Текст книги "Наследство. Чужая невеста (СИ)"
Автор книги: Валентина Баева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 27
Михаил Орлов
Сели с Богдановым по машинам и выехали на дороги города, что встретили нас густыми облаками.
Из головы все не выходил наш разговор. Богданов и правда так просто не отдаст свою дочь, да я бы и отпустил, если бы она этого захотела. Но это утро многое для нас изменило. Я не один схожу с ума, она чувствует тоже самое. Что-то не объяснимое, не поддающиеся логике, тянет нас друг к другу. Порой сам себя не понимаю.
Доехав первым до дома Левицкого, без раздумий, направился в дом. Ни кто и не вздумал остановить – ждут. Застал хозяина в гостиной, восседающего в кресле с телефонном возле уха. Повернувшись ко мне, на лице отразилось удивление и прекратив разговор, поднялся.
– Какие гости! Что привело Вас в мой дом, господин Орлов? – провел рукой к креслу напротив, приглашая присесть.
Приняв предложение, сел в кресло, наблюдая, как Левицкий усаживается на свое место. Его лживая улыбка настолько искусственна, что не может укрыться ни от кого. Давно догадывался, что этот прохвост многое спланировал с моим визитом в Россию. Вот только до конца так и не понял его планов, что крайне меня бесит. Кое-где играл ему на руку, а где-то напротив.
– Думаю, вы знаете причину моего визита.
Без тени улыбки, пытаюсь разглядеть эмоции, которые мне могут помочь опередить его планы. Сложил руки в замок, ожидая следующего шага.
– Не имею ни малейшего представления, – с глухим стуком, положил телефон на стол и направил взор прямо на меня.
– Не считаете ли Вы меня настолько глупым?
– Ну что Вы, Михаил Станиславович. Если бы я не умел оценивать своих партнёров, то не добился и половины того, что имею. Вот только не понимаю, что Вы мне можете предложить?
Хитрый ублюдок. Сжал челюсти, силясь успокоить себя.
– Вы прекрасно осведомлены. Но деньги – слишком просто, не так ли?
– В деньгах я не нуждаюсь и лишь приумножаю их, – демонстративно обвел руками комнату. – Моя невестка очень драгоценна. Не мне Вам об этом рассказывать. И напрашивается вопрос, с чем Вы пришли?
– Я вовсе пришел сюда не одаривать и не торговаться за чужую невесту. Не высоко ли Вы метите, господин Левицкий?
Ему явно не понравилось то русло, куда потекла наша беседа. Пора приземлиться и осознать, что он далеко не всесилен.
– Ну пока мне не стать выше Вас.
– Пока?! – рассмеялся ему в лицо, пытаясь вывести из равновесия. – Что бы хоть как-то стать на равные со мной, Вам нужна не невестка, а жена. Ваш сын будет главой семьи Гвидел. Не Вы, дорогой Игорь Анатольевич!
– В отличие от Виктора, мой младший сын очень послушный.
– Не подозревал даже, что будите зависеть от юноши. С удовольствием посмотрел бы на это, но увы, не в этой жизни.
Мне огромное удовольствие доставляет смена его настроения. Но надеяться на дальнейшую удачу глупо.
– Вы не можете разорвать договор с Коболем, – усмехнулся, сложив руки в замок.
– А Вы ненасытный, Игорь Анатольевич. А не плохой был шаг поставить на схожесть дочки с мамой. Вот только Вы не рассчитывали увидеть в ней тоже влечение, что и во мне. И сегодня я должен был прийти с выкупом? – рассмеялся от простоты идеи. – И когда получили бы отступные, девочка выбрала бы Вашего сына. Ведь долг ее семьи перед Вами слишком велик.
Похлопал в ладоши, на что Левицкий лишь улыбнулся, не выказывая и доли переживания.
– Я умею расставлять приоритеты. И получу огромное удовольствие от новой родственницы. Вам вышлют приглашение.
Встал, оскалившись и спокойно указал на выход. Он испытывает мое терпение, которое уже на грани и меня успокаивает лишь молчание телефона. Поднялся и подошёл к Левицкому, возвышаясь над ним морально, ведь я сделаю все, чтобы его дверь к господствующим семьям была закрыта.
– Здравствуйте. Надеюсь, не помешаю?
Богданов зашёл в открытые двери и остановился возле нас, не сводящих взгляд друг с друга.
– Вы вовремя, Роман Евгеньевич. Мы обсуждаем брак Вашей дочери, – Левицкий повернулся к Богданову, ожидая нужной ему реакции.
– Разве мы можем идти против счастья своих детей? Это решеный вопрос, если конечно это обоюдно.
Не до оценил я старого знакомого, что он решит играть на два фронта. Вот только его задницу из этого дерьма я бы и не доставал, если бы не Женя.
– И зачем нам тянуть, раз все в курсе сложившейся ситуации, – гаденько улыбнулся Левицкий, беря телефон со стола.
Я взглянул на Богданова, который и бровью не повел, посмотрев на меня. Отборная брань промелькнула в моей голове. Добром это не закончиться.
– Дети телефон не берут.
Я бы порадовался той реакции, что увидел на лице Богданова, если бы самого это не напрягло. И даже вся эта ситуация в совокупности была бы мне побоку, если бы не одна маленькая причина, что сейчас дороже всего. И только Левицкий светиться, думая, что все козыри у него.
– Пойду, позову молодежь. А вы располагайтесь пока, – спрятал телефон в карман, одарив Богданова улыбкой.
– Зачем заставлять детей спускаться? Когда мы можем подняться все вместе, – ожил Богданов.
– Если вам не сложно, пойдёмте!
Хозяин дома расплылся в самой добродушной улыбке и повел нас по дому.
Не знаю, как я сохраняю спокойный вид, когда во мне бурлит столько противоречий, столько переживаний и столько злости, жаждущая крови.
Я не знаю, что за игру затеял Богданов, в то время, как Игорь Анатольевич спокоен и уверен в себе. Неужели Левицкий старший контролирует каждое действие младшего? Моя интуиция молчит, натягивая нервы до предела. Успела ли Женя все сделать? И был ли у нее на это шанс? Готов съесть себя из внутри, ради ответов, что так терзают меня.
Левицкий остановился возле очередной двери. Без стука открыл ее и тут же потянул ее обратно.
– Мы не вовремя, – желание стереть эту блаженную ухмылку граничит с безумием.
Резко поддался вперёд, не давая закрыть дверь и встал, ощутив себя в аду. Знакомая картина предстала перед моим взором. Воспоминание обернувшееся пыткой. Словно это мы несколько дней назад стоим на коленях в библиотеке Левицкого, не замечая и не впуская в свой мир никого. Только в этом аду парень позволил себе находиться непозволительно близко к девочке, что стала моей. Скрежет моих зубов должен был слышен всем присутствующим. И только удивление на лице мальчишки не даёт мне перейти грань невозврата.
Женя повернулась ко мне бледным лицом, что только плакало. В два шага подошёл к ним и протянул руку девочке, заставляя разомкнуть их объятия, прекратив мои пытки. Спасибо всем силам этого бренного мира, что она приняла мою руку и не отреагировала на мой чрезмерно импульсивный порыв, с силой сжимая ее ручку. Заметил краем глаза, как пацан поднялся не отступая ни на шаг, а я все вглядывался в свои изумруды, пытаясь разглядеть там хоть что-то, кроме испуга. Этот немой диолог не даёт мне облегчения, что жаждет моя душа. Она забрала свою холодную руку и лишь кивнула, сделав шаг к сыну Левицкого.
Сыграть роль гнева? Разочарования? Поражения? Я и без игры готов рвать и вгрызаться в шеи противников, что не дают нам свободы. Ни это ли пугает девочку в моих глазах?! Остаться и убить не согласных с моим решением – это все, что могло бы меня сейчас задобрить.
Бросил последний взгляд на пацана, пытаясь понять искренен ли он? И без ответа развернулся и вышел, заставляя мужчин отпрыгнуть от двери. Спустился вниз и выйдя на улицу, вдохнул свежий кислород, что с прохладой заполнил мои лёгкие. Пусть ликует, упивается своей победой, пока может.
Подошёл к машинам, желая уехать как можно быстрее, дабы не сорваться с той привязи, что сам накинул на себя. Рывком открыл дверь.
– Здравствуйте. Вы же Орлов?
Кинул взгляд на мужика возле машины Богданова. Он посмотрел на меня и замялся, решаясь что-то произнести.
– Я могу помочь Вам с Богдановым и его семьёй.
Падаль. И как он подпускает таких к себе? Не медля больше, сел в машину и с визгом из-под колес, ринулся от этого дома. Мчался как в тумане, стирая девочку в чужих объятиях. Как дожить до ее звонка? Дождаться возвращения, после которого не отпущу?!
Глава 28
Евгения Богданова
Долго буду вспоминать его взгляд прожигающий меня изнутри. Вызывающий трепет, словно во мне что-то сожгли, развеяв пепел у ног.
Я не могу объяснить себе, что происходит, а как объяснить другому? Искупавшись в его гневе, боли и некой растерянности, он просто ушел, так и не промолвив слова. Душа в осколки.
Посмотрела на отца, что стоит в стороне и обводит нас всех хмурым взглядом. Посмотрела на Левицкого, что смотрит в след Матису сияя изнутри. Перевела взгляд на Лёню, который буровит меня взглядом, что сейчас кажется жёлтым. Сделала шаг к другу и жестом показала, что нам нужно поговорить.
Леня не сводя с меня пронзительные глаза, обратился к отцу:
– Пап, что за немой концерт? У вас что-то случилось?
– Уже нет! – чрезмерно радостно откликнулся Игорь Анатольевич.
Левицкий просто лучиться счастьем и в пороге похлопал по плечу отца, который замялся в дверях, посмотрев на меня с беспокойством. Я хотела бы утешить папу. Объяснив, что происходит. Сказав, что у нас, возможно, все получилось. Но зрители и намекнуть не дают. Дверь за отцами закрылась и я повернулась к Лёне.
– Мне надо уехать!
– К нему? – сел на кровать, взъерошив белые волосы.
Меня съедает чувство вины, разрывая на части. Боюсь признаться, сделав ошибку, которая будет стоить мне семьи. В голове промелькнула простая истина, что просто высечена на граните.
Поставь меня жизнь перед выбором: семья, дружба или любовь. Я выберу семью! Отец дал мне жизнь, взрастил жертвуя собой. Я ни в чем не нуждалась, доставляя только неприятности и что теперь? Посмотрела на Левицкого, который, уверена, сделает тот же выбор. Может не сразу, но придет на сторону отца.
Если бы речь шла о его брате Викторе…он поссорился с отцом года три назад и больше не появлялся. Да и видеть мне его особо не приходилось.
– Да, но не надолго.
Лёня резко поднялся и приблизившись, заключил в объятья. Знал бы он, что я делаю, обнял бы так же тепло?!
– А если попрошу остаться? – пронзительный шепот раздался над ухом.
– Не сегодня, – помотала головой на груди Лёни.
– Тогда я спрошу тебя об этом завтра. Я отвезу!
Отстранившись, взял за руку и повел из комнаты. Пока шли, чувствуя себя последней тварью, злилась на Игоря Анатольевича. За его алчность, за бесчеловечность и чёрствость.
Выйдя на улицу, наткнулась на взгляд Егора, обтирающего пятой точкой машину отца. Лёня открыл дверь Ауди, приглашая во внутрь.
– Евгения Романовна, нам надо поговорить, – сделав шаг навстречу, Егор попытался остановить нас.
Только успела подобрать ногу, как дверь машины захлопнулась. Резко вскинула взгляд на мужчин, заметив напряжение в их недолгом общении, которое услышать мне было не дано. Лёня обошел Ауди и сел за руль.
– Все хорошо? – вся эта ситуация мне не понравилась.
– Да. Не бери в голову.
Да я бы рада, своих забот хватает, просто странно. Пожала плечами и улыбнулась на озабоченный взгляд друга.
Листы бумаги с каждой минутой причиняют все больше дискомфорта, неприятно врезаясь в кожу. Липнут от чрезмерного тепла под кофтой. Надеюсь, все это не зря и теперь мы свободны от нависшей над нами угрозы. Свободны выбирать, как жить и только эти мысли меня сейчас утешают.
– Мы сможем завтра встретиться? – касание к моей руке вырвало меня из раздумий.
– Возможно, – перехватила мужскую руку и сжала ее. – Позвони мне.
Мы как раз подъехали к высотке, где живёт Матис. Лёня сжал мою руку не выпуская из своего захвата и поднес к своим губам. Задержав дыхание, словно со стороны, наблюдаю за манипуляциями мужчины, тонув в его жёлтых, прожигающих глазах. Он выпустил мою руку, обожжённую касанием его губ.
Словно потерянная вышла из машины, направившись в здание, умоляя себя не оборачиваться. И лишь зайдя в лифт, выдохнула. Сползла по стенке, разрешая себе расслабиться. Вот только дрожь в теле не способствовала этому.
Двери лифта открылись впуская мужчину со знакомым ароматом. Его неуловимые движения и я уже в воздухе, прижатая к твердому телу. От нервов меня трясет и по щеке одиноко скатилась слеза.
Матис опустил меня на диван и подняв голову, заглянул в глаза.
– Теперь все хорошо, малыш! – горячее дыхание опалило ладонь и нежные губы поцеловали ее.
Мое предательское тело мгновенно реагирует на его касания. Опустила взгляд, скользя по телу Матиса. Черная футболка не скрывает его широкие плечи, твердую грудную клетку и пресс. Воспоминание его прикосновений, разжигает во мне пламя. Просто схожу с ума, не иначе!
Облизав сухие губы, потянула края толстовки, освобождаясь от нее. Матис встал передо мной на колени и приблизив одним движением мои бедра к краю дивана, схватил бумаги и с какой-то жестокостью кинул их на пол. Не успела и пикнуть, как мои губы оказались накрытыми его в жёстком поцелуе, не терпящим отказа.
Голова по щелчку заполнилась туманом. А сердце, пропуская удары, желает сейчас только его одного. Обвила его бедра ногами, желая приблизить наши тела и потянулась к краям футболки.
Матис нехотя разорвал наш поцелуй и в его глазах я увидела темного зверя, что вырвался наружу. В них можно утонуть, забыться и наслаждаться своей беспомощностью.
Мужчина, сняв футболку, подхватил мое тело словно пушинку и положил на диван, накрыв меня собой. Провела руками по его телу, наслаждаясь напряжением мышц от прикосновений.
Его губы спустились к моей шеи, вызывая новый приступ дрожи от приятного томления внутри.
– Больше не смогу спокойно смотреть на тебя в чужих объятиях!
Хриплый, и в тоже время грубый, голос вытащил меня из неги. Матис выпрямился, нависая надо мной и за секунду справившись с моим замком на джинсах, стянул их вместе с трусиками, оставив лишь в бюстгальтере.
Каждое движение мужчины четкие, вымеренные и такие естественные, что невольно завораживают. Резкое движение его рук, стягивающие с себя потёртые джинсы, освободили эрегированный член. От возбуждения кружиться голова, а внизу живота стянуло желание ощутить его силу внутри.
Одним движением, оказалась перевернутой на живот, касаясь коленками пола. Прикосновение на спине и последняя деталь одежды освободила твердую от возбуждения грудь. Его блуждающие руки и поцелуи на спине подводят к грани удовольствия. Словно чувствует меня, сжал твердый сосок и гладя внутреннюю часть бедра, выбивает из меня тихие стоны удовольствия.
Всем телом чувствую его нетерпение, но он медлит, томит меня, сводя с ума. Мужские пальцы раздвинули половые губы и нащупав клитор, нещадно стали ласкать его, размазывая по губам мою влагу. Гортанный рык раздался сзади меня.
– Войди в меня! – потребовала, не узнавая свой голос.
Матис схватил мои ягодицы, оставляя синяки и резким толчком вошёл в меня, выбив весь воздух из лёгких. Застонав, он замер, давая стенкам влагалища привыкнуть к его размерам, дразня и издеваясь надо мной.
– Ещё! – произнесла взмолившись.
Проверяя меня на прочность, Матис медленно вынул член и так же медленно вошёл, пронося дрожь по всему телу.
Попыталась отстраниться, но мужские руки только крепче сжались, не прекращая медленную пытку.
– Прошу тебя, Матис!
– Попроси ещё! – провел рукой по спине, заставляя выгнуться, впуская член глубже.
– Матис! Пожалуйста! – зарычала, направив свое тело навстречу, желая прекратить эту пытку.
Мужская рука обвила шею, пока другая спустилась вниз, раздвинула мои ноги шире, скользнув по клитору.
От сильного толчка перехватило дыхание. И словно сорвавшись с цепи, Матис стал насаживать меня на член, вбиваясь в податливое тело. Удовольствие застелило все мысли, ощущение его члена с каждым толчком подводит меня к долгожданной развязке.
И почувствовав, что я на грани, выпрямился, схватив за бедра, погружаясь все глубже с каждым толчком. Взорвавшись от удовольствия, что лавой растеклось по моему телу, обмякла не в силах нормально вдохнуть.
За спиной услышала звук рвущейся фольги и через секунду Матис вновь стал проникать в меня с новой силой. И уже через мгновение, замер, прорычав что-то на другом языке.
Склонившись, поцеловал за ушком и стянув мое обмякшее тело с дивана, обнял закрыв от всего мира. Мне так хорошо давно не было. Его сердце выбивает чечётку, пытаясь выпрыгнуть из груди, которая вздымается, пытаясь прийти в норму.
Мужчина замер, задержав дыхание, когда приникла губами к розовому соску. Я взмыла в воздух в его объятиях и только успела заметить беспорядок за спиной Матиса, что мы оставили, как скрылись за дверьми спальни.
Утопая вновь друг в друге, просто вытеснили весь мир за пределы этой комнаты. Забываясь в собственных чувствах, ощущениях и том спокойствие, что дарим друг другу. Так и уснули измождённые удовольствием прожитых мгновений.
В эту ночь я не видела снов и лишь холод вытянул из объятий Морфея. Открыв глаза, увидела колыхающуюся белую тюль. Из приоткрытого окна, в которое врывается ночной весенний воздух. Оказавшись одна в смятой постели, взглянула на прикроватную тумбу с часами. Только три часа ночи, а глаз уже не сомкнуть.
Встала, обернувшись в одеяло и пошла искать хозяина квартиры. Не успела выйти из спальни, как остановилась на пороге, побоявшись спугнуть видение.
Матис, с всклокоченными волосами и в одних боксерах, склонился над столом с бумагами. В ночном освещение он выглядит ещё более сильным и неуязвимым. Почувствовав взгляд, Матис повернулся ко мне и одарил мальчишеской улыбкой. И только сейчас поняла, как редко он улыбается.
– Иди ко мне, – развернулся ко мне голым торсом, приглашая к себе. – Ты голодна.
– Я сама, – остановила мужчину, собравшегося вставать со стула.
Подойдя и открыв холодильник, изучила скудность его содержимого. И полюбопытствовав, заглянула в несколько контейнеров. В одном из них нашла лазанью, которую тут же засунула в микроволновку. Налив сока по стаканам, вернулась с добычей к столу, где так же пристально Матис изучает бумаги.
– Это стоящая информация? – присев на стул, произнесла не скрывая волнения.
Ради этих бумажек я лазила по карнизу и предала друга. И если они ничего не стоят, то это полный провал.
Матис притянул меня к себе вместе со стулом и поцеловал висок. Зажмурилась от удовольствия его близости.
– Часть бумаг это то, что нам нужно, – откинул одеяло с плеча и приник к нему губами. – Ты такая красивая после сна!
Эта новость сумела и обрадовать и огорчить меня. Что за эмоциональная нестабильность, выжимающая из меня все соки?! Побыстрей бы разобраться с Игорем Анатольевичем и жить спокойно.
– Утром отвезу бумаги одному человеку и вскоре твоя семья обретет независимость, – глубоко вдохнул воздух возле моей шеи и отстранился, оставив лёгкий шлейф удовольствия.
– Я утром уеду.
Глава 29
Михаил Орлов
В воздухе повисла тишина. Посмотрел на девочку, пытаясь ее понять. Но разве это возможно? Она вздрогнула от звонкого звука микроволновой печи.
– Мне будет спокойнее если ты останешься здесь.
– Мне нужно увидеть отца.
Поднялась и спокойно направилась вынимать еду из печи. Мысль запереть ее стала невыносима соблазнительна, как и то, как она соблазнительно пытается удержать огромное одеяло.
Бумаги на столе представляют огромную угрозу тем, кто хоть раз касался их. Не ожидал, что Женя окажется права, а тем более сможет изъять из сейфа. Но вот они. Спокойно лежат на столе ожидая приговора.
Притянул обратно, севшую на стул строптивую девчонку к себе, и зарылся в ее волосах. Мне нравиться, что теперь она пахнет и мной.
– Я тебя отвезу, но сначала отвезу в одно место.
– Куда?
– Я сам не был там много лет. Кушай. Дорога займет много времени, которого у нас нет.
Не удержался, и поцеловал бархатную шею. Я так и не смог насытиться ей. Кажется, это невозможно.
Собрал бумаги и ушел, чтобы не смущать Женю. Спрятал их в папке и стал собираться, обдумывая планы, оговоренные с Росминым.
Риск огромен. Если Левицкий узнает о пропаже слишком рано, то он объявит охоту, дабы уничтожить эти бумаги и тех, кто их видел. Пока мое влияние здесь ослабевало, он ее набирал. Женю не запереть у себя, оставив одну. Почувствовал запах лесного луга, что сниться мне каждую ночь с тех пор как увидел ее. Обернувшись, обвел взглядом белый комочек, что так нежно смотрит на меня, облокотившись на дверь. И что мне с тобой делать?!
Сбросив одеяло с плеч, поплыла ко мне. Отвести взгляд от ее наготы сравнимо с самоубийством. Эта чертовка знает как влияет на меня? Прильнула к груди, туманя мой разум.
Поднял девочку и прижал к стене, вбирая поцелуем ее стон. Член болезненно упёрся в ширинку, отрезвляя рассудок. Разорвал губы и пытаясь восстановить дыхание, вбирал аромат ее тела.
– Нам надо ехать!
Интуиция говорит, что у нас мало времени и не послушать его глупо. Моя маленькая слабость к девочке с изумрудными глазами, может стоить слишком многого.
Разорвал наше объятие, поставив Женю на ноги. Достал свою рубашку и прикрыл ее нежное тело. Сорвал с припухших губ поцелуй и вышел из комнаты, вложив огромное усилие не сорваться окончательно.
Пока ждал Женю, набрал Богданова, который упорно не брал телефон. Позвонил Росмину, убедиться, что все в силе. Он тоже заметно напряжен.
– Я готова. Поехали?
Обернулся на голос и замер, оглядывая девочку в своей рубашке, подпоясанную ремнем словно платье, поднятыми волосами в хвосте и в детских кедах. Все хорошо, вот только длина импровизированного платья сводит меня с ума. Запереть?! Да! Сглотнул ком и молча направился к выходу, пытаясь сдержаться. С ней никаких нервов не хватит!
– Ты возьмёшь меня к своему другу?
Звонко отозвалась малышка, только успев выехать на пустые улицы.
– Нет.
Ее бы инициативность в нужное русло. Резко затормозил от дикой мысли, которая раньше мне не приходила никогда в голову. Ни разу за столько лет я ни от кого не хотел снова наследника. В свои годы уже смерился с мыслью о бездетности. Даже с Дашей я думал об этом как-то образно. Женя смотрит на меня с округленными глазами, а я только и думаю о том, какой у нас может получиться красивый малыш. Словно это весь смысл моей жизни.
Сзади раздался нервный сигнал и нажав на педаль газа, двинулся дальше, ошарашенный своими мыслями. Женя притихла, надув сладкие губки после моего отказа.
Въехав в ворота заброшенного дома, остановился у порога. Думал снести его, но рука так и не поднялась и он так и замер, лишь одичал за это время в пустоте.
Оглядываясь, Женя вышла из машины и ступила на грязные ступеньки, оставляя маленькие следы. В него так и никто больше не входил после моего отъезда.
Последовал за девочкой, открывая перед ней дверь. Дом раздался скрипом от железных петель. Робко ступая, Женя провела тонкими пальчиками по грязному столу, стерев немного пыли. А я не мог отвести от нее глаз, возвращаясь в прошлое. Но это не так. Теперь она и внешне не напоминает мне Дашу.
Эта девочка ярче, жизнерадостней с безумием в милой головке. Она обошла зал и остановилась наступив на осколок возле бутылок, которые стоят на полу и на столе.
– Где мы? – тихий голосок раздался эхом.
