![](/files/books/160/oblozhka-knigi-chernilnyy-angel-povest-188933.jpg)
Текст книги "Чернильный ангел повесть"
Автор книги: Валерий Попов
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)
Была в визите Битте-Дритте и деловая часть: взял триста рублей
“в счет ремонта моей будущей машины”, как он сказал. Вон как люди вперед смотрят: я и не знал, что у меня, оказывается, будет автомобиль!
– Вы тут “Чернильного ангела” разыгрываете, – сказал Битте уже в прихожей (все ему ведомо), – а вон наши мужики, пока спирт из
“чернильной цистерны” не прикончили, на самом деле посинели! Вот кто “чернильные ангелы” в натуре – а вы языком только ля-ля-ля!
Умело обидел. Сказал бы это до трехсот рублей – не получил бы!
Но в общем-то Битте мало изменился: руки золотые, сердце стальное, глаз – алмаз.
Как-то судьба Очи меня растревожила. Хотелось бы ему помочь…
Только желательно не квартирой! Желательно – морально!
Специально несколько раз на Сенном рынке проходил мимо их рядов.
Смуглые хлопцы стоят, в сторону смотрят, но доносится шепот, когда идешь вдоль их шеренги: “Спирт, спирт, спирт!” И вот – снова иду! Навстречу мне движется милиционер и “спирт, спирт, спирт” по мере его приближения затихает. Милиционер поравнялся со мной – и вдруг из его уст: “Спирт, спирт, спирт!”
А Ваня-друг скучать не давал. Уже ближе к весне явился с новой незадачей: жить негде! Разводится с Амгыльдой! Решил-таки поднять семью на недосягаемую для себя высоту! Амгыльда требует за развод дачу и квартиру. Что делать?
Помню, как Ваня – давно еще – с Севера вот так же явился: “Скажи всемтам, – (где “там”, конкретно не указывалось, это я сам должен был сообразить), -…скажи там: приехал с Севера чувак, денег ни копья, жить негде… скажи там всем – может,кто заинтересуется”.
Заинтересовался тогда один я… Но сейчас – нет: перенаселенность у меня… К Кузе! К Кузе, на дачу его! Заодно нашу старую дружбу возродю! После того, как Зиновий опять в
Бордо убыл – лекции читать, – Кузя один мыкается. Я даже думал: если он один, может, будет стирать заодно и нам? Но не вышло.
Мается Кузя!
– Есть один вариант, – пока уклончиво Ване сказал. – Попробую.
– Давай… скажи ему! – Ваня разгорячился. – Хороший, мол, мужик! А если не поверит… – тут Ваня вообще закипел, – я так будку ему начищу – век не забудет!
– Послезавтра зайди, – сказал Ване сухо (вдруг не получится?), но внутренно ликовал я… дружбу нашу верну!
Уходя уже, Ваня глянул на стенку и стал вдруг рыдать: мол, точно такой коврик висел у него над колыбелькой… пришлось отдать!
Наверняка снова вокруг пальца меня обвел!.. Не было у него никакой колыбельки! Но трудно разве обвести вокруг пальца, если человеку это приятно? Тем более – друг!
Помню, как в молодости я целую зиму ходил без рукавов, рукава поносить дал: один рукав Кузе, другой – Ивану!
Так что коврик – тьфу!
Понесся к Кузе в деревню – насчет Вани узнать. Все-таки неизвестно, как Кузя относится к нам после всего… Может, сердится?
Возле станции в наш Дом творчества заскочил. Грезилось мне, что там все по-прежнему… Нет! Совсем уже там ледовый дворец: сосульки с крыши в сугробы вросли. Не пролезет.
Вышел на улицу – и увидал вдали: дым розовым столбом над Кузиным домом. Помчался туда. Как раз был канун поста, прощеное воскресенье… солнце пригревало уже. Счас мы с Кузей друг друга простим!
Однако суховато он меня принял, хотя перебору с визитерами не наблюдалось в тот день. И вдруг – Дженифер вышла! Вот это да!
Воссоединились, значит? Ну, хорошо! Но, похоже, грустили.
Похоже, не она его втянула в свое богатство, а он ее – в свою нищету. Стекла замерзшие. Угля нет! Весь пол, как в мелком бисере, в мышиных какашках. Достали корочку сыра из мышеловки, угостили. Но все же я поцелуй с них сорвал!
Нет, все же хорошие у нас люди! Мужик с доской на плече разворачивался, выходя на станции Удельная, и сам себя треснул доской по голове. И сам же извинился: “Простите ради бога!” И сам же простил: “Ничего, ничего!” И даже не заметил в задумчивости, что не два тут было хороших человека, а всего один!
Ночью Ваня позвонил: с Амгыльдой помирился!
Потом я за столом письменным сидел, бормоча откуда-то прилетевшее: “Да… Ужасно! Ужасно!” Потом вдруг спохватился, опомнился: что – ужасно-то?
Ночью можно только ручкой работать: стук машинки будит семью.
Ну вот, пожалуй, и все! Я шлепнул ручку плашмя на лист.
Потянулся… Прислушался. Из кухни бряканье донеслось: батя шастает.
– Ты чего это тут… по ночам?
– Да вот, – смущенно проговорил батя. – Чайку решил попить…
Вроде закончил! – Он слегка ошалело глянул на меня.
– Что?
– Все! Абсолютно!
– И я вроде тоже!
Вот так вот! Главное – усидчивость. И – выдержка. И гений, парадоксов кум!
Мы смотрели друг на друга, потом налили чай, взяли чашки.
– У тебя пальцы в чернилах! – усмехнулся батя.
– Этим и горжусь!
– Вы чего это тут делаете? – зевая, вошла жена.