Текст книги "Парад искажений (СИ)"

Автор книги: Валерий Филатов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Джамол не чурка! Одын большой солдат сказал, что моя мама абал!..

Далее пошли непонятные фразы на-узбекском с примесью рыданий и размазывания слез по щекам, из которых прапор с трудом понял, что мать Джамола умерла. И только вчера солдат об этом получил извещение.

Прапорщик искренне пожалел беднягу и придумал выход. Он останавливался возле склада, и оставлял солдата в кабине. А сам шёл готовить мешки под погрузку. Когда груз был готов, Джамол загружал грузовик, пока прапор следил, чтобы никто не подходил к машине.

В одну из таких поездок к сидящему в кабине Джамолу подошёл земляк-старослужащий…

Джамол вернулся в свой кишлак. Но теперь он знал, что СССР – это не то, о чём говорил начальник политотдела части. И когда знакомый Джамолу земляк нашёл его в горах и передал ему два вещмешка со словами: «За ними придут хорошие люди», то утвердительно кивнул.

А потом в горы стали заходить неизвестные, ища встречу с ишаном Джамолом.

1982 Глава 19

Двадцать шестого января вечером пришло сообщение, что днём ранее в больнице скончался Суслов. Андрей Викторович сделал трагичную физиономию – всё-таки он был знаком с Михаилом Андреевичем, пусть это знакомство и не было приятным.

Похороны показали по телевизору, и их размах впечатлял – масштабом и размахом они не уступили открытию Олимпиады в Москве.

– Начинаем работать над планом, – сказал Ткачёв Хмелю. – Надо успеть до марта. А то потом времени на подготовку не хватит.

Джамола Абдухаимова Хмель вычислил случайно. В одном из документов КГБ Узбекистана был упомянут некий ишан Джамол со ссылкой на распоряжение одна тысяча девятьсот шестьдесят первого года, когда всем имамам было рекомендовано не поддерживать связь с ишанами. Далее следовала отписка, что такой ишан не проходит по оперативной разработке.

Хмель же уперся в эту ниточку. И оказалось, не напрасно. Правда, узбеки не очень хотели делиться сведениями о Джамоле, но Хмель, с помощью Лизы, накопал данные в военкомате, хоть и потратил на это кучу времени.

Следуя оперативной информации группа Хмеля вела наблюдение за кишлаком Джамола и сумела отработать связи ишана. К сожалению Ткачёва в этих связях не был замечен Рашидов и люди из его близкого окружения.

– Вот как нам устроить «покушение» на Брежнева?

Вздыхал Андрей Викторович, в сотый раз просматривая схемы и документы.

– Надо отработать маршрут его посещения Узбекистана, – Хмель щелкал скорлупой миндаля. – Может быть, так легонько попросим содействия Адылова? На него фактов много…

– И как ты попросишь? – Ткачёв раздраженно отнял у агента орехи, но Хмель невозмутимо достал из кармана ещё горсть.

– Легонько прижать, застращать, пригрозить, напугать…

Агент перечислял эффективные на его взгляд методы легкой просьбы. Ткачёв только усмехнулся.

– А потом всё КГБ Узбекистана будет носиться за нами по горам. Тут нужен какой-то тонкий ход. Как-то незаметно надо заставить Брежнева приехать туда, куда нам нужно…

– А ещё заставить Адылова сделать то, что нам нужно, – дополнил Хмель. – Кстати, а кто будет сопровождать генсека в поездке?

– Да, там народу будет – не пропихнешься!

– А ну-ка! – Хмель развернул карту. – Брежнев прилетит в аэропорт, и прилёт будут снимать по телевидению. Он помашет рукой, потом поцелуется с Рашидовым, – Ткачёв хихикнул. – А потом поедет обедать. Это уже снимать не будут. Торжественное заседание и демонстрация пройдут на следующий день – утром. Вот с период после обеда и до утра нам нужно генсека куда-то выманить.

– Отличный план! – ехидно воскликнул Ткачёв. – И кто будет выманивать? А самое главное – куда?!

– А зачем, вообще, прилетает Брежнев? Кумыса попить и шашлык потрескать?

– Нет. Узбекистан награждают орденом Ленина за достижения в народном хозяйстве. Программа посещений обширная, – склонился над картой Ткачёв, но внезапно выпрямился. – Стоп! Дай-ка вспомнить…

Хмель удивлённо наблюдал за генералом.

– Мы сыграем на упрямстве Леонида Ильича, – наконец произнёс Ткачёв. – Доложим Андропову, что якобы терракт может быть совершён на авиационном заводе. Андропов вычеркнет из списка посещений это место. Но надо вычеркнуть его в последний момент, когда Брежнев будет подлетать к Ташкенту. Начальник личной охраны Брежнева – генерал Рябенко, доложит ему о том, что завод имени Чкалова убран из посещений. Но из своей вредности и упёртости генсек настоит на посещении. Но пока будет настаивать, официально место уберут из списка.

– И что? – не понимал Хмель.

– А то! – возбуждённо взмахнул рукой генерал. – Народ с завода уйдет, но когда узнают, что Брежнев туда едет, то будут сгонять обратно. И кому поручит Рашидов это сделать?!

– Адылову?!

– Точно! – Ткачёв хлопнул ладонью по карте и высокомерно-шутливо взглянул на агента. – Твоя задача – пустить народ в нужном направлении. Для этого надо будет посетить завод перед приездом Брежнева и оценить возможное место «нападения».

– Ты хочешь узбеками, как быками на корриде генсека задавить?! – выпучил глаза Хмель.

– А почему нет? – пожал плечами Ткачёв. – Не задавить, а сильно помять.

– Нет, Викторыч, – отмахнулся агент. – Ближняя охрана к нему не подпустит. Начнётся стрельба, и народ разбежится. Концепция плана не плоха, но тут надо подумать и посмотреть. Вот куда Брежнев двинет по заводу?

– Хм. В сборочный цех, наверняка. Это большое помещение, там и трибуну можно поставить…

– Вот! – Хмель ткнул в Ткачёва пальцем. – Где будут сооружать трибуну, туда и поведут генсека. Вряд ли помост для выступлений разберут быстро.

– Вот ты и посмотри, – генерал отвел палец Хмеля в сторону. – И предоставь свои соображения.

– А если план не сработает?

– Тогда Андропов нас отдаст на растерзание ЦРУ. Вернее, меня. О тебе он не знает. И не будет у тебя больше куратора.

Хмель ничего не сказал, только криво улыбнулся.

– Викторыч, а откуда ты знаешь, что Брежнев будет настаивать на посещении завода? – после долгого молчания спросил агент.

– Если ребёнку не дать игрушку, то он будет истерично её требовать. По моим наблюдениям, генсек сейчас именно в таком состоянии. Да и характер у него…

Хмель не стал спорить.

Группа Хмеля быстро «зачистила» Узбекистан от главарей националистов. Да и было их немного. А группа Кума в это время заняла позиции около единственной тропы в кишлак ишана Джамола. Хмель со своими людьми после выполнения зачистки должен был контролировать основную дорогу в горное поселение.

Ткачёв ждал недолго – весть о зачистке разошлась быстро, и на тропе появился человек. Его быстро скрутили и оттащили за камни. Узбек поначалу сделал вид, что не понимает по-русски, но после внушительного тычка под ребра, заголосил:

– Что вы себе позволяете?! Я шёл к родственникам в кишлак!

– Ночью?! – усмехнулся генерал.

– Я поругался с женой, выпил и мне негде заночевать.

– И ради этого ты поперся в горный кишлак? Ты поднимался сюда часов шесть, не менее…

Ткачёв вынужден был проводить допрос на месте, ибо если привести связного в часть, то это могло вызвать подозрение. Да и спускаться долго.

Пленник молчал. По документам это был житель Самарканда.

– Ты из Самарканда добирался сюда, чтобы переночевать у родственников?!

Тот молчал, как рыба. Тогда Ткачёв решился.

– Слушай, ты мне не нужен. Мне нужно только поговорить с человеком, который тебя сюда послал. Запоминай. Я буду завтра в одиннадцать утра на площади Ленина в Ташкенте. Около монумента. В руках у меня будет газета «Правда». Запомнил?

Пленник удивленно моргнул.

– А теперь иди. Только не заходи в кишлак. Не надо, – тихо приказал генерал.

Узбек, затравленно посматривая на него и на Кума, поспешил. В темноте зашуршали камни под его подошвами. Кум кивнул бойцам и те неслышно пошли вслед.

– Навестим ишана? – командир группы вопросительно взглянул на Ткачёва.

– А, пожалуй, – согласился тот. – Это будет веским аргументом, если куратор проигнорирует предложение. Не зря же мы сюда поднимались!

Джамол держался дольше связного, но под давлением Кума не устоял. Выдал и схрон со взрывчаткой и написал покаяние под диктовку Ткачёва с кучей орфографических ошибок

– И что с ним делать? – сморщился Кум, почёсывая костяшки пальцев – Потащим с собой?

Ткачёв молча отмахнулся, показывая, что Джамол ему больше не нужен.

Утром, на площади Ленина к Ткачёву подошёл человек. Генерал смерил его удивлённым взглядом, комкая газету.

– Не ожидал, что вы откликнитесь на моё предложение.

Это была ничего не значащая фраза, и по идее должна была расположить к продолжению беседы.

– И что вы хотели?

Мужчина в длинном пальто и сдвинутой на лицо шляпе, держался довольно уверенно. Собственно бояться было нечего – у Ткачёва не было подтверждающих фактов, да и генерал не собирался это скрывать.

– Хочу предложить вам обмен.

– И чем будем меняться? Газетами?

Генерал мимолётно усмехнулся.

– Нет. Вы прекращаете на время здесь суету. А я закрываю глаза на то, что вы хотели сделать.

– Оригинально, – хмыкнул мужчина. – И на какое время?

– До середины апреля…

Мужчина склонил голову, словно раздумывал.

– И как вы подтвердите своё предложение?

Ткачёв протянул загадочному собеседнику газету, в которую вложил сложенный лист копии покаяний ишана.

– Я понимаю, – сказал он. – Вам нужно время, чтобы посоветоваться с товарищами. Недели хватит?

– Вполне. Через неделю в это же время на этом месте.

«Видимо, их здорово припекло», – думал Ткачёв, провожая взглядом незнакомца. – «Слишком быстро они согласились».

Он рассматривал вариант, если на встречу придут люди из КГБ Узбекистана. Ну и что? Даже если его фотографировали, то на снимке будет передача газеты «Правда». Если бы хотели компромата, то Ткачёва взяли бы при самой передаче. Запись беседы вообще и о чём не говорит. К нему явно подходил человек от куратора ЦРУ. Даже если куратор захочет генерала подставить перед своими, то у него тоже ничего нет. Как и нет самого ишана. Зато есть письменное признание в том, что покушение на Брежнева планируется на авиационном заводе имени Чкалова.

Неделю ждать не пришлось.

Ткачёв не удивился тому, что его встретили раньше оговорённого срока. Не удивился и тому, что люди из ЦРУ довольно свободно чувствовали себя в Узбекистане. Местное КГБ было больше озабочено личной охраной Рашидова, нежели наблюдением за действиями иностранных граждан.

Когда генерал вышел из части, чтобы прогуляться на сон грядущий и подумать в тишине, к нему незаметно подошёл человек.

– Мы подумали над вашим предложением и решили принять его. Правда, с небольшим встречным условием, – услышал Ткачёв тихий голос. – Прошу вас, не оборачивайтесь.

– Ладно, – кивнул генерал. – Что за условие?

– Мы анализировали ваши действия и пришли к выводу, что вы ведёте какую-то свою игру. Нам бы не хотелось, чтобы в этой игре упомянули нас. Мы понимаем, что у вас есть документы, подтверждающие наше присутствие, и предлагаем отдать их, – монотонный голос незнакомца шуршал, как опавшие листья под ногами.

– Это неравноценный обмен, – спокойно ответил Ткачёв. – Я не вижу гарантий вашего выхода из игры.

Человек молчал, видимо, раздумывал.

– И какие гарантии мы должны предоставить?

– Вы, наверняка, вели разработку в регионе. Меня интересуют документы, касающиеся…

Генерал хотел назвать имя, но повременил. И незнакомец вынужден был первым открыть карты.

– Ахмаджона?

В принципе, имя здесь распространённое, и риска не было, и Ткачёву дали понять, что в курсе его действий.

– Да, – согласился генерал. – И я не буду ссылаться на вас.

– Но нам нужно прикрыть свой отход. Документы по Ахмаджону будут, хоть и мизерной, но компенсацией в глазах нашего руководства. У нас, хотя бы, будет оправдание…

Незнакомец заговорил эмоционально. Ткачёв чувствовал его нервы в этом отчаянном признании.

– Послушайте, – поднял ладонь генерал. – Вам нечего будет бояться. И оправдания в виде того, что я вам передам в оригинале, будет достаточно. Просто… не мешайте мне.

Теперь молчание за спиной Ткачёва длилось долго. И генерал решил подсказать:

– Мои действия, вкупе с вашими документами и будет оправданием ваших действий. Ну, а русская душа непредсказуема.

– А где гарантии того, что у вас получится? – наконец, незнакомец понял слова генерала.

– Ну, у вас уже точно ничего не получится. Времени не хватит. И в случае неудачи вам грозит полный скандал с отставкой. И это в лучшем варианте.

– Вы хотите сказать, что моя судьба в ваших руках?!

– Абсолютно. И в случае моей удачи вы будете у меня в долгу. Узнать, кто вы, не составит труда…

– Вы нагло пользуетесь моим безвыходным положением, – хохотнул незнакомец.

Ткачёв театрально развёл руками.

– А что делать…

– Хорошо. Я согласен, черт вас побери! И когда меняемся?

– После того, как всё закончится. Мой человек найдет вас.

– Даже так?! – не поверил незнакомец.

– А вы думали? – усмехнулся Ткачёв. – Я же на своей территории. И помните – мы договорились. Как себя оправдать я уж найду…

Приготовления к прилёту в Ташкент Генерального секретаря ЦК КПСС начались загодя. Райкомы и парткомы мобилизовали всех, чтобы встреча проходила на должном уровне партийного пафоса – упаси аллах, если Леониду Ильичу не понравится! Плакаты с призывом в светлое будущее писались и рисовались сотнями, подкрашивалась облупившаяся краска на фасадах, строились трибуны для выступлений.

– Викторыч, ты был прав, – сказал Хмель, переводя дух – в Ташкенте заметно потеплело. – Трибуну для встречи генсека на заводе поставили в сборочном цеху. Вот посмотри…

Агент нарисовал схему и указал расположение трибуны. Проход к ней шёл между двух корпусов строящихся лайнеров.

– Слушай, – задумался генерал. – А как эти махины держаться на полу?

– На специальных кронштейнах. Рядом с корпусами самолетов сборочные леса в три этажа.

Ткачёв сообразил быстро.

– Хмель, наша задача будет в следующем…

Андрей Викторович не сомневался, что куратор из ЦРУ преподнесёт ему «сюрприз» и даже надеялся на это.

Ночью двадцать четвёртого марта Ткачёва срочно вызвал к себе командир части.

Полковник выглядел растерянным и потерянным, передавая телефонную трубку генералу.

– Слушаю, Ткачёв…

– Андрей Викторович, – послышался слегка раздраженный голос Андропова. – Мне тут передали документ. Написано, что какая-то ерунда произойдёт на авиационном заводе имени Чкалова. Вы, там, на месте что-то знаете об этом? А если знаете, то почему не докладываете?

– Юрий Владимирович, мне пять минут назад тоже попал в руки документ. Я как раз его читаю, – соврал Ткачёв. – Вы меня просто опередили. Виноват…

– Понятно, – уже более спокойно произнес Андропов. – И что вы думаете по этому поводу?

– Думаю, что не стоит сбрасывать это со счетов. И посоветовать обратить внимание на этот факт начальника личной охраны. На заводе, скорее всего, будет много народу. Это хороший шанс затеряться в толпе. Может быть, мне с группой стоит подстраховать местных коллег?

Андропов раздумывал с минуту.

– Подстрахуйте. Но незаметно.

Связь прервалась.

Ткачёв улыбнулся. Андропов понял замысел Ткачёва и дал добро. А подстраховать все же стоило – эти ЦРУшники не умели держать слово. И придётся операцию страховать, опасаясь их вмешательства. Потом и ЦРУ достанется…

Хмель выяснил, кто приходил на встречу с Ткачёвым. Куратором из ЦРУ был некто Джон Кэрдайн – советник атташе по научным связям американского посольства. Он уже успел «засветиться» в Афганистане. Пантера и Шмель вылетели в Москву, чтобы хорошенько разработать этого советника.

Утром двадцать пятого группа Кума получила последние указания и все поехали к авиационному заводу. Оставалось надеяться только на упрямство Брежнева, страх Рашидова и твердолобость Адылова. В последнем Ткачёв не сомневался.

Как и рассчитывал Андрей Викторович, приехав к заводу, согнанных на митинг рабочих отпустили. Обрадованные тем, что не придётся торчать несколько часов на митинге, рабочие не спешили покидать территорию и толпились около заводских ворот, шумно переговариваясь.

Время шло, а ничего не происходило. Ткачёв прикусил губу – Брежнев, наверное, все же послушал своего начальника охраны. Но тут к генералу подошёл Хмель, буквально вынырнув из уходящей толпы.

– Адылов едет на завод, – шепнул агент, проходя мимо. – Наших «конкурентов» я не заметил.

Это он имел в виду ЦРУ.

Ткачёв сделал знак Куму, обозначая начало операции. Тот кивнул и медленно пошёл к сборочному цеху.

Громкие сигналы автомобиля толпу перед воротами разволновали. Рабочие как-то засуетились, толкая друг друга. Андрей Викторович нашёл возвышение в виде грузовика и попытался оценить происходящее.

Ахмаджон Адылов сгонял рабочих обратно на территорию завода, но получалось плохо – у ворот образовалась людская пробка. В ней и увязла подъехавшая к воротам головная машина небольшого кортежа автомобилей.

1982 Глава 20

Ткачёв понял, что нужно охране нужно будет убрать рабочих от ворот, и тогда кортеж проедет внутрь завода. Чем сейчас активно занимался Адылов – небольшого роста, плотный и властный. Но рабочие, увидев в машине Брежнева, наоборот, идти в сборочный цех не спешили – любопытство и жажда увидеть генсека вблизи толкали их к кортежу.

Брежневу пришлось выйти из машины, и он с Рашидовым в кольце охраны пошёл пешком.

Народу на завод согнали много – несколько тысяч. И руководить такой толпой, и в таком хаосе было невозможно.

Пока генсек с Рашидовым перед сборочным цехом говорили с директором завода, Андрей Викторович протолкнулся сквозь толпу к входу в цех. Быстро осмотрел проход к трибуне между двумя самолётами. Заметил Кума и его бойцов. Потом нашёл в толпе взглядом человека, похожего на мелкого партработника. Тот раздавал какие-то указания рабочим.

Андрей Викторович подошёл к нему сзади и тихо сказал:

– Ахмаджон велел передать, что Брежнева поведут к трибуне. Надо расставить рабочих на сборочных лесах.

И тут же затерялся в толпе, хлопая, как и все, очередному, громко сказанному лозунгу. Обернулся. Партработник хватал рабочих за рукав и рукой показывал им на сборочные леса.

Брежнев с четырьмя охранниками, Рашидовым и директором завода заходил в сборочный цех. Народу на лесах собралось уже достаточно, но ещё люди все же лезли на них, стараясь быть ближе к генсеку. Стараясь уловить слова его благодарности. Охрана в довольно узком проходе между самолётами с трудом сдерживала патриотический натиск людских тел.

– Ну, Кумушка, не подведи, – прошептал Ткачёв и закричал. – Слава Коммунистической Партии Советского Союза!

Тысячи голосов подхватили этот лозунг, и в нём утонул треск ломающегося металла. Сборочные леса у одного из самолётов покачнулись и под давлением массы людей медленно рухнули. Тела потерявших равновесие рабочих покатились на упавшую площадку длиной во весь фюзеляж.

Митинг, конечно, не состоялся. Четыре охранника чудом удержали на себе тяжесть площадки. Из-под неё вытащили окровавленного Брежнева. Как потом оказалось, с переломанной ключицей и разодранным ухом.

Ткачёв с группой Кума собрался в Москву только в конце апреля. Много времени ушло на опрос рабочих завода имени Чкалова. Очень многие показали, что людей на сборочные леса заставляли лезть по распоряжению Ахмаджона Адылова.

Приказ Андропова Ткачёву был предельно ясен – установить зачинщика покушения на Брежнева и доложить. Андрей Викторович на время расследования получил широкие полномочия, вплоть до допроса самого Рашидова. Но допросить его не удалось – Ткачёв был вызван Андроповым в Москву.

Андрей Викторович приказал и группе Хмеля возвращаться в столицу.

Вылет Ан-12 задерживался – руководитель полётов никак не давал разрешения на взлёт. Экипажу даже пришлось увести самолёт от взлётной полосы и выключить двигатели.

– Это не к добру, – угрюмо пробурчал Кум и кивнул бойцам. Те стали распаковывать оружие.

Увидев, как бойцы рассовывают гранаты и автоматные магазины по карманам, Ткачёв вздохнул и взглянул в иллюминатор двери. К самолёту приближались две чёрные «Волги» и грузовик с солдатами.

– Эта Средняя Азия меня когда-нибудь убьёт, – неловко пошутил Кум, передёргивая затвор автомата.

Из передней машины вышли люди и направились к самолёту, а солдаты из грузовика окружили лайнер, направив оружие на кабину пилотов. В грузовой отсек открылся люк из пилотской кабины.

– А что происходит?!

Вскрикнул было пилот, но заткнулся, увидев вооруженных людей.

– Наверное, учения, – всё ещё шутил Кум.

Ткачёв достал удостоверение и показал пилоту.

– Вы командир корабля?

– Да. Майор Кравченко.

Ткачёв убрал удостоверение и спокойно спросил:

– Чем аргументирует задержку вылета диспетчер?

– Комитетчикам надо осмотреть груз… Я ему говорю, что у меня нет груза, только пассажиры… А он, мол, приказ с самого верха.

– Понятно, – Ткачёв про себя улыбнулся. Как ведь правильно сделал, что материалы расследования отдал вчера Хмелю. – Откройте грузовой люк и слушайте диспетчера. Не открывайте кабину, даже если услышите выстрелы. Это приказ, майор.

Командир скрылся в кабине, и тяжелая аппарель грузового отсека медленно поползла вниз.

– Кум, занимайте оборону. Ваша задача – улететь отсюда.

И Ткачёв неспешно вышел к краю аппарели навстречу людям в штатском.

– Кто вы такие? – грозно спросил он, показывая удостоверение.

– Полковник Абдурахманов, – представился один из них. – Управление КГБ Узбекской ССР.

– И что вам нужно, полковник? Почему задержали вылет? Кто отдал приказ?!

Абдурахманов на миг стушевался. И этого хватило Ткачёву.

– Вот что полковник… Вы задержали вылет заместителя Председателя КГБ СССР. Для этого у вас должны быть веские основания. Юрий Владимирович в курсе?!

Андрей Викторович понимал, что Абдурахманов попал между молотом и наковальней, но крови не хотел. К тому же, полковник не выглядел дубиноголовым служакой.

– Хорошо, – очень тихо сказал Ткачёв. – Осматривайте самолёт. Но если ничего не найдёте, то напишете рапорт на имя Председателя… Кто и зачем вам отдавал приказ.

Абдурахманов чуть дернул щекой.

– Вы, товарищ генерал, улетите, а мне тут ещё жить…

Ткачёв сделал приглашающий жест.

– Бойцы имеют приказ стрелять в каждого, кто зайдёт на борт.

Абдурахманов усмехнулся и шагнул вперед, но остановился, разглядев в грузовом отсеке дула автоматов.

– Смелее, полковник, – приободрил его Ткачёв, но тут послышался шум моторов и визг тормозов. К стоявшему самолёту лихо подкатили четыре крытых КрАЗа песочной окраски. Из них, как горох высыпали солдаты в армейской форме, под которой красовались тельняшки. Быстро разоружили солдат, приехавших вместе с местными «чекистами».

На аппарель взошёл моложавый офицер в чине полковника.

– Спецназ ГРУ СССР. Прошу лишних людей покинуть борт. Имею приказ открывать огонь без предупреждения. Самолёт должен немедленно взлететь.

И в подтверждении его слов открылась дверь кабины пилотов.

– Товарищ генерал! Нам разрешён взлет!

Абдурахманов скрипнул зубами и ушёл, пробормотав что-то по-узбекски. Но слышно не было из-за гула включившихся двигателей.

– Хорошего полёта и удачного приземления, товарищ генерал! – прокричал полковник спецназа, тоже сходя с аппарели.

Ткачёв благодарно помахал ему рукой.

– И куда теперь гранату выкинуть?! – напоследок пошутил Кум, показывая «лимонку» с выдернутой чекой.

Джон Кэрдайн ехал в ресторан «Пекин» поужинать. Он уверенно крутил руль посольского «Форда», с усмешкой поглядывая в зеркало на машину «сопровождения» КГБ.

Последние новости его очень обрадовали. Андропов инициировал расследование в отношении первых лиц ЦК Узбекистана, и это было ещё одним «кирпичиком» в сложной мозаике плана ЦРУ. Правда, Джону была пока непонятна роль того генерала, с которым он встречался в Ташкенте. То есть, он сделал ту работу, которая и поручалась Кэрдайну. Но зачем?!

Понятно, что после Брежнева к власти в СССР придёт Андропов. Такая перестановка была не в планах ЦРУ, но ничего такого, чтобы могло остановить отсечение республик от СССР, в принципе, не происходило. По расчётам аналитиков Андропов долго не продержится. Хотя, кандидатура Черненко была бы предпочтительней.

Назначение Председателя КГБ секретарём ЦК КПСС вместо Суслова было, в большей мере, номинальным – Брежнев был болен и не мог руководить огромной страной, но, по «протекции» поставил руководить КГБ вместо Андропова генерала Федорчука. Что удобно укладывалось в планы ЦРУ.

Москва не нравилась Кэрдайну, как и весь СССР, но здесь было выгодно служить какое-то время. Русские вели себя миролюбиво, хотя наблюдение было постоянным, но Джону это не мешало. Это не Колумбия, где могли грохнуть только за подозрение, что ты влез не в свои дела. А, тем более, не Куба, где Кастро поставил службу безопасности так, что любого иностранца «просвечивали» только что не под лупой, и при малейшем подозрении на связь с разведкой без всякого объяснения сажали на судно и отправляли восвояси. Могли и бока помять «на прощание».

«Пекин» был излюбленным местом Джона. В ресторане не только готовили превосходную мясную солянку. В «Пекине» можно было провернуть какой-нибудь мелкий бизнес или послушать интересный разговор, задумчиво «читая» газету. КГБ, конечно, не дремало, но у Джона были свои уловки, чтобы не вызывать подозрения. К тому же, тотальной «контактной» слежки не было. Она могла возникнуть, если ты попадал в разработку. И Кэрдайн удивлялся, что её не было – ведь он так «прокололся» в Узбекистане.

Размышляя, Джон взглянул в зеркало заднего вида и не заметил за собой «топтунов» из КГБ. Он даже обернулся, чтобы внимательней оценить наличие слежки, отвлекся и почувствовал, что машина во что-то ударилась. Хорошо ещё, интуитивно нажал педаль тормоза.

– Фак! – выругался Кэридайн, глядя, как из машины, в которую он уткнулся, выходит длинноногая брюнетка в короткой шубке. Таких стройных женских ног, обтянутых в телесный нейлон, он не видел давно!

– О, простите! – крикнул Джон, опустив стекло и выглядывая. – Не беспокойтесь! Не пройдёт и десяти минут, как вам всё…

Договорить он не смог, потеряв сознание от точного удара в шею.

Джон очнулся. У него были связаны руки и ноги, и спина привязана к спинке то ли стула, то ли высокого кресла. Он не видел, потому что через плотную черную ткань на глазах было ничего не видно.

– Кто вы?! – закричал он по-английски. – Отпустите меня! Я поданный североамериканских соединённых штатов! У вас будут крупные неприятности!..

– Говорите по-русски, Джон. Вы же умеете…

Голос показался Кэрдайну знакомым.

– В Ташкенте вы очень хорошо изъяснялись. И мы, кажется, о чём-то договаривались. Не помните?

Джон молчал. Он ждал, когда сработает маячок в его машине и в его наручных часах.

– Что же вы молчите, Кэрдайн? Это невежливо.

Пусть надсмехаются, подумал Джон. Это продолжиться недолго. На сигнал маячка прибудут специально обученные люди, и всё будет «окей».

– А, забыл сказать, – невидимый собеседник изобразил озабоченность. – Ваша машина приехала к ресторану «Пекин». А ваши часы сейчас за одним из столиков. На вас «Командирские». Черт возьми, пришлось нацепить вам свои! На время, естественно.

– Что вы намерены сделать? – не на шутку испугался Джон, заговорив по-русски и с трудом сохраняя спокойствие. Если эти люди всё просчитали, то явно не шутят.

– Пока ничего. У меня есть полтора часа, чтобы с вами поговорить. Потом будем решать. Один из сценариев… Вы не приехали в посольство. Там забеспокоились и начали вас искать, но нашли только машину и часы. Тут же ваш посол выходит с гневной нотой в наш МИД. А ему в ответ ваши фото, где вы, Джон, в совершенно непотребном виде – в дупель пьяны и голы, допустим, под утро на проспекте Калинина у здания СЭВ. И, соответственно, отвезены в медвытрезвитель. Так как документов, подтверждающих, что вы гражданин США, не обнаружено.

– Вы шутите?!

– Какие шутки, Джон? Я похож на шутника?

– Я не вижу на кого вы похожи, – озлобился Кэрдайн. – Отпустите меня немедленно!

– Так я продолжу, – собеседник был невозмутим. – В ответ на ноту вашего посла ему будут переданы документы, что Джон Кэрдайн готовил покушение на Леонида Ильича Брежнева в Узбекистане.

– Так это вы?! – узнал собеседника Джон. – У меня тоже есть доказательства вашей подготовки к покушению.

– Ну, ну, Кэрдайн! Нет у вас ничего. Наша встреча в парке – это лишь прогулка со случайной встречей.

– Ага! И на ней вы передали мне покаяние ишана!

– Копию, Джон. Ко-пи-ю… Такую бумажку легко подделать. Кстати, я докладывал руководству о возможности покушения на заводе, и он был вычеркнут из списка посещений. Но ваш протеже Ахмаджон Адылов…

– Хватит! – крикнул Кэрдайн. Он осознал, что русский переиграл его. – Что вы хотите? И снимите с меня этот мешок!

– Нет. Посидите с закрытыми глазами и связанный. Мне так удобней. Зачем вы направили копию покаяния ишана в КГБ?

– А вы не догадываетесь? – язвительно спросил Джон.

– То есть, вы решили нарушить нашу договорённость. А что можно ещё ожидать от ЦРУшника… А вот я намерен привести в действие свой план по доставке вас в медвытрезвитель. Надеюсь, вам понравится.

Джон услышал шаги, будто из помещения выходили. Чёрт, в его намерения не входила ближайшая высылка из СССР, да ещё с возможной отставкой. Да что там отставка! До неё ещё дожить бы!

– Стойте! Ваши условия!

Шаги прекратились.

– Вы честно ответите мне на три вопроса. Это моё условие.

– Почему на три?!

– Ну, не знаю… Три желания… Три орешка… Так получилось, что у меня только три вопроса. Я бы мог вколоть вам некую заразу, чтобы получить правду. Но вдруг вы окочуритесь!

– Что сделаю?!

– Сдохнете. Зараза такая непредсказуемая!

Джон при этих словах чуть не намочил штаны.

– Спрашивайте, чёрт вас раздери! Если знаю, то отвечу. Сами понимаете, что я не всезнайка.

– Понимаю. Итак, первый вопрос. Кто, по вашему плану, должен занять место генсека ЦК КПСС после Черненко? Фамилии…

Джон слегка опешил. По плану вариантов было несколько в зависимости от развивающихся событий. Но вопрос звучал так, будто ЦРУ приводит на пост генсека своего человека.

– Яковлев, – ответил Кэрдайн.

– Фамилии, Джон. Не одна фамилия, а несколько.

– Да откуда мы знаем, кого там выдвинет ваша партийная «мафия». У вас кланов больше, чем на Сицилии кланов мафиози!

– Хорошо, вопрос изменю. Горбачев входит в число людей, которым будет оказана поддержка со стороны США и их саттелитов?

– Это второй вопрос!

Послышался долгий вздох.

– Джон, я вас сейчас ударю…

– Гы-гы… Ой!

Удар в печень оказался точным и весьма болезненным.

– Да! Горби рассматривается нами, как одна из самых удачных кандидатур!

– А теперь второй вопрос. Кто рассматривается, как нежелательная кандидатура?

Джону пришлось подумать. Совсем недавно приходили рекомендации политологов и аналитиков ЦРУ. С ними пришлось ознакомиться всем, кто работал с планом по взаимодействию с СССР.