Текст книги "Фам фаталь"

Автор книги: Валентина Демьянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

– Анна, мне нужны деньги! – прервала мои размышления Вероника Галлер.

Поскольку я так и думала, то без лишних слов спросила:

– Сколько?

Дочь Галлера с достоинством покачала головой:

– Я не прошу в долг.

– Тогда что?

– У меня к вам предложение.

Вероника Валерьевна помолчала, собираясь с мыслями, потом сообщила:

– Я знаю, что вас интересуют картины моего отца. Из-за них вы и приезжали в наш город.

– Допустим, – осторожно проронила я.

– Да что теперь-то скрытничать? – усмехнулась она и деловым тоном сообщила: – Картины у меня, и я хочу их продать. Срочно. Нужных связей не имею, поэтому предлагаю вам стать моим агентом. За труды хорошо заплачу.

– Вы знаете, где находятся картины?!

– Конечно. В банковском сейфе. Здесь, в Москве. Я сама их туда и положила, – усмехнулась дочь Галлера, явно забавляясь моей оторопью.

– Откуда они у вас?

– Их принес к нам в дом Леонид Кайсаров. Это случилось на рассвете того дня, как немцы вошли в город. Тетке сверток отдал и сказал, что это мое наследство.

– Объяснил, откуда их взял?

– Она не успела спросить. Кайсаров тут же ушел, только попросил никому и никогда о них не говорить. Мог бы и не предупреждать, тетка и сама это понимала.

– Ваша матушка знает о них?

– Нет, конечно! Она ненавидит все, связанное с творчеством отца. Считает картины главной из причин той беды, что свалилась на нашу семью. Попади они к ней в руки, мама, не задумываясь, их бы уничтожила.

– Как я догадываюсь, в Москву вы их перевезли не так давно. А до этого где хранили?

– На чердаке, в старом сундуке. В банк поместила после того, как недосчиталась одной. Я точно знаю, ее украл тот рабочий, что ремонтировал у нас кровлю. Он потому и исчез, ничего не закончив.

– Как вы могли такое допустить?

– Выхода не было. В комнату принести не решилась, мама бы обязательно заметила. Вот и понадеялась, что шарить среди старых вещей, кучей наваленных на чердаке, человек поленится. Ошиблась, что ж поделаешь... Однако это все в прошлом, а меня интересует настоящее. Согласны мне помочь?

– Вы столько лет таились, а теперь вдруг решили раскрыться. Почему?

Вероника Галлер задумчиво посмотрела на меня и с легкой грустью произнесла:

– «Почему»... Короткое слово, а ответить на него трудно. Сначала было не до картин... Какие картины, когда мы с теткой пытались элементарно выжить? Тряслись от страха и делали вид, что мы вовсе не те Галлеры, один из которых был расстрелян как французский шпион, а другая отбывает срок в лагере. Тетка, из опасения, что я случайно проговорюсь, даже не намекнула мне, что нам вернули работы отца. Потом отпустили маму... Она приехала худая, колючая. Тетка опять промолчала о картинах, потому что одно упоминание о них приводило маму в ярость. Правда, когда мама уж чересчур сильно нападала на отца, тетка, нежно его любящая, не выдерживала и становилась на защиту. Вот тогда я и узнала, что отец раньше жил во Франции, потом вернулся...

– Вы не знали, что ваш отец был очень известным художником? – не поверила я.

– Нет, – спокойно подтвердила Вероника Валерьевна. – А откуда бы я могла это узнать? О нем нигде и никогда не упоминалось, он был просто вычеркнут из жизни. Тетка, напуганная случившимся на все оставшиеся годы, на мои вопросы отговаривалась туманными фразами. А позже, когда я все узнала... Как можно было мне, далекой от искусства, определить, насколько хорошим художником он был? Высказывания и мамы, и тетки слишком пристрастны. Это я отлично понимала и ни одной, ни другой не верила.

– Но ведь существовала экспозиция в местном музее, к вам приезжали журналисты, коллекционеры.

– Это все произошло значительно позже.

– И неужели после этого у вас не появился соблазн продать картины и наконец зажить по-человечески? Ведь вы так бедствуете.

– Возникали! И не раз! Но ведь страшно! Очень страшно! Мы с мамой всего лишь две старые женщины, и за нами никого нет. Нас можно обмануть, ограбить. Да просто убить и все забрать! Защитить нас некому. И потом... сколько стоят эти картины? Я в этом ничего не понимаю и, признаюсь честно, боюсь продешевить.

– Можно было съездить в Москву, в тот же Пушкинский музей, проконсультироваться.

– Конечно, можно. Только в музее тоже люди работают! Поймите, я всех боюсь и никому не верю!

Мне страшно признаться, что я вообще владею этими картинами!

– И тем не менее откровенничаете со мной. Почему? Вы ведь меня почти не знаете. А вдруг я вас обману?

Вероника Галлер улыбнулась:

– Не обманете! Я очень внимательно присматривалась к вам. Вы добрая!

При этих словах я почувствовала себя неуютно, а она озабоченно нахмурилась:

– Предлагаю за работу третью часть от продажной стоимости картин. Не мало?

– Нормально, особенно если постараться и продать по хорошей цене.