Текст книги "Наследство. Чужая невеста (СИ)"

Автор книги: Валентина Баева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

Евгения Богданова

Выслушав Матиса, я поняла одну простую вещь: я ни черта ничего не знаю! И знать больше сказанного не хочу! По крайней мере пока. Что делать с той информацией, которую получила? Пару идей уже зарисовала и готовлю вилочки мести, затачивая каждый зубчик. У них не получиться использовать меня в слепую!

Матис ушёл в соседнюю комнату оставив меня с Лёней, а я продолжаю чувствовать его взгляд на себе и горячие губы на своей коже. Нас тянет друг к другу. Я вижу это в его небесных глазах, в хрипоте его голоса и нежных касаниях, что отдаётся во мне негой. Мое тело сходит с ума рядом с ним. Не знаю, как это объяснить и нужно ли оправдываться перед собой, если это все взаимно. Не важно, что он питал чувства к моей матери. Это прошлое, которое невозвратно утеряно. Так пусть там и остаётся! Я даже готова простить отца за невинную ложь, которая уверенна была во благо. Но есть большое, необъятное «но»! То, что сейчас происходит выше моего понимания!

Касание мужской руки вернуло меня в реальность. Я и забыла, что здесь не одна. Янтарные глаза друга смотрят на меня с тревогой и я ощущаю его переживания. Искренни улыбнулась Лёне и ответно сжала его ладонь.

– Жень? Все хорошо? – обошел стол, не отпуская наших рук и сел на то место, где несколько минут назад сидел другой.

– Относительно. Но поверь мне, лучше, чем вчера, – одарила ласковым взглядом и забрав свою руку из чужих объятий, взяла стакан сока, чтобы сделать глоток.

– О чем вы говорили?

Мне нечего скрывать от него. Годы, что мы провели вместе доказали нашу дружбу. Хотя, парой мне казалось, что у нас могло получиться что-то большее, чем это. Но всегда что-то мешало. То моя незрелость, вперемешку с дурным характером. То его отношения с другой. А теперь время, что утекло безвозвратно, да и навязывания родных. А вот тут почти все ясно стало!

– О прошлом и о том, зачем наш брак твоему горячо любимому отцу, – помешала содержимое стакана коктельной палочкой и немного отпила из него.

Лёня притих, выжидая продолжения. Но я сейчас не готова делиться своими мыслями и на немой вопрос помотала отрицательно головой. Друг вздохнул и отвёл глаза, рассматривая гладкую поверхность столешницы.

– Он тебе нравиться? – еле слышно произнес, сверля одно и тоже место на столе.

– Нравиться.

Лёня резко повернулся ко мне и схватив руку прислонил к своей груди. Я растерялась, но отчётливо почувствовала удары его сердца, что норовят выскочить из груди, прямо мне в ладонь. Непонимающе осмотрела лицо друга, в попытках понять его действия.

– Когда он тебя бросит, вспомни пожалуйста, что у тебя есть я, который будет ждать! – в нем говорит усталость и обида.

Я оторвала руку от горячей груди и решила, что не время для таких разговорах. Сейчас нам двоим надо разобраться с семьёй. Пока точно не знаю, как сделать лучше, но начну с отца. Пусть расскажет, как допустил это.

– Лёнь. Мы обязательно все обсудим с тобой, но нам надо идти.

Встала и не дожидаясь друга, вышла в гостевую. Что я там говорила о взаимности? Забудьте! Слова Матиса словно удар под дых. И каждый вдох отражает его голос: «Забронируй билеты…», «Улетаем». Мои новенькие розовые очки в дребезг. Какая же я идиотка! Нацепила их не по погоде. Напридумывала себе того, чего нет.

Бросила последний взгляд на мужчину, которого уже считала своим, пытаясь запомнить его черты и взяв Лёню за руку, потянула к выходу. Спускаясь вниз, все не переставая себя журить, вышли на улицу. Нас встретило хмурое небо и прохладный ветерок. Подставив свое лицо природе, я ощутила как холодная капля дождя скатилась по щеке, словно небо грустит вместо меня. Только сейчас поняла, что стаю на улице в одной футболке, даже кеды забыла одеть. Ну и пусть! Подняла голову повыше и зажмурившись, ловя капли дождя, отвлекаясь хоть на миг от того, что мне предстоит. Водные сгустки так и наровят по хлеще ударить. Смешные, маленькие проказники.

Теплые руки обвили мое лицо. Чужие губы требовательно впились в мои. От удивления, я не сразу осознала, что происходит и поддалась порыву, распахнув глаза. Передо мной стоит Лёня, так непозволительно близко, с трепетом сминая губы. С секундным запозданием, до моего сознания дошел весь казус ситуации. Уперлась холодными ладошками в такую теплю, мужскую грудь и оттолкнула, что есть силы. Мужские руки в миг отстранились и мы встретились взглядами. Казалось, мы стоим так вечно, в немом разговоре, осознавая то, что произошло. Мы просто не могли найти слова, чтобы объяснить друг другу свои мысли. Дождь хлестал по оголённой коже, вокруг вбивая пыль в асфальт. Город как никогда безлюден, словно он предоставлен только нам двоим. Но слишком рано или поздно? Я не ожидала от Лёни такого шага и не знаю теперь, что на это сказать.

– Я подгоню машину, – до меня донёсся хриплый голос друга.

Он потерян не меньше меня, словно сам не ожидал от себя такого поступка. Я в ступоре, не в силах даже кивнуть. Лёня обошел меня и скрылся в здании позади. А я так и осталась стоять в пустом городе, под холодным дождем, не отрезвляющим разум. Майка уже не приятно липла к телу и только сейчас заметила, что меня трясет. Но от холода ли?

Через пять минут передо мной остановилась знакомая машина друга. Лёня потянулся в салоне и открыл дверцу, выпуская тепло в холодное утро. Сев в теплое сиденье Ауди, мы направились домой в молчании, что сгустило воздух вокруг. А дождь за окном лишь сильнее стал бить по окнам, усугубляя и без того напряженные отношения. Остановившись перед въездом в мой дом, мы снова встретились глазами.

– Я хотел бы объяснить. Для меня это было тоже неожиданно. Не знаю, что на меня нашло, но я не жалею. И больше того, давно хотел этого…, – янтарные глаза загорелись неподдельным счастьем, заставляя меня смотреть на него. – Когда увидел, как ты смотришь не него, во мне что-то щелкнуло и обожгло….

Я протянула руку, чтобы остановить то, что он пытается сказать. Ведь после этих слов, мы не сможем сделать вид, что ничего не случилось, а значит надо принять решение. И сейчас я не готова ни огорчить его, ни обрадовать. Он перехватил мою ладонь и не давая вставить хотя бы слово продолжил говорить с каким-то непонятным трепетом.

– Я раньше не хотел видеть в тебе девушку, наслаждаясь нашей бесшабашной дружбой. Конечно, ты и раньше встречалась с парнями, но я не видел в тебе того, что увидел недавно…. Подумай хотя бы, может наша свадьба не плохая идея?

Не знаю как описать эмоции, что вижу на его лице, но то что он сказал…, я не была готова. Мне бы разобраться сначала в себе и в своей жизни, а теперь и это.

– Может и не плохая, – выдавила из себя улыбку, обдумывая то, что хотела ему сказать ещё раньше. – Я согласна стать твоей женой, но это…

Мы вздрогнули от стука по стеклу и одновременно повернулись к его источнику. В окно на нас смотрит отец и лилейно улыбается, приглашая пройти в дом. Как же ты не вовремя папа! Я посмотрела на Лёню и пожала плечами, мол что поделаешь с этими родителями. Друг в ответ искренни улыбнулся и крепче сжал мою ладонь. Он не отпускал ее весь разговор, согревая своей теплотой.

– Ты приедешь завтра?

– Да, ты ведь теперь моя невеста.

Его теплотой можно было бы согреть всю Артику. А я вдруг поняла, что нам предстоит тяжёлый разговор. Отец снова постучал, раздражая нас своей опекой. Но разве можно судить за это его? Нет, ведь все это из любви, в которой трудно усомниться.

Забрав свою руку из мужской ладони, поспешила выйти из машины. Лёня последовал за мной и когда я выпрямилась, он уже пожимал руку моему отцу и что-то говорил под шум дождя, который немного стих.

Когда я подошла к ним, то папа прижал меня к себе и словно порхая от счастья, провозгласил приговор:

– Дети, я так рад, что вы все же решили жениться! Мы сыграем такую свадьбу, что королева Англии завидовать будет! Пойдёмте в тепло, чего же мы тут стоим?! – потянул меня к дверям.

– Простите, Роман Евгеньевич, но мне нужно ехать и обрадовать своего отца нашим решением, – поспешно сел за руль и рванул от нас, словно боясь урагана.

Ох, как он прав! Я сейчас готова была испепелить его, закапать на месте и построить на нем заводик два на два по переработке мусора! Только сейчас вспомнила, что телефон остался в моей одежде, о судьбе которой мне не известно. Но это ничего! Я оставлю свой запал до завтрашнего дня!

Глава 17

Роман Богданов

Проблемы сыплются мне на голову, одна за другой. То пацаны спалились, угнав тачку у сына заместителя мэра. То на фирмах утечки, недочёты, то вовсе товар не прибыл на склады. Спал всего три часа. Давно так не фартило! Даже забыл про этого Егора, тем более на фоне Орлова смешон.

Наконец-то проснулся в своей постели и как по традиции пошел будить дочурку. Нам предстоит не лёгкий разговор. Ведь пора решать что-то с этим браком. Левицкий давит и уже изрядно все нервничают. Ещё этот дождь с утра, да по раньше.

Дошел до спальни дочери и постучал дробью по двери. Тишина. Вот же соня! Ещё раз, да по сильнее и по громче. Никаких посторонних звуков.

– Я сейчас войду и вытяну тебя из постели, соня! – накричал на дверь, но реакции не послышалось.

Открыл не запертую дверь и сразу насторожился. Просканировав спальню – никого! Рано доча не встаёт, значит не ночевала. Пусть молиться, если не с Левицким! Дед ей покажется добрым Сантой! Родилась строптивая! И в кого она такая?! Спустился вниз и заметил выходящего Диму.

– Стой, – крикнул вслед и спустившись, подошёл ближе.

– Здравствуйте, Роман Евгеньевич, – водитель сразу насторожился.

– Ты Женьку не видел? – отбросив любезности, задал мучающий меня вопрос.

– Она вчера вечером с Леонидом уехала. Больше ничего не ведаю!

Вгляделся в мужика. Нет, не врёт. Знал бы, уже сказал. В принципе, можно выдохнуть. Орлов после вчерашнего утра замечен не был. А уж Лёня проследит, чтобы она никуда не влипла, это в его интересах.

– Спасибо. Ты за Дмитрием Константиновичем?

– Да!

Кивнул Диме на дверь и направился к кухне. Завтрак то, что сейчас мне нужно. Проходя мимо окна вестибюля, заметил черную машину. Не уж то ли доча вернулась? Вышел под моросящий дождь и направился к Ауди. Что там сердце отцовское делает, когда все хорошо идёт? Радуется? Мое ликует! Пришлось два раза стучать, приглашая в дом. Обе двери открылись и дети вышли из машины. Лёня протянул руку и я пожал ее, здороваясь с молодым человеком.

– Здравствуйте, Роман Евгеньевич. У нас для Вас приятная новость. Мы решили пожениться с Вашей дочерью и потому прошу благословения!

Словно заученно, отрапортовал Леонид. Теперь и дождь не раздражает, и ветер кажется не таким холодным.

– Безумно рад, сынок.

Обнял подошедшую дочь и просто не замечая ничего вокруг, не мог нарадоваться этой новости. Лёня тактично отказал в визите и уехал радовать папиньку. Теперь он на время успокоиться.

Мы зашли в дом и я осмотрел Женю. Она в какой-то необъятной, промокшей футболке, ещё и без обуви. Когда я перестану удивляться ее выходкам, но сейчас и думать о ее проказах не хочу. Надеюсь, что Левицкие не захотят тянуть с детьми и она уйдет с головой в эти заботы.

– Иди, прими ванну, – поцеловал в макушку и выпустил из своих объятий.

– Пап?

Женя замерла на первой ступеньке и повернулась ко мне.

– М-м-м?

– Ты счастлив за меня?

Она посмотрела на меня без тени улыбки, словно пытаясь что-то разгадать. Прикусила губу, выжидая ответ.

– Да, дорогая.

Дочь кивнула, как будто ответила своим мыслям и развернувшись на пяточках, побежала наверх. Что-то в этой сцене было не так. Я точно упускаю что-то важное! Кажется, я шел завтракать.

Ближе к обеду вернулся Дмитрий Константинович и настроение у него не очень. Отряхнул зонт у входа и расстегнув пальто, лишь хмуро взглянул на меня. Можно было бы списать все это на старость, но это не его случай.

– Что с Вами?

Пошел за ним в гостиную, наблюдая как старик рассаживается в кресле, бросив влажный зонт на журнальный стол с заметным раздражением. Расслабил узел галстука и так же хмуро взглянул на меня.

– Лучше скажи, почему это ты давишь улыбку?

– Дочь замуж выходит, почти все проблемы порешал. Даже с замом мэра! Сейчас уеду не надолго. Надо разобраться со складом, – сел на соседнее кресло, закинув ногу на ногу.

– Видимо ты меня не понял, как и не понял того, что мы упустили лучший вариант, чем Левицкий. Орлов более влиятельная и богатая персона. С ним нас ждали бы лучшее перспективы!

У меня уходит уйма сил на то, чтобы нагло не улыбаться старику. А то пади совсем взбеситься.

– Ты так говоришь, что можно подумать Орлов отбыл в мир иной.

Это конечно печальная была бы новость, но слезы лить не стал бы точно. Старик прищурился и сжал губы в одну линию.

– Нет, не отбыл. Улетает в свои пенаты, аристократ.

Все! Мне больше ничего не надо, что бы быть счастливым.

Глава 18

Михаил Орлов

Перед вылетом наметил себе несколько дел и первым пунктом хочу сделать то, чем давно пренебрегал, приезжая в эту страну. Многие думают, что это не нормально – не знать захоронение жены. А я просто не мог переступить через себя. Слабак, по попросту говоря. Но что-то неуловимое изменилось. Возможно, встреча с Женей. С девочкой, что так похожа на нее лицом и так расхожи характером. Я думал, меня манит ее внешность, примеряя на нее другой цвет волос, но нет. Не надо никого обманывать и себе ни чего внушать. Эта девочка другая. Более свободная, дерзкая, она выросла в любви, хоть и не полной. А моя Даша была храброй, смелой, но лишённая многого. Я так и не смог, не успел дать того, чего она заслуживала!

И вот стою перед холодным мрамором, из которого смотрит на меня она. Я впервые на коленях перед ней, готовый каяться. Все эти годы жил с ней, но без нее.

– Я виноват! – провел рукой по безжизненному камню. – Не смог любить тебя достойно. Теперь и жить достойно не могу.

Холодный, весенний ветер лишь зябью пугает, но не гонит в тепло. Россия – страна переменчивой погоды. Сегодня в шапке, а завтра в трусах. Усмехнулся непогодице.

– Я помню наш вечер возле камина. Совсем озябшая, ты льнула ко мне. Признаюсь. В той прохладе была и моя вина. Мне так хотелось раствориться в тебе и все время было мало. Невыносимо, ничтожно мало.

Вдохнул глубже влажный воздух, не замечая промокших колен. На деревьях уже почки, скоро и вовсе зелено будет. Я вспомнил, то, что ещё никогда не делал для нее.

– Я любил тебя и люблю до сих пор!

Схватился сильнее за мрамор, словно веря, что смогу слиться с ним. Люблю! И все же что-то изменилось. Я смог дышать и чувствовать жизнь возле нее. Безумная девочка!

– Привет. Не ждала здесь никого увидеть.

Я не поверил своим ушам пока не обернулся на нежный, женский голос. Это какой-то бред! Ей то что здесь делать?! Скользнул вверх по стильным сапожкам, по кремовой дубленке, по цветам в руках и по тем чертам лица, что уже так давно забыл.

– Привет, Тата.

Она не смотрит на меня. Не сводит взгляда с чертового мрамора. Изменилась за эти годы, растеряв весь блеск. Я слышал, что она лечилась в психиатрической больнице, но мне было все равно. А теперь вижу, что она до сих пор лечиться. Что с ней случилось? Почему обеспеченная, уверенная, сногсшибательная девушка вдруг оказалась не в себе?

Она наклонившись, положила к подножью памятника цветы. Провела рукой по высеченному портрету. И клянусь, я видел шевеление ее пухлых губ, словно что-то шепнула и снова выпрямившись, посмотрела на нее. Обескураженный этой картиной могу лишь нецензурно выразиться.

– Никто не знал, что я здесь!

– Я пришла к ней и не рассчитывала на компанию.

Ее голос отстраненный, без тех красок, что остались в моей памяти. Смотрю на блондинку и не узнаю в ней ту прежнюю Тату. Медленные, спокойные движения настораживают.

– Почему ты пришла к ней?

– Я часто бываю у нее. Нахожу здесь иллюзию покоя, – подняла глаза к хмурому небу, обняв себя рукам в защитном жесте. – Мне давно нужно было с тобой поговорить….

Сложилось впечатление, что она не со мной сейчас говорит. Этот пустой взгляд пугает, словно из нее вытянули жизнь.

– О чем ты хотела со мной поговорить?

– Что? – резко посмотрела мне в лицо, сведя тонкие брови к переносице. – А, да. Я приходила к тебе, когда она погибла.

Не могу вспомнить те дни, в памяти лишь отчаянье и боль, что граничила с пыткой. Она не сводит взгляда и хмурится под стать погоде.

– Зачем приходила?

Я встал с холодной земли, не обращая внимания на грязь, возвышаясь над хрупкой девушкой. Она подняла на меня исхудавшее лицо и только сейчас заметил синяки под глазами. То ли от усталости, то ли от бессонницы. Выглядит измотанной и потерянной.

– Тогда хотела сказать, что во всем виноват ты! – в голосе появилось смятение. – Ты так ее любил! Променял меня на нее. Ты не представлял тогда, как я страдала. И только после понял это, ощутив на своей шкуре.

Тата опустила глаза к могиле и одинокая слеза скатилась по щеке. Мне захотелось как-то утешить ее, но в ту же секунду передумал.

– Тат, я знаю, что сделал тебе больно, но кто знал, что я так сильно ее полюблю? – произнес как можно ласковее.

– Я тоже думала, что больно. Мы все ошибаемся, пока не вкусим действительность. Я сама сделала себе больно. Меня охватывала злоба. Не могла оставить все так и проникла в твой гараж, – она посмотрела на меня, а я задержал дыхание, пытаясь осмыслить то, что она пытается мне сказать. – Это я срезала тормозной шланг, это я виновата в ее гибели. Но я не хотела, не думала, что все так обернётся! Мишенька, я так любила тебя!

Она бросилась со слезами ко мне, протянув руки, которые я перехватил и резко отведя их в стороны, схватился за тонкое горло, впечатав тело в соседний мраморный памятник. Меня жжёт изнутри, рвет на куски от этого признания.

– Ты убила ее! Убила из-за чертовой бабьей ревности?! Ты лишила нас жизни! – прорычал в лицо, что так близко от моего.

Она округлила глаза, пытаясь разжать мои пальцы на горле. Губы в немом порыве, что-то щебечут. В моих глазах все темнеет от гнева и от двукратно вернувшейся боли. Одно движение моей руки и хлипкая шея издаст противный хруст. Желание отнять жизнь так сладка. В те дни убил бы и не раскаялся.

Девушка перестала сопротивляться и свесив покорно руки с печалью вглядывается в мое лицо. Горячие слёзы капают на мои пальцы, скатываясь вниз. Разжал руки и боясь на нее посмотреть, направился к машине на стоянке. Мне все равно, что теперь там с ней. Пусть хоть сдохнет среди могил! Банальная ревность отняла ее у меня! Давно не чувствовал себя так неоднозначно паршиво. Сев в Кайен, выжал педаль газа. Жажда мести, жажда крови пульсирует в висках и первая мысль – бар! Напиться и вновь забыться. Перестать думать и чувствовать. Ударил по рулю, шугая местных голубей. Нет! Мне надо увидеть ее. Пусть все катиться к дьяволу и весь мир подождёт.

Глава 19

Евгения Богданова

Что я почувствовала, когда отец не задумываясь сказал, что рад за меня? Разочарование? Обиду? Злость? Возможно! Они пожалеют, что вообще помыслили указать, как мне жить! Сначала думала поговорить, но теперь никаких разговоров!

Приняла ванну и надела белые джинсы с розовой толстовской. День сегодня прохладный. Спустилась вниз по зову голода, но мужские голоса оказались важнее банальной нужды.

Вслушиваясь в каждую фразу, возникло несколько вопросов. И главный из них: кто такой Орлов?

Возможно, он помог бы мне доходчиво объяснить этим людям, что я сама в праве решать за кого выходить замуж! Голоса стихли. Встав на носочки, как кошка, направилась к кухне, пока из-за угла меня не схватили руки, ну и их хозяин – Егор.

– Я закричу! – отталкиваясь, прорычал в лицо.

– Может чуть позже?!

Его касания до тошноты противны, как и пошлые взгляды, что так откровенно себе позволяет.

– Отец отстрелит тебе твое хилое мужское достоинство, придурок! – попыталась лягнуть его по ноге, но ахнув, сделала только себе хуже, ударившись пальчиками об железную кость. Хоть бы нахмурился!

– Если бы хотела, давно нажаловалась. Хочешь проверить насколько хилое? – не разжимая хватки, обдает противным запахом изо рта.

– Смысл? Даже не почувствую!

Извернулась и что есть силы ударила где-то в район живота. Руки мгновенно разжались и я с размаху влепила леща, чтоб остатки мозгов вылетели. Насладившись мимолетно своим результатом, помчалась на кухню, перебирая как можно быстрее ногами.

Вбежала в комнату, в которой так сладостно пахнет пассировкой, свежей выпечкой и посолом. Баба Рая уже с утра кухарит. Единственная женщина, которую я знаю почти что с детства. Оторвавшись от помешивании чего-то вкусного, булькающего в кастрюле, придирчиво осмотрела меня. Добрая, пухлая женщина с всегда завязанными волосами в косынку и неизменно белой форме. Как-то спрашивала у нее про цвет волос, что так бережно прячет под тряпицей, так вот призналась, что сама давно не помнит. Морщинки выдают ее почетный возрост, но не смотря на ее внешность «бабушка-цветочек», на своей территории она не позволяет никому командовать. Даже маленькая ложка – страшное оружие в ее руках. По лбу бьёт знатно. От нахлынувшего воспоминания потерла лоб.

– Ты чего такая испуганная? – поставила руки в боки с угрожающим половником.

– Ничего, баб Рай. А что вы там готовите? Я бы сейчас динозавра проглотила! – подошла ближе заглянуть в кастрюльку.

– Ты это зубы мне не заговаривай! Егорка только отсюда вышел. Снова обидел?

– Все хорошо. Вы меня накормите?

– Вот привыкла с мужиками жить, переняла у них, что жалиться нельзя, да слабости показывать, дуреха! Мне конечно Егорку жалко. Из неблагополучной семьи – отец горячный, пьет много, да брат младший на нем. Но хам, девчонку обижать! – начала причитать кухарка, не забывая колдовать над посудой.

Словно маэстро, с ножами и ложками орудует над продуктами и по какому-то только ей известному порядку, складывает в кастрюлю.

Это место всегда меня прельщало. Здесь другая энергетика что ли. Дождавшись своей порции иностранного супа, с блаженством, чуть бы не причмокивая, стала уплетать содержимое тарелки. Баба Рая всегда радуется, когда ее пищу едят с таким наслаждением.

– Ты не дури, девочка, а то я сама все расскажу Роману Евгеньевичу! Ваши секреты друг от друга к хорошему не приведут!

Пока повариха занималась нравоучениями, а я кивала, забивая рот горячим чудом, не заметила как уже справилась со своей порцией. Поднялась и поцеловала женщину в рыхлую щечку.

– Разберемся. Спасибо, я язык проглотила!

Баба Рая покачала недовольно головой, но доброй улыбкой меня одарила. Выбежав в коридор, снова услышала мужские голоса, вот только не те, что раньше. Не знаю, к чему может привести эта встреча, но вот что здесь делает Матис, когда у него билеты в кармане на самолёт?