Текст книги "Фам фаталь"

Автор книги: Валентина Демьянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Я ни минуты не сомневалась, что это и есть тот самый Виталий, что без зазрения совести торговал сведениями обо мне. Во-первых, Лена сказала, что он заступает на дежурство в этот вечер, а во-вторых, я и сама отлично помнила эту прыщавую физиономию с беспокойно мечущимися глазками. Именно этот тип оформлял мне документы на заселение. Мое появление он заметил сразу и скучающим взглядом следил, как я пересекала вестибюль. Но когда до стойки оставалось не больше десяти шагов, вдруг демонстративно углубился в изучение гроссбуха внушительной толщины. Несколько минут я терпеливо ждала, что он прервет свое захватывающее занятие и соизволит заметить мое присутствие. Однако чтение настолько его увлекло, что парень не видел ничего вокруг. Сообразив, что могу так простоять до утра, я решила привлечь к себе внимание. Для начала деликатно кашлянула, но, видно, в своей деликатности я переусердствовала, и он меня не услышал. Тогда я стукнула ладонью по стойке. В тишине вестибюля хлопок прозвучал как выстрел. Администратор вздрогнул и нервно вскинул на меня глаза.

– Слушаю, – проронил он, всем своим видом выражая крайнее неудовольствие.

После общения с местным персоналом у меня возникло стойкое убеждение, что постояльцев гостиницы они рассматривают как противных надоед, беспрестанно пристающих с глупыми просьбами и нарушающих размеренную жизнь обслуги.

Я задушевно улыбнулась и поведала:

– Я живу в двести четвертом номере, и у меня возникла проблема.

Ни один мускул не дрогнул на его костлявом лице. Продолжая сверлить меня презрительным взглядом, он процедил:

– Какая?

– Хотелось бы изложить ее руководству данного заведения. Не подскажете, к кому я могла бы обратиться?

– Директор в отпуске. Будет через месяц.

– А вместо него кто?

– Заместитель, но его сейчас тоже нет.

– Ну что ж, – покладисто улыбнулась я. – Раз начальства нет, тогда дайте мне телефон владельца этой богадельни.

– Такую информацию посторонним не сообщаем!

– А кому же тогда жаловаться? – наивно удивилась я.

– Мне.

– Отлично!

– В письменном виде, – охладил он мой пыл, кисло скривившись. – Я рассмотрю ваше заявление и приму меры. В том случае, конечно, если действительно есть повод для недовольства.

– Повод? – изумилась я. – Есть, конечно, и не один! Я недовольна обслуживанием, недовольна наглостью дежурной по этажу, и еще я недовольна лично вами.

– Вот как? И какие же у вас претензии лично ко мне? – с нескрываемой издевкой поинтересовался он.

На его прыщавом лице читалось явное презрение к заезжей дуре, пытающейся качать права на чужой территории. По большому счету, он имел на то все основания. Ну что ему могла сделать одинокая женщина? Не в рукопашную же с ним вступать!

– Так что вам не нравится? – с брезгливой миной уточнил он.

– Использование вами служебного положения в корыстных целях.

Тут он окончательно развеселился:

– И что это было?

– Вы сообщили постороннему человеку мои паспортные данные. За деньги.

– Вы при этом присутствовали?

– Нет.

– Тогда и говорить нечего.

Он моментально потерял интерес к разговору и собрался повернуться ко мне спиной.

– Ошибаетесь, поговорить есть о чем! Я хочу знать, что это была за женщина и зачем ей понадобились эти сведения.

– Не понимаю, о чем речь. Но хочу предупредить, если не оставите меня в покое, через пять минут будете сидеть в кутузке за хулиганство. До меня уже дошли слухи о ваших сумасбродствах, так что отсидка пойдет на пользу. Когда выйдете через пару суток, будете как шелковая.

Зр он это сказал! До этого я была настроена вполне мирно и готова не только балагурить, но и платить за информацию. Однако после этих слов меня захлестнула волна холодного бешенства.

– Чудненько! – кивнула я, вытаскивая из кармана мобильный телефон.

Он следил за мной с интересом, но без малейшего опасения. Считал, гаденыш, что я в городе человек чужой и сделать ему ничего не смогу.

На звонок немедленно откликнулся юный ломкий голос:

– Але.

– Юрия Юрьевича, пожалуйста.

– Кто спрашивает? – моментально посуровел молодой человек.

– Анна из Москвы.

Юрий Юрьевич Тартыгин, в узком кругу больше известный как Юра-Паровоз, был в этом городе человеком не последним. А если уж все называть своими именами, то он держал этот город за глотку и выкачивал из него деньги всеми известными ему способами. Кличку «Паровоз» он получил потому, что на заре туманной юности, до того как совершил первую ходку, около года трудился помощником машиниста. Будучи родом из этих мест, Юра, помотавшись по стране, в конце концов здесь и осел. Меня с ним свел Павел Иванович, непосредственно дел с Юрой не имевший, но знавший его, как и многих других, очень хорошо. Конечно, с таким знакомым, как Юра, в этом городе можно решить любую проблему, но обращаться к нему с просьбой о помощи было бы опрометчиво. И не потому, что он бы мне отказал, просто тогда пришлось бы рассказать о проводимом расследовании, а этого мне хотелось меньше всего. Юрий Юрьевич и сам имел копеечку с торговли произведениями искусства. Правда, это не было его основным бизнесом. Торговлей антиквариатом заправляла его жена, слывшая женщиной не только хитрой, но и очень жесткой в делах. Специализировалась она на иконах, но думаю, не отказалась бы и от картины Галлера. По-хорошему, звонить Паровозу вообще не стоило. Мое внезапное появление на подотчетной ему территории могло Юре не понравиться, но этому прыщавому нахалу удалось меня разозлить, и мне захотелось его проучить.

– Але, – снова прозвучало в трубке, но голос был уже другой.

Заслышав его, я поманила портье пальцем, а когда он придвинулся ближе, ухватила за галстук и притянула к себе.

– Слушай и мотай на ус, – прошипела я.

– Але, – нетерпеливо повторил голос в трубке.

– Юра, это Анна. Привет тебе от Павла Ивановича.

– Аня, детка! Ты ли это? Все шутишь? Как у тебя язык повогачивается пегедавать мне пгиветы от этого пингвина? Не знаешь газве, что мы с этим пгоходимцем в контгах?

Я понимающе кивнула. Еще бы мне не знать! Конечно, знала! Хоть эта история и случилась уже после моего расставания с шефом и сама я в ней участия не принимала, но Дашка мне все рассказала. Об этой ссоре на Москве уже легенды слагались! Я только потому и решилась позвонить Юре, что знала о разладе. Не будь его, я и носа не посмела бы высунуть! Ведь уже через полчаса Павлу Ивановичу доподлинно стало бы известно мое местонахождение. А так... В общем, что ни делается, все к лучшему.

Юра-Паровоз смолк, переводя дух, а я поспешила удивиться:

– Да что ты говоришь? Не может быть!

Двух коротких реплик хватило, чтобы мой собеседник снова завелся:

– Еще как может! Этот стагый пгохиндей увел у меня из-под носа отличную икону. Пгосто отличную!

Характерный говор Юрия Юрьевича был хорошо известен в городе. Юра-Паровоз занимался не только своим основным бизнесом, но параллельно возглавлял собственный благотворительный фонд «Благовест». Делал это Тартыгин не по доброте душевной, души у него и в помине не было, а потому, что собирался баллотироваться в мэры. По той же причине он и публичности не чурался. Охотно появлялся на людях и при всяком удобном случае говорил речь.

– А тебе та икона очень была нужна? – участливо проворковала я, одновременно с большим удовольствием наблюдая, как бледнеет лицом мой визави.

– Конечно! – По голосу Паровоза чувствовалось, что он обиделся. – Хотел подагить ее сыну на свадьбу.

– Извини, я не знала, – огорченно охнула я, и Юра сразу оттаял.

– Ясное дело, не знала! Это случилось уже после того, как вы с Павлом газбежались. А хогошо ты его обула!

– Да не было ничего! – слабо возразила я, не очень стараясь быть убедительной.

А чего, действительно, силы попусту тратить, если я точно знала, что этот пройдоха все равно мне не поверит? А он и не поверил!

– Ладно, не скгомничай. А то я не знаю твоих талантов! Кстати, откуда звонишь? Из Москвы? – добродушно прогудел Юра.

– Да нет! Я значительно ближе. В местной гостинице.

– По делу пгикатила или так... отдохнуть? – В голосе Паровоза послышались явно различимые нотки настороженности.

– Ни то ни другое, – поспешила успокоить его я. – В ваших местах я проездом.

– Давно здесь кантуешься? – безразлично поинтересовался Юра.

– Второй день и уже собираюсь уезжать. Потому тебе и позвонила.

– A-а... Ну так давай встгетимся. Посидим, побалакаем. Гасскажешь, как ты Пашу обошла. Интересно, знаешь ли, услышать эту истогию из пегвых уст.

Ехать не хотелось, но и отказаться было нельзя. Есть приглашения, отклонять которые не рекомендуется. Поэтому я засмеялась и с энтузиазмом прощебетала:

– Отличная мысль.

– Вот и лады. Я пгишлю машину. Ты в каком но-меге остановилась?

– В двести четвертом.

– Заметано. Жди.

Глава 12

– Ты как? Жив? – поинтересовалась я у администратора, захлопывая крышку мобильника.

Тот смотрел на меня остановившимся взглядом и не мог выдавить из себя ни слова.

– Выглядишь неважно. Бледненький какой-то, – участливо заметила я.

Парень дернулся и машинально провел рукой по лицу.

– Ну ладно... Раз ты в порядке, давай вернемся к нашему разговору. Не против? Так что там за женщина к тебе приходила?

Он с трудом сглотнул и севшим голосом прохрипел:

– Понятия не имею. Никогда ее раньше не видел.

Я скорбно покачала головой:

– Странный ты человек, Виталик. Никогда человека не видел и по первому же его требованию все выложил... Знаешь, не верится что-то!

– Богом клянусь! – встрепенулся Виталий, испуганно прижимая руки к груди.

– Только не нужно громких слов! Господь Бог здесь ни при чем. Это наши с тобой дела.

Он тяжело вздохнул:

– Кто ж знал, что так все обернется...

– Жадничать не нужно было, – попеняла я. – Ладно, не томись, рассказывай.

– Да что рассказывать? Пришла женщина... С улицы... Спросила, не останавливалась ли у нас девушка. Описала внешность, а она у вас, извиняюсь, приметная...

– Что спрашивала?

– Кто такая, откуда приехала...

– И ты ей все выложил!

– Ну так она сначала деньги на стойку, а только потом уж спрашивать начала... А деньги, они никогда не лишние... Хотя, если б знать, что так все обернется...

– Что за женщина?

Он страдальчески сморщился и простонал:

– Да не рассматривал я ее! Помню, была в пестром балахоне... Да еще накрашена сильно.

– Сколько ей лет?

– Тридцатник, наверное, есть... А может, и все сорок...– Виталий поколебался немного и упавшим голосом закончил: – Ох, да не разглядывал я ее! Нужна она мне!

– Фигура, рост? Слушай, что это из тебя слова клещами тянуть нужно?

– Какая фигура?! В том балахоне, что на ней был надет, ничего толком и видно не было! А роста она среднего! Это точно!

– Прическа какая?

Он растерянно переспросил:

– Прическа? Волосы то есть?

Я кивнула.

– Тут ничего сказать не могу! Не видел! Шляпа у нее на голове была. Чудная такая, с цветочками, – Он снова помолчал и вдруг выпалил: – Знаете, она вся какая-то чудная. Вроде как не настоящая.

– Больше добавить нечего?

Виталий отрицательно мотнул головой.

– С этим все ясно, – подвела я итог. – Перейдем ко второму вопросу. Номер двести пятый, что рядом с моим, занимает молодой хмырь. Зовут Максим.

Он слушал, вытянув тонкую шею и впившись в меня темными, глубоко посаженными глазками. Неожиданно для себя я ощутила неудобство от этого пронзительного взгляда и оттого резче, чем намеревалась, спросила:

– Кто таков? Давно здесь живет?

Виталий схватил свою «амбарную» книгу и принялся суетливо листать. Найдя нужную запись, ногтем отчеркнул несколько строк и уважительно положил гроссбух передо мной.

– Что можешь о нем сказать? – спросила я, пробежав глазами запись.

Виталий неопределенно пожал плечами:

– Обычный турист.

Из разговора с администратором ничего существенного, кроме домашнего адреса Максима и даты его заселения в гостиницу, узнать не удалось. И это разочаровывало. Конечно, я попытаюсь выжать из него все до капли... Но это все так, от безысходности! По-настоящему меня интересовала только женщина, а о ней Виталий ничего путного сообщить не смог.

Я сидела в кресле в своем номере и ждала обещанную машину. Время позднее, и немногочисленные постояльцы давно угомонились, и в гостинице стояла тишина. Сидеть в темноте было хорошо. Незаметно для себя я задремала. Разбудил стук в дверь.

– Наконец-то, – сонно пробормотала я, поднимаясь на ноги.

Дальше все покатилось с необычайной скоростью. Я распахнула дверь в коридор, передо мной мелькнуло ярко накрашенное женское лицо, и в следующую минуту мир вспыхнул миллионом ослепительных искр. Вспыхнул и тут же погас. На меня опустилась темнота.

Очнулась я оттого, что стало трудно дышать. В первую секунду показалось, что лежу на постели, уткнувшись лицом в несвежую простыню. Этот противный запах давно не стиранного белья, что забивался в ноздри и вызывал першение в горле, был мне знаком с детства. Именно так пахла постель, на которой я спала до тех пор, пока, потеряв терпение, не сбежала из дома. Я никогда, даже мысленно, не возвращаюсь в ту квартиру, а память все равно продолжает хранить воспоминание о ненавистном запахе.

Иллюзия длилась лишь мгновение, в следующий миг я поняла, что сижу на стуле, со сведенными за спиной руками, спутанными ногами и с вонючей тряпкой на глазах. Я попробовала пошевелиться, но даже от такого незначительного движения в глазах вспыхнул фейерверк, а в виске запульсировала боль. Не сумев сдержаться, я застонала и тут же услышала:

– Кажется, очухалась.

Вслед за этим раздались шаги и меня больно ткнули в плечо:

– Кончай придуриваться! Не так уж сильно тебе и досталось.

– Это тебе так кажется, – зло отозвалась я. – Наверное, у самого башка чугунная, вот и меришь всех на свой аршин. А мне мою голову беречь надо! Ей, бедной, и без тебя месяцем раньше прилично досталось. Только-только я избавилась от головных болей, а тут ты со своими кулачищами! Это ж надо! Бить женщину кулаком в висок! Дебил!

– Смотри, как заливается! А я боялся, что она коньки отбросила.

– Не дождешься!

– Ну все! Повыступала и баста! Теперь закрой пасть и слушай!

Этого он мог бы и не говорить. С тряпкой на лице мне ничего другого и не оставалось, как только чутко прислушиваться ко всему, что творилось вокруг.

– Я тебе задам пару вопросов, и, если твои ответы на них меня удовлетворят, останешься невредимой. Ну а если нет... – Он насмешливо хмыкнул. – Не обессудь! Уяснила?

Я осторожно кивнула. Чего ж тут не понять? Я уже и сама сообразила, что у него имеются ко мне вопросы. В противном случае какой смысл было затруднять себя увязыванием моего бессознательного тела? Если б хотел убить, убил бы сразу.

– Отлично! – обрадовался он неизвестно чему. – Вопрос первый. Зачем ты сюда явилась? Только не ври, что ты журналистка!

– Ни за чем! Ехала мимо, увидела красивый городишко и завернула посмотреть. Думала, поживу здесь недельку и дальше поеду. Считай, у меня отпуск и я его провожу за изучением местных достопримечательностей.

Не успела я закончить фразу, как получила ощутимый тычок в бок:

– Кончай заливать! Туристка! Туристки с фальшивыми паспортами не раскатывают. Все проверено! Липа! И фамилия, и адрес. Не удивлюсь, если тачка тоже на другого записана, а тот человек, что доверенность на машину выдавал, тебя и в глаза не видел.

Я согласно хмыкнула:

– Правильно мыслишь. Все именно так и обстояло!

– Что ты сказала?

– Ничего.

– И зря! Лучше бы тебе быть поразговорчивее. Для здоровья полезнее.

– Про здоровье ты правильно заметил. Оно у меня действительно не очень хорошее. А в остальном ты меня удивляешь. Ну подумай, какая тебе разница, как меня зовут? Для тебя это что-то меняет?

– Да плевать мне на твое имя!

– Ну так и я о том толкую, – одобрительно кивнула я и тут же об этом пожалела. Виски заломило, а перед глазами вспыхнули мириады искр.

– Плевать! Меня другое интересует. Что ты тут вынюхиваешь?

– Я не борзая, чтоб вынюхивать! – всерьез обиделась я. – А с именем все просто! Не хочу, чтобы каждый встречный мою настоящую фамилию знал. Скрытная я! Считай, пунктик у меня такой. Если б не он, я, конечно, ездила бы с настоящим паспортом, а так... В общем, не маленький, сам все понимаешь.

– А картины твой другой пунктик?

– Какие картины?

– Галлера! Думаешь, никто не знает, что ты по городу носишься и кого только можно про его картины расспрашиваешь?

– И что здесь предосудительного? Обычная любознательность.

– Ишь ты! Любознательность! И откуда же она возникла, эта твоя любознательность?

– Да ниоткуда! Зашла в местный музей, а там ни одной картины Галлера. Меня это удивило, ведь он жил в этом городе... Не поверишь, но действительно любопытно стало!

– Не поверю! Такие, как ты, просто так ничего не делают.

Ответить было нечего, и я ограничилась тем, что просто пожала плечами. Странно, но это вызвало у моего инквизитора приступ раздражения. Схватив за плечи, он грубо встряхнул меня:

– Что тебе известно про картины?

Я уж было решила, что пришел мой последний час, но неожиданно его хватка ослабла, а в следующую минуту он и вовсе выпустил меня из рук. Проклиная всеми известными мне словами тряпку на глазах, я настороженно прислушивалась к тому, что происходило в комнате. Скрипнула половица. Шаркнула подошва о пол. Пахнуло терпкими духами. Тихий голос произнес мне прямо в ухо:

– Предупреждаю! Поиски картин Галлера – глупая затея. Ты все равно ничего не найдешь. А будешь суетиться – дух из тебя вышибу.

Я внимательно вслушивалась в негромкий голос. Он напоминал мне сухое шуршание гальки на морском берегу. В нем полностью отсутствовали интонации, не говоря уж об эмоциях. Странный был голос, почти бестелесный, от него веяло жутью. Но я выросла среди дворовой шпаны, и уступать чужому напору было не в моих правилах. Загнав страх поглубже, я прошипела в ответ:

– Зря ты это сказала. Если раньше я и не думала о картинах, то теперь точно займусь поисками. Спасибо.

– Даю на раздумья три дня, – прервал меня голос. – В конце этого срока я хочу знать все, что знаешь ты о судьбе картин Галлера. Абсолютно все!

После этого в глазах снова вспыхнули искры, и я потеряла сознание.

Я чувствовала, что нахожусь в комнате одна. И возникло это ощущение не оттого, что стояла тишина. Тишина сама по себе ничего не значила, особенно если ты только что пришел в себя после очередного удара по голове. Просто то была пустая тишина, в которой не ощущалось постороннего присутствия.

Я беспокойно заерзала на сиденье, заелозила по полу ногами, но результатов это не принесло: мешали заведенные за спинку стула руки. От неудобного положения они затекли и жутко болели. Сев поудобнее, насколько это было в моем положении возможно, я попыталась пошевелить кистями рук. Они были плотно притянуты одна к другой, но, на счастье, в качестве пут использовали не веревку, а кусок тряпки.

Помучившись некоторое время, в конце концов удалось ослабить узлы и высвободить руки. Непослушными пальцами сдернула с лица отвратительную тряпку и огляделась. Свет был выключен, но привыкшие к темноте глаза легко различили, что нахожусь я в совершенно пустом помещении. Из мебели в нем присутствовал только стул в центре комнаты, на котором восседала я. Стремянка у стены не в счет. Посторонних лиц тоже нет, и этот факт меня здорово порадовал: задерживаться на стуле в мои планы не входило. Поспешно освободившись, я на негнущихся ногах заковыляла к двери.

Стоило шагнуть за порог комнаты, как я оказалась в длинном коридоре, и этот коридор был мне хорошо знаком. Это был коридор гостиницы. Моей гостиницы! Даже этаж был мой, на ближайшей двери отчетливо читалась цифра 215.

– Гады, – выругалась я и побрела к себе.

Свой номер нашла в том же виде, в каком и оставила. Верхний свет выключен, на столе лежал мобильник, на диване валялась сумка. Если гости ко мне и заходили, то ограничились беглым осмотром. Трогать ничего не стали. Я бессильно рухнула в кресло и закрыла глаза. Голова гудела. В памяти беспорядочно всплывали обрывки фраз, сумбурно наползая одна на другую и мешая сосредоточиться. А подумать было над чем.

Неожиданно зазвонил городской телефон. Не успела я поднести трубку к уху, как зазвучал раздраженный голос Паровоза:

– Анна! Что за дела? Я посылаю за тобой гебят, а они возвгащаются и докладывают, что тебя в гостинице нет. Как это? Мы же договогились! Может, объяснишь, что пгоисходит?

Ох, не хотелось мне объясняться с Паровозом! Сказать правду значило навлечь на себя подозрения. И врать опасно. А вдруг это нападение его рук дело? Может, он давно знал о моем приезде в город и это его люди следовали за мной по пятам. В этом случае вранье только осложнило бы мое положение. Взвесив все за и против, я нехотя процедила:

– Правду говорят твои ребятишки. Не смогли они меня найти.

– Что так? – насмешливо проронил Юра. – Сгочно отъехать пгишлось? Дела?

Юрина ирония мне не понравилась, и я не стала это скрывать:

– Дела, но не мои. Напали на меня.

– Чего?!

– Напали, говорю, – повторила я и для большей достоверности тягостно вздохнула.

– Сегьезно?

– Куда уж серьезнее! До сих пор голова гудит. Боюсь, как бы не сотрясение!

Чувствовала я себя не так уж и плохо, но Юре об этом знать совсем не обязательно.

– Так это не шутка?

Паровоз так и сыпал вопросами, проявляя живейшую заинтересованность в случившемся. И это здорово настораживало. Не тот человек был Юра, чтобы его волновали чужие проблемы.

– Постучали в дверь, я подумала, твои парни приехали, и открыла...

Я выразительно замолкла на полуслове, делая вид, что не могу справиться с переполнявшими меня эмоциями. Юра не обратил на мои страдания ни малейшего внимания:

– Оггабили?

– Ничего не взяли, – горестно прошептала я, с трудом сдерживая клокотавшее во мне раздражение. Вот ведь привязался!

– Чего хотели?

– Сама не понимаю. Все допытывались, зачем я в город приехала.

– А ты?

– Ну а что я? – кротко переспросила я, окончательно рассвирепев. Ругательства готовы были сорваться с языка, но я быстро его прикусила и мягко проворковала: – Сказала как есть. Проездом! Заглянула на пару деньков местной стариной полюбоваться. Ты, Юра, сам знаешь, как я все старинное люблю.

– Знаю... – неопределенно хмыкнул Паровоз и тяжело замолчал.

Я слушала в трубке его натужное сопение и не знала, что думать. Затянувшееся молчание прервал сам Паровоз, с неожиданным, почти детским удивлением вдруг спросивший:

– Слушай, а чего ж тогда мои гебята тебя не нашли?

– А того, что эти сволочи оглушили меня и отволокли в подсобку на моем же этаже! – потеряв терпение, взвилась я.

– Гляди, какие гады, – без малейшего сожаления пробормотал Паровоз. – Как думаешь, кто такие?

– Понятия не имею!

Юра еще немного поразмышлял и высказал конструктивную идею:

– Может, их твой шеф пгислал?

– Если б их он прислал, спрашивали бы совсем про другое.

– Думаю, ты пгава. Дело здесь совсем в дгугом, – серьезно проговорил Юра.