Текст книги "Дом с горгульями (СИ)"

Автор книги: Валентина Ушакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Вера взглянула на часы. Вздохнула.

– Поздно уже. Пойду я. Устала за день... Спасибо за компанию, хоть душу отвести.

– Приятных снов!

Вера ушла. Соня  усмехнулась. Она тоже давно подозревала, что старшая горничная далеко не так проста, как хочет казаться. Во всяком случае, женщина явно образованная, умная и волевая, только прикидывается серой мышкой. Зачем ей это?! А про Мишаню ей, скорее всего, сказала, Алина, кто же еще?

Соня вышла на балкон. Алые розы на клумбе выстроились в форме сердца.

30 июня

Соня подошла к зеркалу и долго смотрела на свое отражение. Волосы заметно отрасли, да и корни уже пора подкрасить. Затем помощница кухарки коричневым карандашом осторожно подправила брови и родинку на щеке.

Когда молодая женщина вышла во двор, Антон уже поджидал ее у служебного входа с очередным цветком в руке. Соня усмехнулась: совсем недавно он так же ждал Анжелу...

– Привет!

– Привет!

Соня взяла белую розу, каждый лепесток которой был окаймлен широкой темно-красной полосой.

– Какая прелесть! Спасибо!

– Сегодня мы с Михалычем сделали новую клумбу. Хочешь посмотреть?

Соня кивнула.

Клумба была очень красивой. Соня никогда не видела ничего подобного. Странно, но она чем-то напомнила кухработнице картины Кристины, то же буйство красок, тот же огненный темперамент, в необычной форме и игре красок проявилась незаурядность автора.

Неожиданно дизайнер произнес:

– Ты можешь смеяться... Я полюбил тебя с первого взгляда... Можешь не верить, но это так...

Ноздри молодой женщины раздулись от негодования. Она отшвырнула цветок, словно это была ядовитая змея, и быстро пошла к служебному входу. Что возомнил о себе этот избалованный красавчик, любимец нянь и гувернанток?! В этом доме все лгут и притворяются. Здесь даже признания в любви одинаковы у всех, как по одной шпаргалке. Но она – не Анжелка!

Соня шла к себе, и слезы текли у нее по щекам. Кухработница вспомнила и своего мужа, и того, кто подло воспользовался ее доверием, и того, кто с нетерпением ждал ее возвращения. А еще маленького сына, мать и сестру, которых ей пришлось надолго оставить.

Антон подобрал брошенную розу, прижал ее к сердцу и растерянно смотрел вслед, пока молодая женщина не скрылась из вида...

Линда стояла у окна. Надо же, Антон явно приударил за судомойкой. Жесть! Повезло убогой. А еще совсем недавно красавчик крутился возле нянюшки Анжелки. Но ведь Анжелка моложе и в сто раз симпатичнее зачуханной судомойки! Вот они, мужики! Как дед, как папаша. Ну почему, почему все мужики такие козлы?! Девушка вздохнула. Она была влюблена в Антона все время, что он работал у них. Но для него она – малолетка, его интересуют те, что постарше. Она уже не раз пыталась к нему подкатиться. Бесполезно. С нею он связываться пока боится. Но это пока. Линда улыбнулась. Когда она станет совершеннолетней, она сама сделает Антону предложение. Он будет жить с ней в этом доме, но уже на правах члена семьи. У них будут красивые и умные дети. И никто не посмеет встать на ее пути! Никто! А все эти няньки-судомойки – пустое  место. Ничтожества! Просто парень пользуется тем, что под рукой, только и всего. Но ее время придет.

Линда представила себя в свадебном платье с длинной фатой со свадебным букетом в руках, а рядом – Антона в костюме жениха с белой розой на лацкане. Элина и Мишаня несут шлейф свадебного платья, оба нарядные, у Элины на голове венок из роз, а Мишане приделаны крылышки из лебяжьего пуха. Как красиво, как аристократично будет звучать: Линда Дибич! Дочь Константина-младшего и Марианны не сомневалась, что через несколько лет это случится непременно. Она всегда получала то, что хотела.

Соня приняла душ, подкрасила корни волос. В дверь осторожно постучали.

– Кто?

– Я.

Помощница кухарки открыла. На пороге стояла Элина. На девочке было прелестное платьице в английском стиле, в мелкую бежево-коричневую клетку, с шоколадно-коричневым бантом, отделанное по низу кружевом. Девочка мышкой шмыгнула в комнату.

– Привет!

– Привет!

– Ну как, увидела что-нибудь интересное?

Девочка покачала головой.

– А ты?

– Тоже нет. Какое у тебя нарядное платье!

Элина кивнула.

– Дизайнерское, из миланской коллекции. Ручная работа. Сто пятьдесят евро. А то, красное, в стиле кантри, из парижской. Сто двадцать. Тетя Марианна подарила. Она хорошая.

Соня даже рот открыла от удивления.

– Хочешь чаю?

Элина кивнула.

Пять минут спустя они пили жасминовый чай с безе.

Соня попросила:

– Расскажи про Лизу.

– Лиза хорошая была. Добрая. Когда дедушка поругался с Региной, она дала мне отнести сок...

– Она дала тебе сок, отнести дедушке?!

– Ага. Апельсиновый.

– И ты отнесла?

– Да.

– И на другой день дедушка умер?

– Да. Бабушка сказала, что это из-за Регины. Она была плохая. Это она его расстроила. Ой, я вспомнила интересное! Грета сегодня днем разговаривала с Антоном. Они вроде ругались. Грета плохая. А Антон хороший.

– Ты молодец! Это интересное. Ты выиграла.

Соня достала их шкафа большую плитку «Бабаевского».

– Вот твоя шоколадка. Только смотри, всю сразу не слопай.

– Спасибо! Играем дальше?

Соня кивнула. Погладила девочку по голове. Та вдруг прижалась к ней всем телом, словно котенок. Кухработница вздохнула.

– Заходи ко мне, ладно? Просто так, даже без интересного...

Элина нехотя отстранилась, кивнула, взяла честно заработанную шоколадку и шмыгнула за дверь. Девочка была горда собой: она снова выиграла. Она – не дура!

Соня улеглась, закинув руки за голову, и задумалась. Итак, за несколько часов до того, как глава дома скончался, Лиза просит девочку отнести дедушке сок. Действительно ли она посочувствовала хозяину или же сок был отравлен? Кем же тогда была Лиза на самом деле? Работала на конкурентов, шпионила? Или она была киллером, нанятым для убийства Константина Зарецкого-старшего? Что же, она сначала шпионила, а потом убила? Странно...  Уж или шпион, или киллер, что-то одно... Кем она была нанята? Конкурентами? Кем-то из домочадцев? А может, у нее были свои счеты с этим семейством? А все эти неудавшиеся несчастные случаи – тоже ее работа? Хотели, чтобы причина смерти выглядела естественно,  а быстроразлагающийся яд ей дали уже потом? Или предыдущие неудачные покушения – дело рук других людей? Уж не упоминание ли о мемуарах послужило спусковым крючком? Ведь могла всплыть нежелательная для кого-то информация... Или каждый из заинтересованных домочадцев пытался убить главу дома, чтобы получить свою долю?

Соня терялась в догадках. Во всяком случае, кухработница сильно сомневалась в том, что Лиза была добрым ангелом, через Элину пославшим сок расстроенному хозяину. И ее любопытство не было чертой характера – скорее всего, девушка выполняла задание. А если бы сок выпила девочка?! Нет, у нее же аллергия на апельсины. Исчезнувшая горничная предусмотрела все...

Кухработница снова взяла книгу Лизы. Крест – один, крест с вопросом – три, жирные точки – две, тире – два, вопросов – пять. Крест стоял у абзаца, где речь шла о внезапно умершем хозяине. Крест с вопросом – возле упоминаний о двух его сыновьях и дочери. Жирные точки – там, где про снох. А тире – о самых младших домочадцах. Молодая женщина закрыла глаза. Сюжет детектива из древнеегипетской жизни поразительно напоминал происходящее в доме с горгульями!

Часть вторая. Убийца поблизости

1 июля

Отметили сорок дней покойному хозяину, хозяева съездили в церковь и на кладбище. А вчера было девять дней Регине, эти поминки ничем не отличались от обычного ужина: свечу зажгли, и все.  Соня вздохнула: в доме постоянно присутствует смерть, невозможно же каждый день справлять поминки, с ума сойдешь. К тому же, Ариадна была в доме паршивой овцой, а смерть Регины и вовсе оказалась на руку семейству.

Рабочий день уже подходил к концу. Помощница кухарки закончила пылесосить и подошла к окну, чтобы немного передохнуть. Михалыч стриг кусты. Антон высадил новые цветы, от долгой работы у молодого человека затекли ноги, и он поднялся, чтобы дать им отдых. Толик вышел из «дежурки», чтобы размяться и подышать свежим воздухом. Покурил, подошел дизайнеру. Соня не могла слышать разговора, но сразу почувствовала недоброе.

Охранник ухмыльнулся.

– Для судомойки своей стараешься? Зря! Баба как баба. Ничего особенного. Проверено.

Антон попытался врезать наглецу, но у бывшего военного была отменная реакция. Он опередил дизайнера, нанеся ему сильный удар в голову. Молодой человек рухнул, как подкошенный.

Соня бросилась вниз, но опоздала. Когда она спустилась, возле Антона уже хлопотала Марианна. Жена Константина выглядела необычайно взволнованной: лицо ее пылало, а руки дрожали. Женщина небрежно махнула кухработнице рукой, мол, иди, ничего страшного, сама справлюсь.

Антон пришел в себя и поднялся. Отряхнул одежду и молча ушел в оранжерею. Толик уже удалился в «дежурку». Помощница кухарки зашла к доктору Андрею Валентиновичу, попросила его осмотреть дизайнера и вернулась к себе.

Константин убедился: он не ошибся. Кто-то проник в его кабинет и попытался взломать код доступа его компьютера и проникнуть в базу данных. Кто же это мог быть?! И что делать? Обратиться в полицию? Вызванный программист фирмы подтвердил его опасения насчет кибератаки неизвестного хакера, причем именно с этого компьютера. Сменили пароли. В доме был человек либо работающий на конкурентов, либо мошенник, желающий узнать номера счетов и пароли, чтобы украсть деньги фирмы и личные средства Константина! Президент фирмы решил сначала рассказать все Надежде. Нужно было срочно выявить злоумышленника.

Соня заранее оставила на столике стакан молока из пакета, чтобы к вечеру оно согрелось. Молоко она пила перед сном. Сделала несколько глотков. Ей показалось, что сегодня у молока какой-то странный привкус. День был, жаркий, видимо, подкисло. Кухработница вылила молоко в раковину и попила воды. Немного погодя молодая женщина почувствовала, что внезапно ей очень захотелось спать. Она подошла к раковине и подставила голову под холодную воду. В голове немного прояснилось. Соня вошла в душевую кабинку и приняла прохладный душ. Снова попила из-под крана. Сонливость прошла окончательно.

Молодая женщина быстро сделала из покрывала и подушек «куклу», накрыла одеялом, взяла в  руки бутылку с кетчупом, выключила свет, села на стул у входа и приготовилась ждать. Некоторое время спустя помощница кухарки услышала, что замок открывается. Кто-то тихо вошел, запер дверь и двинулся к постели. Соня, подкравшись, c размаху ударила вошедшего по голове бутылкой. Человек кулем рухнул на пол.

Включила свет. На полу без сознания лежал Стас, собственной персоной. Молодая женщина крепко связала ему руки поясом от халата, Вторым поясом связала лодыжки. Подождала, когда пленник зашевелится и застонет. Затем схватила за волосы и несколько раз с размаху ударила головой об пол. Стас жалобно заскулил.

Сын банкира потрясенно смотрел на прислугу. Из носа у него обильно текла кровь.

– Ты что творишь?! – только и сумел выговорить лежащий на полу любитель сонных тел. – Да ты... Да я тебя...

Соня внезапно двинула юнцу ногой по причиндалам. Тот скрючился и захрюкал. Соня подхватила тощее, изнеженное тело, помогла Стасу подняться и усадила на стул.

Когда юный наследник немного пришел в себя, взяла мобильный и сказала:

– Сейчас ты все подробно расскажешь на камеру, что ты хотел сделать, как ты готовился, сколько раз это проделывал. Если вздумаешь врать, я роняю стул на пол. Ну, начали?

Стас молчал. Его трясло от бешенства. Попался, как лошара! Только бы вырваться отсюда, а уж потом этой девке мало не покажется. Жить она точно не будет. А перед смертью еще и помучится.

Соня подождала немного и врезала Стасу под дых. Юнец начал жадно хватать воздух ртом. Кое-как отдышался.

– Ну, так как? Приступим или повторить?

Стас откашлялся и начал.

– Ну... Я хотел немного напугать, только и всего.

Соня снова врезала ему под дых. Потом еще. И еще. Боль была такая, что Стас описался. Сын банкира сломался.

Когда она включила камеру, он, всхлипывая, начал рассказывать:

– Ну, я подсыпал снотворное в молоко. Просто хотел развлечься...

Юноша глубоко вздохнул.

– Сколько раз ты это делал?

– С каждой новой горничной.

– И с Зоей? И с Лизой? Говори, сучонок!

– С Зоей нет! Я тогда боялся...

Соня продолжала снимать.

– И Лиза после этого не проснулась?

Стас закричал:

– Нет! Нет! Это неправда!

И затрясся. Слезы обильно текли у него по щекам.

– Ну!

– Я не хотел...

– Куда дел труп?

Стас уже плакал навзрыд.

– Говори!

– Под альпийской горкой!

– Кто-нибудь тебе помогал?

– Пара из флигеля. Они меня шантажируют.

– Они тебя увидели?

Парень кивнул. Его била сильная дрожь.

– Я, наверно, шумел. Я отодвинул камни, начал копать. Они услышали, вышли, увидели. Помогли закопать и поставить все на место. Они сказали, чтобы я сбегал в дом и прихватил какие-нибудь ценные вещи. Я схватил первое, что попало под руку. Мы их тоже рядом закопали. А потом они начали деньги тянуть.

– А собаки?

– Они своих знают.

– Не выроют?

– Не, мы большими камнями завалили.

– А дизайнер? Разве он не заметил, что горка изменилась?

– Да мы точь-в-точь все сделали.

И все-таки Антон заметил, что горка изменилась... Это на взгляд Стаса и садовника с уборщицей горка, какая была, такая и осталась. А вот у Антона глаз профессиональный. Вдобавок он сопоставил факты. И все понял. Поэтому и сказал тогда: «Это не люди».

– Почему отцу не сказал?

– Я боялся... В прошлый раз, когда я разбил машину, он сказал, что больше не потерпит... А когда с коксом поймал, избил и лишил карманных денег. Обещал к своим родственникам в деревню сослать, баранов пасти!

– Сколько платишь?

– Полтинник в месяц. Я и этот полтинник по карманам наскреб! Больше у меня нет! И так уже себя во всем урезал. Планшет продал. Я не смогу платить еще и вам!

– Я не нуждаюсь, малыш. Продолжим. Не отвлекайся. Но ведь тело же можно перепрятать.

Стаса взвыл.

– Нет, только не это!

– И после этого всего ты снова взялся за старое. А Зоя? Почему ее выгнали?

– Да я ее просто ущипнул, а она ударила меня половой тряпкой по лицу. Я очень разозлился. Взял из спальни матери украшения, и положил горничной под матрас. А матери сказал, что видел, как прислуга входила в спальню.

– Бабушку ты с лестницы столкнул?

– Нет! Я сам недавно с этой лестницы загремел!

– А Ариадна?

– Да она пила, как лошадь! А потом еще в бассейн лезла! Хоть кого спросите! Как она раньше еще не утонула.

Соня вздохнула.

– Ладно. Я тебе верю, малыш.  Шутканул так шутканул. Хорошо, забудем. Сейчас ты извинишься передо мной, на коленях, конечно, и дашь торжественное обещание, что больше так никогда не будешь. Начнешь злить – покалечу. Если вздумаешь мне гадить, берегись, малыш, не гарантирую, что выживешь. Разве что в инвалидной коляске. А если со мной что-то случится, запись немедленно обнародуется. Ты теперь должен меня беречь и лелеять. Все понял?

Стас закивал.

– Да.

Соня остановила запись.  Отправила кому-то видео. Сделала звонок.

– Я вам тут кинишко интересное сбросила. Посмотрите.

Некоторое время спустя мобильник завибрировал.

– Все нормально? Правда, понравилось? Вот и чудненько. Красавчик! Хорошо, тогда я его отпускаю. Услышимся!

Положила мобильник на стол.

– Ну, вот видишь, малыш, как тебе повезло, все быстро кончилось. Теперь извиняешься и в кроватку.

Кухработница бесцеремонно свалила Стаса на пол.

Тот охнул. Затем, морщась от боли, кое-как ухитрился встать на колени. Руки и ноги уже затекли: связан он был безжалостно.

– Извините. Это правда больше не повторится. Никогда. Я все понял. Клянусь...

Соня задумчиво смотрела на него. Хватит уже или еще добавить? Не вздумает ли Стас напасть на нее? Нет, не настолько же он глуп.

Молодая женщина кивнула.

– Значит, без обид, малыш? Мы друзья? Точно? Ну, сказано, значит, отлито а в граните.

– Клянусь. Вы из полиции?

– Нет, малыш.

Юноша торопливо закивал. Соня попыталась развязать туго затянутые узлы: ей это не удалось. Не спеша подошла к столу, взяла нож и разрезала веревки: сначала на ногах, потом на руках. Вздохнула. Эх, жаль пояса из-за поганца испортила...

Сын банкира с трудом поднялся: ноги едва держали.  Растер ноющие руки, чтобы восстановить кровообращение.

– Кто вы?

– Помощница кухарки.

– Так вы меня не сдадите?

Соня открыла дверь, дала ночному визитеру хорошего пинка под тощий зад, закрыла дверь и улеглась в кровать.

2 июля

Днем в коридоре Соня встретила Стаса. Тот почтительно сказал: «Здравствуйте» и посторонился, пропуская прислугу.

Вечером кухработнице в дверь деликатно постучали. Сын банкира шмыгнул в комнату прислуги. Юнец выглядел расстроенным.

– Что делать? Они подняли цену!

– Пошли их подальше. Скажи, что они пойдут соучастниками. Посадят всех. Не давай больше ни гроша.

– Говорил. Они сказали, что если заявят, их освободят от ответственности. Чистосердечное признание избавляет пособников от наказания...

Соня засмеялась:

– Скажи им, что чистосердечное признание облегчает совесть, но удлиняет срок. Их посадят за шантаж.

– Да мне от этого легче, что ли будет?! И потом, они отопрутся! Я же с них расписок не брал.

– А детектор лжи на что? Не отопрутся. Сколько раз ты уже платил? На диктофон не записал?

– Два раза. Не записал. Они меня обыскивали и выключали диктофон. Они сказали, что в тюрьме меня быстро опустят на нужное место!

– Не бойся! Обязательно скажи про шантаж. И еще скажи, что расскажешь все отцу, и тогда с ними может случиться очень несчастный случай... Намекни, что они же не из железа сделаны.

Стас вздохнул.

– Они все на диктофон запишут, будет еще и угроза. А они точно отстанут?

– Должны.

– Я могу идти?

Соня кивнула.

После его ухода кухработница вздохнула и задумалась. Да, Лиза была умна и наблюдательна. Вела свою игру. Но разве она могла предвидеть, что Стас вздумает развлечься и подсыплет ей снотворного? То ли доза оказалась слишком велика, то ли у девушки была аллергия на снотворное... А вдруг у Лизы был сообщник в доме?

3 июля

Соня заметила, что Стас выглядит довольным, зато физиономии садовника и его жены выглядели кислыми, словно лимон откусили. Когда кухработница тащила вещи хозяев из химчистки и встретила сына банкира в коридоре, то юноша любезно помог дотащить их до гардероба.

Соня убиралась на втором этаже. Внезапно пожаловала целая делегация: Ирен, Марианна, Алина и Вера. Они выглядели сурово, и молодая женщина поняла, что, скорее всего, в доме пропала какая-то ценность. Уж не подставил ли ее Стас? Нет, он же понимает, что целиком зависит от нее...

Женщины вошли в комнату прислуги.

Вера проверила постель, затем вывалила на пол вещи из сумки. Среди них обнаружилось два кольца. Вера подняла с пола пропавшие из шкатулки украшения и отдала Марианне.

– Они стоят по полмиллиона каждое, ты понимаешь это, дура? – прошипела Ирэн. – Это же хищение в особо крупном размере, тюрьма, ты это понимаешь?! И надолго! Да что ж такое, одни воровки попадаются! Никому верить нельзя! Какие же вы все тупые! Я сейчас же вызову полицию!

Когда Ирэн умолкла, Соня спокойно произнесла:

– Вызывайте. Мне нечего бояться. Я видела, как в мою комнату входил Стас.

Ирэн задумалась. Обратилась к Вере.

– Сходи за Стасом.

Вера привела юнца.

– Она утверждает, что ты входил в ее комнату.

Соня посмотрела на Стаса. Их взгляды встретились. Очевидно, по дороге Вера уже выложила сыну банкира, что в доме случилась кража.

Стас вымученно засмеялся.

– Ну, ма, я просто прикололся...

У Ирэн отвалилась челюсть, но дамочка быстро взяла себя в руки.

– Извинись сейчас же.

– Извините! Я не хотел...

Соня подала голос:

– С Зоей было то же самое?

Стас вздохнул и кивнул.

– Вечером отец с тобой поговорит!

Затем повернулась к Соне:

– Мы вам все компенсируем...

Марианна с Ирэн быстро удалились. За ними молча последовали и Алина с Верой.

Когда они остались вдвоем, Стас испуганно произнес, инстинктивно прикрывая уязвимые места:

– Клянусь, это не я! Это кто-то другой!

– Я поняла. Спасибо за помощь... Но кто тогда?

– Я не знаю! Может, эта дура Элина?

– Кажется, я догадываюсь, кто это сделал...

Вечером Соня с Верой сели пить чай. Старшая горничная заметила:

– Надо же, какой поганец. Из-за него и Зою выгнали. А Жорику Ирэн ничего не скажет, она всегда Стаса покрывает. Но денег тебе даст, это точно. Хорошо, что ты его увидела! Хоть отпираться не стал, и то ладно. Все-таки хоть какая-то капля совести у него еще есть.

Соня усмехнулась.

– Не капля, так, сопля. Да ладно, что уж там... Молодой, дурной... Может, попросить их вернуть Зою?

– Ты что! Даже не думай. Они и слушать не станут. Только себе навредишь.

Соня вздохнула.

После ухода Веры молодая женщина достала из вазы алую розу и поднесла к лицу. Вздохнула. Закрыла глаза и долго сидела, вдыхая аромат...

4 июля

Перед перекличкой прислуги Соня пристально посмотрела на няню, подошедшую в последний момент. Та не смогла скрыть удивления, покраснела и быстро отвела взгляд.

Едва перекличка закончилась, Анжела чуть ли не бегом рванула к выходу.

Кухработница чистила картошку. В окно увидела, что няня вывела на прогулку Мишу. Сказала Степановне:

– Я на минутку.

И быстрым шагом направилась к служебному входу. Подошла к Анжеле. Та испуганно смотрела на счастливую соперницу.

– Зачем ты это сделала?

Девушка мгновенно залилась краской и вдруг расплакалась, закрыв лицо руками. Плечи няни вздрагивали от рыданий, а из груди вырывались полустоны-полухрипы. Анжела рыдала так, словно хоронила весь мир. Соня вздохнула, глядя на отвергнутую ревнивицу.

– Ну и дура же ты!

Кухработница повернулась и пошла к служебному входу.

5 июля

По дороге на поверку Вера сообщила Соне:

– Наконец-то! Сегодня прибудет новая горничная! Все же согласились. Радуйся, твоя землячка! Будет с кем на мове почирикать.

Молодая женщина не испытала особого восторга.

– Ладно, подывимся, шо за птыця...

Алина торжественно оповестила, что послезавтра вечером из Лондона прибывают студенты. А на другой день в честь их возвращения после успешной сдачи сессии должен состояться торжественный ужин. Сегодня начинается генеральная уборка.

Петрович привез новую горничную с вокзала. Рыжеволосая, зеленоглазая красавица, пышущая здоровьем и оптимизмом, мгновенно вызвала неприязнь старой девы Алины. Украинку звали Стефания Опанасовна Погребняк. Домоправительница едва не сплюнула. Сусанна, Стефания, еще только Саломеи не хватает! Ну, неужели нельзя сменить фамилию на более благозвучную и называть детей по-человечески?!

– Будешь называться Света.

Рыжая жизнерадостно кивнула.

Старшая горничная Вера проводила новенькую в бывшую Зоину комнату.

– А у нас тут твоя землячка работает

– Та ты шо! А не можу я на нее подывиться?

– Пойдем, познакомлю!

– А як ее кличут?

– Соня.

Вера привела молодую женщину на кухню.

Рыжеволосая увидела кухработницу и радостно закричала:

– Здоровеньки булы! Дывись, я Стефания Погребняк с Белой Церквы. А ты видкиля?

Помощница Петровны уставилась на рыженькую. Внезапно лицо кухработницы просияло.

– Ой, сэрдэнько мое! Ой, какая же я радая, шо встретила землячку! А я – Сусанна Шуляк с-под Шэпэтивки, с села Плищин!

– Та ты ж волынянка!

– Свидомая, найкращая!

Женщины рассмеялись, обнялись, расцеловались.

Вошла Алина.

– Хватит тискаться. Ну лишь бы не работать! Степановна, построже с ней! Света, иди переодевайся, Вера тебе все быстренько покажет.

Раздался голос Степановны:

– Света, хоть чаю попей или соку. С дороги же. Лошадь и то не сразу в ярмо запрягают.

Алина молча развернулась и вышла. Света от сока отказалась, попила воды и пошла за Верой.

Вечером Соня зашла к новенькой. Новая горничная выглядела усталой и измученной, ее лицо от усталости приобрело землистый оттенок.

– Я сейчас сдохну, – простонала бедняга. – Руки-ноги отваливаются!

– Ничего, втянешься, – попыталась успокоить Свету помощница кухарки. – Продержись несколько дней. У меня то же самое было...

У Светы начиналась мигрень. Она приняла таблетку и снова легла в постель... А кухработница вышла на балкон и долго стояла, вдыхая прохладный вечерний воздух, благоухающий цветами.

6 июля

К Соне зашла Элина. Со вздохом сообщила, что ничего интересного пока не видела. Потом попили чай с клубничным пирогом.

– Антон хороший, – сказала девочка. – Он тебя любит. Ты женишься на Антоне?

Соня покачала головой.

– Понимаешь, он не любит. Это не по-настоящему. Ему кажется, что он любит. Но это пройдет. Очень скоро. До этого он любил Анжелу, потом полюбит кого-нибудь еще. Он просто увлекся, понимаешь? Это несерьезно. Я ему нравлюсь, это да, но этого мало.

– Он не любил Анжелу, – серьезно ответила девчушка. – Это Анжела любит, а не он. Это совсем другое! Анжела плохая.

– Почему плохая?

Элина пожала плечами. Она и сама не знала, почему. Плохая, и все!

7 июля

Весь день с утра до вечера был одной непрекращающейся уборкой – прислуга наводила в доме идеальную чистоту перед приездом дорогих гостей. Соня убиралась на первом этаже, Света – на втором, а Вера – на третьем. Людмила надраила санузлы и навела порядок в бассейне и банях. Степановна сделала кое-какие заготовки на завтра. Антон подправил клумбы, подсадил новые растения, а садовник Михалыч постриг немного отросший газон.

Вечером все свалились от усталости, кроме шофера Петровича, который привез вечером молодых наследников из Шереметьево. Старший из них, уже четверокурсник Родион, был сыном Ариадны. Красивый молодой человек с темными волосами, похожий на мать, выглядел серьезным и сосредоточенным, но при виде сестры лицо его озарилось улыбкой. Встреча была радостной: их ждали с нетерпением. Элина радостно заверещала и повисла на шее старшего брата. Вторым из прибывших был третьекурсник Костик, сын Константина Константиновича младшего и Марианны. Молодой человек  был настоящим красавцем, вылитый отец, но явно обладал терпением и спокойствием матери. Самым младшим был второкурсник Саша-младший, сын Александра и Кристины. Лицом он походил на мать, темноволосый, но упитанный и рыхлый, в отца. Будущих наследников расцеловали и потискали. Соня уже мельком видела молодую поросль благородного семейства на похоронах Ариадны, и теперь могла рассмотреть будущих наследников корпорации получше.

Юноши приняли душ с дороги, слегка подкрепились, пообщались с соскучившимися домочадцами и рано легли спать, так как устали после четырехчасового перелета.

Соня попила чай со Светой, вышла на балкон и посмотрела вниз. Клумба снова изменилась. Теперь посреди алого сердца шла зигзагообразная линия из белых роз... Сердце, разбитое пополам... Помощница кухарки глубоко вздохнула. Ну, почему, почему судьба сыграла с ней такую злую шутку?!

8 июля

С утра все принялись за работу. Дневное меню состояло из любимых блюд прибывших на каникулы юношей. Итальянские хлебные палочки грисини с пармой – пармской ветчиной. Делалось это просто: хлебец, размером и толщиной с карандаш обертывался тонкой широкой полоской ветчины и перевязывался ленточкой  зеленого лука. Испанский холодный суп гаспачо с мини-моцарелой и протертыми черри, салат с говяжьем языком в тарталетке.

Холодные закуски: карпаччо лосось и карпаччо с говядиной, оба они представляли собой тонкие ломтики сырых продуктов, заправленных оливковым маслом и лимонным соком, поэтому Соня ни за что не рискнула бы их попробовать.

Рыбное ассорти, рулет из курицы с наполнителем из итальянского сыра и трав, ассорти испанских колбас, стилсы – всевозможные фигурки и цветы из овощей, искусно вырезанные Степановной, с густым сырным соусом «Дор блю», который Соня побрезговала пробовать, как и сам сыр, из-за его благородной голубой плесени.«Столичный» – обычный «Оливье» с курицей, острый «Сербский», креветки с авокадо в цитрусовой заправке, «Цезарь» с лососем, теплый салат с морепродуктами.

Горячие закуски: жульен крабовый в кокотницах, ризотто со спаржей.

Горячие блюда: говяжья вырезка с фуа-гра и трюфелем, утиная грудка с медом и апельсинами, филе сибаса на гриле. Гарниры: картофель фри, шпинат со сливками и пармезаном, рагу овощное.

Десерты: воздушный банановый пудинг, нежный чизкейк, пористое мороженое из кокосового молока с миндальным пралине, нежные воздушные печенья – фисташково-малиновые макаруны. Винами заведовала Алина.

Обед и ужин были великолепны, прислуга даже получила благодарность от хозяев, пообещали и премию. К вечеру Соня уже едва держалась на ногах: щиколотки ныли, они страшно отекли и покраснели. Праздник удался на славу. Спать пошли в четыре утра: мужчины играли в бильярд. Соня домыла посуду и тоже отправилась к себе: она была на ногах уже восемнадцать часов. За весь день она успела съесть лишь немного оливье да кусок говядины с картофелем. Остатки блюд убрала в холодильник – завтра прислуга доест оставшееся, так как наготовлено было с запасом. Соня упала в постель и мгновенно заснула.

9 июля

В этот день все встали поздно, включая прислугу. Соня, зевая, доплелась до санузла, кое-как продрала глаза, умылась, причесалась. Она чувствовала себя так, словно вчера ее избили. Все болело, руки, плечи, ноги. На часах было около одиннадцати. Весь дом спал, кроме Алины, Степановны и Веры, их вчера отпустили пораньше.

Соня постучалась к Свете. Девушки переоделись и нехотя пошли на кухню: сегодня поверки не было. Попили чай с остатками вчерашнего печенья и приступили к работе. Света убиралась в обеденном зале, а Соня помогала Степановне доставать вчерашние салаты, закуски и десерты из холодильника.

В двенадцать к завтраку вышли лишь Ирэн, Кристина, Марианна, Линда, Элина, Алина, доктор Андрей Валентинович, дизайнер и гувернантка. Ограничились крепким кофе с молоком, зеленым чаем с жасмином и апельсиновым фрэшем, так как вчера все крепко объелись.

Антон не сводил глаз с Сони. Молодая женщина усмехнулась. Капризный избалованный мальчик жаждет заполучить новую игрушку, чтобы разломать ее и посмотреть, что там внутри. Не получится!

После завтрака Соня помыла посуду, а Степановна начала варить легкий овощной супчик. К обеду, который начался в два часа, вышли все, кроме Константина-старшего. Соню послали за ним. Молодая женщина постучала. Никто не ответил. Она постучала громче. Еще громче. Вернулась, доложила хозяевам. Заподозрили, что хозяину стало плохо. Комната была заперта изнутри.

Вызванные шофер и охранник взломали дверь и в растерянности замерли у входа.

Константин сидел в кресле, завалившись набок. C левой стороны лба (погибший был левшой) зияла круглая рана, заполненная темно-красным свертком крови. От нижнего края раны к уху шел потек засохшей крови.

Бурые брызги были видны и на кресле, и на серо-голубой обивке кабинета. На ковре валялся пистолет, к которому безвольно свисала рука.