Текст книги "Моя Академия 7 (СИ)"

Автор книги: Валерий Листратов

Соавторы: Евгений Син
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– С чем можешь сравнить эти свои ощущения? – вмешивается в разговор Пилюлькин.

– Не знаю, – задумываюсь, – если сравнивать с порциями черного крепкого кофе, то эффект как от четырех таких. Разом.

– Сколько прошло после применения глифа? – продолжает опрос Пилюлькин. И по его виду можно сказать, что целитель только рад переключиться с серьезной темы на повседневные дела со студентами.

– Несколько часов, – прикидываю. – Все это время хочется бегать и прыгать. Из-за этого не могу уснуть.

– Так, продолжай. Что еще? – обращается ко мне директор.

– Еще? – удивленно переспрашиваю. Кажется, директор знает чуть больше, чем говорит. – Ещё до того, как глиф попал в моё тело, я понял, каким будет результат. Сразу же понял. Но не выяснил, в каком объеме. При том, что до этого глиф ни разу не видел. Только как составную часть вязи, что показывал Константин Иванович. Когда Олеся его использовала… – не успеваю договорить.

– Олеся? – спрашивает директор.

– Девочка из его группы, – спокойно поясняет Пилюлькин. – Даю ей уроки наряду с маркизом и Майей. У неё хорошо пойдёт целительство, просто чуть позже. Дал им на последней лекции стандартный начальный глиф. Да чего я рассказываю? Нарисуешь? – спрашивает меня.

Без труда воспроизвожу простую вязь в воздухе. Запомнить её труда не составляет.

– Да, именно он, – подтверждает Пилюлькин.

– А Орлову ты что показывал? – спрашивает директор.

Целитель воплощает рядом с моим рисунком уже точно узнаваемую вязь, только более сложную, где простой глиф выступает одним из связующих звеньев.

– Для Лариона наши занятия – скорее, эксперимент, – задумывается Константин Иванович. – Я не был до конца уверен, что дополнительные лекции пойдут на пользу: склонность его магии совершенно противоположная. Но тут другой момент – слишком удачно у меня ложились целительские глифы после нашей с ним совместной работы. Вот и решил попробовать. А если не получится – то для общего развития вполне себе. Ты, так понимаю, запомнил эту вязь? – обращается ко мне.

– Конечно, – киваю. – И ещё три других, которые вы подсвечивали в процессе.

– А, смотри-ка, молодец! – улыбается Пилюлькин. – Сможешь повторить?

Глава 16
Просыпаюсь

– Смогу, наверное, – пожимаю плечами. – Пока не пробовал.

– А ведь я подозревал, что твой интерес к магии не даст тебе их забыть, – отвечает Пилюлькин. – Рад, что не ошибся. Правда, никак не думал, что ты сразу же кинешься изучать эти глифы.

– Скажи спасибо Юре, – закатывает глаза директор. – Мой брат откопал в имперской библиотеке какую-то разработку. Ну, и не сдержался, наверное. Давно хотел опробовать на ком-либо, кроме себя, вот он и подтолкнул парня.

– И как сильно подтолкнул? – спрашивает целитель. – Какие результаты?

– Особо никаких, – машет рукой директор, – ему одной практики за глаза хватило.

– Так, давайте подробнее, что у вас там случилось? – пытается прояснить целитель.

– Да так… – отвечаю. – Я немного потерялся. Ненадолго потерял сознание.

Пилюлькин бросает озадаченный взгляд на директора и снова смотрит на меня.

– Теперь опасаюсь создавать глиф, – признаюсь. – Случилось что-то настолько для меня не характерное, что на несколько минут меня полностью выкинуло из собственного сознания. Всё, что произошло в этот момент и дальше элементарно не отпечаталось в памяти, – пытаюсь объяснить своё состояние в вездеходе.

– Может, ещё что-нибудь? – спрашивает Пилюлькин. – Сколько длилось это состояние?

– Как говорит Генрих Олегович, меня выкинуло минут на пять, – вспоминаю. – Не уверен, что я осознавал себя в это время. Со мной что-то происходило, но что конкретно – не могу сказать. Похоже, что я потерялся… в глифе.

– Очень интересно. – Пилюлькин отодвигается от стола и осматривает меня. – А сейчас, собственно, что привело тебя сюда?

– Не могу заснуть, – рассказываю как есть. – Олеся попробовала на мне полностью стандартный глиф, который должен слегка восстановить мои силы. Но это слегка совсем не вписывается в рамки разумного. Почти полдня бегаю как подорванный. Если у вас есть время, хотел попросить помочь разобраться. Но вижу, что вы заняты, поэтому, наверное, лучше пойду…

– Стой, студент, – устало машет рукой директор. – Мы, конечно, заняты, но не настолько, чтобы игнорировать проблему. А ведь это проблема. Ты боишься ещё раз воссоздать в своём сознании этот глиф, правильно понимаю?

– Не боюсь, опасаюсь, – уточняю. – Скорее всего, зря… но, на всякий случай, решил подождать некоторое время перед тем, как снова пробовать.

– Нет-нет, эту проблему нужно решать сразу, – вздыхает Генрих Олегович. – Нельзя такое пускать на самотёк. Если опасаешься работать с магией, это может через некоторое время кончиться не самым радужным образом.

– Есть последствия? – задаю вопрос.

– И не утешительные, – поясняет Генрих Олегович. – Сначала ты боишься прикоснуться к своей магии, выжидаешь. Думаешь, что тебе требуется время. Потом – банально не можешь работать как раньше. Магия перестанет тебе подчиняться.

– С чего вы взяли? – не до конца понимаю, как директор пришел к таким выводам.

– Это уже изученные последствия, – поясняет он. – И чаще всего они затрагивают новичков: молодых магов. В большинстве случаев как раз-таки после неудачных экспериментов. Скажу следующее: ничего нового в твоей ситуации нет. Плохо, что мы просмотрели. Но эксперимент Юры сам по себе новый – тут не угадаешь. Если помнишь, я был резко против.

– Помню, – глупо отрицать. Решение все же оставалось за мной. Но так просто отказаться от практики имперского мага я не мог. Все это прекрасно понимают.

– Константин Иванович? – обращается к целителю директор.

– Займёмся, конечно, – кивает Пилюлькин. – И не с таким справлялись.

– Тогда давайте сначала вместе, а дальше как пойдёт, – предлагает Генрих Олегович.

Удивляюсь, как все быстро закручивается. Если бы не Олесина помощь, то спал бы сейчас в своей комнате. Девчонка дважды выручает меня своим предложением.

– Не бери в голову, – обращается ко мне директор. – Вон, иди, устраивайся в диагностическом круге. – Кивает на диагност. В самом круге стоит стул.

– Прямо на стуле? – уточняю. Обычно мы проходили обследование на своих двоих, поэтому новый вариант немного удивляет.

– Ты задаёшь слишком много лишних вопросов, – чуть сердится директор. – Садишься, устраиваешься, ждёшь нашей команды.

Пожимаю плечами и, как сказано, устраиваюсь на стуле в центре диагноста. Пилюлькин с директором обмениваются взглядами, и целитель берёт в руки большой стеклянный шар. Вокруг меня загораются слои диагноста. Вокруг крутятся сотни различных магических блоков из глифов.

– В общем, студент, слушай сюда, – обращается ко мне Пилюлькин. – Помереть в моем кабинете ты не сможешь принципиально. Да и диагност тебе банально этого не даст сделать. Понятно?

– Конечно, – отвечаю и слежу за сложной вязью, гуляющей вокруг меня.

– Более того, мы с директором ничего подобного не позволим, – продолжает целитель. Опасности нет. Утерять сознание навсегда или поддаться влиянию ты не сможешь. Запомни, тебе здесь ничего не грозит.

Киваю. Слишком уж часто Пилюлькин повторяет эти слова.

– Можешь просто выдохнуть и работать, – поддерживает Генрих Олегович.

– Так, всё уяснил, – говорю. – Готов работать.

– В общем, прямо сейчас берёшь тот же самый глиф, что практиковал в вездеходе, – говорит директор. – Ты же помнишь, какой именно?

– Да, могу воспроизвести его в любой момент, – подтверждаю. – Наверное.

– Отлично, тогда рисуешь в сознании этот глиф и продолжаешь практиковать технику Юры, – наставляет меня Генрих Олегович. – Делаешь всё то же самое, ничего нового не выдумываешь – сначала рисуешь перед собой глиф, потом пытаешься воспринять, что он из себя представляет. Всё точь-в-точь, как ты делал в первый раз. Вопросы?

– Вопросов нет, – спокойно отвечаю. Про мои опасения уже сказано несколько раз – здесь безопасно. Да и привести в сознание студента двум опытным магам, в любом случае, будет по силам. Здесь вообще не волнуюсь. Всё лучше, чем практиковать технику одному в своей комнате.

– Тогда начинай, – распоряжается Пилюлькин

Прикрываю глаза и воспроизвожу в темноте под веками всё тот же глиф, который относится к общему восстановлению. Глиф рисуется с трудом. Понятно, о чём сейчас говорил директор – и сейчас важно не отступать от алгоритма. Чувствую, как начинаю тормозить. Просто-напросто опасаюсь закончить рисунок. И всё это несмотря на то, что нахожусь в самом безопасном месте Академии. Начинаю себя уговаривать. Уже неоднократно видел, как целитель вытаскивал людей из полуразобранного состояния. Все нормально.

Вспоминаю работу с бойцами, и как серьезно Пилюлькин относится к любому делу. Прокручиваю картинки до тех пор, пока тревога не уходит в сторону. Только после этого заканчиваю рисунок.

Некоторое время ничего не происходит. Просто наблюдаю за горящим под веками глифом. Он создан внутри сознания – прекрасно осознаю, что происходит. Пять минут, десять: может быть, меньше или больше. Сложно сказать, когда оторван от временем снаружи. Дышу и наблюдаю за рисунком.

Оба мага, которые находятся за диагностом, меня никак не отвлекают, их силуэты вовсе исчезают для меня. Потом исчезают звуки. Исчезает само ощущение присутствия и лёгкое гудение диагноста. В какой-то момент мы остаёмся с рисунком наедине, а в следующий миг он взрывается ярким светом.

* * *

– Просыпайся, – доносится до меня голос Пилюлькина. – Просыпайся. Я же вижу, что мозг уже работает в стандартном режиме. Давай, шаг за шагом. Раз-два, раз-два. Вот так. Вспоминай, кто ты есть. Давай-давай, не отключаемся.

Да, это вовремя сказано.

Кто я? Орлов. Нет, не Орлов. Хотя и он тоже. Ларион. Ларик. Цепляюсь за имя-позывной и вспоминаю, кто я такой. Выныриваю из глубокого света в привычный мир. Ничего не вижу – передо мной всё еще пелена ярчайшего света. Иду на голос.

– Вот, молодец, главное постепенно, – ведет меня довольный Пилюлькин, пробиваясь сквозь ярчайшее пятно света. Свет укутывает меня, будто одеялом. Плотный, золотистый и уже практически готов меня отпустить.

Как только осознаю себя, чувствую, что теперь могу всплыть. Либо могу ещё немного побыть в этом безусловно приятном состоянии – мой выбор. Воспринимаю своё состояние как протяжённое во времени.

Так, Пилюлькин, Академия. Всё! Вспомнил. Диагност. Техника Юрия. Эксперимент.

Перед тем, как вынырнуть, ненадолго задумываюсь – стоит ли мне пугаться или уже не стоит? Получается, что у моего сознания вполне себе есть выбор. Это радует. Пугаться точно не стоит. Всё в порядке.

Чувствую, что моё состояние в моих руках. Делаю глубокий вдох. Вместе с этим вдохом начинаю снова воспринимать своё тело.

– Теперь можешь открывать глаза, – раздается голос в трёх метрах от меня. Четко ощущаю расстояние.

Здесь ничего нового – я уже умел ощущать подобное. Думал ушло, а вот и нет.

Открыть глаза легче, чем мне кажется.

Вокруг кабинет, стены, склянки…

– Как себя чувствуешь? – с участием смотрит на меня Пилюлькин.

Наскоро провожу аудит состояния своего организма. Ничего критичного или опасного.

– На удивление неплохо, – отвечаю.

Голос мой и одновременно чужой – первые несколько звуков звучат непривычно.

– Всё вроде бы в норме. – Привыкаю к своему же голосу. Поочередно поднимаю руки и ноги на стуле. Из-за твердой спинки сильно затекла спина.

– Вот и славно, – улыбается Пилюлькин.

– Надолго я отрубился? – спрашиваю у целителя без особого интереса.

Генриха Олеговича уже нет в кабинете, а, значит, прошло какое-то время. Да и спина опять же…

Всё остальное тело – я даже вытягиваю руки – словно светится. Конечно же, это не так, но ощущение остается. Оно гудит в такт золотому свечению, которое совсем недавно обнимало меня со всех сторон.

На секунду все внутри обрывается. Не могу поверить. Магия⁈

Мгновенно создаю глиф росчерка. Фффух. Нет-нет, всё нормально. Росчерк и щит создаются как обычно, без изменений. Магия на месте.

Так, интересно, что с тем рисунком из эксперимента?

Создаю восстанавливающий глиф.

Никаких проблем, остаюсь в сознании. К тому же, прекрасно чувствую и понимаю рисунок. А главное – сложность той вязи, которую целитель выдавал во время работы с военными. Вязь сама по себе запускает восстановление идеального состояния организма. Ну, насколько хватит магии, конечно. Выходит, что вязь не только восстанавливающая, но вдобавок с небольшим модулем диагностики.

Теперь примерно понимаю, за что отвечает каждая часть глифа. Прикидываю, какую часть проще усилить, и где мне не хватает данных. Уже вижу, что и куда лучше добавить. Начинаю осознавать этот сложный конструкт настолько ясно, словно вложил в его понимание кучу времени. А ведь я могу запускать не только глиф целиком, но и отдельные части вязи. Кручу вокруг себя глифы, разъединяю и соединяю их в одну вязь.

– Интересный результат, – говорю немного удивленный результатом.

– Это так, – соглашается со мной Пилюлькин.

Диагност подсвечивает то, что я сейчас делаю с глифами. Мне даже не нужно напрягаться, чтобы засветить и выделить каждый из них. Целитель с интересом наблюдает, как я играю с глифом восстановления.

– Ты теперь понимаешь, зачем он нужен? – задает вопрос целитель.

– Да, – говорю, – вы запускали его, когда нельзя было выяснить, какие из участков тела поражены больше. На взгляд это сделать сложно. Некоторые бойцы были полностью затянуты нитями. Конструкт же позволял обратиться к идеальному состоянию любого бойца. Тело помнит – а глиф только помогает ему двигаться в правильном направлении.

– Не совсем так, но очень-очень близко, – отвечает Пилюлькин. – В академическом целительстве это система глифов обращается к изначальным настройкам тела. И если вдруг организм когда-то имел наследственные поражения, то глиф их не вылечит. Они будут восприниматься изначальными настройками. Об этом нужно помнить.

– А в моем случае… – не успеваю договорить.

– В твоём случае, – смеётся Пилюлькин, – эта вязь не может обратиться к идеальному состоянию. Ты его ещё не достиг. Она может обращаться к возможному потенциалу. Твоему телу еще нужно дойти до этой точки. Ладно, Орлов, с этим мы еще разберемся. Я заметил, что ты пробежался по всем глифам, которые уже знаешь, – переключается целитель. – Попробуй создать любую серию глифов. Неважно сколько их будет: два, четыре, пять. Главное, серию. А я пока замерю динамику.

Слои магии внутри ритуального рисунка с десятками диагностических модулей приходят в движение.

– А куда направлять росчерк? – задаю очевидный вопрос.

– Давай в стену, – отвечает Пилюлькин и быстрым движением руки вырисовывает мишень на противоположной от меня стене. – Думаю, вопросов возникнуть не должно. Целься в яблочко.

– Хорошо, – соглашаюсь. Задача вполне понятна.

Буквально со скоростью пулемета создаю росчерк за росчерком. Примерно так же работал в городе при нападении – крайне быстро. Одновременно слежу за объемом магии и за пеленой – ничего нового не вижу. Всё точно так же, как и раньше, разве что глифы выходят более знакомыми.

– Достаточно… Начинай создавать щиты, – распоряжается Пилюлькин.

Сразу же после росчерка, на автомате, создаю два щита. Они получаются чуть ли не одновременно. Развожу их в разные стороны. Напрягаясь не особо сильнее, чем обычно – подобное уже делал. Третий щит создаю на рывке. Второй тут же пропадает.

Тут тоже никаких изменений: всё так же могу удерживать два щита и один росчерк. Третий щит, при желании, тоже получится, но с заметной задержкой и при сильной концентрации.

– Хорошо, – руководит процессом Пилюлькин. – Теперь любой следующий конструкт, который помнишь.

Создаю стазис. Он получается незначительно быстрее, чем раньше, но с предыдущими глифами соревноваться глупо. Они, во-первых, самые простые, а, во-вторых, их отработка давно перевалила за десятки часов. Стазис создаю спокойно и уверенно, словно работаю с ним давно.

– Сбрасывай, – слышу команду Пилюлькина. – Теперь любую другую вязь. Постарайся посложнее.

Хм. Пусть сферический щит. Он для меня вообще новый.

Тут приходится немного напрячься, но и этот щит вполне себе укладывается в понимание устойчивого формирования. Кажется, с ним я тоже неплохо подружился.

– Давай простой целительский глиф, с которым ты сюда пришел, – просит целитель.

Формирую сразу же, никаких проблем.

– Ну, вот и отлично, – выдыхает Пилюлькин. – Считай, что на зачёт себе уже заработал.

– Какой зачёт? – не понимаю, о чем идет речь.

– У вас же будет в конце года зачет, – поясняет целитель. – Стазис и восстановление ты сделал – считай, целительский минимум освоил. Диагност – это уже по желанию. Освоишь до конца года – поднимешь оценку.

– Вот этот? – восстанавливаю в памяти самый простой из тех диагностических глифов, которые мне показывали.

– Он тоже подойдёт, – кивает Пилюлькин, – но считай, что ты не просто получил зачёт, а заодно проверил свой прогресс. К слову, он на порядок выше ожидаемого по моему направлению. Рисуй следующий глиф. Тот, из-за которого ты пришел посреди ночи.

Выдыхаю и строю вязь. Она получается с неожиданной легкостью, без осознания. Кажется, будто пишу слово строчными буквами, но не осознаю, как писать эти строчные буквы. Просто осознаю слово целиком. Именно так строится глиф. Стадию старательного вычерчивания «букв» я пропускаю.

– Замечательно, – слышу в голосе Пилюлькина удовлетворение. – Какие есть сложности с выстраиванием? – уточняет.

– Нет, никаких, – удивляюсь, как всё легко выходит. Кручу глиф в разные стороны.

– Опасения, мандраж, беспокойство? – спрашивает целитель.

Прислушиваюсь к своим ощущениям.

– Нет, ничего подобного даже близко нет, – отвечаю вполне уверенно.

– Ну, что, студент, тогда поздравляю, – говорит Пилюлькин. – Проблемы с магией ты, кажется, решил. Пусть и не быстро.

– Константин Иванович, а сколько я уже нахожусь в диагносте? – снова цепляюсь за последнюю фразу целителя.

Глава 17
Рассказываю о возможностях

– Хорошо, что ты решил поинтересоваться, – неоднозначно хмыкает Пилюлькин. – Времени прошло всего-ничего, – в голосе сквозит сарказм. – Сутки, парень, сутки.

– Так у меня же занятие! – чуть ли не срываюсь с места, но понимаю, что смысла в этом немного – я даже не знаю, который час.

– Да, да, я смотрю, тебя это сильно беспокоит. И раньше беспокоило так же сильно, – улыбается Пилюлькин. – Генрих Олегович донёс информацию преподавателям, так что тебя просто погоняют по теории. Надо будет почитать последние темы и подтянуть. А практику, считай, ты мне уже сдал, – пожимает плечами. – Наша задача какая?

Смотрю на целителя и жду объяснений. В голове сразу мелькает мысль об Ариадне. Что если директор отменит своё разрешение, и меня не отпустят в город? Не думаю, что систематические пропуски занятий поощряются Академией. С другой стороны – мы уже договорились. Да и занятия мне даются легко – ни одного проваленного зачета.

– Наша задача выпустить готового полноценного мага, – вторит моим размышлениям целитель. – А вовсе не поставить галочки, мол, вы отбыли срок на определенных лекциях и выучили пару-тройку новых глифов. Тут главное – как выучили, и куда идет ваше развитие.

– Физрук с вами навряд ли согласится, – отвечаю.

– У физрука другая задача, – замечает Пилюлькин. Ему за три года нужно подогнать твоё состояние под идеальное, раскрыть твой потенциал. Ежу понятно, почему он недоволен, когда тебя вырывают из стандартного графика. Но, думаю, ты дотянешься. Подойди потом к нему лично, поговори. Вдруг нарисует для тебя индивидуальную программу? Да и отстать от остальных студентов ты, вроде бы, не успеваешь. Вполне работаешь на их уровне. А, скорее, даже обгоняешь.

– Спасибо за совет, – благодарю целителя. – Было бы очень кстати. Не подскажите, сколько сейчас времени?

– Да не за что, – машет рукой Пилюлькин. – Я просто констатирую, что вижу. Да-да, время… у тебя осталось примерно полтора часа до подъёма. Можешь успеть позавтракать, умыться, одеться. Проще говоря, займись своими делами. Спать не рекомендую, сил тебе на этот день должно хватить. Генрих Олегович сказал, что ты хотел устроить себе завтра выходной прямо посреди недели? – целитель сам переходит к слегка щепетильной для меня теме.

– Да, хотел, когда мы еще только возвращались в Академию, – подтверждаю с некоторым опасением. – И сейчас всё еще хочу, – добавляю.

– Директор, насколько знаю, уже пообещал отпустить, – продолжает Пилюлькин. – Так что поздравляю, но сильно не наглей. Регулярно проворачивать такие схемы не стоит. И я бы рекомендовал поторопиться со своими делами и успеть на вечерний рейс дирижабля.

– Почему? – спрашиваю. – Завтра утром по расписанию тоже стоит перелет.

– Судя по показаниям диагноста, тебя вырубит к вечеру, или, скорее, к ночи, – объясняет целитель. – Чтобы не подрываться в четыре утра на утренний рейс, лучше пережить эту ночь в гостинице, когда будешь в городе. Но это мой совет, делай как знаешь, – разводит руками целитель.

– Ладно, – выдыхаю. – Спасибо, что предупредили.

– Вот и славно, – кивает Пилюлькин. – Сейчас будем потихоньку отключать диагност. Да и вздремнуть не помешает. Это я про себя, конечно же, – уточняет. – Сутки без сна – не дело.

В комнату не поднимаюсь, иду сразу в столовую. Тут все привычно: никаких очередей и полная раздача еды. Набираю себе плотный завтрак и устраиваюсь за столиком. В такую рань сюда никто не приходит. Разве что один уставший старшекурсник, склонившись над бумагами, сидит чуть поодаль с чашкой кофе.

А ведь Константин Иванович не особо прав, если хорошенько подумать. Если опираться на показания диагноста – да, он все говорит верно. Но я тоже вижу, как сложная вязь подстёгивает мой организм. Фактически, сутки, которые я провёл разумом внутри глифа, позволили ему закрепиться внутри сознания, причем очень основательно.

Прекрасно понимаю, что, если захочу, могу не спать пару дней подряд, а все потери организма восполню с помощью магии и плотной еды. Даже сейчас опускаю взгляд в пустую тарелку и вижу, что там не остается ни крошки. Обычно рано утром у меня нет такого аппетита, да и времени на еду трачу куда больше.

Для кого раннее утро, а для кого полноценное начало дня: мой организм, по ощущениям, прямо сейчас находится на пике работоспособности. На этом пике при желании могу держаться довольно долго.

Удивительный инструмент, но повторять технику имперского мага с другими глифами, пожалуй, пока не рискну. Переводить другую вязь в такой режим без наблюдения, скорее всего, неправильно и опасно, хотя дорожка уже протоптана.

Для начала нужно освоиться с возможностями закрепленной в подсознании вязи. Удивляет другое – все эти, казалось бы, новые механизмы телу уже знакомы. В том числе физическое и ментальное усиление. Не пользуюсь этими механизмами впервые и даже не задумываясь. При этом понимаю, чем мне грозит то или иное использование. Словно держу некую точку равновесия и полезности для себя.

Точкой равновесия вполне себе управляю, и делать это, похоже, могу вполне бессознательно. Просто ставлю цель. Как шевелить рукой или ногой – примерно так же. Уверен, что теперь могу провести несколько дней подряд без сна. Дня три точно. И главное – знаю как. Вот только потом мне придется компенсировать затраты энергии. Это тоже прекрасно понимаю. Мне наверняка захочется есть, а после этого провалиться в сон. Все моменты компенсации потраченных сил становятся более очевидными.

Точно так же работает с усилением.

Раньше я просто усиливался магией и не понимал, что следующие два дня буду более уязвим, например, к зельям. Именно этим можно объяснить не совсем стандартную реакцию на зелья Пилюлькина. Частично её можно оправдать моим непониманием.

Получается, что в моё распоряжение попадает интересный инструмент. К тому же, он неожиданно прописался у меня в качестве сознательной надстройки, несмотря на то, что вязь – целительская и вообще не характерна для моего спектра магии. Но работает же.

Надо будет ещё провести эксперимент с другими людьми или животными. Может быть, глиф работает не только на мне?

Выпиваю стакан морса и заканчиваю первый завтрак. Первый, потому что второй тоже будет. Отчетливо понимаю, как организм прямо сейчас воспринимает еду: когда ему хватает или когда, наоборот, недостаточно. Осознаю крайне тонкую настройку. Похоже, в ближайшее время, таких маленьких открытий у меня будет вагон и маленькая тележка.

После первого завтрака нужно немного пройтись – дохожу до кафетерия и по привычке заказываю чашку кофе.

– Вам как обычно? – уточняет старшекурсница на кассе.

– Да, спасибо, – отвечаю и немного удивляюсь тому, что меня тут уже запомнили.

Кофе приносят быстро. Делаю глоток и с лёгким сожалением отставляю ароматный напиток в сторону. Несмотря на то, что он очень вкусный, организм не хочет воспринимать лишние стимуляторы. Чувствую, что сейчас пить кофе не нужно – он будет сильно не к месту. Тело говорит об этом чуть ли не напрямую.

– Простите, а можно еще травяной чай? – прошу девушку.

– Две минуты, – кивает она и принимается за работу.

В очередной раз радуюсь отсутствию очередей. В такое время будто весь мир крутится вокруг тебя. Девушка быстро приносит заказанный чай. Судя по запаху, он ляжет на завтрак как родной. Немного неожиданно, но очень интересно. Полезное свойство.

Почти допиваю чай, и столовая постепенно наполняется студентами – совсем недавно прозвучал сигнал к подъёму и самые нетерпеливые уже заходят в двери.

Сижу за нашим столиком и жду сокомандников. Не знаю, стоит ли всю эту схему передавать ребятам. Далеко не факт, что подобные эксперименты для них хорошо закончатся. В моём случае техника Юрия сработала, и сработала предельно сильно. Но мне повезло – рядом оба раза находился директор. А работу мы заканчивали под присмотром целителя внутри контролируемого пространства. Но ведь всех ребят не запихнёшь в диагност. Времени займет прилично, и не уверен, что директор вместе с Пилюлькиным подпишутся под это.

По-хорошему, нужно сначала поговорить с Юрием и выяснить, насколько у меня стандартная реакция, и чего стоило ожидать на самом деле.

В общем, делиться с ребятами техникой – опасное занятие. Снять непредвиденный последствия самостоятельно вряд ли смогу. Мои размышления прерывает знакомый голос.

– Смотрите-ка! Наш потеряшка! – ерничает Аглая. К столу подходят мои одногруппники.

– Ларион, я смотрю, ты учиться вообще не собираешься, – ядовито замечает девушка. – У тебя наверняка важные дела, встречи – это понятно. Но ты, кажется, забыл, что подставляешь всю группу.

– А что случилось? – уточняю.

– У нас, вообще-то, уже начались групповые семинары, – продолжает Аглая. – Например, сегодня будет групповая отработка защиты, а тебя снова нет. Из-за тебя мы всё время в меньшинстве. Думаешь, легко справляться?

– Надеюсь, что это редкий случай, – отвечаю.

– Мы тоже очень на это надеемся, – фыркает Аглая.

– Слушай, у Лариона наверняка были серьезные причины, – заступается Олеся. – У тебя всё-таки какие-то проблемы? – чуть тише обращается ко мне.

– Не совсем, – качаю головой.

Остальные ребята игнорируют слова Аглаи – видимо, уже привыкли к подобным выпадам. Только Марк в итоге кладет руку девушке на плечо и чуть сжимает пальцы. Менталистка хочет еще что-то добавить, но кидает недовольный взгляд на Марка и замолкает.

– Не слушай её, она просто злится, – поясняет Олеся, – у нас ещё не было таких групповых работ, где твоё отсутствие могло сильно повлиять на результат. Не переживай. Да, мы работаем в меньшинстве, но остальным группам нисколько не уступаем. Если так посмотреть, для нас тренировки проходят только продуктивнее.

– Спасибо, – киваю девушке. – Для меня это важно. Точно не хочу, чтобы у вас возникли проблемы.

– Тогда загляни все-таки на уроки ради разнообразия, – не выдерживает Аглая и со звуком отодвигает свой стул.

– Насколько всё серьёзно? – интересуется Олеся. – Тебя не было целый день.

– Олесь, теперь, можно сказать, благодаря тебе я выявил сложную проблему и решил её, – делюсь с девчонкой. – Мне пришлось провести целые сутки в целительской. На диагностике у Пилюлькина.

– Ты сейчас не шутишь? – удивляется Макс. – Он же студентов за час разбирает чуть ли не по косточкам. Никто дольше получаса у него обычно не задерживался.

– Ну да, тут не совсем стандартный случай, – пожимаю плечами. – Моё внутренне состояние было нестабильным.

– А с нами так никто не работает, – опять влезает Аглая.

– Возможно, потому что ваше состояние укладывается в стандарты нормы, – пожимаю плечами. – А меня приходится колебать в разные стороны из-за моей специфики и нестандартного подхода к магии. Нам учиться ещё целых два года. У вас развитие стабильное и постепенное – так и должно быть по здоровому прогнозу. Моё – рывками. Еще непонятно, к чему может привести.

Немного принижаю свои возможности, но не так, чтобы сильно. Константин Иванович уже говорил, что при переходе на второй курс у меня возникнут сложности – потребуется большой поток магии. Именно этого сделать пока не могу.

– Всё равно он с тобой возится, как ни с кем другим, – бурчит под нос Аглая. – И что ты планируешь делать дальше?

– У меня есть несколько новостей, – стараюсь перевести тему.

– Хорошие и плохие? – В голосе менталистки снова сквозит сарказм. – Тогда лучше начинай с плохих.

– Скорее, нейтральные и хорошие, – не соглашаюсь.

– Валяй, что ты там узнал? – кивает Аглая. Все остальные ребята тоже слушают с большим интересом.

– Значит, смотрите, скорее всего, ситуацию с пробудившимися Очагом решат в ближайшее время, – сообщаю. – В расположении батальона появился имперский маг. Думаю, он все хорошенько зачистит. Соответственно, скоро у нас появятся некоторые возможности.

– Ура! – радуется Марина. – Это ты сейчас про охоту и групповые выходы в лес, правда ведь?

– Да, правда, – улыбаюсь девушке. Девчонка заинтересовано в основном финансово. – Есть ещё одна новость.

– Это была хорошая, а теперь нейтральная? – догадывается Аглая.

– Да. Наверное, – задумываюсь. – Дело в том, что во втором поясе в лесу живности слишком много. Большая часть опасная и крупная. Нам нужно будет соблюдать осторожность и не торопиться с подобной деятельностью. – В глазах Марины мелькает сожаление. – Я имею в виду, не торопиться самим. А ещё лучше рассмотреть возможность присоединиться к кому-то из учителей. Теперь точно знаю, что некоторые преподаватели занимаются добычей ингредиентов. Уверен, что у них найдется возможность обеспечить нам место.

– Разве это нейтральная новость? – восхищается Марина. – Да она лучшая за всю неделю!

– Тогда я пошел за завтраком, как вернусь, расскажу ещё одну новость, – обещаю. – Именно с ней, кстати, связано моё отсутствие, – улыбаюсь Олесе, встаю и отправляюсь на раздачу за ещё одним завтраком.