Текст книги "Парад искажений (СИ)"

Автор книги: Валерий Филатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глушко с блеском выполнил поставленную перед ним задачу. Он уговорил трех бывших сотрудников милиции на работу в опергруппе Ткачёва, но остро встал вопрос с легальной работой и жильем. Как ни странно, но в этом затруднении помог Гурам Ефимович – у Толя были обширные связи, и опергруппа в полном составе была трудоустроена грузчиками на одну из плодоовощных баз в Москве. Ткачёв стал готовить внедрение своего агента в окружение Галины Брежневой…

– Андрей, это очень рискованно, – с жаром говорил Гурам Ефимович, откусывая от торта «Прага» внушительный кусок. – Агент должен обладать безупречной репутацией и сказочным богатством! К тому же, в эту «компанию» его должен привести проверенный человек. У тебя есть такой?

– А вы что предлагаете? – спрашивал Ткачёв, потирая лоб.

Толь в порыве раздумья без слов доел торт.

– Есть у меня одна идея, – вытирая губы, кивнул Гурам Ефимович. – Двадцать пятого октября будет празднование дня рождения Галины Вишневской. Знаете такую оперную певицу?

Ткачёв признался, что не знает.

– Галина Павловна с мужем дружны со Светланой Щелоковой. Праздновать наверняка будут в ресторане. Пусть агент будет там с какой-нибудь шикарной женщиной, на которую стоит нацепить изысканные бриллианты. Уверен, Щелокова не пропустит их мимо своего внимания. Ну, а там по обстановке. Главное, чтобы женщина вызвала зависть у присутствующих дам. Тогда Щелокова тут же попытается завязать знакомство с агентом – она не привыкла, чтобы её кто-то затмевал. У вас есть кандидатура на такую роль?

Ткачёв почесал затылок.

– Женщины есть, только я не знаю насчёт затмения…

– Ох, Андрей! У меня есть знакомый гримёр. Он из простушки сделает Мерилин Монро. И наряд подберёт соответствующий. Ладно… У нас есть две недели, и я постараюсь обучить ваших агентов поведению в «свете». И давайте готовить легенду.

– А как нам получить приглашение на празднование дня рождения Вишневской? И где я возьму бриллианты?!

Толь всплеснул руками.

– Андрей, я не могу все делать за вас! Кто из нас генерал КГБ? За последние десять лет Андропов сделал из этой организации государство в государстве. И научился везде и всюду совать свой нос. Так придумайте что-нибудь!

Ткачев, образно выражаясь, сломал себе голову, пытаясь найти кандидатуры на роль агентов. Всех кого он предложил Толю, были забракованы.

– Андрей, не можете найти кандидатов – вербуйте из тех, кто уже в окружении! – кричал Гурам Ефимович, отталкивая «Вацлавский». – Вы меня довели до того, что даже торт не хочется!

– Интересно вы излагаете! – кричал в ответ Ткачёв. – И кого я завербую?!

– Да хоть самого Буряце! У каждого человека есть слабости! И сыграть на них – это высший пилотаж разведчика. А Буряце очень любит свою жизнь. Сытую и красивую. Отказаться от неё он не сможет.

Тут Андрей Викторович задумался настолько, что сам того не замечая, придвинул к себе коробку с тортом и рукой оторвал от торта внушительный кусок. Толь с нескрываемым испугом смотрел на такое варварское отношение к любимому лакомству.

– А вы, пожалуй, правы, – задумчиво сказал Ткачёв, откусив торт. – Мне надо только найти женщину и украшение, которым заинтересуется Боря.

– А вот в этом я помочь могу, – потянулся к торту ложкой Толь.

– С женщиной, или украшением? – Ткачёв не дал Гураму Ефимовичу дотянуться до коробки.

Толь облизнул пустую ложку и взглянул на генерала, будто побитая собака.

– С украшением…

Коробка с тортом поползла к старику.

– Говорите…

– У актрисы Зои Фёдоровой есть колье с бриллиантами, – Толь ложкой зачерпнул торт. – Ей подарил это колье Джейсон Тейт ещё в сороковые года. Украшение до сих пор никто не видел, но по слухам – очень красивое и дорогое. А главное – уникальное.

– И что мне делать? Как я сведу украшение и Буряце?!

– Опять начинается, – с досадой протянул старик. – Андрей, вы будете думать?!

Ткачёв ходил кругами по комнате.

– Иван Иванович, прекращай. У меня уже голова кружится…

Воронков и Глушко сидели за столом и наблюдали за нервным хождением генерала. Наконец, Андрей Викторович остановился.

– Ворон, ты получишь от маэстро Ростроповича приглашение на день рождение его жены – Галины Вишневской. Праздновать будут в банкетном зале ресторана «Прага»…

Вор приосанился, поправил галстук.

– А приятная неожиданность! Давненько я не был на столь высоких приёмах.

– Но это ещё не всё, – продолжал генерал. – У одного ювелира есть кольцо из коллекции актрисы Федоровой… Она сейчас нуждается в деньгах, и заложила это украшение. Ты должен купить у неё кольцо и подарить Вишневской на день рождения.

– Эээ, – округлил глаза Воронков.

– Но и это ещё не всё, – остановил его Ткачёв. – У Фёдоровой есть колье старинной работы. Она колье никому не показывает. Ты должен любым способом украшение сфотографировать.

– Допустим, – Глушко взмахом ладони пресёк возражения Ворона.

– На праздновании будет Брежнева и Буряце. Я надеюсь, что Галину, или Свету Щелокову заинтересует подаренное кольцо. Возможно, заинтересуется и сам Буряце. Ворону нужно заговорить с Борей и как-бы невзначай упомянуть про колье Федоровой. Ну, там расписать красоту и сверкание бриллиантов, но ни в коем случае, не говорить, что это колье артистки.

– Поддерживать интерес Буряце? А если он не заинтересуется? – засомневался Ворон.

– Заинтересуется, – настаивал Андрей Викторович. – Он и его любовница, как вороны, слетающиеся на всё, что сверкает…

1981 Глава 13

– Что же, Андрей Викторович, – генерал Трефилов благодушно провёл ладонью по папке с документами. – План неплохой, одобряю. Давайте подумаем, что нам это может дать.

– Буряце наверняка захочет получить это колье, – Ткачёв по привычке стал рисовать круг на листе бумаги. – Ему будет необходима информация по украшению, а значит, он будет стараться идти на встречу с агентом «Грач». Где-то с месяц агент поводит его за нос. Буряце не настолько умён, хотя и не глуп, но у него есть какой-то свой интерес, помимо Галины Брежневой. Считаю, что Боря приведет Грача на пару вечеринок с Галиной. На них агент сможет добыть факты, порочащие Брежневу, а возможно, и Щелокову.

– Хорошо, – Трефилов встал и подошёл к окну кабинета. – Как Грач будет вербовать Буряце?

– Для этого мы устраиваем нападение на квартиру Федоровой. Она, естественно, будет упираться и не отдавать колье. Тогда Буряце выйдет из себя и ударит её. Грач будет провоцировать его постоянно.

– Но только аккуратно, Андрей Викторович, – обернулся Трефилов. – Крайне аккуратно. Актриса немолода…

– Грач получит инструкции, – энергично кивнул Ткачёв. – И моя опергруппа будет постоянно контролировать выполнение операции. К тому же решено подменить Зою Федорову на загримированного агента.

– А вот это правильно! – махнул рукой Трефилов. – В квартире будет полумрак. А Буряце лично знаком с Федоровой?

– Нет.

– Очень хорошо, – Трефилов вернулся к столу. – После нападения на квартиру Фёдоровой мы вербуем Буряце. Допустим, через него мы получим факты преступной деятельности дуэта «Брежнева-Щелокова». Что дальше? Как мы выйдем на план иностранных разведок по внедрению в руководство страны так называемых «агентов влияния»?

– Я тут немного подумал, – Андрей Викторович нарисовал на бумаге треугольник. – А нам не нужен этот план…

– Как так, генерал?!

– А вот так, Анатолий Романович. Наверняка у них несколько таких планов. А к каждому плану ещё и пара возможных сценариев развития событий. На данный момент мы не сможем противостоять, если только не предпримем метод тотальной диктатуры. Да и такой метод мы не сможем осуществить – у нас просто нет ресурсов.

Трефилов устало сел за стол.

– Я знаю, Андрей Викторович, что вы много времени проводили с генералом Кудрявцевым. Он умный стратег. Кстати, как он?

– Плох, Анатолий Романович. Но я успел немного научиться у него анализу и планированию. Разрешите изложить некоторые соображения?

Трефилов только махнул пальцами, разрешая.

– Даже неглубокий анализ сложившейся ситуации подтверждает, что… Советский Союз в том виде, в котором он сейчас есть, сохранить не получится. Моей группой были собраны материалы на десятки партийных функционеров среднего звена и на сотни – функционеров на уровне третьих секретарей. Так вот… Система партийного руководства, как бы это мягче выразится, прогнила до уровня секретарей ячеек средних промышленных предприятий. Мы не сможем в короткий срок уничтожить эту систему и создать новую.

– И каков прогноз?

– Мои аналитики дают максимум десять лет.

– Откуда у вас аналитическая группа?! – встрепенулся Трефилов.

– Группа создана вне комитета. И не финансируется.

Трефилов нахмурился, сомневаясь в компетентности аналитиков.

– Прогноз выдан на основании концепции «математического реализма», – вдруг сказал Ткачёв, ввергнув генерал-лейтенанта в легкий шок. – Совершенно незнакомые друг с другом люди делали прогноз событий исходя из выдуманной реальности, спроецированной на реальность СССР. Брался абстрактный участок, абстрактные люди и абстрактные действия…

Трефилов остановил красноречие Ткачёва легким стуком ладони.

– Я поражен, Андрей Викторович. Когда вы всё успели! И у вас есть… документы, подтверждающие эту теорию?!

– Есть, – спокойно ответил Ткачёв. – И я готов их представить. В них, правда, довольно размытые формулировки, но если проводить некую общую закономерность, то она видна, так сказать, невооруженным взглядом.

– Например? – не выдержал Трефилов.

– Вы хорошо знаете английский язык?

– Да.

– Тогда читайте, – и Ткачёв положил перед Трефиловым листок с текстом на английском языке. – Это выдержка из пояснительной записки к «культурному плану для внедрения в СССР». Посмотрите на дату…

– Откуда вы это взяли?! – вскрикнул Трефилов, прочитав.

– Это было в копии книги Говарда «Конан-варвар». Мои хм… оперативники изъяли это у чиновника из министерства образования. Он год назад вступил в партию и получил кресло в министерстве по протекции одного литературного критика, близкого… догадайтесь к кому?

– К Галине Брежневой?

– Так точно, – невесело улыбнулся Ткачёв. – А что написано в записке?

Трефилов швырнул листок на стол.

– Как же мы всё это проглядели?!

– Не проглядели. Слишком много вольностей получили чиновники от власти, благодаря самой власти. Бесконтрольных вольностей…

– Хорошо. И что вы предлагаете, Андрей Викторович?

Ткачёв поднял плечо, как бы говоря – я человек маленький.

– Предоставьте эти материалы Юрию Владимировичу. Со своей «высоты» ему виднее. Если операция с Буряце пройдёт успешно, то мы получим, думаю, ещё много информации.

Генерал Трефилов поморщился, будто от зубной боли.

– Да, я доложу Председателю, но всё-таки… Какой выход видите вы, Андрей Викторович?

– Как говорит генерал Кудрявцев, если не можешь предотвратить безобразие, то надо его возглавить.

– Вообще-то, это Суворов сказал, – улыбнулся Трефилов. – Перефразировав изречение китайца Сунь Цзы: «Не можешь победить врага – сделай его своим союзником». Но для нашего случая больше подходит фраза русского генералиссимуса.

– Так мы и не китайцы, – кивнул Ткачёв.

Закрывшись в кабинете на даче, Андропов читал аналитическую записку генерала Трефилова. Юрий Владимирович то снимал очки и подолгу сидел, глядя в зашторенное окно, то снова надевал, чтобы в сотый раз прочесть отчёт аналитического Управления. Его одолевало двоякое чувство – с одной стороны он не верил написанному, а с другой стороны осознавал, что написанное верно. Слишком много было фактов на стороне «верно». Слишком…

Андропов понимал, что не только проглядел вмешательство иностранных спецслужб в жизнь страны, но и позволил парт номенклатуре свободно хозяйничать без оглядки на наказание. Ведь только в семьдесят первом году он вывел КГБ из-под контроля партийных чиновников. А сколько сил и здоровья он на это потратил! Сколько раз шёл на прямую конфронтацию с Брежневым, Сусловым и Щелоковым! Гришин до сих пор чувствует себя хозяином в Москве! А Галя со Светой, так вообще, осатанели от безнаказанности. А ведь этой парочке слова не скажи – Брежнев со Щелоковым тут же слюной брызжут.

В Узбекистане, Азербайджане, Таджикистане столько приписок, что последние волосы дыбом встают. На Украине, Прибалтике и Казахстане поднимают голову нацисты. Нацисты! А прошло всего тридцать шесть лет с момента окончания войны.

Юрий Владимирович швырнул листы с отчетом от себя, будто отмахивался от ядовитой змеи. Бумаги зло зашуршали и осыпались на пол, забрызгав безупречный паркет белыми, хаотично-неправильными геометрическими фигурами.

Андропов снял трубку с телефона и, набрав номер, тихо проговорил:

– Анатолий Романович, срочно приезжайте ко мне.

В начале декабря на своей квартире была найдена мертвой актриса Зоя Федорова. Из квартиры исчезли все ценные вещи. В газете «Труд» об этом происшествии была напечатана лаконичная заметка. На телевидении только выразили соболезнования, не указав причины смерти.

Боря Буряце проснулся с жутким похмельем. Он практически не помнил, что было вчера. В сознании промелькнули какие-то рваные эпизоды – чья-то квартира, ругающаяся старуха, пистолет в руке…

Боря со стоном сел на кровати, обхватив голову ладонями. Потом стал рыскать на столе среди пустых бутылок, обрывков шоколада и раздавленных фруктов. Нашел бутылку «Ессентуков» и полез в карман пиджака, висевшего на спинке стула. Он знал, что в кармане лежала початая пачка Аспирина.

Пола пиджака была подозрительно тяжелой, но Буряце поначалу не придал этому значения. Наконец он нащупал таблетки, но уколол палец обо что-то острое. Выругавшись, Боря вынул из кармана таблетки и… небольшой, но изящный перстень с бриллиантами.

– Хм, – он попытался вспомнить, откуда взялось в кармане столь интересное украшение, но как ни силился, не смог. В голове гудело, как после удара чугунного колокола.

Прозвеневшая трель звонка над входной дверью заставила Буряце застонать и упасть на кровать.

– Черт! Ну, кто там?!

Трель повторилась. Буряце зарычал и, накинув халат, прошёл в коридор.

– Кто там? – спросил он, сжимая пальцами виски.

Никто не ответил. Боря длинно выругался и поплелся обратно в комнату. Войдя, встал истуканом. Около кровати в его любимом кресле сидел немолодой мужик в расстегнутом пальто. Короткая стрижка, волосы с проседью и насмешливый взгляд.

– Голова болит? – участливо спросил мужик и покачал головой. – Жаль. Не вовремя…

Буряце не был уж совсем трусом, и хотел было послать наглеца в неизвестные дали, но манера держаться незнакомца и его насмешливый, но в то же время, жесткий взгляд, не дали Боре нецензурно указать путь. К тому же сзади Буряце, около инкрустированного серванта, стоял ещё один мужик, от которого за версту несло возможными неприятностями.

– Кто вы? – только и спросил Боря, опускаясь на стул. – И что вам надо от меня? Вы знаете, на кого прёте?!

– Знаю, – спокойно кивнул мужик в пальто. – Вы Борис Буряце. Бывший певец театра «Ромэн». Мошенник, спекулянт, а со вчерашнего дня – бандит и убийца…

– Что?! – подскочил со стула Боря. – Да я только позвоню!..

– Кому? Галине Брежневой? Телефон поднести?

Боря слегка сник. Уверенность мужика как-то не увязывалась с тем, что он привык видеть – при упоминании о Галине все, кто с ним разговаривал, принимали раболепную позу и начинали лебезить.

– Ладно, Буряце, – сказал мужик, вставая. – Не будем толочь воду в ступе. Сейчас мы пригласим следователя, понятых и проведём обыск. Протокол составим…

– На каком основании?! – подскочил Боря. – Вы тут незаконно!

– А вот на таком основании, – мужик достал из кармана пальто фотографии и бросил на стол.

Боря взглянул на них. Себя он узнал моментально. Но то, что он делал на этих изображениях, повергло его в шок.

– Это постановка, – Буряце бросил фото на пол. – Пошли вон отсюда!

– Зато убийство Зои Фёдоровой совсем не постановка. Пистолет-то у вас в кармане… И колечко вот это… Двух ваших подельников мы уже взяли – вот их показания. Кстати, Галина Леонидовна была здесь ночью, но у вас с ней … ничего не вышло. Зато очень вышло вот с этой блондинкой.

Мужик достал ещё снимки. На них Боря был запечатлён в самых различных позах и весьма нескромного характера. А последнее фото с блондинкой тянуло на постер в порножурнале.

Боря болезненно сморщился. Галина, конечно, знала, что он не ангел, но такого откровенного … она могла и не простить.

– Что вы хотите? – с трудом выдавил Буряце. Нужно было срочно отвязаться от этих мужиков, а затем и позвонить Брежневой. Уж она-то разберётся.

– Для начала мы приведём ваш ум в состояние трезвого и не болеющего похмельем. Затем позовём следователя и понятых…

Буряце устал. От разговора и головной боли.

– Да делайте, что хотите. Всё равно извиняться придёте.

– Это вряд ли, – сказал мужик за спиной Бори.

Старший следователь по особо важным делам при Прокуратуре СССР Калиниченко с садисткой щепетильностью проводил допрос Буряце и обыск на его квартире. Боря даже не понимал, что происходит. Какие-то люди расхаживали по его жилищу, залезали в разные места и доставали оттуда такое, что Буряце и никогда в жизни не подумал бы. Гора украшений с бриллиантами и драгоценными камнями росла на столе столь быстро, что женщина из понятых упала в обморок. А несколько шуб из дорогого меха, оставленных Буряце для перепродажи заполнили полкровати. Вынутый из кармана пиджака пистолет завершил картину.

– Я ничего подписывать не буду, – пролепетал Боря, соображая, что попал по самые уши.

– Как знаете, – злорадно заметил Калиниченко. – Понятые, распишитесь и напишите, что подозреваемый отказался подписывать протокол.

Когда понятые заполнили документы, следователь посмотрел на мужчину в пальто.

– Я закончил…

Мужчина поднял ладонь.

– Пять минут дайте мне.

В квартире остался Боря и два неизвестных мужика, так ему и не представившихся.

– Вот что, Буряце, – вздохнул тот – в пальто. – Перспективу рассказывать не буду, но тебе светит вышка. Пистолет у тебя нашли. Пулю из этого пистолета вынули из убитой Федоровой. Колечки тоже из её коллекции, но…

Боря вскинул подбородок и взглянул на того, кто многозначительно произнёс – «но».

– Я могу тормознуть дело и, больше того, оставить его без рассмотрения. А ты будешь мне обязан. И если не будешь выполнять обязательства и, не дай бог, скажешь о них Брежневой, то суд будет быстрым. Выбирай.

Буряце немного размыслил. В принципе, ничего не менялось.

– Что я должен делать? – спросил он.

Перед ним на стол легла бумага.

– Напиши, что сегодня ты был завербован в агенты КГБ генералом Трефиловым. Подпись и дата.

– И всё?!

– Пока да.

Буряце ухмыльнулся и размашисто написал требуемый текст. Пока он писал, мужик в пальто ненадолго выходил из квартиры.

– Написал, – Боря протянул лист.

– А вот протокол твоего допроса, – мужик показал исписанные следователем документы. – Пока они побудут у меня. А теперь, Боря, пиши всё, что знаешь про похождения своей любовницы и её подруги Светы Щелоковой. Не забудь упомянуть про расписки, выданные директору Московской ювелирной фабрики, про магазины «Берёзка» и ювелирный магазин «Алмаз». Если напишешь немного больше, чем я прошу, то и пистолет с колечком будет у меня, а не в Прокуратуре. Я доходчиво объяснил?

– Вполне, – пробурчал Буряце, нервно играя шариковой ручкой.

Он был неглуп и понял, что с этого момента его жизнь пошла по наклонной. Да и не могло всё это продолжаться вечно – так не бывает. Но лучше пожить ещё годок другой, чем валяться с дыркой в затылке через неделю. Только вот всё ли надо писать?!

– Боря, пиши всё без утайки, – будто услышал его мысли мужик в пальто. – Про твоих иностранных друзей мы тоже в курсе.

Буряце скрипнул зубами.

– Дайте хоть кофе сварить…

Рано утром семнадцатого декабря Ткачёва разбудил стук в дверь его дачи. Стучали сильно и часто. Генерал вскочил, надел брюки и вышел на веранду. Открыл дверь.

На пороге стоял Андропов.

– Собирайся, Андрей Викторович. У тебя час. Вылетай в город Сарапул. Это в Удмуртии. Там два террориста захватили заложниками детей в школе. И направляй туда свою силовую группу. На месте командует капитан Орехов из Сарапульского отделения. Выполняй! Вылет из Домодедово специальным рейсом.

– Есть! – прокричал Ткачёв, бросаясь в комнату.

Собираясь, Андрей Викторович успел позвонить по известному номеру и сообщить, что завтрак срочно назначен через час в аэропорту Домодедово. И на завтраке надо быть всем в полной экипировке.

В аэропорт Ткачёв ехал в сопровождении двух милицейских машин. Сигнальные маяки резко освещали снежную дорогу красно-синими отблесками, почти непрерывно гудели сигналы, предупреждая встречающиеся на пути машины. Андрей Викторович, укутавшись в шинель, болтался на заднем сидении «Волги» при маневрах обгона и думал:

«Вот и добрался до нас терроризм. А мы всё думали, что такая хрень в нашей стране невозможна. А оказалось – ещё как возможна. Ведь в заложники детей взяли. Детей! Это кем надо быть, чтобы решиться на такое?! Неужели это наше будущее?!»

Раздумья прервал звонок по телефону.

– Это Суслов, генерал, – послышался твердый голос. – Как бы не прошла операция, но со всех очевидцев и свидетелей взять расписки о неразглашении. Минимум на пятнадцать лет. Вы меня поняли, Ткачёв?!