – только воду пил да корнями питался… Родители начали его скрывать и это было ошибкой – как только его тело начало меняться, он был обречен на потерю человечности. Говорили, последней каплей стала вырубка старой рощи на окраине города. Он рвался туда, но родители его удержали силой. Он говорил, что деревья просят его о помощи, и ему больно оттого, что больно им. Родители поняли, что уже поздно и силой попытались потащить мальчишку к Одаренным, к гильдейским, которые могли им помочь.

– И чем все закончилось? – спросил я.

– Валериан защищался. Растения защищали его. Лозы схватили отца и мать, корни проросли сквозь них, вытянули всю жизненную силу, превратив в удобрение для почвы. Он ушел в ту рощу, и уничтожил людей, которые были ответственны за вырубку.

– И на этом он не остановился? – уточнил я.

– Конечно нет. Он скрылся в лесу, ненадолго. А потом…потом началось.

– Что именно?

– Сначала это были просто слухи… В квартале травников начали пропадать люди. Потом по ночам стали слышать странный шелест, а на стенах домов появились лианы, которых раньше не было. Стража списывала всё на тварей из леса. Никто не понимал, что город пожирают изнутри. Когда осознали – было поздно. Целые улицы превратились в непроходимые заросли, где хищные цветы охотились на любого, кто осмеливался войти. Дома проросли ядовитыми лианами насквозь, хищные растения выросли прямо из земли. И чем больше «он» распространялся, тем сильнее становился. Это ведь город возле Зеленого Моря, а оно давало ему силу. Происходи всё в глубине королевства, он бы не сумел развить такой силы в такие короткие сроки.

– А город? Что с ним случилось?

– В следующие два дня мальчишка поглотил его. Городской совет был слишком медлителен и не осознавал масштаба угрозы – типичная ситуация. Надо было сразу выжечь весь тот квартал, потому что дальше уже было поздно. Только гильдейские дали отпор в нескольких местах, но и они были вынуждены отступить. И правильно сделали – у них не было никаких шансов, ведь они не имели подпитки от леса, как Валериан.

– Те, кто успел убежать – спаслись. Остальных… – Он покачал головой. – Растения не убивали сразу – они оплетали людей корнями, поглощали как еду и расширялись еще быстрее. В этом была ошибка…каждый убитый человек давал мальчишке ресурсы для быстрого выращивания новых и новых растений и чем дальше, тем сложнее его было остановить.

– Королевский совет послал охотников – сильных, опытных людей. Три десятка Одаренных высшего ранга. Посчитали, что этого достаточно. – Грэм медленно повернулся ко мне, – Никто не вернулся. Симбионт к тому времени уже не был человеком. Он стал чем-то другим – центром разрастающегося леса. Растения вокруг него мутировали, становились хищными, агрессивными. Город поглотили ядовитые растения. Сам воздух там убивал. Зелёное Сердце превратилось в мертвый город, полностью поглощенный живым лесом.

В горле застыл комок от осознания масштабов случившегося.

– И что… что стало с Симбионтом?

– Осознав ошибку, в этот раз Королевский совет отправил три сотни огневиков и полтысячи охотников высшего ранга, и всё при поддержке сильных целителей, алхимиков и мастеров ядов – без постоянного поглощения мощнейших противоядий находиться там было бы просто невозможно. В этот раз они подготовились: отряды выжгли весь город, который стал лесом, дотла. Не осталось ничего, только пепел.

– Ты был там? – Грэм не пересказывал историю, а рассказывал как очевидец.

– Да. Был. – ответил коротко дед, – В числе молодых охотников, мы были поддержкой Огневиков – защищали их от тварей и растений, пока они выжигали всё. Это самое страшное место, где я бывал, Элиас. Даже глубины Зеленого Моря не так беспощадны, как растения под управлением Симбионта. Опасность везде! В небольшом цветке может пульсировать ядовитый шип, который выстрелит тебе в шею и в тот же миг ты умрешь. Про лианы и прочие ползучие растения я вообще молчу – их надо сразу уничтожать. Если лес живет своей жизнью, в гармонии с собой, и лишь защищается от людей, то там…каждое растение стремится убить тебя, сожрать и переварить. У меня до сих пор на спине остались длинные шрамы – это одно из растений схватило меня и пыталось утащить. Соратники чудом отбили. Там погибали Охотники намного сильнее чем я, именно на них и охотились в первую очередь самые опасные твари.

Он вздохнул.

– Но…отбили не всех. Спасли не всех. Погибло слишком много, Элиас. Погибла Мариэль…

– Мариэль? – переспросил я, потому что на это имя память Элиаса не отзывалась, он вообще не знал этого имени.

– Моя первая жена… – пояснил Грэм, – Она погибла на третий день зачистки. – Голос его стал едва слышным. – Черная лиана пронзила ей легкие и добралась до сердца.

Грэм стиснул зубы и почти зарычал:

– Я до сих пор помню, как она улыбнулась мне за секунду до того, как из-под земли вырвалась эта проклятая лиана. Я держал ее на руках, когда она умирала. Яд она из себя вывела, но это не помогло…рана была смертельной.

Он умолк ненадолго, будто заново переживая те мгновения и…продолжил:

– А потом, когда добрались до края города, мы нашли то, что когда-то было Валерианом – то, что когда-то было ребенком. – дед понизил голос, – Ствол дерева размером с дом. С детским, немного удивленным лицом, застывшим в коре, и руками, превратившимися в ветви – уродливое подобие дерева. Он был еще жив, даже после той мощнейшей атаки, которую устроили наши огневики. Я до сих пор будто ощущаю тот жар у себя на лице и слышу его крики. Этот ствол…его было невозможно разрубить обычным оружием, даже лучшее зачарованное оружие тупилось об него. Отрубленные куски продолжали шевелиться, пытались срастись обратно. А мы рубили и рубили… все вместе.

– Но как тогда вы его уничтожили?

– Помогли алхимические реагенты – они оказались наиболее эффективными. Те места залиты ими так, что там веками ничего расти больше не будет. Мертвая земля. Алхимики боялись, что каким-то образом, через семя или еще через что-то он сумеет возродиться. Но почему-то Валериан не ушел в лес. Не мог, или не захотел покидать родной город. Не знаю…

Возможно, – мелькнула у меня мысль, – Лес его отверг. Отторг. Возможно лес тоже посчитал, что Симбионт…противоестественен.

Я на мгновение представил себя этим Симбионтом – представил, что меня ждет такая же участь и сразу стало не по себе.

Грэм тяжело вздохнул:

– Вот так вот, Элиас…

– Ты никогда не рассказывал про это, и про… Мариэль. – сказал я.

– Я не говорил о ней потому что… – он запнулся, – Потому что после её смерти я запер эту часть жизни глубоко внутри. Думал, так будет легче… Зачем бередить старые раны?

– Она была Одаренной?

– Мастер ядов, – ответил Грэм.

– Мастер ядов? – уточнил я.

– Да. Редкий Дар целительской направленности… Эх… Будь она тут, со мной, то черная хворь… – он показал предплечье, окутанное сетью черных прожилок, – не была бы проблемой. Не потребовалось бы никаких эликсиров – хватило бы только ее Дара. Этот камень, – старик кивнул на камень определения, – Ее.

Ясно. Похоже, это его единственная вещь от той, первой жены, которую, судя по всему, он любил до сих пор. И скорее всего, только поэтому столь ценная вещь до сих пор не продана, не верю, что будь у него желание Грэм не нашел бы возможность продать ее и расплатится с долгами. Для него память о жене, заключенная в этом камне, важнее все долгов вместе взятых.

– Если бы не твой Дар Симбионта, я бы об этом тебе и не рассказывал.

– А почему я никогда не слышал о таком Даре? – спросил я.

– Потому что те, кто знает, об этом не говорят. А те кто не знает, оно им и не надо. – мрачно ответил Грэм. – Есть Дары, о которых лучше не знать простому народу: Мастера над мертвыми, Симбионты, Кровавые Маги…

– Может, тот Симбионт…это просто случайность? Он был ребенком, его родители не обратились вовремя к гильдиям, которые бы могли направить его в нужное русло? – предположил я.

– Увы, – покачал головой Грэм, – Тот случай был не единичным: последовала вспышка пробуждения подобных Даров вдоль Зеленого моря. Так были уничтожены еще четыре города… И другие Симбионты были еще хитрее и опаснее. Вот с тех пор и приняты более жесткие «меры» чем было раньше.

– «Меры»?

– Да, в королевстве действует специальное подразделение Надзора для уничтожения опасных Одаренных еще с детства. Они отслеживают подобных Валериану Одаренных и устраняют их. До того, как те станут угрозой.

– Значит, если кто-то узнает, что у меня такой Дар, то.

– Тебя убьют. – Грэм посмотрел мне прямо в глаза. – Без суда и разговоров. Просто убьют. И будут правы, потому что твоя смерть убережет тысячи людей и Одаренных от гибели.

– Но ты сказал, что они уничтожают в их еще в детстве.

Грэм вздохнул.

– Да. В этом отличие с тобой: твой дар пробудился очень поздно.

– А меня в детстве… – начал было я.

– Да, проверяли. – ответил старик.

– Значит, такой «Надзор» есть у нас в городе?

– Нет. Они постоянно перемещаются.

Я выдохнул с облегчением. Но почему тогда у меня ощущение, что что-то в этой истории было странным? Не знаю, я не мог пока объяснить, но что-то тут явно было не так.

– Дед, а ты уверен, что не было причин, почему этот мальчишка, Валериан, кхм…перестал быть человеком? Я не представляю, чтобы я начал творить подобное, несмотря на Дар. Возможно были еще какие-то причины его резкого «превращения», а не только вырубленные деревья в роще?

Грэм вздохнул.

– Элиас. Запомни одну вещь, которую понял я давно: растения не думают как люди, собственно…они вообще не думают. У них нет морали, сострадания… как нет и любви или ненависти в нашем понимании – есть только потребности. Расти, размножаться, поглощать питательные вещества, конкурировать за пространство и свет и расширяться. Люди для них сорняки, помеха. Я думал об этом и пришел к такому выводу: когда человек становится Симбионтом, он не просто теряет разум – он перенимает мышление растений и применяет к нему человеческую силу воли и интеллект. Тот, Валериан…нам повезло, что он стоял в одном месте, в том городе. Другие, о которых я слышал, были хитрее. Но о Валериане я тебе рассказал, потому что видел это собственными глазами и забыть это невозможно.

Почему-то в таком ключе я об этом не подумал, но Грэм был действительно прав: нельзя применять к растительному миру логику человека.

Я откинулся на спинку стула, пытаясь переварить информацию. Мозг лихорадочно работал, анализируя ситуацию со всех сторон.

Итак, что я имею? Невероятно мощный Дар, который может дать мне контроль над растениями на уровне недоступном обычным травникам, но каждое использование этого Дара…опасно. Вот только сегодня я уже не раз использовал свой Дар, и ни разу не получил предупреждения Системы. А всё потому, что контролировал себя, свои мысли. Возможно, не все так мрачно, как рисует Грэм, и то, что опасно детям, не опасно взрослым?

– А может ли кто-нибудь определить тип моего Дара без камня определения, подобного гильдейскому? – спросил я, понемногу успокаиваясь.

Нечего паниковать раньше времени, нужно понять как таких как я ищут.

– Обычные камни определения не покажут твой Дар. А таким, как этот, – он кивнул на камень, – Определяют лишь при вступлении в гильдию.

Стало ясно: путь в любую гильдию для меня закрыт: при первой же проверке меня раскроют.

– А еще способы?

– Думаешь, я зря тебе рассказал о Надзоре? У них есть Ищейки – Одаренные, способные улавливать «оттенки Дара», но для этого нужно прикоснуться к духовному корню и сконцентрироваться – а это не то, что делают просто так, на улице.

Значит, Ищейкам для такого нужен физический контакт. Это…уже лучше. Если бы они могли на расстоянии определять мой тип Дара – мне был бы конец!

Грэм сел обратно на лежанку, и она скрипнула под его весом.

А я снова задумался. Да, гильдии для меня закрыты, но на краю Зеленого Моря хватало и травников и охотников одиночек, не принадлежащих к гильдии. И ничего, живут и работают. Никто их не трогает.

– Что мне делать? – спросил я. – Чтобы меня не поймали?

Дорогие читатели, если вам нравится эта история не забывайте ставить лайки и подписываться на цикл (и на автора), чтобы не пропускать уведомлений о продах.

Глава 18

– Первое и главное, – взглянул на меня Грэм, – Никто! Никто и никогда не должен узнать о твоем настоящем Даре! Никогда не используй камень определения в присутствии посторонних, а если кто-то потребует проверки – откажись. Скажи, что твой Дар настолько слаб, что тебе стыдно… или что-то в этом роде, но ни в коем случае не соглашайся на проверку. Даже обычный камень покажет силу твоего Дара, и этим может заинтересоваться уже кто-то из гильдии.

Я кивнул.

– Второе: говори всем, что у тебя обычный и ничем не примечательный Дар травника. Ты чувствуешь растения, понимаешь их нужды, можешь варить отвары – это то, что знают все травники. Никаких намёков на Симбиоз, никаких демонстраций способности исцелять растения или сливаться с ними – ты просто хорошо варишь отвары и делаешь мази. Может со временем ты и научишься этому и это будет хорошим прикрытием – таких травников-самоучек предостаточно в наших краях.

– А если меня ЗАСТАВЯТ проходить проверку именно на гильдейском камне? Вдруг будет такая ситуация? – спросил я.

– Тогда беги.Так далеко и так быстро, как только сможешь. Но ни в коем случае не проходи её. – Лицо деда было мрачным.

– И самое главное, Элиас, – продолжил Грэм, – никогда не используй свой истинный Дар без крайней необходимости: чем меньше ты с ним работаешь, тем меньше риск… изменений.

Я задумался. При всех предупреждениях, совсем без использования Дара я обойтись не смогу. Однако есть нюанс, о котором не знал Грэм: система дает мне огого какие «костыли» возможностей вместо Дара. Там, где я просто обязан был бы использовать его, я смогу обойтись навыками и системой!

– Скажи, – спросил я Грэма, – Ты говорил, что Симбионты начинают меняться внешне, что тот мальчик стал чем-то растительным… Значит ли это, что пока я не меняюсь внешне, я остаюсь человеком?

Старик задумался, и потом обронил:

– Возможно ты прав. Я об этом не думал… Но скорее всего так и есть. Первые признаки «одеревенения» будут означать, что ты не справился, Элиас.

Он посмотрел на меня пристальным, уставшим взглядом. Как будто что-то решал внутри себя. Честно говоря, после того, что он рассказал, его реакция на мой «Дар» очень сдержанная. Я бы не удивился, если бы он начал искать рукой топор. В отличие от меня, он знал настоящую опасность Симбионтов.

– Хорошо, – сказал я Грэму, – Предположим, я не могу использовать Дар напрямую или буду использовать очень редко, что по сути значит оставить Дар неразвитым. Но я могу стать алхимиком или травником как ты и говорил. Варить, выращивать понемногу – это как минимум поможет нам вернуть часть долгов.

Грэм скептически поднял бровь.

– Алхимия – сложная наука. Нужны знания, опыт, правильное оборудование. Одна ошибка – и вместо лекарства получишь яд. Если бы это было так просто, то кругом были бы толпы отличных алхимиков и люди бы не умирали от болячек постоянно. Думаешь сразу сможешь зарабатывать? Да если твои «отвары» начнут приносить деньги через пару лет, это уже будет хорошо.

Я не мог сказать Грэму про систему и мог списывать всё только на дар.

– Мне ничто не мешает пробовать.

– Ничего, конечно. Но… – Дед замялся. – Кто тебе будет давать знания? В гильдию принимают с Даром, и туда ткнуться ты не можешь. А без знаний… Самоучки никогда не достигнут тех высот, что гильдейские алхимики.

– Первое время справлюсь сам. – ответил я.

– Я бы посмотрел, как ты справишься сам. – буркнул он, – Получится то, чем можно людей травить.

– Я сварил отвар по тому рецепту, который ты мне сказал.

Грэм на пару секунд «завис», словно вспоминая.

– Ты про отвар восстановления?

– Да. Я сделал много попыток, пока ты спал, и думаю, что у меня вышел неплохой «вариант».

– Настойка – это всего лишь настойка, пусть ее сварить тоже непросто. Может, тебе просто повезло и ты угадал с пропорциями и временем. Не знаю…всякое случается. Тем более, может это ты думаешь, что она у тебя получилась. Я ее еще не видел.

Качество своего «варева» я знал, но не стал спорить с Грэмом. Сейчас разговор вообще не об этом.

– Хорошо, как мне тогда становиться сильнее, если Дар я не могу развивать, и доступ к гильдиям мне закрыт?

Старик сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.

– Первый путь – духовное развитие. Это про управление живой, накопление её в духовном корне, повышение ранга Дара…но поскольку в целом Дар тебе лучше не использовать, то и все возможности Дара ты реализовать не можешь, иначе это плохо закончится для всех. Этот путь для тебя закрыт.

– Ну использовать-то живу я могу? – уточнил я, – Я ведь когда тащил тебя из лесу использовал ее для усиления. И она как будто уходит на «восстановление». Значит, на кое-что я таки способен.

Взгляд Грэма стал очень пристальным, почти колючим. Изучающим.

– Сможешь. И вот это-то меня и волнует: как ты смог только пробудившись, сразу научиться управлять живой в теле? Это ведь непросто. Этому начинающие Одаренные учатся не одну неделю, а у тебя это вышло сразу после пробуждения.

Я вздохнул. По правде говоря, я и сам не знал, почему у меня так легко получилось управлять живой. Это нельзя объяснить системой или Даром – это совсем другое. Да, у меня был навык, но до того, как он открылся, я и сам смог управлять энергией.

Но недоверие, или вернее подозрительность Грэма скорее всего неизбежна. Он видит меня каждый день, видит мои привычки, мой характер, и только вопрос времени, когда он поймет, что с его внуком что-то не так – не просто смена характера, а смена всего. И либо я ему скажу правду, либо должен буду выдумать какую-то правдоподобную версию. И вот совсем не хочется говорить старику, который все-таки любил внука, что в этом теле от внука не осталось ничего кроме оболочки.

– Я сам не знаю как это возможно… Мне кажется. – ответил я, немного подумав, – Что всё дело в близости к Древу Живы. Такого «сильного» ощущения живы после я не испытывал. Мои чувства были обострены до предела. Возможно чем ближе к Древу, тем проще управлять живой, и потом это остается с Одаренным. Ведь ты сам говорил, что обычно используют эликсиры для пробуждения Дара, и никто не тащится к древу?

Грэм задумался над этим объяснением.

– Хм….возможно. Во всяком случае звучит логично. Я уже и не помню, когда в последний раз кто-то тащил ребенка пробуждать дар возле Древа. Это слишком опасно.

Повисло молчание, которое я скоро прервал.

– И еще одно…ты говорил, что Дар так поздно не пробуждается. Может всё дело в том, что дети не могут достаточно контролировать и сосредоточиться на живе, и лишь поэтому у них много времени уходит на это?

Этот аргумент убедил Грэма больше.

– Кроме того, от того, получится или нет, зависела моя и твоя жизнь. Думаю, это тоже сыграло роль. – добавил я.

Старик покачал головой.

– Дед, а что с вторым методом развития?

– А то ты не знаешь. – фыркнул он.

– Знаю, но раньше я как-то не особо слушал тебя, да и у других не интересовался деталями. Думал решить всё эликсирами, а до тех пор не думать, что я пустышка.

В целом я повторил мысли Элиаса, поэтому они звучали правдиво.

– Хотя ты и сам всё знаешь. То в прошлом.

– Да уж, знаю. – ответил Грэм, – Ладно, второй вариант для тебя – это стать «недоохотником». Заняться телесным развитием: закалкой тела, мышц, органов. Хоть сможешь постоять за себя. С твоим объемом духовного корня это может стать не такой уж и плохой идеей. Может даже лучше на этом и сделать упор.

Он поднял руку, и я увидел, как по его коже пробежали слабые искры золотистой энергии. Хотя, возможно, даже эта демонстрация стоила ему сил.

– Большинство Одаренных развиваются в одном направлении. Кто владеет стихией – развивает ее, кто имеет хороший телесный потенциал, как я или тот придурок Гарт, – развивают силу. А алхимики и травники развивают тонкость управления живой, потому что без нее ни одного мало-мальски серьезного эликсира не сваришь.

При упоминании стихии я вспомнил Эйру, дочь кузнеца, – у нее был как раз Дар Огня.

– Я это к чему… Тебе придется и силу развивать, и тонкость управления живой, иначе ни один отвар у тебя не получится. Мой Дар для отваров практически бесполезен, часто я просто порчу то, что пытался сварить. Я слишком привык направлять живу в свои удары, и там нужна не точность, а резкость и скорость.

В целом, информация для меня была не новой, но Грэм как будто озвучивая это вслух сам размышлял о том, что делать со мной и с моим Даром.

– Значит…закалка? – спросил я.

– Да, и как можно скорее. То, что ты сделал в лесу…когда нес меня – это сильно бьет по телу. Чтобы так использовать живу, нужно хорошо развитое и закаленное тело. А у тебя ни того, ни другого. Наверное, после каждого использования валялся пластом?

– Так и было. – признал я.

– Вот, такого не должно быть. Поэтому Охотники и развивают свою силу – наше тело должно долго выдерживать такую нагрузку.

Физическая сила в этом мире играла слишком большую роль, чтобы ее игнорировать. Да, Дар – это хорошо, но сила… Простая сила, чтобы тебя не избили и не убили, чтобы ты мог дать отпор – это было важно. Тем более, я не маг, у меня нет стихийного дара, а Симбионт, и область применения моего Дара изначально точно не боевая. Если, конечно, не хочу устроить то, что сделал Валериан.

Наверное хорошо, что я уже немного начал тренироваться.

– Значит, ты хочешь начать укрепление тела? – уточнил Грэм.

– Да, – твёрдо ответил я. – Я видел, насколько слаб. Гарт легко задушил бы меня, если бы не ты. Я не хочу снова быть таким беспомощным. Кое-какие тренировки я уже начал.

– Тренировки – это хорошо, – покачал Грэм головой, – Но одними лишь тренировками ты много не добьешься.

Да, обязательно нужно много работать физически, укреплять мышцы и выносливость. Но это лишь часть подготовки – это не закалка. Настоящая закалка требует… особых методов. Ты знаешь каких…

Я начал рыться в воспоминаниях Элиаса и там были воспоминания лишь об эликсирах, которые принимали одаренные воины, для собственного усиления, и какие-то жгучие мази.

– Эликсиры… – сказал я.

Грэм покачал головой:

– Боюсь, что учитывая наше положение, – он обвел взглядом комнатку, как бы намекая на наше бедственное положение, – Об эликсирах речи не идет. Да, хорошие эликсиры сильно облегчают путь Одаренного Охотника, да и не только его. То, что с эликсирами делается за месяцы, без них растягивается на годы. Вот почему талантливые воины всегда ищут поддержки богатых купцов, дворян, гильдии. Без денег на эликсиры потенциал их Дара не раскроется. Марта и другие берут золотом за каждую склянку. А эликсиры для укрепления тела – самые дорогие и востребованные. Твой вариант Элиас – это растения. Специальные растения, которые натирают на кожу и принимают внутрь.

– Я готов к этому. – ответил я.

– Это болезненный процесс. Очень болезненный. Но он работает.

– Значит, мне нужно использовать какие-нибудь едкие растения?

Грэм отрицательно покачал головой:

– Не «какие-нибудь». А те, которые я скажу. Не каждое такое растение годится для закалки.

– Можешь рассказать как это будет выглядеть?

– Начинается всё с закалки кожи. – сказал он. – Взять, например, едкий дуб. Его сок разъедает кожу, вызывая ожоги. Но если использовать правильно, втирать понемногу, давать коже заживать и снова втирать, то кожа становится жестче и прочнее. Со временем почти как кора дерева.

– Или огненная крапива, – продолжал Грэм. – Жжет так, что хочется выть. Но она укрепляет мышцы, делает их плотнее, выносливее. Воины втирают её сок в тело после тренировок. Через полгода таких процедур обычный человек может поднять вес в два раза больший, чем раньше.

Я старался не напоминать Грэму о своем Даре, просто потому что он только отошел от рассказа о Валериане, пусть рассказывает о закалке и отвлечется мыслями.

– В закалке три этапа, Элиас. Три основных. – Грэм поднял пальцы. – Первый и самый простой, с которого ты начнешь – закалка кожи. Этот этап делает её прочнее, устойчивее к порезам и ударам. Второй – закалка мышц и костей. Он увеличивает силу, скорость и выносливость. И, наконец, последний, третий этап – закалка внутренних органов. Это самый опасный этап. Многие не доживают до его завершения.

Он опустил руку и посмотрел на меня серьёзно.

– Я прошел только первые два этапа. На третий у меня не хватило ни средств, ни времени, ни… мужества, если честно. Это адская боль, Элиас. Ты пьёшь яды, которые сжигают тебя изнутри. Твоё тело балансирует на грани жизни и смерти. Один неверный шаг – и всё.

– Дуб…кажется он растет на Кромке… – сказал я, копаясь в памяти. Я точно видел эти дубы, когда собирал ингредиенты для восстанавливающего отвара, просто внимания не обратил.

– Да, довольно распространенное дерево. – подтвердил Грэм. – Что ж, раз ты хочешь….и раз ты уже не боишься ходить в Кромку, как раньше, то…с него и начни. Не сегодня – я вижу, что ты едва держишься на ногах. Но начать надо. Завтра сделаешь выжимку сока и начнёшь втирать в кожу.

Я не стал спорить. Сегодня еще есть чем заняться: допропалывать оставшуюся часть сада и попытаться прорастить те семена, которые я собрал. Чем быстрее они вырастут – тем быстрее я получу возможность их продать.

– Но учти – это больно. – Грэм поднял палец вверх, – Очень больно. Кожа будет гореть, как от кислоты. Некоторые молодые охотники не выдерживают и бросают на полпути и просто копят на мази и эликсиры, которые не такие едкие. Так что слова-словами, но ты попробуй выдержи сначала.

– Я выдержу, – сказал я с уверенностью.

А я знал, что выдержу, потому что нет другого варианта, я должен выдержать и стать сильнее, чтобы не ощущать себя в этом мире магов и монстров физической силы беспомощным щенком, как я это ощущал сейчас.

– Ладно-ладно, посмотрю я на тебя после первой закалки.

Была еще одна вещь, которую нужно «закинуть» осторожно – это мои эксперименты по варке. Лучше заранее подготовить Грэма к тому, что у меня с открытием Дара начало получаться варить отвары. То есть он уже знал, что я пытался их варить. Но ничего не знал о «качестве». Кажется, он хотел взглянуть на них? Кроме того, я видел эти прожилки, эту черную хворь, и понимал – даже мои слабые отвары могут чуть улучшить состояние Грэма, а для этого он должен признать, что они неплохие и начать принимать. Это было самое важное.

– И еще, дед… За хороший отвар, даже восстанавливающий, можно ведь получить неплохие деньги?