Текст книги "Мятежный рейд (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Рокана протекает мимо предгорий и разделяется на два рукава, один из которых режет Сухие Холмы, а другой как раз направляется в Осхор и дальше в Грёзы. А соединяются они где-то в южных провинциях. Спящие Пещеры, получается, находятся между двух русел. До них добраться вполне можно и от Осхора, и от Грёз. Но экспедиция Котрила и барона Шаттима, по моему мнению, будет двигаться с востока через предгорья и Сухие Холмы. У них есть гравитоны, что существенно упрощает доставку людей, оборудования и оружия. Пока армия гоняется за бунтующими баронами междуречья, Котрил, сволочь, проскочит по воздуху прямо до некрополя. А вот в какую сторону он пойдёт потом – вопрос. Логично предположить, что воспользуется тем же способом – на летающем судне. Или ждать его в Грёзах? Оттуда спокойно на проходящем купеческом корабле можно направиться куда угодно. Лови-хватай, не достанешь. Дарсия огромная, есть где пересидеть смутное время. А потом как чёртик из табакерки вынырнет барон Шаттим и преподнесёт доказательство своей принадлежности к древнему роду королей.

– Глупость, – проворчал я самому себе, представив эту картину. – Только самоубийца или скорбный на голову человек пойдёт на такой шаг. Я бы спрятался в южных провинциях и там начал мутить воду.

Скорее всего, так и будет. Шаттим с артефактом затеряется среди местного населения, а Котрил как посредник направится к королю с письмом, в котором будет изложено видение сложившейся ситуации и требование к переговорам. Или ультиматум. Значит, Рэйджа надо ловить в столице, если я правильно просчитал действия заговорщиков.

С хрустом размяв шею, я вышел из каюты, запер её на ключ и поднялся на палубу. Караван набрал хороший ход, пользуясь поменявшимся течением. Но, глядя на воду, опытный шкипер поймёт, что удача скоро закончится. Тяжёлые маслянистые воды, текущие в разные стороны, уже начали закручиваться в водовороты, сталкиваясь потоками.

Справа показался остров Норри, на котором меня с виконтом хотели убить наемники графа Абры, и сами остались здесь навечно.

– Господин капитан, как насчёт стоянки? – спросил я Оскара, маячившего на мостике с подзорной трубой в руке.

– Идём дальше, – откликнулся тот. – Не люблю это поганое местечко. Семейка отвратительная. Карадеки, по слухам, связаны с речными пиратами и передают им сведения о проходящих караванах. Я хочу добраться до Эбонгейта и встать на якорь, не заходя в порт.

– Нет желания платить пошлину? – догадливо улыбнулся я.

– Уже знаете про эти тонкости? – в свою очередь усмехнулся Хубальд. – Да, господин Максэнли дал чёткую задачу: весь товар идёт в Осхор, минуя портовые города, лежащие на Рокане. Я такую тактику называю «лягушачьими прыжками». Поднимайтесь на мостик, поглядите на интересную картину.

Оказавшись рядом со шкипером, я взял у него подзорную трубу и направил на появившийся остров Норри, возле которого стояли на якоре три торговых судна, развернутых носами на юг. Значит, с полными трюмами. Ладей контрабандистов не вижу. Попрятались, черти. Пережидают надвигающуюся бурю. Действительно, горизонт на севере набухал серыми облаками с чёрными прожилками штормовых туч.

– Возьмите правее от Норри на два часа, – посоветовал Хубальд. – И чуть вверх. Видите? Можете сказать, что это такое?

– Ничего себе, – я заскользил взглядом по перистым облакам, растянувшимся вдоль горизонта. Чуть ниже ясно выделялись три туши, по силуэтам которых я признал фрегаты. Их здесь не должно было быть по определению, но тем не менее, глаза меня не обманывали. Пять сторожевых корветов Пограничного Корпуса скользили выше и сбоку, словно охраняли тяжёлые боевые корабли от внезапного нападения.

– Не думаю, что Сиверия вторглась в пределы королевства, – с лёгкой долей иронии произнёс я, продолжая разглядывать загадочную флотилию. – Но фрегаты – морские суда, им здесь делать нечего. Полагаю, затевается широкомасштабная операция. Высадка десанта и поддержка его с воздуха всеми калибрами, к примеру.

– Неужели всё настолько серьезно? – почесал макушку шкипер.

– Серьезно для нас, Оскар. А для армии, имеющей столь внушительную силу, ничего не стоит за неделю раскатать в тонкий блин слабо вооружённых мятежников. Или у них есть сюрпризы? Кстати, куда они направляются?

– Пойдут вдоль Эритии, – уверенно сказал Хубальд и цыкнул на рулевого, навострившего уши. – Вперед гляди, Карли! Посадишь флагман на мель – зубами будешь его стаскивать на глубокую воду. А потом я тебя повешу вниз башкой на самой верхней рее!

– Зачем, капитан?

– Чтобы в пустой твоей голове хоть что-то появилось! – рыкнул шкипер и ткнул пальцем в чернеющие на горизонте линии, обозначавшие флотский рейд. – Они точно поворачивают к Натандему. Вон те холмы, которые едва видно – это место слияния Эритии с Роканой. Мы там будем завтра. А Эбонгейт появится через два оборота малой стрелки хронометра.

Любил витиеватости Оскар Хубальд. Нет, чтобы сказать, «через два часа». Видать, волнуется из-за открывшихся обстоятельств. Боевые действия в междуречье, какого бы масштаба и интенсивности они не были, очень больно бьют по судоходству, особенно страдают купцы.

На мостик поднялся дон Ансело. Он тоже разглядел на небе плывущую флотилию, но без подзорной трубы детали для него были недосягаемы. Я объяснил ему о текущей ситуации.

– Позволь, командор, дать сигнал бойцам быть наготове, – Михелю не нравился расклад, как и нам, впрочем.

– Думаешь, сейчас на Рокану рванут все шайки, которых спугнули патрули?

– Они не такие идиоты, чтобы лезть на открытое место, спрячутся в плавнях, – мой заместитель окинул взглядом реку. – Смотрите, здесь становится тесно.

И в самом деле: мимо нас по течению проскочили несколько одиночных судов с поднятыми «тревожными» вымпелами. Алые раздвоенные прямоугольные полотнища, похожие на ласточкины хвосты, трепетали чуть ли не на каждом корабле. К берегу торопливо причаливали рыбацкие лодки, показались еще два барка.

– Кажется, закрывают судоходство на Эритии, – спокойно произнес Хубальд, старательно пряча тревогу в голосе. – Корветы не зря крутились возле фрегатов. Значит, Натандем станет центром войсковой операции.

– Странно, – заметил дон Ансело. – Мятежники еще даже не начали боевых действий, а король развернул армию и готовится к войне.

– Есть такое понятие: превентивный удар, – я машинально вытащил из портсигара, сделанного мне из ясеня по заказу одним умельцем-краснодеревщиком, и украшенного великолепной резьбой, очередную пахитосу, чиркнул спичкой и запыхтел, старательно раздувая алый огонек на кончике. – Тактика не нова, имеет шансы на успех. Таким образом будет нанесен минимальный ущерб крестьянским хозяйствам, бунт не перекинется на соседние провинции. Возможно, у военных есть данные о сроках начала выступления мятежных баронов. Сейчас всех причастных арестуют, и всё затихнет само по себе.

Я не сказал только одного. Король Дарсии – определенно не дурак. Он знает куда больше своих генералов, поэтому и заторопился. По древним феодальным уложениям бароны имеют право на бунт, если их что-то не устраивает. В таких случаях подключаются переговорщики, чтобы выяснить требования восставших. Никто не хочет затяжную войну. Правитель это понимает, как и те, кто стоит на противоположной стороне. Но сейчас Аммар закусил удила. Значит, поступила информация о более глубоком замысле всей этой заварушки. Не связана ли она с бароном Шаттимом и Котрилом? Есть угроза существованию династии Адальгримусов? Версия не лишена смысла.

– Капитан Ансело, найдите сигнальщика и дайте приказ по отряду: готовность номер два, выставить наблюдателей, оружие держать при себе, – отчеканил я. – При появлении Патруля на палубе не светиться, сидеть в трюмах, чтобы не возбуждать Стражу.

– Слушаюсь, командор, – Михель ловко, как заправский матрос, скатился вниз с мостика, не касаясь ногами ступенек, опираясь лишь на лакированные перила.

Я остался на месте, лениво дымя пахитосой. Мы еще до притока Эритии не добрались, а уже такая суета идёт, словно на западе провинции развернулись полноценные боевые действия. Успокаивало отсутствие Патрульного Корпуса. Еще ни один сторожевой корвет не промелькнул над нами или по реке. Значит, есть предположение, что армия пытается локализовать место будущей зачистки в пределах Натандема и левого берега Эритии. Неужели у мятежников есть умные люди, которые понимают, что в междуречье оставаться нельзя? Я бы, к примеру, вырвался на оперативный простор и пошёл двумя колоннами на Рувилию и Суржу. Как говорится, хотя бы попугать высшую аристократию. Мне-то плевать. Я как раз за хаос, чтобы Дарсия немного отвлеклась от войны с моей империей, а там глядишь – и мирный договор подпишут.

Через означенное шкипером время показались знакомые очертания Эбонгейта. В свете заходящего солнца черепичные крыши домов казались облитыми густой бурой краской, а белые стены внезапно почернели от набегающих глубоких теней. Знакомый замок эрла Ронессо, стоявший на возвышении, наоборот, казался желто-красным от нависающих над ним закатных облаков.

Показалась знаменитая коса Личбо. С момента последней с ней встречи она стала куда шире из-за спадающей потихоньку воды. Песчаные наносы опасно уходили вглубь реки, но даже невооруженным глазом было видно, что малейшее отклонение от фарватера грозит тяжелыми последствиями. Стоит одному судну сесть на мель, мы застрянем здесь надолго. Надо будет выгружать товар, тянуть канатами тяжёлый корабль на глубокое место и повторять операцию строго в обратной последовательности. Пенберти будет рвать волосы на голове, а у него их не так много осталось.

К моему облегчению Хубальд очень умело и спокойно провел «Эпиналь» по узкому фарватеру, обозначенному бакенами. Как по ниточке, не отклоняясь ни на один галс. Он лично стоял за штурвалом и с окаменевшим лицом глядел вперед, изредка подавая команды своему помощнику.

И только когда Эбонгейт с причалами, забитыми кораблями и лодками, проплыл мимо нашего каравана, отдал штурвал вахтенному и зычно рявкнул:

– Паруса долой, встать на якорь!

Глава 11
Коварные планы речного барона

Наш поход продолжался с той неторопливой плавностью, когда совершенно перестаешь обращать внимание на то происходящее где-то там, за бортом корабля, на берегу. Безбрежные просторы Роканы, по которой шел караван, навевали скуку, с которой приходилось бороться самым беспощадным образом. Каждое утро в небо взлетал звонкий сигнал отрядного горна, и на всех четырёх торговых суднах начинались занятия. Я вместе с доном Ансело самолично объезжал их на шестивёсельной шлюпке, поднимался на палубу, чувствуя себя инспектором, чья должность на имперском флоте Сиверии была чуть ли не главной в Адмиралтействе. Главной она считалась, конечно, среди гражданских чинов. Тем не менее, эти господа имели право носить мундиры полувоенного кроя с серебряными позументами на обшлагах, шпагу без драгоценностей и шляпу с пышным плюмажем, отчего выглядели, мягко говоря, смешно. Не знаю, было ли это гениальной задумкой императора или его головастых советников, но ходило мнение, что инспекторская должность была навязана Адмиралтейству с целью пристроить хоть куда-нибудь толпу бездельников, околачивающихся возле престола. Соответственно, зная об этом, флотские относились к ним с лёгкой брезгливостью, как к надоедливым клопам в матросских кубриках. Неизбежное зло, которое следовало пережить. Но это всё в прошлом. Даже не представляю, когда вернусь в Сиверию.

Меня больше всего интересовала Озава, точнее, как она осваивает лекарские премудрости, основанные на магических принципах. Для этого я свел её с судовым доктором Мэллоком – чудесным пожилым дядечкой, щеголявшим в темно-зелёном сюртуке с серебряными пуговицами, с выдавленным на них гербом в виде двух мензурок, обвитых мудрой змеёй с короной на голове. У Мэллока была частная практика, но он с радостью подписывал контракт с купцами, если вдруг финансовая составляющая его кошелька вдруг резко уменьшалась. У него сложились хорошие отношения с Максэнли, и тот по-дружески предложил ему место в караване.

Озава с Мэллоком, на удивление, спелись быстро. Это произошло после того, как пришлось удалять грыжу у одного матроса с «Дракона». Девушка с помощью какого-то зелья усыпила парня, а доктор деловито располосовал его. Вырезав неприятность из организма, Мэллок зашил рану, а Озава попробовала наложить магическое плетение на швы. Через несколько часов матрос был как огурчик, но по приказу удивлённого капитана «Дракона», не ожидавшего такой скорости выздоровления, был отправлен на камбуз помогать коку. Опасность расхождения швов ещё существовала, а Мэллок все-таки сомневался, что чародейка, имевшая дело с бытовой магией, может столь же успешно действовать на ином поприще, где у неё не было официального допуска.

– Где вы её нашли, командор? – доктор не скрывал своей радости, когда делился впечатлениями после операции за ужином в каюте капитана Хубальда. – Замечательная девушка, с невероятной жаждой познания! У меня создалось впечатление, что Магическая Коллегия недобросовестно отнеслась к своим обязанностям и не дала Озаве возможность учиться на Целителя!

– К сожалению, она неохотно рассказывает о своём прошлом, – я только развел руками. – Не настаивайте, мэтр, на её откровениях. Пусть всё идёт так, как идёт. Может быть, вы обучите Озаву тем приёмам, которыми пользуются доктора, не владеющие искрой магии?

– Да с удовольствием! – воскликнул Мэллок. – Большей частью я предаюсь унынью во время рейда, больных не так много, а раненых, хвала небесам, почти не бывает. Разве что кого-нибудь порежут в портовом кабаке. Почему бы и нет? Опыт кому-то надо передавать! Просто…

Лекарь замялся.

– Что, мэтр? – спокойно спросил я. – Если есть просьба, говорите, не стесняйтесь.

– Меня удивляет магический потенциал Озавы, хотя она сама признавалась, что выше «бытового» чародейства не поднималась. Возможно, у неё есть накопитель энергии…

– Доктор, постарайтесь не обращать внимание на некоторые странности, – разумно обратился к нему Хубальд, попивая вино. – Чем меньше знаешь – тем крепче спишь. Иначе вы своими вопросами возбудите интерес не у тех людей, а командору может не понравиться. Девица, все-таки, входит в состав кондотты Игната. Потеря лекаря для наёмников чревата тяжёлыми последствиями.

– Благодарю вас, Оскар, – поднял я свою чарку с вином. – Вы невероятно точно обрисовали проблему «длинного языка».

– Я умею хранить секреты, – обидчиво покраснел доктор. – И делать вид, что вокруг меня вообще ничего не происходит.

– Прекрасно, господи Мэллок, – улыбнулся шкипер. – Я всегда был хорошего мнения о ваших добродетелях.

Судовой врач прекрасно понял, чего от него хотят, и перестал задавать мне вопросы, касающиеся прошлого Озавы. Он с головой окунулся в обучение чародейки, целыми днями пропадая на «Разбойнике», где обосновалась подружка Рича. Пластуна я предупредил, чтобы поглядывал за доктором, но ненавязчиво, не обижая славного дядьку.

А тем временем караван миновал знакомый мне Лойвью, после которого сразу стало заметно оживление в устье Эритии, впадавшей в Рокану. Военные перегородили приток тремя баржами, соединенными между собой цепью. Две крайних баржи, в свою очередь, были намертво притянуты к обеим берегам толстыми канатами. Сторожевой корвет неподвижно стоял на якоре, направив пушки вдоль реки. На зеленеющем лугу правильным квадратом раскинулись парусиновые палатки с разноцветными вымпелами, обозначающими, по всей видимости, взвода или роты. Над огромным командирским шатром колыхался королевский штандарт. Вверх поднимались дымки от полевых кухонь, до нас даже донеслись запахи готовящейся каши.

– Эритию перекрыли, – прервал молчание дон Ансело, стоя рядом со мной у борта. – Всё-таки бароны решились на мятеж. Как думаешь, мы не привлечём внимание наёмной швали, рыскающей вдоль Роканы?

– Даже не сомневаюсь, что так и будет, – кивнул я, разглядывая в подзорную трубу баржи, на которых чья-то умная голова решила возвести примитивные флэши из жердей и соломы, обмазав их глиной. Вряд ли планировалось посадить туда вооруженных аркебузами бойцов и расстреливать приближающихся на лодках или баркасах отряды мятежников. Для этого здесь и стоял корвет, недвусмысленно направив пушки вглубь устья. Но как дополнительная оборонительная система она имела право на существование. Инженер, придумавший заграждение, считал, что противник придёт в смятение и откажется от прямого прорыва в Рокану. А на берегу его будут расстреливать в упор полевые пушки и ружья. Возможно, где-то и конница прячется.

– Жаркий рейд выдастся, – вздохнул Михель.

– Переживаешь? – я вдруг обнаружил, что с корвета за нами внимательно наблюдают. Какой-то молодой флаг-лейтенант с тонкой щёточкой усов замер, водя подзорной трубой вдоль ровного строя каравана.

– Да я уже и забыл, что такое мирная жизнь, – усмехнулся друг. – Вообще-то мог уже давно погибнуть в штурмовых отрядах, а вот до сих пор землю топчу.

– Ну, значит, ещё повоюем, – я посмотрел на серьёзное лицо Михеля, совсем не говорящее о его желании всё бросить и поселиться на берегу теплого моря под бочок какой-нибудь знойной красотки. – Да брось, дружище. Я тоже не горю желанием всю жизнь бегать наперегонки со смертью. Женюсь, сделаю тебя доверенным лицом, будешь моих детей воспитывать в духе требовательного, но доброго дядьки.

– Ха-ха! – рассмеялся дон Ансело. – Не иначе с Кракеном опять шептался о своих планах… А домой тебя не тянет?

Я задумался. В самом деле, а хочется ли мне вернуться домой? Да и есть ли он – этот дом? Ведь помню, что душа Вестара Фарли давно уступила место циничному, битому жизнью офицеру по имени Игнат Сиротин. Так уж получилось благодаря роли неких Всемогущих, которых вправе назвать Богами. Они почему-то заинтересовались мною и всячески поддерживают, хотя особо не афишируют свою роль, заставляя меня самого двигаться в направлении некой цели. Я считаю, что мне дан второй шанс, но не помню истоков этого соглашения. Как будто заново родился, но уже взрослым человеком, и играю роль морского офицера, обвинённого в халатности и гибели императорского фрегата. Ну что ж, если так надо – пройду путь до конца.

– Мне здесь нравится, – твердо произнёс я, разглядывая полевой лагерь дарсийцев, постепенно уменьшающийся в размерах. Мы уходили дальше по Рокане, где нас ждали свои проблемы. – Никто не лезет в душу, не заставляет брать на абордаж корабли противника. Я не предавал императора, не раскрывал секреты флота и армии, честно воевал. А дом… меня никто там не ждет. Пусть мать считает, что я погиб. Так будет честнее.

– Не жалко её чувств?

– Ну… хотя бы вернут дворянскую честь сына и шпагу новую, – я усмехнулся. – Михель, я не очерствел душой, не думай плохого. Конечно же, я постараюсь дать весточку, что жив. Не забывай, что мы все четверо крепко привязаны к лорду Келсею. Он сделает всё, чтобы разыскать нас. Подозреваю, решение его будет куда категоричнее, чем в прошлый раз.

– Думаешь, он захочет от нас избавиться?

– Свое дело мы сделали, но не вернулись в Сиверию. А значит – предатели.

– Если так, то я теперь буду ходить и оглядываться, – поморщился дон Ансело.

– Вернёмся домой, отправлю Аттикуса в Сиверию, – обнадежил я друга. – Он найдёт лорда и передаст сообщение о нас. А дальше будем ждать его ход.

– Да, это будет разумно. В отличие от тебя мне хочется вернуться домой не предателем и не мертвым, обнять родителей…

Я вспомнил, что дон Ансело южанин, человек более эмоциональный, горячий, любящий семью. Мать для него – это святое. Неосквернённый образ чистоты, порядочности, источник, к которому хочется припасть и не отрываться.

Тяжело вздохнув, я потрепал Михеля за плечо, пообещав ему, что при первой же возможности постараюсь переправить его в Сиверию. Но только после того, как Аттикус получил от лорда Келсея рекомендации, как нам быть дальше.

В это время заныли зубы, в ушах раздался тонкий свист – заработал гравитон. Капитан Хубальд всё-таки договорился со своими коллегами, идущими в кильватере, насчёт новой тактики передвижения. Корабли пошли шустрее, с шумом разрезая темные воды Роканы. Пока глубина позволяла, караван значительно прибавил в скорости, никак не меньше четырёх узлов. Через две склянки гравитоны вырубили, стало легче. Вновь защёлкали паруса, поймавшие ветер. А вскоре показался унылый Дасквич с зеленеющими холмами и пасущимися овечьими отарами на их склонах.

«Эпиналь» с остальными кораблями сменила галс, и караван стал постепенно забирать зюйд-вест, оставляя в стороне Дасквич и желтовато-зеленый Пламонт, продолжавший нести глиняную взвесь к морю.

– До Эмеля дойти не успеем, – с легким разочарованием сказал Оскар за обеденным столом, впрочем, с большим аппетитом поедая тушеную баранину с бобами и зеленью. – Уже вечереет, придется бросать якорь в трёх-четырёх лигах от порта.

– Не в первый раз, – откликнулся Калифер, поправляя салфетку на груди. Бывший военный моряк, списанный на берег в должности мичмана в связи с тяжёлым ранением в бою у Соляных островов почти десять лет назад, нашёл свое призвание на реке. Несколько сезонов ходил под командованием знакомого мне капитана Торфина, того самого, с «Соловья», что помогло мне поближе сойтись со старшим помощником Хубальда. Набравшись опыта, нанялся к Максэнли, и с тех пор служит ему, нисколько не сожалея о карьере морского офицера. Левая рука его, повреждённая осколком от разорвавшегося ядра, до сих пор едва шевелится, а высохшая кисть похожа на детскую ручонку с тонкими пальчиками.

– Самое главное, чтобы из графика не выбиваться, – озабоченно пробормотал Пенберти, больше налегая на молодое светлое вино, кстати, с виноградников Тиры Толессо. Мне интересна его реакция. Пьет с удовольствием, значит, нравится. Буду иметь в виду.

– Все в порядке, Николь, – успокоил его шкипер. – Сегодня мы дважды применяли тактику господина командора. Скажу, неплохо так получилось. Прошли на пять лиг больше запланированного. Так что завтра бросаем якорь на траверсе Эмеля и два дня отдыхаем.

– Не лучше ли идти до Ромси, пока Рокану не перекрыли? – дон Ансело покачал головой, словно ему не нравилось подобное расточительство времени. – Все прекрасно видели, что творится на Эритии.

– Судя по спокойному движению на реке, армия не планирует здесь перекрывать судоходство, – говоря это, Оскар не был уверен в своих словах.

– Смотрите сами, господин капитан, – пожал плечами Михель. – Мы не вмешиваемся в вашу работу. Понадобится стоять два-три месяца в порту по приказу военных – будем стоять. В контракте это обстоятельство прописано, и не думаю, что Максэнли захочет выплачивать лишние призовые.

– Я поддерживаю сеньора Ансело, – управляющий отставил бокал и промокнул губы салфеткой. – У нас в трюмах товар, который ждут в Осхоре. Опоздаем в назначенный срок, придётся платить неустойку. Если есть риск закрытия судоходства, нужно торопиться. Поэтому моё мнение, пусть и не решающее, но должное быть принятым во внимание, таково: Эмель проходим без остановки, а в Ромси уже всё станет известно.

– Согласен, – кивнул Калифер и взглянул на задумавшегося шкипера. – На гравитонах наберём ход, если не будет ветра.

– Быть посему, – Хубальд и сам понимал, насколько опасно сейчас промедление. Ситуация на реке непонятная, встречных судов нет, спросить некого. Остается высадиться на берег возле рыбацкой деревушки и разузнать у местных жителей, что происходит вокруг. – Господин Калифер, оповестите караван об изменении планов. С утра идём без остановок до Ромси.

– Слушаюсь, – помощник капитана тут же встал из-за стола, и не забыв натянуть на голову треуголку, покинул кают-компанию.

Оскар извлек из кармашка хронометр, откинул крышку, что-то прикинул в уме.

– Через час встаём на якорь. Господин командор, надеюсь, вы знаете, как поступать в случае непредвиденных обстоятельств.

– Усилим вахты, не в первый раз, – ответил я и допил белое вино. Конечно, не «Искария» или «Идумейское», но своя прелесть в вяжущей кислинке есть. – Позвольте, господа, оставить вас. Капитан Ансело, прошу за мной.

Оказавшись на палубе, я стал разглядывать крутой правый берег, заросший густым кустарником, за которым две-три лиги тянулась луговина, после чего начинался лес. Отсюда начиналось то самое междуречье, которое в ближайшее время может стать ареной кровопролитных боев.

– Что думаешь? – спросил я Михеля, запыхтев пахитосой. – Уже семь дней идем, пока тишина.

– Надо местных жителей потрясти, – дону Ансело пришла такая же мысль, как и мне. – Смотри, вон там, на излучине, какая-то деревушка. Давай, попросим у капитана шлюпку и заглянем в гости. Не может быть, чтобы никто не знал, что здесь происходит.

– Согласен. У самого уже душа не на месте. Какая-то безлюдность. А это, на минуточку, Рокана! Здесь торгаши как мухи на навозе должны виться.

Капитан Хубальд согласился с нашим желанием расспросить жителей деревушки, поэтому дал команду спускать паруса и бросать якорь. Караван застыл на зеркальной глади воды, отражавшей густые краски заката: от ярко-алых и желтых до фиолетовых. А на берегу началась какая-то суета.

Сама деревенька стояла чуть выше уреза воды, а песчаный берег использовали для сушки сетей, висящих на длинных жердях. Несколько лодок были перевернуты килем вверх, вероятно, их пробовали смолить, потому что рядом стояли деревянные вёдра с густым черным варевом.

Как только мы отчалили от 'Эпинели, на корявом, наскоро сколоченном причале стали собираться местные жители, преимущественно мужчины. Их было человек десять, вооруженных баграми и топорами. У одного я заметил даже древний пистолет, который он и не думал скрывать. Серьезные ребята, без шуток. Ведь и в самом деле собрались защищать деревню. Не видят разницы между торговыми кораблями и пиратскими речными ладьями?

Нас в лодке было восемь человек. Шестеро штурмовиков сидели за веслами, а я и дон Ансело разместились на корме. Чтобы успокоить местных, пришлось встать, и помахав руками в воздухе, скрестить их. Примитивный жест, что в наших намерениях нет ничего плохого, к счастью, был понят. Мужики немного успокоились.

– Подплываете к берегу, сидите на месте, – приказал я бойцам. – За оружие не хвататься, проявлять спокойствие.

Как только нос лодки с шуршанием заскрёб по песку, я вместе с Михелем сошёл на берег и остановился в нескольких шагах от причала. Скорее всего, настил использовался женщинами для полоскания белья, больно уж он был низковатым.

– Мир вам, люди! – крикнул я. – Не бойтесь, мы с купеческого каравана, идем в Осхор! Хотелось бы поговорить со старши́ной.

– А почем нам знать, с добром вы али задумали чего? – спросил обросший густой кучерявой бородой босоногий мужик в домотканой рубахе навыпуск. Он сделал пару шагов вперёд и демонстративно положил топор на плечо обухом вниз.

– Наверное, в ином случае мы бы дали залп из пистолетов и положили вас здесь всех к чёртовой бабушке, – спокойно ответил я, не двигаясь с места. – Мы хотим узнать, что происходит в округе, спокойно ли у вас, или лихие людишки появились.

– Вам чего бояться? Вона, сколько кораблей идёт, да и народу не меньше двух сотен, – проницательно заметил низкорослый, с перевитыми узлами вен на руках рыбак, опершись на остроконечный багор со страшным крючком. Таким хорошо сомов вытаскивать из воды. – Только дурень полезет смерть свою искать.

– Так кто старши́на? – я не хотел вступать в бессмысленную полемику, и достал из-под кафтана бутылку аксумского рома. Нечего хороший напиток переводить на этих горлопанов. Они слаще картофельной самогонки ничего и не пили.

Дон Ансело с безразличным видом посматривал по сторонам, не вступая в разговор, но руку с палаша не снимал, ожидая любой пакости от рыбаков.

– А вот это дело! – оживилась местная дружина с баграми. – Талек, ты у нас голова, тебе и решать.

Талек – тот самый мужик с кучерявой бородой – и оказался старшиной, вернее, головой рыбацкой деревушки. Он что-то тихо сказал своим людям, и вперевалочку пошел навстречу нам с двумя крепкими молодыми парнями, у которых только-только усы стали пробиваться. Но кулаки у них внушали уважение. Такими железные гвозди можно заколачивать.

– Маловато будет за нужные вести, – ухмыльнулся голова, кивая на бутылку, которую я держал в руке. – Да и товар какой-нибудь не мешало приобрести.

– Все зависит от того, что ты знаешь, – не поддался я на уловку Талека. – Проявлю щедрость, а услышу в ответ, как конь на соседней улице соседу на крыльцо дерьма навалил. Так не пойдет.

– Так поясни, господин хороший, что именно хочешь услышать, – ухмыльнулся голова.

– Что слышно насчет мятежа речных баронов? Есть ли вверх по течению какие-нибудь отряды или королевские войска? Не перекрыта ли Рокана? Как вообще обстановка в провинции?

– Ой, много вопросов, – Талек явно обрадовался, что можно выторговать у нас не одну бутылку крепкого пойла. – Рокана не перекрыта. Два дня назад в верховья ушли два летающих корабля Стражи, обратно не возвращались. А так всё тихо, разве что ребятишки в лесу видели несколько вооруженных всадников. Похожи на наёмников.

Талек замолчал, и я бросил ему бутылку. Ловко поймав её, он передал ром парням, и почесав лохматую макушку, продолжил:

– В деревню они не заезжали, видимо, торопились на запад. В десяти лигах отсюда есть поместье барона Мерисьяка. Мы ему рыбу всякую возим на продажу: свежую, солёную, копчёную. Очень он её уважает.

– Мерисьяк собирает наемников для мятежа? – я посмотрел на дона Ансело, и тот молча извлек из-под кафтана ещё одну бутылку аксумского рома. Которая тотчас же полетела в сторону рыбаков.

– Хе-хе! – воодушевился Талек, когда вожделенное пойло оказалось в его руках. – Точно не скажу насчет планов барона, но еще два месяца назад к нему стало съезжаться всякое отребье. Один раз и сюда нагрянули, решили наших баб попользовать, но мы им живо рёбра пересчитали, больше не появлялись.

«Врет, – подумал я. – Наёмники такого фиаско не потерпели бы. Обязательно вернулись бы и вырезали всю деревню. Скорее всего, цену набивает, или в самом деле местные бароны собирают под свои знамёна каждую шваль, умеющую держать шпагу и палаш».

– То есть отряды между Роканой и Эритией всё же есть?

– Ну… можно сказать, что есть, но не много, – снова взлохматил макушку Талек, и говорить стал осторожно, тщательно продумывая ответ. – Бароны частенько нанимают всяких проходимцев для охраны своих поместий и пастбищ. Овец и коров у них много, рук не хватает.

– А в Ромси бываете?

– Далековато, господин хороший, – прищурился Талек. – Мы туда на осеннюю ярмарку ездим. Собираем обоз с бочками солёной и копчёной рыбы, едем до парома – он отсюда в десяти лигах – переправляемся на другой берег и прямиком до Ромси.