Текст книги "Моя Академия 7 (СИ)"

Автор книги: Валерий Листратов

Соавторы: Евгений Син
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12
Получаю нежданный урок

– Да вы издеваетесь! – Вижу надвигающееся окно портала.

Юрий каким-то образом умудряется стабилизировать его и притянуть к нам.

– А ты разве хочешь здесь остаться? – несмотря на всё происходящее, смеётся брат директора.

Странно – он совершенно не воспринимает окружающий нас кошмар как проблему. Вполне возможно, что они уже с Генрихом Олеговичем напару уже проанализировали, что именно происходит вокруг. Возможно, даже нашли варианты решения.

– Если хочешь остаться, только скажи, – продолжает Юрий. – Только имей в виду, никто не знает, сколько времени будет продолжаться уничтожение монстров, и как далеко оно зайдёт. Пока что площадь покрытия не больше километра. А то, что происходит сейчас вокруг, я не контролирую – это вообще не прямые последствия моей работы. Хочешь рискнуть? Если ты здесь останешься, то кто знает, чем оно закончится?

– Вы уверены, что перемещение будет безопасным? – уточняю, пока еще есть возможность поменять решение.

– Нет конечно, откуда? Это вы уже были в этом портале, – смеется имперский маг. – Но почему бы еще раз не подергать смерть за усы? Ты же так говорил? Да, и что там насчет порталов? Они же автоматические?

– Мы же не знаем, какие условия в них внесены, – замечаю, но делаю шаг за магом.

– Главное, что они, предположительно, искусственные и автоматические, – отвечает Юрий. – Самым опасным был ваш первый полёт, остальные должны пройти спокойнее. Это же амулет, а не человек. Напряжённость очага…– имперский маг продолжает лекцию уже на другой стороне портала.

Весь полёт занимает, как и в прошлый раз, всего пару секунд. Мы, как и прошлый раз, выпадаем посреди огненного ада. Но точно почти дома. Огонь вокруг, вверху, внизу – везде, и только тонкая пленка щита отделяет нас от прикосновения пламени. Огонь будто живой – он перемещается слоями медленно и лениво.

– Так вот, магическая напряжённость очага примерно одинаковая, – говорит Юрий как ни в чем не бывало. – Она спадает очень медленно, срок исчисляется годами, точнее парой лет. Значит, и наполнение предположительного накопителя будет плюс-минус одинаковым. Но всё-таки…

Пространство вокруг обдает жаром даже сквозь щиты, или просто так кажется, но температура почти сразу становится комфортной. Огонь отступает метров на двадцать и медленно перемешивается слоями за стеной, которую имперский маг ставит буквально одним движением. Гасить огненную стену полностью он не собирается. Почти мгновенно образуется ещё и три удобных кресла из ничего друг напротив друга. Юрий садится и жестом приглашает нас. Генрих Олегович машет рукой и спокойно садится в своё. Я тоже присаживаюсь.

– Так вот, артефакт должен работать при постоянных затратах магии. Естественно, мы можем учесть деградацию накопителя и некоторое падение напряжения в очаге, – поясняет имперский маг. – Но все это, по-хорошему, не имеет значения на линии времени в один день. Риск полностью приемлем. Когда вы с Генрихом перемещались в первый раз, тогда да – риск был непомерным… – Юрий смотрит на брата с лёгкой, но уважительной усмешкой. – Я бы, например, не рискнул.

– Там не было вариантов, – ворчит директор. – Ты вестника отправил?

– Я? Нет, конечно, – отвечает Юрий. – Мне интересно, как быстро они обнаружат наличие трёх разумных внутри зачищаемой зоны. Всё-таки не забывай – я здесь не только по твоим делам, но и по своим тоже.

– Юра, не поверишь, ни на минуту не забываю, – качает головой директор.

– А вот после того, как вы первый раз пережили перемещение через портал, причём, как я понял, щита Генриха на это как раз хватило… Можно сказать, что порталы вы протестировали, – делает вывод имперский маг.

– А сейчас что? – задаю вопрос и обвожу рукой огонь, пылающий вокруг нас.

– Когда ещё мы сможем спокойно поговорить? – продолжает Юрий. – Да и свой щит можешь сбрасывать. Защита здесь уже не нужна, – добавляет он.

Схлопываю глиф сферического щита.

– Чтобы дважды не вставать, давай-ка я научу тебя делать ещё одну вещь, – говорит брат директора. – Считай, это небольшое обучение благодарностью за интересную поездку и за серьёзную помощь с той стороны.

– Помощь? – удивляюсь.

С другой стороны, сам по себе в долину я бы вряд ли решил вернуться так скоро. Да еще и без должной подготовки. Кто же знал, что работа имперского мага начнется сразу же.

– Без тебя я бы, скорее всего, сорвал работу. На нее ушло бы слишком много сил. Пришлось бы снова возвращаться. И далеко не факт, что мы смогли бы в следующий раз справиться без потерь и без неприятностей. Так что я считаю себя немного обязанным, поэтому расскажу небольшую хитрость, которой тебя точно не научат в вашей Академии.

– Опять ты со своими… – начинает директор.

– Ну а почему нет? – улыбается имперский маг.

– У них скоро закончится мораторий, студенты начнут участвовать в дуэлях, пускай в учебных, но всё-таки, – возражает Генрих Олегович. – Какой смысл ему на первом курсе быть чемпионом Академии? Вот объясни мне.

– Да ладно, парень серьёзный, и вряд ли будет этим злоупотреблять, – машет рукой Юрий.

– От него ничего не зависит, – продолжает раздражаться директор. – Первый же второкурсник, проигравший Орлову в дуэли, запустит цепную реакцию. А Ларион у нас проигрывать тоже не любит, поэтому в конечном итоге выиграет всех, кому не посчастливится. Потратит на это много времени, и будет тратить его дальше, с завидным постоянством, достойным лучшего применения. Щит ему уже позволяет стоять под ударами техник сколько угодно долго. Ну нет у наших студентов ничего, что быстро пробивает сферу в учебной дуэли. И мне теперь придется отдельно запрягать его куратора, чтобы каждая схватка не перерастала в боевую. А если ты сейчас его научишь еще какой-нибудь хитрости…

– Я же уже сказал. Он разумный парень. Конечно научу. Ларион, смотри, – имперский маг ни на шаг не отступает от своей задумки. – По идее, если будешь искать сам, то не найдешь этого абсолютно нигде. К слову, это не совсем магическая техника. Скорее, психология.

– Ну, началось… – недовольно произносит директор, но понимает, что остановить брата уже не получится.

– Когда ты используешь любой глиф, особенно при изучении, – продолжает Юрий. – Попробуй создать его копию в своём разуме и настроиться на него. Может быть, услышать или почувствовать – не знаю, как тебе будет удобнее. Главное дать резонировать тому, что из себя представляет этот знак. В идеале какое-то время походить с глифом, удерживая его в сознании.

– Как долго? Час, два? – уточняю.

– Лучше всего недельку, – улыбается имперский маг. – Не нужно принимать его описание, которое даст преподаватель. Старайся не привносить в свое сознание конкретные контуры. Просто рисуй глиф в своей голове, как чувствуешь. Потом ходи изо дня в день и пытайся понять, как он будет резонировать именно с тобой.

– И какой результат? – интересуюсь.

– Результата, на самом деле, два, – заверяет Юрий. – Один – стопроцентный. После того, как ты походишь с недельку, удерживая в голове любую технику, которая тебе раньше не давалась, ты в итоге сможешь её выполнить.

– А если она, например, будет не огненная, как моя стихия, а водная? – задаю вопрос.

– Хотя бы в минимальном виде все равно сделаешь, – отвечает имперский маг. – Даже с учетом неподходящей стихии.

– Таким образом, как вы говорили, я расширю свои возможности? – уточняю.

– Именно, – подтверждает Юрий. – Большая часть магов делает всё это после обучения. И делает, я тебе скажу, абсолютно неправильно. Иногда даже не заморачиваются, и продолжают жить с той стихией, с которой родились. Но тот подход, о котором я говорю, имеет право на существование. Я сам его использовал, и результат меня порадовал. А вот моих противников – нет.

– Я так понимаю, получится не сразу? – спрашиваю.

– Да, будет сложно, – соглашается Юрий. – даже очень. Преподаватели устанавливают вам определенные рамки и просят им соответствовать. Но если ты научишься работать с подсознанием и глифами, то все рано или поздно получится, как я и говорил.

– А второй результат? – напоминаю.

– Второй результат редкий, но я уверен, что у тебя получится, но не со всем подряд, – заверяет имперский маг. – Только с той техникой, которую ты делаешь уже на автомате.

– Например, росчерк? – предполагаю. На сегодняшний день техник я знаю не так много.

– Росчерк слишком прост для этого, но тоже подойдет. Попробуй, если хочешь, – пожимает плечами Юрий. – Так вот, походишь недельку с любой такой техникой в голове, и сможешь применять её не совсем посредством глифов.

– А если это уже знакомая техника, и уже практически доведена до автоматизма? – стараюсь извлечь как можно больше пользы из внезапно свалившегося на меня обучения.

– Тогда после подобного эксперимента сможешь очерчивать глиф не до конца, – отвечает Юрий. – Либо у тебя получится менять начертание, углы или даже знаки. В потенциале ты сможешь строить нужный глиф одним движением мысли. Сам понимаешь – скорость будет совсем другая. Но не обольщайся, это получается далеко не сразу.

– Хороший совет, – киваю и стараюсь не смотреть в сторону директора. Всё равно слышу, как он глубоко вздыхает.

– Ещё бы, – улыбается маг. – Плохих советов не даю.

Всё-таки бросаю короткий взгляд на Генриха Олеговича. Он хоть и не вмешивается в объяснения, но демонстративно закатывает глаза.

– Думаете, плохой совет? – спрашиваю у него.

– Нет, Ларион, совет отличный, – отвечает директор. – Только вот следовать ему довольно сложно. Люди же не дураки, и не зря занимаются подобными вещами только после Академии. У них, как правило, появляется больше времени для практик, и они могут себе это позволить. А ты хотя бы вспомни, когда в последний раз нормально высыпался?

– У меня другая ситуация, – возражаю. – Вряд ли хоть у одного студента в Академии так расписан день. И расписание моего дня обычно никак от меня не зависит. Если постараться, то при большом желании можно найти время.

– Это, конечно, да. В общем, найдёшь время – практикуй. Это совет из разряда хороших, что вообще не очень характерно для моего брата. Даже подвоха никакого нет. Будешь делать – получишь результат. Он точно есть, – подтверждает директор.

– О, да ты посмотри! – подаёт голос Юрий. – Кажется, нас всё-таки заметили. Не прошло и года.

Интересно, как имперский маг это определил? Между слоями жидкого огня вообще ничего не видно. Но действительно, через несколько секунд происходит то же самое, что и в прошлый раз. Пласты огня раздвигаются, и к границе нашей защиты подъезжает вездеход.

– В принципе, быстро обнаружили, – одобрительно кивает имперский маг. – В пределах нормативов сканирования территории. Повезло им, небольшой плюсик себе уже заработали.

– Добрый день! – оживает громкоговоритель вездехода.

Сразу понятно, что боец не понимает, что говорить дальше: спрашивать, нужна ли помощь, не приходится. У троих человек, которые находятся под магической защитой в довольно удобных креслах, уточнять подобное глупо. Кто такие – тоже понятно. Ясное дело, маги. Что тут делают? Очевидно, чего-то ждут.

В металлическом голосе бойца слышится неуверенность. Боец теряется и решает поступить по уставу.

Всё как в жизни, всё как положено: не знаешь что делать – поступай по уставу. Похоже, у батальона придаётся серьёзное значение его пунктам, и все бойцы наверняка знают их чуть ли не наизусть.

– Господа, извольте проследовать на броню и в расположение форта, – снова слышим металлический, но уже более уверенный голос. – Вы задержаны до выяснения обстоятельств.

С интересом наблюдаю за тем, что будет делать имперский маг. Юрий Олегович спокойно кивает – в его картине мира военные сейчас поступают правильно. И сам факт, что они не пускают нас внутрь вездехода без подтверждения личности, тоже логичен. В прошлый раз мы проходили с Генрихом Олеговичем то же самое.

– Ну что, заканчиваем наши посиделки, – объявляет Юрий и встает. Его кресло тут же стирается в пространстве.

Мы с директором тоже встаем. С нашими креслами происходит всё то же самое. Забираемся по спущенной лестнице на корпус вездехода. Машина неожиданно холодная. В прошлый раз мы вроде бы не касались брони. Сейчас же защита имперского мага избирательная и удобная. Не испытываю никаких проблем с тем, чтобы выйти за её рамки. Даже не задумываюсь о том, что она есть.

Вездеход мягко выезжает из огненного кошмара. Ещё пять минут – и мы попадаем в расположение форта. Собственно, таким же образом, как и в прошлый раз. Нас запускают в предбанник, а вездеход отгоняют в другой ангар.

Чувство дежавю.

Через пару минут в предбанник врывается Цветков.

– Генрих, если у тебя со студентом зародилась новая традиция, на мой взгляд, она слишком эксцентричная, – он заходит в расположение и смотрит на нас. – Кто ещё с вами? – прерывается на полуслове – видимо, замечает и тут же узнает имперского мага.

Судя по эмоциям на лице, они между собой знакомы.

– Добрый день, Юрий Олегович, – Цветков принимает серьёзный вид, вытягивается и втихую расправляет складки на форме.

– Да не тянись, не тянись, – машет рукой имперский маг. – Я здесь относительно неофициально. Официально я у вас здесь буду только завтра, поэтому отправляй моих спутников в Академию, а мы с тобой поболтаем, нам ведь есть о чём?

– Так точно, – отвечает Цветков. – Что, даже чаю не попьёте? – Смотрит на Генриха Олеговича.

– Мы лучше у себя поужинаем, благо, ехать недалеко, – говорит директор. – В самом деле, Саныч, чем быстрее мы окажемся дома, тем будет проще, и так прилично задержались. Главное, чтобы не как в прошлый раз.

– Это да, ребята докладывали, – кивает Цветков.

– У вас вчера случилось что-то серьёзное? – спрашивает Юрий Олегович, переводя взгляд с Цветкова на директора.

– Слушай, Юра, ты же сам видел ингредиенты монстров прорыва и про предстоящий аукцион тоже в курсе, – напоминает Генрих Олегович.

– Вы всё это добыли на прошлом выходе вместе со студентом? – С новым интересом смотрит на меня Юрий.

– Без студента, скорее всего, добыли бы нас, – усмехается директор. – На нас вышла стандартная тройка монстров.

– Тогда мои поздравления, – чуть улыбается Юрий Олегович, но даже не задумывается об отмене своего распоряжения. – Езжайте в Академию. Здесь у нас слишком много работы.

– Было приятно повидаться, – с долей сарказма отвечает брату директор.

– Взаимно, братец, взаимно, – поддерживает тон имперский маг.

– А с с тобой, уверен, мы еще обязательно встретимся, – Юрий обращается ко мне и подает руку.

– Надеюсь, – отвечаю на рукопожатие.

Не так уж страшны эти имперские маги, как их описывают. С другой стороны, прекрасно понимаю, что всё увиденное – не более, чем маска. Причём маска такая, что сам имперский маг получает от неё огромное удовольствие. Но если бы на кону стояло что-нибудь серьёзное, то этот господин переступил бы не только через меня, но и через своего брата. И все чудесно понимают и принимают правила игры – и Генрих Олегович, и я.

Посмотреть же, как работает имперский маг даже краешком глаза – дорогого стоит. Все же он тут один из главных магов в империи.

Юрий Олегович неосознанно, а, может быть, и осознанно показывает много практичных, точных и жизненных применений магии. Он будто срастается со своей внутренней энергией, и она становится его естественным продолжением. Настолько, что Юрий уже не замечает, когда к нему в руку попадает та же чашка для чая. Или когда имперский маг организовывает из воздуха три кресла, причём глифов в этот момент никто не видит. Кроме лёгкого взмаха руки ничего не замечаю. Как и упоминал маг, это совсем другой уровень взаимодействия с силой. Для него подобное действо настолько естественно, что он выполняет его на автомате – как бытовую потребность.

Имперский маг организует себе и своим спутникам удобное место под защитой внутри рукотворного ада. Думаю, что внутри нерукотворного он бы действовал точно так же.

Только оба военных скрываются за дверями ангара, как у меня в сумке пиликает информер. Кажется нам включают прием. Удивляюсь – мне давным-давно никто не писал. Ещё больше удивляюсь, когда вижу, от кого пришло сообщение.

Ариадна.

Глава 13
Провожу опыт

Это неожиданно, с учётом того, как жёстко контролируют учебное заведение менталистов. Наша Академия даже в сравнение не идет – нам хотя бы можно изредка контактировать с людьми из прошлой жизни. Да, не у всех есть возможность звонить или писать сообщения, как сказал директор, но мне же как-то удалось связаться с юристом. Как говорится, сложно, но можно. У менталистов, судя по той информации, которую я слышал, полный запрет на общение с внешним миром.

Хочется прочитать письмо прямо сейчас – банально интересно, что могла написать Ариадна. Но у меня сейчас нет возможности взять информер в руки и уткнуться в него на пару минут – в ангар подгоняют долгожданный вездеход.

Мы грузимся в пассажирский отсек – ничего нового.

Юрий Олегович уходит из ангара вместе с Цветковым. Тот слегка виновато смотрит на директора и разводит руками. Тут всё понятно. Имперский маг – это какое-никакое начальство, пусть даже из другой вертикали подчинения. Он в любом случае стоит выше, чем непосредственное начальство самого Цветкова.

Вездеход подготавливают к выезду за каких-то пять минут. В этот раз с нами нет ни огромных контейнеров, ни дополнительного груза, в том числе коконов с зараженными бойцами. Мы едем в полупустом вездеходе, который выделили специально под нас.

– Сегодня едем повеселее, – директор замечает немалую скорость вездехода. – Вот, что значит без перегруза.

– Если с нами не отправили новую партию бойцов, значит, всё спокойно? – уточняю.

– Нет, это значит, что пока справляются своими силами, – качает головой директор. – Да и они не дураки проворачивать подобное в присутствии имперского мага, несмотря на то, что он неофициально знает о ситуации.

Звучит логично. Никаких гарантий, что на днях нам с Пилюлькиным не прилетит очередная срочная работа. Иллюзий по этому поводу стараюсь не строить. Хотя и надеюсь на обратное – вроде бы выход из этой проблемы общими усилиями уже намечен. Утыкаюсь в окно – сегодня наблюдать за тем, что происходит снаружи проще, чем в прошлый раз. Большая часть лобового стекла открыта.

– Орлов, посиди, выдохни. Потом задашь все вопросы, – говорит директор и погружается в свои мысли.

В этом прекрасно его понимаю – его брат спонтанно уничтожил почти всех монстров. Очевидно, что там сейчас происходит не просто уничтожение одной, пусть даже очень ценной популяции. Всё несколько серьезнее.

Понятно, почему директор столь озабочен – на него внезапно свалилась дополнительная ответственность.

Если посмотреть на происходящее отстраненно, ясно одно: есть опасность от распространения непонятного процесса в сторону Академии. Директору, вероятнее всего, придется проследить и приложить силы, чтобы эта опасность так и осталась мнимой. Много кому рассказывать тоже нельзя. В лучшем случае, получится собрать команду преподавателей, чтобы отслеживать текущую обстановку.

– Мы, если что, всегда готовы помочь, – на всякий случай говорю ему.

– Спасибо, Ларион, знаю, – кивает директор и в очередной раз приподнимается с места, чтобы глянуть в окно и посмотреть, где мы едем.

Ему определенно хочется попасть в Академию быстрее, но, похоже, самый быстрый транспорт по такой непростой местности, всё-таки вездеход. Больше не отвлекаю мага. У меня у самого есть, о чём подумать.

Для начала открываю письмо. Текста немного – всего несколько строчек. Сразу же сквозит легкий намёк, что письмо перлюстрируется. Видимо, Ариадна именно поэтому пишет так коротко.

Не смотря на объём письма, девушка доносит важную информацию. За внутренние успехи ей дали два дня отпуска в родном городе. Ариадна спрашивает, смогу ли я с ней встретиться. Причем, свои дальнейшие планы девушка строит исходя из моего ответа.

Вот так новости. В голове крутится сразу несколько вопросов. Главный из них – почему девушка в свой первый выходной просит нашей встречи? Если правильно помню ощущения из госпиталя, у неё, вроде как, был молодой человек. Отношения, чувства и всё в таком духе. Не логичнее ли для начала встретиться с ним? Хотя откуда мне знать, что у них могло произойти за время обучения? Любовь любовью, а обучение и серьезные проблемы – это совсем другой уровень. Следовательно, девушка хочет со мной поговорить не просто так.

Набрасываю пару строк в ответ. Соглашаюсь на встречу и говорю, что как раз в этот день буду в городе. Тут немного лукавлю – отпустить меня в город посреди недели еще никто не обещал. Во-первых, снова пропущу занятия, во-вторых, могут возникнуть непредвиденные дела. С другой стороны, после нашего похода с Генрихом Олеговичем и его братом, поездка в город – не самая большая просьба. Чувствую одно – встретиться с Ариадной точно стоит.

Еще раз перечитываю небольшое письмо. Между строк улавливаю небольшой намек – кое-что из своего прошлого она все-таки вспоминает. Это тоже нужно обсудить. Вот так просто планирую неожиданную для себя поездку.

– Генрих Олегович, – всё-таки отвлекаю директора от раздумий. – У меня тут появились срочные дела в городе.

– Поздравляю, Орлов, а я тут при чем? – удивляется Генрих Олегович. – Покупаешь билет на дирижабль, ждешь выходного, и вперед. Мне ли тебя учить? На выходных мы не вправе привлекать студентов без их согласия.

– В том и дело, – уточняю – Мне нужно смотаться туда-обратно в будний день. Рано утром в город, вечером вернусь в Академию. Дело срочное и не терпит отлагательств, – добавляю для полноты картины.

Директор сейчас не в том состоянии, чтобы меня расспрашивать – слишком много своих забот. Но, тем не менее, Генрих Олегович ненадолго задумывается.

– Если в этот день нет занятий у физрука, тогда можешь лететь, – озвучивает он свое решение. – По целительству сам сможешь перенести лекцию – просто поговоришь с Пилюлькиным. Но если занятия на полигоне, тут я тебе не помогу. Отпустить – отпущу, но преподаватель вряд ли оценит. Придется потом решать проблемы самому, понял?

– Спасибо, Генрих Олегович, вы правда очень выручили, – благодарю директора.

Одна проблема решена. Возвращаюсь к более серьезному вопросу. У меня из головы никак не выходит практика глифов, о которой рассказал Юрий Олегович. Сложность даже не в самой работе, а в правильном выборе.

Хм. Пилюлькин словно заранее знал, что мне пригодятся новые знания. Четыре глифа, которые он специально показал во время работы с ранеными, идеально подходят под технику Юрия Олеговича. Официально про них ничего не знаю, но в то же время могу повторить до мельчайшей черточки.

Кстати, повторить могу еще и несколько других глифов, которые успел увидеть в исполнении Пилюлькина. Но есть небольшой нюанс – он мне их не подсвечивал, поэтому могут возникнуть вопросы, как я о них узнал. Преподаватели, кажется, только предполагают мои возможности видеть магию – наверняка никто из них не знает. По крайней мере, Пилюлькин неспроста подсвечивал мне нужные глифы. Знал бы, что я вижу магию – не тратил бы силы. Пусть лучше так и остается.

Итак, у меня есть четыре разных техники – три диагностические и один глиф точно лечебный, но не совсем понятно – с регенерацией или обычный. Пояснений Пилюлькин тогда не дал. Придется пробовать на практике.

Больше всего меня беспокоит проблема выбора. Всё-таки каждый день нужно выбирать одну конкретную технику на период постоянного использования. Думаю не долго. Беру самый полезный для себя глиф, который относится к целительству, восстановлению или регенерации. Активное целительство еще никому не помешало.

Диагностику, например, можно делать без тренировок, просто в спокойных условиях. Глифы можно создавать спокойно, без спешки. Да и выучил я их уже неплохо. А вот глиф предполагаемого восстановления может пригодиться в любой момент. Знать его не помешает.

К тому же, у меня уже есть неплохая защита и атака. А вот восстановления и разведки – нет. С разведкой, конечно, еще сложнее – если попрошу директора показать еще и этот глиф, сейчас точно откажет. Нет особой мотивации. Но, ничего. Подождем.

Оба брата с разведкой знакомы не понаслышке, это точно. Во-первых, они упоминали неких вестников, а, во-вторых, что один, что другой знали заранее, что к нам приближается вездеход бойцов зачистки. Следовательно, использовали что-то из подобного арсенала.

Но все равно, для начала придется повозиться с уже знакомыми глифами. Если у меня получится, то выйдет неплохое подспорье для всей нашей группы. Но, прежде чем учить остальных ребят, нужно понять, как и что работает. Нужно же мне на что-то опираться.

Ещё какое-то время мы проведем в дороге. Пока не передумал, закрываю глаза, погружаясь в темноту. Под веками медленно рисую глиф, который запомнил при работе в целительской. Тщательно следую рекомендациям Юрия Олеговича и просто слежу за глифом – чтобы он не пропадал у меня из вида. Я понимал, что будет сложно, но не предполагал, что настолько.

Стараюсь постоянно сохранять рисунок на периферии разума.

За этот час я понимаю, почему так мало народу пользуется подобным способом усиления. И совершенно не догадываюсь, почему имперский маг не предупредил о последствиях. Возможно, он сам ничего подобного не испытывал, и проявилась моя личная реакция на тренировку. Что, кстати, тоже возможно.

Представляю глиф внутри разума во всех подробностях.

Первую четверть часа знак почти ничем не отличается от мысли, на которой сложно сконцентрироваться. Гоняешь эту неспокойную мысль туда-сюда, постоянно упуская, но тут спасает навык концентрации. Знак сначала незначительно цепляет внимание, превращаясь в самостоятельный. Через какое-то незначительное время – в моём случае хватает нескольких минут – перестаёшь думать о чём-либо другом.

Глиф заполняет практически весь разум. Очень пригождается наследие Кольцова – контроль дается мне значительно лучше, чем остальным людям. Есть у меня лёгкое подозрение, что потеряться в наплыве образов и ощущений после формирования глифа – раз плюнуть. Они открываются с особой яркостью, будто переманивая на себя внимание.

Кажется, что смотрю на невероятно яркое солнце сквозь тоненькую щёлочку глифа. В какой-то момент, сияющее пространство раскрывается, заливая буквально весь разум светом. Мысли и ощущения парализует.

Прихожу в себя на полу вездехода. Дышу с трудом. Рядом стоит директор – он аккуратно приподнимает мою голову. Тело гудит, как после затяжного марафона. Жуткое обезвоживание. Воздух вырывается из легких с неприятными хрипами.

Генрих Олегович помогает мне подняться на сиденье. Вцепляюсь в поручень, стараясь понять, в чем дело. За окнами ничего не происходит, в кабине тоже.

– Что произошло, Орлов? – с беспокойством спрашивает директор.

Качаю головой и никак не могу собраться с мыслями. Силюсь вспомнить, что случилось.

Так, я планировал начать отработку техники, которую посоветовал имперский маг. Выбрал глиф, потом пошел по шагам, и. и тут провал. Яркая вспышка и полнейшая бесконтрольность.

– Сколько я находился без сознания? – задаю вопрос и осматриваюсь. Зрение в порядке, слух тоже. Мышцы ломит – но это поправимо.

Щеки горят. Кажется директор ударял меня по щекам, чтобы привести в сознание. Тело местами спонтанно дергается, словно попадаю под шоковое заклинание.

– Несколько минут, не более того. Так, что всё-таки случилось, ты расскажешь? – взволнованно спрашивает Генрих Олегович.

Похоже, мне помогает не только наследие Кольцова. Чувствую, как внутри расходится волна лечебной техники.

– Я пока не очень понимаю, – признаюсь, тяжело дыша и так же тяжело соображая. – Меня словно… Нет, не так. Я будто просыпаюсь и прихожу в себя после ночного кошмара, про который ничего не помню. В голове только остаточные воспоминания. И полный провал в памяти – не могу сказать, что со мной произошло.

– Не понимаю. – Директор внимательно слушает. – Но ты продолжай.

Снова смотрю по сторонам.

– Я сам упал? – спрашиваю директора.

– Да, – подтверждает он. – Ты вскрикнул и упал. Будто из тебя выкачивали силу. Я успел влить в твоё тело техники противошокового, восстановления и регенерации. Потом ты, в общем-то, сам пришёл в себя. Что ты сделал, Орлов? – повторяет свой вопрос директор.

– Просто последовал совету вашего брата, – объясняю. – Использовал новую технику для отработки глифа.

– Понятно. Я ведь так и думал, что его очередная затея не закончится ничем хорошим, – с досадой вздыхает Генрих Олегович. – Всё это требует дальнейших исследований. Больше не трогай тот глиф, с которым работал. Ясно? Попробуй другой – любой, который ты знаешь.

– Ну… Если честно, немного опасаюсь, – произношу с сомнением. Ноги гудят.

– Чего опасаешься? – спрашивает Генрих Олегович, будто только что ничего странного не произошло.

– Я потерялся на несколько минут, – размышляю. – Вдруг, если пойду дальше, то и провалы в памяти растянутся?

– Если что, я буду рядом, – успокаивает меня директор. – Мы вытянем абсолютно любую ситуацию. Просто нужно, чтобы твои опасения не закрепились, иначе потом будет сложно работать с магией. Давай, долго не раздумывай, лучше попробуй другой глиф.

Ставлю диагностический глиф на то же место, где до этого был лечебный. Попробую начать с самого первого, который подсветил Пилюлькин. Начинаю представлять. Всё происходит штатно, и глиф спокойно встаёт, не вызывая никаких лишних реакций.

– Теперь попробуй другой, – говорит Генрих Олегович.

Без лишнего промедления делаю все, что просит директор.

– И давай третий, – просит он.

Всё проходит нормально. Никаких лишних проявлений, тело тоже не отзывается.

– Видишь, с глифами всё в порядке, – поясняет Генрих Олегович. – Ты можешь спокойно ими пользоваться.

– Да, – перевожу дух. – Похоже, четвертый лечебный вызвал странную реакцию.

– Знаешь что? Давай ты пока не будешь слушать советы моего брата, – продолжает директор. – Для начала я с ним поговорю. Твоя реакция слишком острая, и про такое я никогда не слышал. У меня не получится быть рядом во время всех твоих тренировок.

– Безусловно, Генрих Олегович, – соглашаюсь. – Без контроля преподавателей, я, пожалуй, больше не рискну. Мы, кстати, ещё не в Академии?

– Нет, – произносит директор. – Нам ещё четверть часа, не меньше. Вездеход едет быстро, но, к сожалению, не телепортирует.

Получается, что наш путь занимает примерно час, как и в прошлый раз. Значит, вездеход едет не особо быстрее. А ведь поначалу показалось, что мы движемся быстро.

– По ходу, уровень загрузки этих машин ни на что не влияет, – делает вывод Генрих Олегович. Видимо, он тоже ожидал, что мы приедем быстрее.