Текст книги "Моя Академия 7 (СИ)"

Автор книги: Валерий Листратов

Соавторы: Евгений Син
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Моя Академия 7

Глава 1
Ошибаюсь

Ночь, улица, фонарь, аптека… Ох, нет, это не отсюда. Настроение у меня примерно такое. Усталость, практически за все сутки на ногах, накатывает неожиданно и почти мгновенно. Стоит мне сделать только пару-тройку шагов по ступеням Академии, как первые нотки этого состояния-нестояния откликаются во всём теле.

Заставляю себя сделать ещё один шаг. И ещё. Хорошо, что ночами по коридорам Академии никто не шарится. Слышу приглушенные шаги, но далеко. Ночью тут можно встретить разве что озадаченного преподавателя или редкого студента с бессонницей. Но мне везет – навстречу никто не выходит.

Шаг за шагом заползаю в основное здание. Директор меня не провожает, но это и понятно. У него после приезда образуется куча накопившихся дел. И, судя по сосредоточенному и готовому к бюрократическому бою взгляду, перепоручить эти дела особо некому. Да и ночью все наверняка спят.

Пока иду, стараюсь не отключиться на ходу. Удивляюсь, что столько событий происходит меньше, чем шесть часов. Мысль приходит и сразу же уходит. Не успеваю зацепиться за неё и обдумать. Состояние муторное и сумрачное.

Снова шаг. Один-другой. Хорошо, что иду по знакомому маршруту. С трудом переставляю ноги. В крайнем случае, если начну отключаться, кину зов в общую сеть, ребята помогут. Но будить их, конечно, не хотелось бы. Времени, чтобы отвечать на вопросы пока нет.

Добираюсь до комнаты без особых проблем. Захожу и закрываю за собой дверь.

– Завтра, все завтра, – флегматично кидаю бесёнку, который ждёт меня на стуле. – Часа через три.

Раздеваюсь. Ложусь на кровать, и перед тем, как закрыть глаза, выпиваю пилюлю директора. Меня отрубает как по щелчку пальцев. Без тревожных мыслей, размышлений и сноведений. Проваливаюсь в бездну и ничего не чувствую.

Зато просыпаюсь самостоятельно уже утром. Странно, вроде не слышал ни звонка, ни вызова по общей сети. Сигнал к пробуждению, собственно, тоже не слышу. Либо слишком крепкий сон, либо ничего из этого не происходило.

Бесёнка рядом тоже не вижу. То ли ему надоело ждать, то ли появится чуть позже. Не исключаю, что он мне вообще привиделся среди ночи. В том состоянии мог увидеть, что угодно. Очевидно одно – сейчас его в комнате нет.

Встаю, словно родившийся заново. Душ, одежда.

Что там говорил Генрих Олегович? Не сворачивая, идти сразу к Пилюлькину. В общем-то, так и сделаю, но чуть позже – неожиданно в кармане вибрирует информер. Смотрю на машинку. Шесть пропущенных вызовов за утро. Всё-таки звонки были, но я их напрочь не слышал. Пять из них от юриста. Один с незнакомого номера. С последним, видимо, буду разбираться чуть позже, а вот с юристом…

– Это Ларион Орлов. – Вызываю Полевого. – Вы меня набирали, – говорю, как только он поднимает трубку.

– Добрый день, – отвечает он. – Да, я звонил. – По голосу прочитать эмоции не получается.

– Что случилось? – уточняю. – От вас пришло пять вызовов.

– Всё так, – взволнованно подтверждает Полевой и молчит, словно собирается с мыслями.

– Марк Анатольевич, вы меня вызывали пять раз за сегодняшнее утро, – нетерпеливо повторяю, стараясь добиться объяснений. – Что-то срочное? – спрашиваю.

– Наверное, да, – неуверенно говорит он, а я напрягаюсь всем телом. – Но не в том смысле срочное, что вам нужно срочно реагировать, – бросается в объяснения юрист. – Скорее, вы просто должны об этом знать.

– Ну! Не тяните кота за хвост, – не выдерживаю. – Марк Анатольевич, я немного тороплюсь. И будет здорово, если вы расскажете всё как есть.

– Кота за хвост – хорошее выражение, – нервно смеется юрист. – Ваш отец нашёлся, – сообщает он.

– Тааак, – удивлённо тяну. – В каком смысле?

– Сегодня нашли его на дирижабле без сознания, – рассказывает Полевой. – Вроде пришёл в себя. Дирижабль ещё не сел, так что в город он прилетит только через дня четыре. Ничего больше не знаю и сказать не могу. Граф и это передал с трудом.

– Допустим, – сдержанно отвечаю. – Откуда летит дирижабль?

– Пока ничего не знаю, – повторяет юрист. – Информацию сообщили прямиком с дирижабля. Корабль рейсовый, направляется длинным маршрутом через Светлогорск. В полёте четыре дня. К сожалению, раньше попасть в ваш родной город не сможет, даже если сейчас граф поедет перекладными. Там примерно такое же расстояние.

– Что еще известно? – задаю вопрос.

– Переговорить с вашим отцом лично пока не получилось, – отвечает Полевой. – Каким образом он оказался на дирижабле, мы пока не знаем. Его обнаружили на рейсовом дирижабле в отдельно снятой каюте. Каюта оплачена на месяц вперёд.

– Откуда у вас вся эта информация? – интересуюсь

– Я знаю всё это только потому что ваш отец уговорил капитана черкнуть пару строк, – объясняет Полевой. – Пока больше ничего неизвестно.

– Так, ясно, это хорошо, – стараюсь усвоить неожиданную информацию. – Главное, он жив.

– Да, и это самое странное, – продолжает юрист. – Я ещё не успел вам сказать, но вчера пришла информация о гибели всей их группы во время стычки с некромантами. Безусловно, наше государство отреагирует и обязательно пришлёт ноту, но вы же сами понимаете, что мы находимся в состоянии не очень устойчивого мира. Всерьёз никто следить за ситуацией не будет.

– Я уже понял, – отвечаю. – Но отец жив и может разговаривать, если я правильно услышал из нашего разговора. Раз передал капитану весть – значит, себя осознает. И это хорошо.

– Когда он окончательно придёт в себя, я обязательно поставлю вас в известность, – обещает Полевой. – Более того, постараюсь направить вызов в город для личной встречи, если у вас получится.

– Хорошо, пусть так, – соглашаюсь. – Это очень правильное решение. Буду ждать вашего сообщения.

Надеюсь, у меня неплохо получается изображать энтузиазм. Всё-таки встречаться со своим отцом, да ещё и в сознании, пожалуй, всё-таки лишнее. Думаю, что определённые изменения в характере сына он заметит быстро. С другой стороны, если учесть, что с ним произошло и что произошло за всё это время со мной, любые изменения вполне себе закономерны. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Отключаюсь.

Снова собираюсь как на войну. Сегодня меня ждут ещё восемь тяжёлых часов. Если повезет, то немного меньше. Выложиться в любом случае придется.

Выхожу в коридор чуть позже завтрака. Народу уже не просто много, а очень много. Смешиваются все параллели Академии: от первого до третьего курса. Ребята сильно отличаются друг от друга, будто совершенно разные люди. При этом никто никого не задевает, все спешат по своим делам.

Наверное, именно так выглядит учебный процесс в постоянном формате, когда студентов в Академии становится больше. Коридоры, ведущие к столовой, заполнены учениками чуть более, чем полностью. Местами приходится проталкиваться.

– Ларион! – слышу голос Олеси неподалеку.

– Привет, Олесь, рад тебя видеть. Что случилось? – Оборачиваюсь.

С девушкой мы в последний раз виделись вчера вечером, но в то же время кажется, что месяц назад. Слишком плотная череда событий отделяет меня от вчерашнего вечера

– Ты не отвечаешь на вызовы по сети, – в голосе девушки звучит беспокойство. – Преподаватели сказали, чтобы мы тебя не беспокоили. В чем дело? Ты в порядке?

– В полном, – отвечаю. – Мне нужно помочь Пилюлькину, и сейчас я некоторое время буду у него. На первые пары не приду по распоряжению директора.

– Ну, если по распоряжению директора, тогда конечно, – соглашается девушка. – Точно всё хорошо? Ты просто какой-то странный, – замечает Олеся. – Словно беспокоишься о чем-то.

Девчонка всегда отличалась внимательностью – ничего не укроешь. Да я, собственно, и не собирался. Единственное – не хочу говорить про дела с Пилюлькиным. Остальное – не такая уж огромная тайна. Можно обрисовать в общих словах.

– У меня небольшие семейные неприятности, – поясняю своё состояние. – Мне только что звонил юрист.

– Тот, с которым ты встречался в городе? – уточняет Олеся.

– Да, он, – подтверждаю. – Вообще не ждал от него звонка.

– Чем-то можем помочь? – сразу же уточняет девушка.

– Знаешь, наверное, нет, – отказываюсь. – Просто нужно будет решить небольшие сложности. Это недолго.

– Ну ладно, – неуверенно отвечает Олеся и кидает взгляд вглубь коридора. Видно, что ей хочется еще немного поболтать, но пора на занятия. – Тогда я побежала, иначе опоздаю. У нас сегодня первое занятие у физрука – сам понимаешь.

– Здорово, что я его пропущу, – не скрываю улыбку.

– Не уверена, что здорово. Он тебя и так недолюбливает, – не соглашается девчонка. – Его распоряжения директора вообще, судя по всему, не волнуют. Ты бы с ним поаккуратнее. Ладно, надо сообщить ребятам, что я тебя встретила. – Олеся ждет, пока я кивну.

В общей сети раздаётся голос девушки:

– Ларион нашёлся, всё в порядке, – сообщает она остальным.

– О, здорово, – откликается Макс.

– Я тут. Живой, – сразу вношу ясность. – У меня небольшие проблемы, которые желательно решить за сегодняшний день, поэтому на парах не ждите. Меня ангажировал на помощь Пилюлькин.

– Нормально, мы теперь не волнуемся, – слышу голос Марины. Народ в чате соглашается с необходимостью. – Если что, Аглая ведёт чёткий точный конспект всех занятий, так что не переживай. Потом, как освободишься, сможешь спокойно всё прочитать.

– Спасибо, ребята. Ваша поддержка очень кстати. – Улыбаюсь про себя. Почему нет? На самом деле приятно, когда ты не один.

Олеся быстрым движением целует меня в щеку и убегает на пары. Замечаю, как в мою сторону идет директор.

– Здравствуйте, Генрих Олегович, – здороваюсь. Удивительно, что сегодня он расхаживает по Академии в странном гражданском одеянии.

Директор смотрит на меня с интересом, будто впервые увидел, но тоже здоровается. Не обращаю на это никакого внимания – ночь у него явно была долгая. Бегу к Пилюлькину.

– Ларион, доброе утро, – здоровается со мной целитель, как только захожу в целительскую. – У меня для тебя две новости.

– Кажется, я уже в курсе одной из них, – отвечаю. – Мне позвонил юрист.

– Быстро, быстро, – улыбается целитель.

– Как вы это провернули? – интересуюсь.

– Без особых заморочек, – отвечает Пилюлькин. – Каюту взял из нашего резерва.

– Какого резерва? – не понимаю.

– Что ты как маленький, честное слово? – обращается ко мне целитель. – Академия торгует ингредиентами. Я в свою очередь немного воспользовался своим положением. Теперь связать твоего отца с Академией просто так не получится – контрабандисты люди осторожные. Все цепочки к аренде той каюты, в которой его нашли, давно уже оборваны.

– Что я вам должен за это? – задаю логичный вопрос.

– Нет, Ларион, – машет руками Пилюлькин. – Каюта резервируется на любом рейсовом дирижабле. Как минимум, одна под наши цели, а то и больше. Просто получилась небольшая задержка, а с учётом стазиса, вообще никакой проблемы. Все всё знают, но без конкретики. Если глубоко не копать, то вообще ничего не нароют.

– А если глубоко? – уточняю.

– Ну, а глубоко – не та птица, – усмехается целитель. – Теневой оборот ингредиентов – слишком налаженное дело, чтобы туда пускали кого угодно. Скажу тебе так: в итоге окажется, что на непонятной станции твой отец зашёл сам. Сам занял каюту и заперся в ней. А пара свидетелей прекрасно это подтвердят. Он и сам не сможет сказать ничего другого, так как память за последние дни у него отсутствует, как я и обещал.

– А что с ритуалом на его теле? – спрашиваю. – Там же вся кожа изрезана рунами и знаками.

– Ну, тут главное было нарушить структуру, – поясняет Пилюлькин. – С помощью твоей крови мы начали это делать. Когда ты ушел, мне эта идея никак не давала покоя. А ведь логика-то есть. Мы с тобой убрали только один механизм, но процесс шел дальше. Ритуал поддерживал сам себя. Когда я начал искать, то понял, что ритуал создан для работы с детьми конкретно этого человека.

– И ритуал работает против детей? – уточняю.

– В этом я как раз и разобрался, – отвечает целитель. – Кому твой отец насолил – непонятно. Я так понимаю, что основная задача – уничтожить не его самого, а его потомство. Местами задача уже исполнена. Больше детей у твоего отца быть не может. И кровных родственников осталось всего пять человек.

– Удивительно, – говорю. – Троих я знаю. Себя и двух моих братьев.

– Ну, – пожимает плечами Пилюлькин, – у всех свои тайны. Встретишься потом с отцом – будет, что обсудить.

– Я подумаю над этим, – отвечаю.

– Кровных родственников там немного, – продолжает целитель. – Основная задача ритуала – уничтожить потомков. Об этом я прочел в записях некроманта. Основная идея была очевидна. Попробовал сделать подмену.

– Что попробовали сделать? – переспрашиваю.

– Ну, кровавую куклу, – объясняет Пилюлькин. – Через неё обычно перетягиваешь разные болезни с человека. Конечно, если они заработаны магическим образом. Сложная технология, и не особо принимается в обществе. Хотя, не понимаю, почему… А тут мне показалось хорошим вариантом использовать именно её.

– И что вы сделали? – продолжаю расспрашивать.

– Сделал твоих двойников, – слишком спокойно рассказывает целитель. Так, будто занимается этим каждую неделю. – Они умерли, и проклятие сразу перестало работать. Собственно, мы же нашли его ещё в первую итерацию по выполнению условий. Остальные условия нашёл в дневниках. Нет, когда сейчас рассказываю, вообще ничего сложного, всё ясно и понятно. Но тогда, конечно, голову поломать пришлось.

– Я вам очень благодарен, Константин Иванович, – искренне благодарю целителя.

– Да, есть за что, – кивает Пилюлькин. – Но, на самом деле, мы с тобой как-нибудь потом посчитаемся. Не уверен, правда, что счёт будет в нашу пользу, – смеётся он. – Но Академия своих не забудет. Да и Генрих Олегович будет присутствовать сегодня на нашей работе с бойцами. Поэтому пока расслабься, директор ещё не пришёл.

– А я еще удивился, что никого из студентов нет, – признаюсь.

– Ну, нельзя же их постоянно привлекать, – пожимает плечами целитель. – В качестве аврала – это нормально. В качестве дежурства тоже. Но не десять же человек. Это уже порочные идеи. И так тебя постоянно срываем с занятий.

– Да я вроде успеваю, – не сильно расстраиваюсь по этому поводу.

– Да, знаем, знаем, – улыбается Пилюлькин. – У тебя обучение в процессе идёт куда эффективнее, чем на обычных занятиях. Прямая практика, как-никак. Мы уже поняли, что тебя лучше погружать в прикладные вещи.

Получается, что преподы не просто меня используют. Ещё умудряются выстроить учебную программу, исходя из условий. Думаю, не только для меня одного. Вполне возможно, что каждого студента допиливают исходя из склонностей самой личности.

А ведь это многое объясняет. Вот, почему Алекс работает нашим куратором, хотя еще не достиг возраста выпускника. Видимо, тоже изучают навыки парня по направлению работы с персоналом, лидерства, ответственности и так далее. И та девчонка из целителей, она же еще студентка, но уже допущена преподавать. Майя, Олеся, тот же Кормак… Даже маркиз – и то отдельная работа.

Начинаю вспоминать все больше людей и подобных случаев. Понимаю, что наш общий поток – скорее, фикция. Похоже, с каждым работают в том числе индивидуально. Просто занимаются разные преподаватели. Всего парой слов и парой дополнительных занятий направляют каждого студента к чему-то своему. Интересно, что в глаза вся эта нехитрая схема вообще не бросается. Только сейчас понимаю, почему со мной столько возятся.

И ведь действительно, исходя из обещаний директора, я уже сейчас опережаю заявленную программу первого курса. Дальше, кажется буду опережать еще сильнее. Если так посмотреть, то ничего серьёзного для этого не делал. Зато уже мог создавать стазис, щиты, росчерки. Неплохо отслеживаю ментальные атаки. Да и директор обещал дополнительно позаниматься.

Постепенно все навыки нарабатываются, а магические мускулы растут. Похоже, преподы любыми силами пытаются помочь студентам расширить возможности, ну и мои, в частности. Всё же, трудности остаются пока что только с пеленой.

А, может, просто совпадают их цели и мои желания? Ведь цели у нас плюс-минус одинаковые.

Мои мысли прерывает директор. Он заходит в кабинет в своем обычном костюме Академии.

– Утро доброе. Молодец, что не стал задерживаться, – кивает мне Генрих Олегович.

– Доброе утро, но мы же только что здоровались, – отвечаю ему.

– Как дела, Орлов? – смеется директор. – Так-то часа три с лишним назад. Считай, уже наступил новый день.

– Нет, я не об этом. Вот, сейчас, в коридоре, – уточняю. – Правда, вы были одеты по-другому. В гражданское.

– Я⁈ – удивляется директор и тут же мрачнеет.

Глава 2
Мы ничего не можем сделать

– И где конкретно ты меня встретил? – поморщившись, спрашивает директор.

– Около столовой, неподалеку, – отвечаю и с интересом смотрю на Генриха Олеговича. Пока что вообще не понимаю, что происходит.

Директор недовольно жуёт губами.

– Может, помиритесь уже? – спрашивает Пилюлькин.

Генрих Олегович бросает на целителя острый взгляд.

– И магию, наверное, когда якобы проходил мимо «меня» ты тоже не почувствовал? – уточняет директор.

– Хм, – вспоминаю. – Не почувствовал.

Дверь в кабинет распахивается, и в помещение заходит ещё одна копия директора. Только в гражданской одежде.

– Привет, младшенький. Всё так же плохо себя контролируешь? – интересуется новоприбывший.

– На две минуты всего младше, – сквозь зубы шипит директор. – А ты всё так же не можешь без подколок?

– Целых две! – усмехается вошедший. – И да, не могу. – Во весь рот улыбается второй Генрих Олегович.

– Интересная у вас тут богадельня, – человек в гражданском окидывает взглядом целительскую. – О, Костя, и ты здесь?

– Здравствуй, Юра, – без негатива отвечает Пилюлькин.

Перевожу взгляд с одного директора на другого. Если бы не различие в одежде, то подумал бы, что у меня просто двоится в глазах.

– Ой, студент, дыру прожжёшь, – замечает незнакомый мужик. – Брат я его, старшенький, можно так сказать.

Незнакомец по-хозяйски проходит в целительскую и парой жестов создаёт кресло рядом с собой. Тут же в него садится. Странно, но при этом вообще ничего не чувствую – никакого возмущения эфира. Не вижу ни одного глифа, словно это кресло всегда здесь стояло. Кожаное, даже на вид мягкое, с изящной резьбой на деревянных ручках. Честно говоря, уместное здесь примерно так же, как таракан в супе.

– Юрий Олегович, – произношу имя гостя.

– Так и есть. Юрий Олегович, мой старший брат, – без удовольствия подтверждает директор. – Я тебя не ждал, Юра, – обращается к своему брату.

Брови Пилюлькина взлетают вверх, но он молчит.

– Это понятно, – соглашается брат Генриха Олеговича. – Но ты уж извини, – пожимает плечами. – Ваша проблема переходит в ведение Империи.

– Какая проблема? – сдержанно спрашивает директор. – Академия имеет статус экстерриториальности.

– Академия? – спрашивает Юрий Олегович. – Академия имеет, да. Но применённые у вас тут интереснейшие вещи с порталами – вряд ли. К тому же, нашествие в город, припоминаешь? И вишенка на торте – потери батальона зачистки. В общем, вы своими действиями заставили сторонних людей обратиться к нам. Тут уж наш секретариат подсуетился по моей просьбе. Соответственно, меня назначили на ваше направление. Рассказывайте, что у вас тут происходит?

– Знаешь что, у нас тут ещё двадцать пострадавших, – заявляет директор. – Давай мы сначала займемся их здоровьем, вылечим бойцов. А после этого спокойно поговорим, – предлагает он.

– Ой, – машет рукой старший брат. – Работайте себе спокойно, будто меня здесь нет.

– Ничего, что про этих бойцов узнает кто-то ещё? – удивляюсь.

– Ему без разницы, – машет рукой директор. – У него другой уровень решения вопросов, – вздыхает. – В общем, познакомься. Это Юрий Олегович, – директор ещё раз представляет своего брата. – Имперский маг. – Тот кивает. – Когда происходит всё то, что мы с тобой видели, – напоминает про поле с монстрами. – Чаще всего зовут таких, как он. И они выжигают с корнем всё это безобразие.

– Да, слышал, что после вашей работы даже пепла не остаётся, – говорю Юрию Олеговичу.

– Так и есть, смешной мальчик, – брат директора переводит на меня взгляд и с интересом разглядывает. – Но вы не отвлекайтесь, не отвлекайтесь. Я очень рад, что приехал в такое время. А то, что вы, очевидно, собираетесь заняться чем-то… – улыбается Юрий. – Не очень законным, то не переживайте. Меня это абсолютно не смущает. Продолжайте. Пока ваши занятия идут на пользу Империи, меня вообще мало, что смущает.

Пилюлькин выжидающе смотрит на директора.

– Генрих Олегович, может, всё-таки действительно начнём? – предлагает целитель. – Экипаж не сможет сидеть здесь сутками. Да и мне студента надо отпустить. Мы и так сняли его с занятий. Там физрук возмущался. Сами понимаете, не дело…

– Да, конечно, – отвечает директор и собирается с мыслями.

Замечаю, что присутствие Юрия Олеговича мне абсолютно по боку – будто маг отгородился от меня ширмой или специальной техникой. Заставляю себя посмотреть в его сторону и найти глазами кресло. Получается сразу же. При этом чувствую определённый дискомфорт и безусловное сопротивление. Ловлю на себе удивленный взгляд Юрия. Похоже, мужик умеет скрываться. И то, что я не поддался на его магию, дядьку явно заинтересовывает.

Говорить при этом он не торопится, только продолжает наблюдать.

– Студент Орлов, – обращается ко мне Пилюлькин. – У нас двадцать человек. Как будем работать? Медленно? Или как в первый раз?

– Тут вам решать, Константин Иванович, – отвечаю. – Не уверен, что могу адекватно оценить вред ускорений на организм. Вам виднее.

– Можешь, можешь, – подбадривает меня Пилюлькин. – Всё, что я сказал, для тебя релевантно. Все проверено. К тому же, тесты проводил. В общем, можно попробовать как в первый раз. Но, как ты помнишь, через несколько часов тебя срубит спать.

– Да, и не только, – грустно усмехаюсь. – Там еще несколько неприятных последствий, я помню.

– Да. Бойцов мы вытащим, – уверенно заявляет целитель. – Только эликсир проработает с запасом. Нам, по-идее, столько времени не нужно. Не думаю, что каждый первый – сложный. Бойцов всего-то двадцать человек, не восемьдесят. Но не забывай, есть и второй вариант – меньшее ускорение, но работать придется дольше.

– И после работы у меня останутся силы, – раздумываю над предложением. К тому же, Пилюлькин сам дает мне выбор. Будет какое-то время нормальной жизни. – Тогда давайте, все же, второй вариант, раз работа не срочная.

– Не срочно, – подтверждает Пилюлькин. – Они же все со стазисом. Мы ограничены только сменой бойцов в вездеходе. А пострадавшим какая разница? Для них всё равно – придут они в себя часом позже, часом раньше, – пожимает плечами целитель. – Народу немного, так что, смотри, как тебе удобнее.

– Если честно, хотелось бы нормально пообедать, – высказываю пожелание. – Наша работа с усилителями слишком похожа на конвейер. Когда мы работаем быстро, я почти не успеваю ничему научиться.

– Успеваешь. Просто незаметно. Но вообще, да. Во втором варианте торопиться не нужно, получается лучше, – соглашается целитель. – Значит, будем работать так.

Пилюлькин оборачивается к столу и берёт один из приготовленных наборов.

– Держи, порядок помнишь? – спрашивает. – Выпиваешь, и сразу начинаем работать. Здесь всего половина ускорения, – поясняет. – Спокойно делаем то, что нужно, без переживаний. У тебя всё получится.

В этом я как раз не сомневаюсь. Двух раз хватает, чтобы почувствовать уверенность в работе. Единственное переживание остается насчет сложных случаев. Не факт, конечно, что в этот раз такие будут, но вдруг? Если так подумать, мы уже перестраховались и снизили скорость отработки – это тоже может помочь.

– Мы готовы, – объявляет Пилюлькин.

Директор кивает, а к нам выплывает первый кокон с бойцом.

Секунда. Целитель делает несколько движений, и стазис пропадает. Мгновением позже на пол падает броня. Директор жестом отодвигает её в сторону – чтобы не мешала.

Боец делает вдох. Нитевые твари прекращали шевелиться после наложения стазиса, а сейчас снова оживают.

Росчерк. Огонь расходится по всему телу парня. Уже выверенными движениями выжигаю вирус внутри тела. Боец замирает. Пилюлькин накладывает диагностические лечебные модули. Всё точно так же, как и в прошлые разы.

Директор с интересом наблюдает за нами.

– Не против, если я вам немного помогу? – предлагает Генрих Олегович, как только мы заканчиваем отработку первого бойца. На него уходит чуть больше времени, чем я планировал.

– Давай, Олегович, подключайся, – спокойно соглашается Пилюлькин.

Новый кокон. Новый боец.

Целитель снимает стазис. Броня падает на пол, и тут включается директор. Пилюлькин, к слову, нисколько не удивлен желанию Генриха Олеговича, словно ожидал чего-то подобного.

Жду, пока оживут нити. Обычно, чтобы прийти в себя, им требуется две-три секунды после снятия стазиса. Вместо этого, нитевые твари застывают в воздухе.

– Ну вот, так-то лучше, – говорит директор. – Можете работать спокойнее, без потери времени. Тело полностью доступно к вмешательству снаружи.

И тут он прав – работать с замершими нитями и бойцом намного удобнее.

– Олегович, жалко, что тебя тогда с нами не было, – между делом замечает Пилюлькин. – Не пришлось бы работать на износ.

– Да, наверное, – размышляет Генрих Олегович. – Но сразу три уникальных мага в одном месте – немного перебор, не находишь?

– Ну, значит, этим ребятам повезло больше, – целитель кивает на бойца.

Пилюлькин не спеша накладывает диагностику, показывая мне пальцами места, откуда лучше начинать выжигать. Поначалу переживаю, но быстро понимаю, что для военного время, можно сказать, остановилось. Всё, что мы сейчас сделаем с его телом, сожмётся в мгновение. Соответственно, поражение тоже будет меньше и незначительнее. Результат, скорее всего, получится более видимым. К тому же, целитель после обработки накладывает лечебные конструкты – они должны облегчить процесс восстановления.

Пилюлькин очень точно вытаскивает зоны заражения нитями. Благодаря Генриху Олеговичу порядок уничтожения вируса меняется, и тело бойца остается целее. Интересный эксперимент получается.

– А неплохо работаете, быстро, – оценивает Генрих Олегович со стороны.

На поток подобную чистку вряд ли поставишь, конечно. В стазисе сделать с человеком ничего не выйдет – ну, или, по крайней мере, в том стазисе, в котором его привозят. Ради каждого зараженного военного вызывать директора – вообще не дело.

Остановка локального времени, на самом деле, довольно затратная история. Зато получаю косвенное подтверждение, что талант директора работает только в помещениях. Остановить время в момент боя с монстрами он так и не смог, хотя пытался, я помню.

Быстро убираем заражение.

– Удобно с тобой, Олегович, тут не поспоришь, – ухмыляется Пилюлькин.

И я с ним полностью солидарен. В этот раз получается рассмотреть каждую отдельную нить. Её размеры, изгибы и направленность. Да и выжигать при помощи директорской магии намного легче. Правда, огонь пока не работает избирательно, но я все равно стараюсь вкладывать как можно меньше сил в каждый росчерк.

Нити сгорают почти мгновенно. Иногда они переплетаются между собой, образуя странные клубки, и огонь не всегда перекидывается с одного комплекса нитей на другой. В принципе, не очень страшно – в прошлые разы было так же. Только до этого мы работали от большего объёма к меньшему. Здесь же действуем наоборот. И это, похоже, повышает шансы бойцов заполучить тяжелые повреждения. Сейчас мы не скованы рамками быстрого роста нитей.

После пятого отработанного бойца директор вносит неожиданное предложение:

– Может, следующими возьмём тех магов? – спрашивает он. – Вы ещё не устали, а руку уже набили. Более подходящего момента не найти.

Я поначалу даже забываю, о ком идёт речь. Слишком увлекаюсь процессом. Смутно припоминаю тех двух бойцов, за кого просил Веник. Бросаю взгляд на Пилюлькина.

– У нас есть какие-то сложные случаи? – удивляется тот.

– У нас есть двое магов с пограничным заражением, – говорю ему.

– За них очень просил глава медслужбы батальона зачистки, – поясняет директор.

Пилюлькин равнодушно кивает.

– Раз просил, будем делать, – соглашается он. – Тут ты прав, Олегович: сложные случаи лучше отрабатывать сейчас, пока мы не устали.

В прошлые разы тоже замечал, что к концу работы концентрация сильно проседает. Когда приходится выполнять монотонную и однотипную работу, шанс ошибиться возрастает. И если с обычными случаями заражения можно успеть поправить с помощью целительских конструктов, то для сложных ситуаций любой прокол может оказаться фатальным.

Директор оглядывается, а в целительскую залетает очередной кокон.

Всё то же самое. Стазис, броня, тонкие нити. Время над бойцом тут же замирает. Выглядит он действительно несколько хуже предыдущих. Мне кажется, что поражение разошлось чуть ли не по всему телу военного, включая голову. А вот здесь могут возникнуть сложности – слишком всё хрупкое.

Пилюлькин неторопливо накладывают сначала один вариант диагностики, потом второй. Озадаченно наблюдает. Кажется, что-то идет не так. Целитель накладывает еще несколько диагностических конструктов и хмурится.

– Мы с этим не справимся, – говорит директору. – У него уровень заражения больше критического. Помнишь, у нас в первый раз боец сгорел? – обращается ко мне.

Ага. Такое забудешь. Молча киваю.

– Здесь нити по всему телу, – поясняет целитель, обращаясь к Генриху Олеговичу. – Наложили бы стазис минут на пять или десять раньше – выжил бы, а так вообще без вариантов. Нити повсюду, я не шучу.

– Сам вижу, – расстраивается директор.

– Пробовать не будем? – спрашиваю.

Целитель задумчиво чешет подбородок.

– Слушай, ну, попробовать нам никто не мешает, но я даже не знаю как подступиться и с чего начать, – отвечает он. – Вот смотри сюда, – целитель очерчивает и слегка подсвечивает белым цветом нижнюю часть бойца.

– Подсвеченное вижу, – говорю ему.

– Эту часть ты бы легко зачистил, если бы она не касалась вот этой. – На теле бойца загорается зона в районе головы и верхней половины тела. – Видишь, вот здесь, как раз в нервных узлах позвоночника, нити чуть ли не срослись.

– У остальных такого не было, – замечаю.

– В том-то и дело, – продолжает Пилюлькин. – Они то ли срастаются, то ли борются за лидерство, не разберешь. Фактически они соприкасаются. Если бахнешь сюда, выгорит мозг. После этого он не жилец. Даже в том случае, если само тело за счет большой концентрации магии не загорится, все равно выжжем мозг. Хоть что тут делай. Если выживет, все равно станет овощем.

– А середина? – задаю вопрос.

– В середине новый уровень заражения, – поясняет целитель. – Скорее всего, более ранний. Заражение тут плотно обосновалось, и корни дальше тела не пустило. – Подсвечивает третий вариант.