Текст книги "Фам фаталь"

Автор книги: Валентина Демьянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Давай за мной! Я уезжаю!

Пролетев мимо, не утерпела и кинула взгляд в боковое зеркало. Непрошеный напарник, уже наученный горьким опытом, несся следом во всю прыть. Довольно кивнув, я прибавила газу.

Возле здания почты остановилась и, не глядя в сторону постылой «девятки», деловито прошагала внутрь, будучи в полной уверенности, что спутник не останется в машине, а обязательно потащится за мной.

Внутри длинного зала скопилось довольно много народу, что для такого маленького города чрезвычайно странно. Продравшись между крикливыми толстыми тетками с огромными сумками, я устроилась в дальнем углу и погрузилась в заполнение бланка телеграммы. Делала это с большим старанием, подолгу мусоля во рту колпачок авторучки и раздумывая над каждым словом. Муки творчества, однако, не мешали время от времени поглядывать в сторону топтуна. Не рискнув подойти слишком близко, он устроился за соседним столом и принялся издали сверлить меня настороженным взглядом.

Помучившись некоторое время, я в конце концов удовлетворилась сочиненным текстом, поставила в заключение на бланке кляксу и отправилась к окошку оператора. Мы с нахалом подошли к нему одновременно, и я, из вредности, даже собиралась пропустить его перед собой, ведь руки у него были пусты, но он сбавил шаг, и в результате я оказалась первой. Пристроившись в хвосте небольшой очереди, замерла в ожидании, стоически стараясь не замечать непрерывных тычков пробирающихся в толпе людей. Что касается прилипалы, он стал за моей спиной и, судя по тяжелому сопению, пребывал в отвратительном настроении. Когда наконец подошла моя очередь, он тут же предпринял попытку глянуть через мое плечо на текст телеграммы. Только я была начеку и наклонилась вперед так, что полностью загородила ему обзор. Не потому, что хотела что-то скрыть, а просто хотела немного его позлить.

– Текст давайте, – устало приказала измученная духотой и потоком людей женщина в окошке.

Я протянула бланк, и она, отчетливо произнося каждое слово, прочитала:

– Успехов по вашему делу пока нет. Поиски продолжаю. Результатах сообщу. Россия, Москва, гостиница «Пекин», господину Рихарду Штольцу.

Следующим местом, куда я заглянула, стало двухэтажное бревенчатое здание в одном из переулков на берегу озера. Мое внимание оно привлекало патриархальным видом и резными наличниками. Никаких других достоинств за ним не наблюдалось, но поскольку мне совершенно без разницы, в какой дом зайти, то на нем и остановилась. Припарковавшись на обочине, я быстрым шагом направилась к подъезду.

– Давно живете в этом доме? – поинтересовалась я у молодой мамаши с коляской.

Женщина на лавке явно скучала. Мое появление она восприняла, как бесплатное развлечение, и потому в разговор вступила охотно.

– Третий год, а что? – ответила женщина, с откровенным любопытством разглядывая меня.

– Я тут одну семью разыскиваю. По моим сведениям, они поселились в этом доме перед войной.

– А фамилия как?

– Никандровы.

Молодая мама энергично мотнула головой:

– Сейчас таких здесь нет. Точно! Если и жили, то давно съехали. Вам нужно спросить у Гоши. Поднимитесь на второй этаж, может, что скажет.

Я находилась уже на верхней площадке, когда внизу сначала бухнула входная дверь, а потом заскрипела расшатанная деревянная лестница. Ясно, мой преследователь не смог усидеть на месте и теперь поднимался следом. Ничего другого я от него и не ожидала, только к чему было так торопиться? Не соображал, что ли, что еще секунда-другая – и он окажется лицом к лицу со мной? Сталкиваться с ним в мои планы не входило, и я поспешно нырнула за дверь. На мое счастье, она там имелась только одна, покосившаяся, обитая драным дерматином и незапертая. Стоило шагнуть через порог, как я оказалась в длинном мрачном коридоре с многочисленными дверями по обе стороны.

– Эй, есть кто живой? – громко крикнула я.

Не дождавшись ответа, осторожно двинулась в глубь квартиры. Шла почти вслепую, ориентируясь на светлое пятно дверного проема, ярко выделявшееся на фоне темных стен. Оказалось, то был вход в кухню. Огромную и неуютную, какие бывают только в коммуналках. За одним из многочисленных столов перед тарелкой дымящихся щей сидел мужик лет шестидесяти. Прямо на замызганной клеенке перед ним громоздилась буханка хлеба, перезрелый огурец и бутылка водки. В тот момент, когда я появилась, мужик был занят переливанием драгоценной жидкости из бутылки в стакан. Это дело настолько его увлекло, что он даже головы не повернул.

– Приятного аппетита.

Мужчина приветствие слышал, но, пока не опрокинул содержимое стакана в рот, реагировать на внешние раздражители отказывался. Только занюхав порцию народного лекарства корочкой хлеба, поднял на меня мутные глаза и неприветливо поинтересовался:

– Тебе чего?

– Никандровых разыскиваю.

– А это кто такие? – изумленно икнул мужчина.

– Жили здесь перед войной.

Собеседник энергично замотал головой:

– Не-е-е, путаешь ты, девонька. Никогда здесь таких не было.

– Может, вы просто не знаете?

– Я?! – возмутился он. – Да я родился в этом клоповнике! Я, если хочешь знать, всех жильцов до единого помню. И точно тебе говорю, никаких Никандровых здесь отродясь не водилось.

– Может, они на первом этаже жили? – засомневалась я.

– Ты мне не веришь? – трагически вопросил он. – Не веришь?! Мне?

– Значит, мне в милиции неправильный адрес дали?

– Милиция?! Эти могут! – патетически воскликнул он и опять икнул. В этот раз обиженно. Похоже, у него с местными органами правопорядка связаны не самые приятные воспоминания. Чтобы их сгладить, ему пришлось налить еще один стакан. Процесс моментально увлек, и он напрочь забыл и о моем присутствии, и о мифических Никандровых. Не желая мешать, я тихо отступила в коридор. В ту же минуту в дальнем его конце раздался металлический грохот падающего таза, торопливые шаги и хлопок входной двери. За то короткое мгновение, пока она была открыта, я успела заметить, что нарушителем тишины являлся мой приятель из «девятки».

Когда я проходила мимо молодой мамаши, она с любопытством спросила:

– Не зря сходили?

– Нет. Все получилось, как я хотела.

Сотрудница адресного стола, посвятив первую половину дня работе на свежем воздухе, теперь занималась умственным трудом. Считала петли на вязании. Завидев меня в дверях, сунула рукоделие в ящик стола и радостно поинтересовалась:

– Другие адреса понадобились?

– Да нет, пока тех хватит, – улыбнулась я в ответ.

– Значит, нашли своих наследников?

– Нашла. Спасибо за помощь.

Она вспомнила о коробке духов и густо зарделась. Не желая вводить ее в смущение, я спросила:

– Мной тут никто не интересовался?

Она так и вскинулась:

– Было! Приходила тут одна. Спрашивала, что за справки вы заказывали.

– Сказали?

– Нет, конечно, – обиделась женщина. – Неужели не понимаю? Это ж наследственные дела, а они сложными бывают.

– Вот именно!

– А та фифа мне сразу не понравилась, – азартно блестя глазами, принялась делиться впечатлениями женщина. – Воображает о себе много! Не успела зайти и прямо с порога стала допытываться, кто тут был, по какому вопросу. А сама даже «здрасте» сказать не удосужилась! Ну я ей объяснила! Сказала, что мы таких справок людям со стороны не даем. Видели бы вы, как она на меня напирала! Только не на ту напала! Я ее быстро на место поставила. Кто она такая, чтоб с меня отчета требовать, верно?

– Абсолютно! У вас такой ответственный пост, что нужна особая осторожность. Тут не каждый справится.

Она покраснела, теперь уже от удовольствия, а я доверительно понизила голос:

– Не нравится мне этот визит. Думаю, моим клиентам грозят неприятности. Кстати, как та женщина выглядела?

– Да никак! Обыкновенная баба! – пожала она плечами. – Постарше меня будет, страшненькая. Такую встретишь на улице и внимания не обратишь. Она это знает и красится нещадно! Только ей это не помогает, она с этой раскраской на шлюху похожа! А может, она такая и есть! Даром, что ли, в шляпу вырядилась? Это ж надо! В нашем городе в шляпе расхаживать!

Посещение адресного стола стало последним пунктом моей программы, все намеченное выполнено, и до позднего вечера делать было нечего. Осталось провернуть еще одно дельце, но его я планировала на вечер.

До назначенного срока я коротала время, лежа на диване. Уставившись в потолок, перебирала в уме и старательно сортировала события двух прошедших дней. Когда за окном окончательно стемнело, я вскочила на ноги. Пришла пора действовать.

Шагнув из номера в ярко освещенный коридор, я огляделась и нашла его абсолютно безлюдным. Даже место дежурной по этажу сиротливо пустовало. Посчитав такое начало удачным, я быстрым шагом двинулась к лестнице. Как оказалось, с ликованием я несколько поторопилась. Не удалось одолеть и половины пути, как за спиной послышался голос:

– Уходите?

Мысленно чертыхнувшись, я сначала застыла на месте, потом медленно оглянулась. Так и есть! Мой знакомец из кафе! Стоит в дверях своего номера и пялится на меня с самым невинным видом.

«И чего ж тебе не спится, родной? – тоскливо подумала я. – Ночь ведь на дворе!»

– Далеко собрались? Может, я составлю вам компанию?

– Компании я не люблю, тем более малознакомых людей. А вам что, занять себя нечем?

– Чем? – обиженно спросил он. – Это же медвежий угол! По вечерам тут буквально погибаешь от тоски.

– Ну так уезжайте, – посоветовала я и повернулась, чтобы уйти.

– Анна, почему вы так бессердечны? – состроив жалобную мину, простонал парень.

Он знал, что красив, и беззастенчиво этим пользовался.

– С чего вы взяли, что меня зовут Анна? – холодно воззрившись на него, поинтересовалась я.

– Администратор сказал, – расплылся он в самодовольной улыбке. – Я спросил, как зовут самую красивую девушку в гостинице. Он ответил, что Анна.

«Господи, ну почему всегда одно и то же? Если красавец, значит – обязательно пошляк! Неужели ничего умнее придумать не способен?» – мрачно подумала я, а вслух объявила: – Вас ввели в заблуждение. Это не мое имя.

– Как? – От удивления он даже моргнул.

– Так! Вас ведь интересовала самая красивая из постоялиц этого заведения? А это точно не я, значит, и имя не мое.

Минуту сосед смотрел на меня с озадаченным видом, потом облегченно улыбнулся:

– Вы опять не в настроении! Скажите, отчего вы все время такая колючая?

– Не все время, – поправила его я. – А только когда мне сильно докучают.

– Хотите сказать, я слишком навязчив?

– Это сказали вы, но я полностью с вами согласна.

Я повернулась к нему спиной и продолжила путь к лестнице. Честно говоря, я очень надеялась, что моя резкость охладит его пыл и он от меня отстанет. Ошиблась! Парень догнал меня, пристроился рядом и занудил:

– Анна, ну не будьте такой суровой! Ведь я не сделал ничего плохого. Встретил красивую девушку и попытался с ней познакомиться. Согласен, получилось не очень ловко, но это от недостатка опыта. Я, знаете ли, очень застенчив.

– Это заметно, – кивнула я.

– Вот видите! Значит, вы должны проявить снисходительность и позволить мне за вами ухаживать. В конце концов, мы оба на отдыхе...

– Это вы на отдыхе, а я тут по долгу службы. Статью пишу.

– Журналистка!

Догадка была на грани гениальности, но я, чтоб особо не баловать, хвалить его не стала.

– И в какой газете трудитесь? Или это журнал?

– Газета. Еженедельник «Вести культурной жизни».

Ответ привел парня в восторг:

– Надо же! Я очень люблю эту газету и регулярно читаю. А теперь довелось познакомиться с ее сотрудником. Да еще таким очаровательным!

Заинтересованная, я покосилась на него. Физиономия парня светилась чистой детской радостью. Действительно удача! Ведь я только вчера на свой страх и риск название газеты выдумала.

– Для какого отдела пишете? – бойко вопросил мой спутник.

– Культура и искусство.

– Чудесно! Сама судьба свела меня с вами! Я ведь художник! Правда, пока мало кому известный... Но, может, вы напишете обо мне статью и я стану знаменитым?

Я бросила на него насмешливый взгляд, он ответил мне лукавой улыбкой. Нахальства парню явно не занимать!

– Над чем сейчас работаете?

Вопрос мне понравился, и я охотно ответила:

– Готовлю материал о творчестве Галлера. Знаете такого художника?

– Обижаете!

– А многие даже не слышали! – назидательно заметила я. – Потому и решила написать статью. Вот приехала собирать материал.

– Откопали что-нибудь интересное? – Он с любопытством заглянул мне в лицо.

– Пока нет, но надеюсь. В жизни Галлера было много загадок, – с важным видом объявила я.

Парень даже с шага сбился:

– Загадок?!

Я многозначительно прикрыла глаза.

– Расскажите! Я так люблю все необычное! – взмолился он, хватая меня за руку.

Я покосилась на его горящие шальным блеском глаза и решила, что пришла пора проявить великодушие:

– Необычное? Пожалуйста! Все работы художника таинственным образом исчезли!

– И вам что-то об этом известно?! – Мой собеседник чуть не задохнулся от восторга. – Не томите, поделитесь!

Я повернула голову и выразительно посмотрела ему в глаза.

Парень смешался и торопливо залопотал:

– Не подумайте, что я хочу выпытать... Простое человеческое любопытство. Хотя... – Он вдруг стал непривычно серьезен. – Эти картины... они ведь являются народным достоянием! Если вы что-то знаете...

– Если я что-то знаю, то сама соображу, как мне этим распорядиться, – высокомерно оборвала его я и отвернулась.

Несколько шагов мы прошли в полном молчании, потом мой собеседник задумчиво произнес:

– Сегодня эти картины, наверное, стоят огромных денег?

Я кивнула в знак согласия, а он придвинулся ко мне и заговорщицки понизил голос:

– Вы потому сюда и приехали?

– А вот это не ваше дело!

Любой другой обиделся бы, но только не этот тип. Беззаботно рассмеявшись, он спросил:

– Что это вы, Анна, так рассердились? Мне дела нет до этих картин. Меня интересуете вы! Должен сказать, вы чертовски привлекательная женщина. Кстати, меня зовут Максим.

Последняя фраза, произнесенная чарующим, с легкой хрипотцой голосом, прозвучала как предложение немедленной близости. Возможно, на других этот прием действовал безотказно, но я его проигнорировала. Неудача, однако, ничуть не смутила Максима, и он с подкупающей непосредственностью спросил:

– И куда же мы идем?

После этого стало ясно, что никакими силами мне от него не отвязаться.

– В ресторан. У меня кончились сигареты, – обреченно сказала я.

Беседуя, мы спустились на первый этаж и направились к ресторану. Я хотя и была озабочена навязчивым вниманием Максима, но по сторонам смотреть не забывала и потому своего филера заметила сразу. Он сидел в кресле рядом со стойкой администратора и, бессильно склонив голову на грудь, дремал. Заслышав голоса, с трудом разлепил тяжелые веки и уставился на нас мутным взглядом, пытаясь сообразить, кто же это идет. Я прошла мимо с безразличным видом, но внутри просто кипела. Что за порядки в этой гостинице! Среди ночи в ней ошиваются посторонние люди, и никого это не интересует.

Покупка ненужных мне сигарет положила конец нашему с Максимом общению. Отметя все его попытки завлечь меня в свой номер, я вернулась к себе и заперлась на ключ.

На новую вылазку решилась только через час. Однако стоило осторожно выглянуть в коридор, как взгляд тут же наткнулся на Максима. Он сидел рядом с дежурной и травил анекдоты.

– Чтоб тебе пусто было, – тихо выругалась я, отступая назад.

Глава 9

Проснулась я внезапно, будто кто в бок толкнул. За окнами темно, часы показывали три часа ночи. Я еще немного полежала, собираясь с мыслями, потом встала и, не зажигая света, принялась одеваться. Натянула брюки, на ощупь застегнула пуговицы на блузке и, стараясь не производить шума, нашла приготовленную с вечера сумку и, подхватив туфли, направилась к балконной двери. Слегка притворенная, она со слабым скрипом отворилась, и я почувствовала под босыми ногами прохладный цемент.

Мой номер располагался на втором этаже. Вроде и не высоко, но вниз запросто не спрыгнешь. А если принять во внимание, что со стороны коридора меня бдительно стерегли, то незаметное исчезновение становилось нереальным. Почти нереальным! Справа от балкона проходила пожарная лестница. По ней я могла бы, не привлекая внимания, спуститься вниз. Проблема состояла в том, как одолеть эти несколько метров. Я сунула туфли в сумку, сумку закинула за плечи и замерла. На то, чтоб собраться с духом, ушло не больше минуты, а потом я влезла на заранее припасенный стул, повернулась лицом к стене и шагнула на карниз.

На мое счастье, здание строилось сразу после войны. В те годы теория минимализма еще не получила повсеместного распространения, потому строители не экономили на материалах, а архитекторы не сдерживали полет своей фантазии и со всей широтой души запечатлевали ее в камне. В результате карниз получился достаточно внушительным, чтобы я могла стать на него почти всей ступней. Придерживаясь за шершавые стены раскинутыми в стороны руками, я осторожным приставным шагом медленно подвигалась в сторону лестницы. На улице было прохладно, но по спине между лопатками сбегала противная струйка пота. Я шепотом считала шаги и старалась не думать о том, что подо мной простираются несколько метров пустоты, заканчивающиеся выложенной бетонной плиткой площадкой. Наконец рука коснулась трубы. Я цепко ухватилась за нее и облегченно выпустила воздух сквозь сжатые зубы. Нащупав ногой перекладину, переползла на нее и без сил припала щекой к ржавому металлу.

Минуту спустя я уже стояла внизу и, задрав голову, внимательно оглядывала окна гостиницы. Ни в одном из них свет не горел, и это было плохо. Если кто-то следил за моими акробатическими этюдами, то разглядеть его не представлялось возможным.

К дому, где жила Дарья, я подъехала на рассвете. Дорога до Москвы заняла у меня почти три часа, и только потому, что добираться пришлось окружными путями. Не желая тащить за собой «хвост» и подвергать подругу опасности, серьезность которой я пока и сама толком не могла оценить, я сначала долго петляла по проселочным дорогам и, лишь убедившись, что слежки нет, рванула к Москве.

Дарья обитала в маленькой двухкомнатной квартирке на первом этаже древней пятиэтажки. Подогнав машину прямо под окна, я вышла из нее и сладко потянулась. Несмотря на утомительную дорогу, настроение было отличное. Радовала и скорая встреча с подругой, и возможность без утайки поделиться своей новостью.

Поднявшись на цыпочки, я забарабанила в стекло. Некоторое время ничего не происходило, потом тюлевая штора отъехала в сторону и появилась заспанная физиономия. Разбуженная бесцеремонным стуком, Дарья была настолько ослеплена яростью, что в первый момент не разобрала, кто же ее беспокоит. Навалившись грудью на подоконник, она разразилась потоком брани, призывая все мыслимые и немыслимые кары на головы хулиганов. Дарью можно понять: район пользовался дурной славой. Тот еще был райончик! Богом забытый угол, населенный пьющими работягами и наркоманами. По ночам во дворе гуляли компании, в подъезде то и дело возникали драки с дикими воплями, а прибытие милицейского наряда считалось делом обычным. В общем, жизнь бурлила, и нужно иметь железные нервы, чтобы выдержать и не сорваться.

Чтоб остановить разошедшуюся подругу, пришлось сделать шаг назад, раскинуть руки в стороны и широко улыбнуться. Тут только до Дарьи дошло, кто стоит под ее окном. Секунду-другую она с недоверчивым изумлением глядела на меня, потом прижала руки к груди, наверное, чтобы сердце от волнения не выпрыгнуло, и закричала:

– Анька! Живая! – Голос у подруги был зычный. Мощной волной он вырвался в открытую форточку, докатился до ближайшей помойки и до смерти напугал копошащихся в ней котов. – Ну что ты стоишь? Заходи!

– Не ори, соседей перебудишь. Лучше дверь открой.

Она кивнула и скрылась из виду.

Даша без сомнения была мне искренне рада, но это не помешало ей, встретив меня на пороге, накинуться с упреками:

– Ты что творишь, а? Хочешь меня в могилу свести? Мне что, больше делать нечего, как за тебя переживать?

Я стояла, слушала и не возражала. К чему? Пусть человек отведет душу! У Дарьи, конечно, был повод высказывать мне претензии. А главное, она единственный человек, которого искренне заботит моя судьба. От этой мысли на душе стало тепло, и я невольно расплылась в улыбке.

– Что ты улыбаешься? – возмущенно загудела подруга. – Я чуть не поседела из-за нее, а ей и дела нет! Явилась через месяц невесть откуда и улыбается! И, главное, молчит! Что ты терпение мое испытываешь? Рассказывай быстро, где тебя носило?

– Дай хоть войти, а потом уж нападай.

– За свои выходки тебя в шею гнать нужно! А ты, наглая, в дом просишься! – проворчала подруга и, развернувшись, потопала в комнату.

Рухнув всей массой крепко сбитого тела на кровать, так что она жалобно заскрипела, Даша принялась жаловаться:

– Ты не представляешь, что я по твоей милости пережила! Мыслимое ли дело, уехала девка из города и как в воду канула. Знаешь, как я тут металась? Поехала к тебе – закрыто! Звоню знакомым – никто ничего не знает! Пытаю Павла – результат нулевой!

– Ты спрашивала обо мне Павла Ивановича? И что он? – тут же заинтересовалась я.

– А ничего! – сердито фыркнула Дарья. – Набычился, боров толстый, и сопит.

Я удовлетворенно кивнула:

– Правильно. Больше ему ничего и не остается делать.

Дарья моментально перестала кипеть и насторожилась:

– Это еще почему? Поссорились?

Я уселась в кресло и блаженно вытянула ноги.

– Ну? – подстегнула меня Даша.

– Можно считать, что так. Поссорились, – разглядывая носки туфель, пробормотала я. – Помнишь картину, что я тебе привозила на экспертизу? Самую последнюю?

– Девочка в шляпе?

– Точно. Он хотел ее себе заполучить, а я этот портрет у него увела.

– С ума сошла! Да он тебя теперь уроет!

– Пусть сначала найдет, – отмахнулась я. – И вообще, разве не ты уговаривала меня бросить его? Сама ж твердила, что он обязательно меня подставит.

– Точно! Твердила. Кричала. Говорила. Но это я так, не подумавши! Скорее со злости, чем от большого ума, – покаянно закивала Даша.

Дарья с несчастным видом сидела на кровати, и, глядя на ее массивную фигуру в широченной ночной рубахе, босые ноги и всклокоченную голову, нельзя было и подумать, кем она является на самом деле. А между тем Даша специалист высокого класса! Один из лучших в Москве в своей области. Она заведовала отделом в большом научно-исследовательском институте, и время от времени мой хозяин, Павел Иванович, обращался к ней за помощью. Он щедро платил за работу, а она, постоянно нуждаясь в деньгах, потому как зарплату в ее солидном институте платили мизерную, охотно выполняла его просьбы. В общем, они плодотворно сотрудничали, и тем не менее Дарья его терпеть не могла. Со мной же она сошлась сразу и очень близко, и за те годы, что мы дружили, я ни разу об этом не пожалела. Она всего лишь на несколько лет старше меня, но это не мешало ей чувствовать себя мудрой и при каждой встрече наставлять меня на путь истинный. Причем разговор всегда вертелся вокруг одного: Даша уговаривала меня оставить хозяина. Я и сама не раз об этом думала, но все это было так... несерьезно. По-настоящему расстаться с Павлом Ивановичем для меня было непросто. Конечно, характер у него отвратительный и он законченный тиран, но все хорошее, что случилось в моей жизни, было связано именно с ним. Павел Иванович забрал меня с улицы, заставил учиться, дал в руки профессию. Он вложил в меня немало сил, и я была ему за это благодарна. Именно эта тщательно скрываемая мной благодарность заставляла меня выполнять любой его приказ и совать голову туда, где ее легко было потерять. Своими незрелыми мозгами я понимала, происходит что-то не то, но упрямо не позволяла себе над этим задумываться. За добро нужно платить! Так мало видевшая его на своем коротком веку, я добро ценила и готова была платить. И платила, пока не наступило отрезвление. Пока вдруг не поняла, что к нашему с Павлом Ивановичем партнерству доброта никакого отношения не имеет. Он подобрал меня не из сострадания, а потому что ему на тот момент нужна была помощница. И не какая-нибудь, а именно такая, как я. Безродная и потому полностью от него зависящая. Битая и тертая улицей, а значит, не обремененная моральными принципами и способная вывернуться из любой ситуации. И, главное, до глупости безрассудная.

– Да не переживай ты так, – хмыкнула я. – Ты по всем пунктам права. Павлу Ивановичу действительно было на меня наплевать. Он сознательно мной рисковал ради собственной выгоды. И я действительно никогда точно не знала, сколько же реально он выручает за каждую вещь, которую я для него добыла.

Подруга горестно вздохнула:

– Вот уж не думала, что ты к моим уговорам отнесешься серьезно. Ты же всегда смеялась в ответ! Говорила, что знаешь цену своему хозяину, но это не имеет значения!

– Было такое, но потом все переменилось. Я по его милости чуть не погибла.

– Боюсь я, Аня, – зябко передернула плечами Дарья.

– Не трусь, ему меня не найти.

Дарья подперла щеку кулаком и простонала:

– Да, не найти! Москва хотя и большая, а человека в нем разыскать при определенных связях труда не составит. Если Павел пронюхает, что ты объявилась, он все перевернет, а тебя найдет.

– А с чего ты взяла, что я в Москве буду сидеть? Я сюда на денек заскочила. Проверну пару дел и сегодня же уеду.

– Куда?

– В один очень милый городок. У меня там интересное дельце намечается. Кстати о делах! Тебе имя Галлера что-нибудь говорит?

Стоило Дарье услышать вопрос, как она мигом переменилась. Только что передо мной сидела обычная пригорюнившаяся баба, а тут вдруг она вся подобралась. Вот что значит профессионал!

– Ты имеешь в виду художника Валерия Галлера? Конечно!

– С его творчеством хорошо знакома?

– Не могу так сказать. Знаю только самые известные картины. «Портрет на фоне сирени», «Цыганку», «Женщину– мечту».

– А эту видела?

Я сбегала к машине и принесла холст.

– Ну, что скажешь?

Несколько минут она внимательно смотрела на картину, потом спросила:

– Его работа?

– Надеюсь, что его.

– Хочешь, чтобы я проверила?

Даша была не только подругой, но и неоценимым помощником. Когда нам с Павлом Ивановичем в руки попадало произведение искусства, подлинность которого вызывала сомнение, мы обращались к ней. Она проводила экспертизу и выносила вердикт, которому мы верили безоговорочно.

– Потом, – отмахнулась я. – На сегодняшний день в этом смысла нет. Сначала нужно узнать, писал ли Галлер такую картину в принципе, а уж потом устанавливать подлинность полотна.

– Ради этого и вернулась?

– Да. – Я завозилась в кресле, устраиваясь поудобнее. Дарья терпеливо ждала. Так и не найдя комфортного положения, я снова вытянула ноги и раздраженно выпалила: – Знаешь, с этой картиной что-то нечисто! Стоило мне ее купить, как вокруг меня стали крутиться всякие подозрительные личности. И еще! Представляешь, кого ни спрошу, все в один голос твердят, что такую картину Галлер не писал. Как же не писал? А это что?

Я гневно ткнула пальцем в сторону холста.

– Может, это полотно хорошего художника, но не Галлера? – осторожно заметила Даша. – Подпись, сама знаешь, еще ни о чем не говорит.

– Знаю, – отмахнулась я. – Только чутье подсказывает, что картина принадлежит кисти Галлера. Просто существует причина, по которой все открещиваются от нее. Даже жена!

Дарья отбыла на службу, а я взялась за телефон. Была у меня знакомая, которая в этой непонятной ситуации с картиной Галлера могла оказаться полезной. Зое Ивановне недавно исполнилось семьдесят пять, и как минимум пятьдесят пять из них она собирала материалы о художниках. Кроме обычных альбомов с репродукциями, монографий, мемуаров и воспоминаний в ее обширной коллекции можно было найти пожелтевшие брошюры, посвященные давно забытым событиям в области изобразительного искусства, афиши выставок, каталоги. Вот к ней я и пыталась дозвониться. Делом это было не простым. Зоя Ивановна хотя и была преклонных лет, но общительности с возрастом не потеряла и, затрудняясь выходить из дома, компенсировала недостаток личного общения нескончаемыми разговорами по телефону. В тот день мне необычайно повезло. Уже после третьего звонка хозяйка взяла трубку. Стоило спросить разрешения приехать, как в ответ прозвучало жизнерадостное:

– О чем разговор? Всегда рада вас видеть!

Абсолютной уверенности, что визит внесет ясность в путаницу с картиной Галлера, не было, но робкая надежда все же присутствовала! Старушка не раз помогала, и, если бы судьба была ко мне благосклонна, я могла бы и в этот раз узнать что-либо стоящее.

Квартира Зои Ивановны, расположенная в одном из старинных московских переулков, давно перестала быть жилищем и превратилась в хранилище экспонатов. Они вытеснили почти всю мебель из трех комнат, а ее место заняли шкафы и стеллажи с папками, альбомами, книгами, плакатами. Даже в коридоре не осталось свободного пространства для вешалки, и одежду клали на старый сундук, в котором, как я подозревала, хранились экспонаты коллекции.

– Ну, что хотите посмотреть в этот раз? – воскликнула Зоя Ивановна, азартно сверкая глазами.

Ее всегда радовал интерес к своим сокровищам. Она не только охотно позволяла ими пользоваться, но и при всяком удобном случае пускалась в подробное описание перипетий приобретения того или иного раритета. Обычно я покорно слушала длинные монологи, считая это своеобразной компенсацией за оказанную услугу.

– Сама пока не знаю. Зоя Ивановна, вы Галлера помните?

– Художника Валерия Галлера? Конечно! Старшая сестра, студентка Строгановки, брала меня с собой на его выставку. Дело происходило в тридцать пятом, я тогда еще девочкой была, но помню все отлично. Это была первая персональная выставка Галлера после его возвращения в Россию. – Зоя Ивановна понизила голос: – Между прочим, этот приезд наделал тогда много шума. Многие не понимали, зачем ему это было нужно. Честно говоря, я и сейчас недоумеваю, чего Галлеру не сиделось в Париже! На кой ляд он сюда вернулся?

– Может, тоска по родине замучила?

Она покосилась на меня и уже совсем другим голосом ответила:

– Конечно, русскому человеку трудно жить за границей. Как бы хорошо ни было, а домой тянет.

– И как его тут встретили?

– Прекрасно! В «Правде» напечатали хвалебную статью, а это, знаете ли, показатель. В Москве, Ленинграде и Киеве прошли персональные выставки. Ему предлагали кафедру рисунка и композиции в Институте повышения квалификации архитекторов, но он отказался. Да я вам сейчас покажу материалы по Галлеру! Немного, но кое-что все же есть!

Зоя Ивановна кинулась к ближайшему стеллажу, покопалась на полке и вернулась с тонкой папкой. Развязав старомодные тесемки, она принялась осторожно извлекать из нее одно свое сокровище за другим. Раскладывая их передо мной на столе, она не забывала сопровождать каждый экспонат комментариями: