Текст книги "Наследство. Чужая невеста (СИ)"

Автор книги: Валентина Баева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 42

Евгения Богданова

Господи, меня тошнило от самой себя. Я из-за всех сил старалась выглядит спокойной и счастливой. С первого взгляда Левицкого, когда целуя отца, готовилась устроить концерт, питаясь храбростью от отца, увидела звериную жестокость в его глазах. Словно он чувствовал не ладное, обещая исполнить свое обещание прямо здесь. И я не усомнилась.

Я терпела его касания, взгляды, играя роль влюбленной дуры! И даже, когда отец попытался передать какую-то бумажку, попыталась отговорить его, как смогла. Ведь на кону стоит жизнь родного отца. Подумаешь, жить под гнетом тирана…, лишь бы родным ничего не угрожало. И я играла, отдавая этой роли всю себя. Заставляя саму верить в это.

Я уверена, что увидела не только тревогу в оливковых глазах, но и смятение. Он должен отступить. Ведь все мы не вечны и у Левицкого есть слабые места. Я их найду и у нас будет шанс. Наивно? Возможно, но лучше так, чем потерять родную кровь так рано.

Мы провожали отца и я смотрела ему в спину, когда тот садился в машину. Мне хотелось закричать и кинуться следом, чтобы он увез меня отсюда, но я остановилась вместе с Левицким, не отводя от родного человека глаза.

– Обними меня! – прозвучало над моим ухом.

– Что? – повернулась к мужчине, округлив глаза.

– Я сказал, обними! Твой отец должен окончательно убедиться в твоей игре.

Я безропотно положила руки на высокие плечи, не понимая чем это поможет. Левицкий повернулся ко мне и с силой притянул к своему твердому телу. Почувствовала боль на коже под его руками. Не успела и слово промолвить, как мужские губы сжали мои, прикусывая до металлического вкуса на языке. Я не посмела пошевелиться, пока он терзал их до боли, мечтая, чтобы это закончилось. Услышав, как отцовская машина удалилась, нажала ладошками на ключицы, пытаясь оттолкнуть его, прекратив этот ад.

Он отстранился и провел большим пальцем по припухшей губе, явно довольный своим результатом. Я размахнулась, занеся руку над его лицом, но он опередил меня, схватив за запястье. Поймала на себе звериный взгляд и сжалась, боясь вдохнуть.

– Попробуй ещё раз так посметь! – процедил, не разжимая губ. – В комнату!

Он разжал железную хватку и я не медля, взбежала по лестнице и скрылась за дверью спальни Левицкого.

Осмотрев богато обставленную комнату, обнаружила, что мои вещи уже перенесли. Опрометью кинулась в ванну и взяв щётку, обильно смазал ее пастой. Проводя ею в полости рта, желая стереть всякий намек на его поцелуй. Губы нещадно саднят, но я тру, выплескивая слёзы и злясь чуть бы не на весь мир.

Бросила щётку в раковину и недовольная своим результатом, опрокинула все тюбики, выплескивая отчаянье.

Вышла из ванной и схватив очередную вазу, что украшают весь этот чертов дом, бросила в стену. За ней полетели какие-то статуэтки, затем книги. Я крушила все вокруг, пытаясь унять сжимающую меня боль.

Прекратив вакханалию, обессиленно рухнула на кровать. Закрыла подушкой рыдающее лицо и провалилась в тревожную пустоту.

Мне снился Левицкий с руками в крови, где я на коленях перед ним, сжимаю его колени. А вокруг безжизненные лица родных людей. Их глаза пусты.

Шум заставил открыть глаза и я не сразу поняла, что рядом со мной кто-то лежит.

– Я не делю свою постель с женщинами, так что сплю чутко. Спи, дорогая, – ласковый голос Левицкого не вселил в меня спокойствие.

Неужели он не заметил то, что я здесь натворила? Я отползла чуть дальше от мужчины и посильнее укуталась в одеяле.

В темноте послышался громкий выдох и он повернулся ко мне спиной. Я всю ночь не смогла сомкнуть глаз, слушая спокойное дыхание Левицкого.

С первыми лучами солнца, сквозь слабую дремоту, почувствовала прикосновения к своей щеке и тут же раскрыла глаза, встретившись со сосредоточенным янтарём.

– Что вы делаете?

– Ты красивая, – тихо прошептал. – Нам сложно будет спать, если ты будешь ёрзать всю ночь.

– Тогда дайте мне другую комнату.

Левицкий нахмурился и отстранился, дав обрести немного душевного спокойствия.

– Ты моя жена! – сурово произнес, осматривая разрушенную комнату. – Тебе придется здесь убрать. Ещё не хватает слухов среди прислуги. Настоятельно рекомендую ценить мою доброту. В твоём положении лучше не испытывать мои грани.

Я сжала челюсть, прожигая белый затылок мужа. Я бы с наслождением расцарапала суровое лицо супруга.

– Вечером мы едим к генеральному прокурору и это первый наш совместный выход в новом статусе, – обернулся и как-то странно посмотрел на меня. – Надеюсь, мне не надо напоминать, как ты должна себя вести.

– Я помню, Игорь Анатольевич.

– Тебе принесут платье, а то, что одевала на приём в моем доме, можешь носить только в этой комнате.

– Я его выбросила.

Левицкий улыбнулся и спокойно продолжил свою очередную лекцию. Я даже начинаю к ним привыкать.

– Там будут журналисты и высшие слои общества. Молись, чтобы я не заметил твоих взглядов в чужую сторону!

– Не заметите, – сорвалось с моих губ.

Его челюсть сжалась, а в глазах появились темные огоньки. Я сглотнула, опасаясь и уже жалея о своей несдержанности.

– Я тебя предупредил, девочка!

Он встал и направился в ванну и обернулся, когда я его окликнула.

– Но неужели никто не заметил моих встреч с Матисом? – при упоминание его имени мое сердце сжалось, пропустив удар.

– Ты думаешь, что я не смог удержать твой роман с Михаилом Орловым в тайне?

Расчётливый деспот! Чтоб тебя гиена огненная поглотила!

– А как же помолвка с Вашим сыном?

– Я принесу тебе журнал, милая. Там замечательная история нашей тайной любви. Я прослезился! – усмехнулся и сделал шаг в сторону двери, но остановился и снова повернулся. – Твое «Вы» я слышал последний раз, – и скрылся в ванной.

Стиснула зубами подушку и застонала в нее от безысходности. Он все продумал, все рассчитал.

Глава 43

Михаил Орлов

Я сидел и ждал новостей от Богданова, готовый сорваться в любую секунду.

Вздрогнул от телефонного звонка и с надеждой на новости, посмотрел на экран. Это Николос. Откинулся на спинку кресла и принял вызов.

– Рад тебя слышать, Николос!

– Я тоже, мой друг. Но огорчить тебя. Тебе нужно возвращаться.

Я бы обрадовался услышать ломаный русский из уст друга, но его тревожность в голосе не располагает к этому.

– Что случилось?

– Это ты меня спрашивать? Разве война с Левицким не твоих рук дела?

– Не тяни! – выпрямился, рассматривая под слоем пыли черный рояль в углу комнаты.

– Господин Левицкий пихает палки транспортировке наших грузов. Скажи, мой друг, как он за короткое время стал иметь голос среди правительства?

– В этом виноват я.

– Да. Возвращайся и повлияй на них.

Уже спокойнее, произнес Николос, уверенный в своей победе. Поразмыслив секунду, прижал телефон к уху.

– Я не могу.

– Что значить «не могу»?! Это все девчонка?

– Да. Я должен ей помочь.

– Я знать, как она важна для тебя. Рад, что смог растопить свое черствое сердце, но ты проиграл, Матис. Годы ушли на развитие твоего семейного бизнеса. Ты готов поставить его под удар?

– Я ещё не проиграл.

– Sie ist eine fremde Frau! (Она чужая жена!) – выкрикнул Николос.

– По неволе! – сжал подлокотник, не унимая свое внимания от инструмента.

– Я приехать, раз ты уверен в своей силе, – устало произнес и выдохнул в динамик телефона.

– Нет. Я только тебе могу доверить управление компанией. Ты должен удержать заказчиков с минимальными потерями со стороны финансов.

– Я все сделать, Матис. Но я не спокоен за тебя.

– Я спокоен. Этого должно быть достаточно для тебя, дорогой Гиммлер.

– Хорошо, господин Вольцген.

Я сбросил вызов и подошёл к рояли. Провел рукой по пыльной крышке, оставляя чистый след. Когда-то, наверное в прошлой жизни, я часто играл. Сел на банкету и открыл клапан. Нажал на клавиши и инструмент издал звон, разносящийся по всему дому.

Размял пальцы и снова прикоснулся к рояли, наигрывая Luigi Rubino – Last Dance. Я погрузился в произведение, мысленно подыгрывая на других инструментах, вынимая из памяти забытые картинки прошлой жизни. Они уже иначе отдаются внутри меня. Словно затянувшие раны, оставляющие несуразные шрамы.

Остановился, почувствовав на себе взгляд. В проёме стоит Богданов. Его взгляд размыт, явно погруженный в свои мысли. Я кашлянул, привлекая его внимание, сгорая от любопытства от проделанной им работы.

Рома сосредоточил взгляд и прошел вглубь комнаты. Плюхнулся на стул, не решаясь произнести то, что я хочу наконец-то услышать.

– Ты долго собираешься молчать?

– Я не знаю, как тебе все объяснить.

Я не понимающе посмотрел на него. Что такого он не может мне объяснить? Его задача была достаточна проста. Проверить обстановку, удостовериться в порядке ли его дочь и передать мою инструкцию.

– Она в порядке? – не выдержал его молчания.

– Да, – уверено произнес, успокоив мое нутро.

– Записку передал?

– Нет.

– Левицкий помешал, – догадался я. – Знал же, что он не будит сводить с тебя глаз, – облокотился на клавиши, издавшие подо мной громкий звук.

– Не совсем так…, она не взяла, – тихо произнес, потупив взгляд.

– Что? – не понял, как это возможно.

– Тебе стоит успокоиться, – посмотрел на меня с укором и скрестил руки.

– Я само спокойствие и умиротворённость! Выкладывай!

Все внутри напряглось, сердце участилось, выжидая его объяснений. Что же он так тянет?!

– В общем, они действительно женаты.

– Мы это уже давно поняли, – не понял куда клонит Богданов.

– Они не фиктивно в браке!

Я идиот? Вроде, себя таким никогда не считал.

– Ты можешь нормально объяснить?!

– Я сам не поверил своим глазам, но она счастлива с ним!

Я рассмеялся неудачной шутке, но не увидев и намека на ухмылку на его лице, понял, что он вовсе не шутит.

– Что за бред?! Ты свихнулся совсем?! Или тебе польстили новые горизонты, что кинул тебе Левицкий, как откуп за девчонку? – не выдержал и встал, сделав шаг к нему.

– Не тешь себя иллюзиями! – огрызнулся в ответ. – Я видел, как она реагирует на него, как смотрит и позволяет касаться себя! – слова уверенные, а в оливковых глазах смятение.

Сжал кулаки от щемящей боли в груди. Я не верю ему! Моя девочка не могла. Она была искренняя со мной. Я убью Левицкого, если он коснулся ее!

– Я проверю! – процедил сквозь зубы. – У меня приглашение на юбилей к генеральному прокурору. Они будут там.

– Это может быть ловушкой. Ты это понимаешь?

– Если ты решил жить в иллюзиях, то это твое право, раз так удобно. Она жертвует собой ради твоей шкуры! Вот это больше похоже на правду. Но я не позволю ей ломать жизнь! Лучше вы, чем она.

Зверь внутри томится, ища свободу. Я жажду расправы! Узнав, что там твориться, просто не могу сидеть на месте. Боюсь представить как он с ней…, обращается. Я сломаю его и отберу все, что он имеет.

– Что ты предлагаешь делать?

– Тебе? Пока ничего, – развернулся и подошёл к окну, облокотившись на подоконник.

– Если ты считаешь, что я сдался, то это не так!

– Не важно, что я считаю….

– Я тоже приглашен на завтрашнее мероприятие. У меня дела. Левицкий должен думать, что я занят его поручениями.

Я решил промолчать, разглядывая лес за домом. Дождался, когда Богданов уйдет и вернулся, сев за инструмент.

Не знаю, сколько провел времени за роялью, не жалея пальцев. Все продумывал свои ходы, варианты, придя к некоторым выводам.

Остановился, ощущая приятную боль в руках. Выудил телефон и набрал номер, который забивал систематически, когда пробивал всех кто знаком с Женей.

– Слушаю, – услышал голос Леонида после нескольких гудков.

– Это Орлов. Нам надо поговорить.

– Это вам надо!

– Это касается Жени!

Повисла тишина, которую нарушали шумы с его стороны.

– Я слушаю.

– Давай встретимся.

– Я в аэропорту, так что давайте по телефону.

– Что ты делаешь в аэропорту?

– Я улетаю к брату. Он меня уже ждёт.

– Ты бросил Женю со своим отцом? Ты хоть представляешь, что он может сделать? Или жизнь вас ничему не учит? – сорвался на крик, больше не в силах понимать тех, кто бросает дорогих своему сердцу людей.

– Он ничего ей не сделает! Она носит его ребенка! – со злостью выплюнул эти слова.

Я усмехнулся, поражаясь тому, как люди верят в шторм, когда листву шевельнул ветерок.

– Она не беременна. То УЗИ принадлежало ее матери. Ты идиот, если подумал, что Женя могла с ним переспать!

Повисла тишина. Видимо Левицкий обрабатывает информацию и осознает, как промахнулся.

– Она переехала в его спальню, – тихо произнес, будто говорит сам себе, проводя параллели.

– Этого не может быть!

– Горничным незачем придумывать.

Ещё один…. Такое ощущение, что это я знаю Женю целую вечность. Это я знаю, что она не способна на предательство. Это я знаю, что она готова жертвовать собой ради близких. А им дай только повод усомниться.

Вот только его слова заставили помутиться рассудку и сжать кулаки, скрежеща зубами. Я убью его! Никакой тюрьмы! Он поплатиться за то, что посмел прикоснуться к моему.

– Мне нужен твой брат.

– Скину тебе номер. Я не могу сейчас вернуться туда.

– Ты приглашен на завтрашнее мероприятие?

– Обычно приглашают семьями, – произнес немного растерянно.

– Тогда советую не пропустить. Говорят, что на одни только фейерверки потратили целое состояние. До связи!

Сбросил вызов. И встав с банкетки, подошел и распахнул окно, впуская свежий воздух.

Честное слово, я как долбаный придурок предвкушаю встречу с Женей. Не могу не думать об этом. Как вновь прикоснусь к ее коже, а она смущённо отведет взгляд и я возьму девичьи пухлые губы в плен своих, наслаждаясь ее дрожью. Вдохну аромат лугов, что исходит от неё и зароюсь руками в шелковые волосы. Я погряз в ней и мне уже не выбраться.

Жужжание телефона вернуло меня из грез, что негой разлилось в груди. Прочел сообщение и набрал Виктора.

Я ставлю на него большой куш, прося прилететь в отчий дом. К счастью, долго уговаривать не приходиться и он первым рейсом будет здесь.

Пока мне удается собрать людей, которые не предадут Женю и всеми силами вытащат ее оттуда. Мне нужна эта подстраховка.

Набрал в лёгкие ночной воздух и осел на подоконник, не ощущая усталости. Скорей это мандраж перед завтрашним днем отдающийся внутри грудной клетки. Завтра предстоит насыщенный день и ещё более насыщенный вечер.

Глава 44

Евгения Богданова

Я ждала пока Левицкий оденется, не смея вылезти из постели. Периодически мне приходилось зажмуриваться. Он вел себя так, как будто меня здесь и вовсе нет.

Выйдя из ванной, без стеснения прошел к шкафу не потрудившись накинуть на себя хотя бы полотенец. У него подтянутое тело не смотря на возраст. Но видеть это ещё раз нет никакого желания. Я сидела с закрытыми глазами, уперевшись в ладошки, пока не услышала звук застегивающийся молнии. Левицкий накинул на себя белоснежную рубашку и повернулся ко мне.

– Подойди, дорогая.

От его спокойствия мне не по себе. Хотя мне вообще не по себе рядом с ним. Я откинула одеяло и подошла к мужчине застёгивающего пуговицы на груди, скрывая его рельеф.

– Помоги, – протянул руку с расстегнутым манжетом.

Чувствуя его взгляд на себе, взяла в трясущуюся руку запонок со столика и застегнула рукав. Тоже самое проделала со вторым. Справившись, шагнула назад, даруя себе больше пространства.

Левицкий стянул классический тёмно-синий галстук и молча протянул его мне.

– Раньше ты тоже просил помощи?

Не решаясь взглянуть в его лицо, ощущала как он снова изучает меня. Мне это совсем не нравиться!

– Сделай мне приятно, девочка.

Стиснув зубы и умоляя саму себя держаться, взяла из его руки галстук и приблизившись к мужчине, поднялась на носочки, чтобы накинуть его на шею. Меня бросило в дрожь от близости к нему. Только эта дрожь от страха, а не от предвкушения. Левицкий поддержал меня за талию и отпустил, когда спустилась на полную стопу.

– Не делай так, – произнесла в его грудь, завязывая узел.

Игорь Анатольевич схватил мой подбородок и поднял его, встретившись со мной глазами, в тот момент, когда я уже затягивала узел на его шее. Мне не хорошо от глубокого взгляда не обещающего ничего хорошего. Я сглотнула, храбрясь и не отводя испытывающего взгляда. Янтарные глаза спустились на мои губы и мужчина подался вперёд.

– Нет! – от страха, голос не естественно пропищал.

Он остановился в нескольких миллиметрах, опаляя своим мятным дыханием.

– Если ты решила задушить меня, то я требую последнее желание! – тихо произнес с хрипотцой в голосе.

Отняла руки от галстука, словно тот раскалился под моими пальцами. Шагнула назад, боясь лишний раз вздохнуть.

Левицкий усмехнулся, расслабляя удавку на шее. Подхватил пиджак и вышел из спальни, закрыв за собой дверь.

Я так и осталась стоять с дрожащими руками, гипнотизируя дверь. Я действительно боюсь его. Не так, как боязнь упасть с высоты или как тот, на мотоцикле. Он более глубокий, поглощающий и долгоиграющий. Держащий тебя у горла, медленно сдавливает, давая насладиться этим чувством и проникнуть пониманием происходящего. Страх, что держит тебя в тонусе.

Я села на ковер, уткнувшись ладошкой во что-то острое. До меня начала доходить реальность, что я сижу среди разрушенной комнаты, которую мне нужно прибрать.

Вот они плоды несдержанности. Я убила на уборку пол дня. Не потому что не умею, а просто не приходилось этого делать. Даже прося у горничной инвентарь, мне пришлось несколько раз отказываться от ее содействия. Игорь Анатольевич узнает и мне снова придется стоять на ковре. Чем меньше буду привлекать внимание, тем лучше.

Сметая последние осколки, мне принесли еду. Все вареное, пареное и свежевыжатое. И посмотрев на поднос и уходящую женщину, поняла, что я под домашним арестом. И наверное, на пожизненном.

Не завтракав, уплела обед и не заметила. Уборка и бессонная ночь напоминает о себе, но я помню, что вечером у нас выход и нужно принять душ.

Набрала ванную с маслами и погрузившись в нежные ароматы, закрыла глаза. Не знаю, сколько я пролежала, нежась в воде, но успела задремать. Стук в дверь заставил придти в себя.

– Госпожа Левицкая, – послышался мужской голос за дверью. – Я принес для Вас платье!

– Спасибо. Я уже выхожу!

– Не спешите, я ухожу.

По голосу мужчина за дверью молодой. Наверное охранник, курьера бы не пропустили в глубь дома.

Закончив водные процедуры, наспех вытерлась и укуталась в махровый халат. Вышла в спальню и осмотрев комнату, смогла погордиться собой. Без всякой лишней чуши по углам здесь стало уютнее. Шлейф пафоса стерся, давая больше простора.

На кровати обнаружила чехол и пакет у подножья. Первым делом раскрыла чехол, обнаружив там белое платье из плотной, но нежной ткани. В пакете нашла коробку с обувью, брендовое нижнее белье и небольшую деревянную коробочку, что привлекла мое внимание больше, чем все остальное.

Присев на край кровати, раскрыла ее и от увиденного, прикрыла рот рукой.

Внутри лежат драгоценности, переливаясь исключительными цветами. Зачем так много? Изобилие кулонов, серёжек, браслетов, ожерельев и колец. Что это за жест? Как воспринимать? Он решил скупить пол салона? Закрыла шкатулку и переведя дух, взялась за нижнее белое белье.

Все идеально село. Его точность смущает меня, надеюсь, что это просто профессиональный взгляд, не более.

Что я говорила про не привлекать внимание? Ах, да! Как можно меньше. Я потерпела фиаско!

Это платье идеально село по фигуре, подчёркивая каждый сантиметр моего тела. И вроде бы ничего. Очень даже строгое, классическое платье-карандаш, доходящее почти до колена с едва открытыми плечами и рукавами в три четверти. Можно сказать, что оно невинно в своем великолепии белого цвета. Но стоит повернуться спиной, то целомудрие стирается напрочь. Открытая спина до самого копчика.

И что мне с этим делать? Левицкий не позволит мне одеть другое платье. Я в этом уверена. Вновь подошла к зеркалу и повернулась спиной. А он ещё что-то говорил про то белое платье на его приеме!

Подняла волосы и закрепила шпильками с круглым жемчугом. Получилась незамысловатая прическа. Выпустила пару прядей и нанесла макияж, делая акцент на глазах. Пришлось нанести тонального крема на шею и запястье, чтобы скрыть небольшие синяки.

Получился вид какой-то невесты, честное слово. Вот только спина все не даёт мне покоя. Сняла бюстгальтер, почувствовав себя менее защищённой. Это хорошо, что хоть ткань плотная, позволяющая носить трусики под ним.

Вытащила обувь и присела на край кровати, разглядывая прекрасные туфли с тонкими ремешками. Нет, я привыкла к дизайнерской обуви с детства и каблуки обязательный предмет в моем гардеробе. Люблю вытягивать маленький рост каблучками. Хотя, никогда не стеснялась своей миниатюрности, но не на платформе и с такой высокой шпилькой. Ещё бы шест и можно идти на мальчишник в роли развратной невесты.

Нет! От этого я пожалуй откажусь. Прошла в гардеробную и достала свои белые туфли с открытым носком и тонким ремешком на щиколотке. Вернулась в спальню и присела на пуф.

Дверь спальни открылась, показывая в них замершего Левицкого, готового к вечеру. На нем неизменный черный классический костюм подчёркивающий его широкие плечи и узкий таз. Он и сейчас красив, но в молодости поедал сердца девиц на завтрак и ужин. Лишь отсутствие галстука и три расстёгнутые пуговицы придают виду некую непринуждённости.

Он замер как статуя, не отводя глаз от меня, рассматривая и явно оценивая. Молча подошел походкой хищника и склонился на колено, забрав из рук мои туфли.

– Те, что я купил для тебя, не по размеру?

Я сглотнула ком и опустила глаза на мужчину склонившегося передо мной.

– Великоваты.

– Проверим? – я помотала головой. – Это последняя ложь из твоих уст адресованная ко мне.

Левицкий нежно взял мою ногу и надел туфлю, застегнул ремешок на щиколотке. Я не смела дышать, пока он проделывал тоже самое со второй. Резко выпрямился, нависнув надо мной и протянул мне руку. Робко взявшись за нее, поднялась и одернула юбку.

– Выбрала украшение?

– Да, – и взглядом указала на столик, где лежали серьги из белого золота с маленькой капелькой изумруда и тонкая, белая цепочка с зелёной подвеской.

– Позволишь? – взял украшения и подошёл вплотную ко мне.

Зачем спрашивать, если ответ не нужен? Не уместная галантность. Неспешно одел драгоценности и поцеловал в висок. Я отшатнулась от него, ошарашено подняв глаза.

– Не смей шарахаться от меня! Этот вечер ты меня любишь, как самого желанного мужа на свете. Никто не должен в этом усомниться.

Его спокойный тон вызывает мурашки по всему телу. Попыталась напомнить себе про отца и про то, что лучше лишний раз не вступать в дискуссию.

– Ты обещал мне телефон. Хочу позвонить отцу.

– После приема у генерального прокурора я вручу тебе телефон, но хочу предупредить, что звонки и разговоры будут отслеживаться. А пока, – он достал из кармана маленький, бардовый мешочек и достал из него три кольца, два из которых явно предназначены для меня.

Не так я представляла момент, когда мужчина наденет на безымянный палец кольцо. О чем это я? Я вообще представляла все иначе. Другого мужчину, другие отношения, другую жизнь. Он взял мою руку и одел помолвочное и обручальное кольцо. Они великолепны, только не желанны. Словно ошейники, что заковали мою свободу. Левицкий протянул свое кольцо.

– Не откажи мне в традиционной мелочи.

Взяла холодной рукой плоское, золотое кольцо и одела на палец протянутой руки. Мне захотелось бежать от сюда, но я продолжаю стоять, ощущая на себе взгляд мужчины, которого хотела бы убить. Пусть это грешные мысли и большой камень, но иного я к нему не испытываю.

– Я говорил, что ты красивая? – улыбнулся и взглянул на часы на запястье. – Мы уже опаздываем.