Текст книги "Наследство. Чужая невеста (СИ)"
Автор книги: Валентина Баева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 38
Роман Богданов
Снова проблемы сыпятся как из рога изобилия. Коболь стабилен, но не известно, когда придет в себя и каков он будет. Левицкий все переиграл и эта беременность просто выдернула ковер из-под моих ног.
Орлов не выдержал этого и сбежал. Предсказуемо. Он уже ни раз убегает, но, думаю, месть он не оставит. Заставит Левицкого пожалеть об этом. Вот только чей это ребенок? Левицкого старшего? Нет! Этого не может быть! Его сына…, я не замечал между ними романтических отношений…. Сейчас это не важно. Важнее, что Женю никто не тронет сейчас. Она жена Левицкого и носит дитя. Это даст время.
– Ну что ж, – Игорь Анатольевич встал с бокалом в руке и прошел к окну. – Вижу Вы потрясены, Роман Евгеньевич. Но надеюсь, что Вы рады наконец-то состоявшемуся союзу. Пусть немного иному и все же….
– Это неожиданно. Мне хотелось бы видеть дочь и поздравить ее с замужеством.
– Завтра, дорогой тесть. Уверяю, с ней все хорошо. К тому же, у Вас теперь много работы. Я перешлю документы для ознакомления. Вам понравиться новые горизонты, что теперь открылись для Вас.
Очевидно, он меня решил купить. Но свою дочь я не продам старику. Одно дело его сын, где я видел счастливое будущее для дочери, а другое дело он! Ну ничего…, мы все можем играть в эту игру!
– Безумно рад этому и все же, я хочу увидеть Женю. Надеюсь увидеть ее завтра. Ведь эти двери теперь открыты для меня в любое время.
Левицкий нахмурился, но выдал улыбку на лице. Он не тронет Женю, пока та носит дитя, которого он решил присвоить себе. По крайней мере, надеюсь на это.
А вот за Лёню стоит побеспокоиться. Поникший и бледный. Для него это удар и я могу его понять. Поступок отца трудно осмыслить. Он жестоко с ним обошёлся. Как бы тот не натворил делов в эмоциональном порыве.
– Конечно. Мы рады будем встретить Вас.
Видимо мне удалось вернуть Левицкого в наш грешный мир из земли обетованной.
– До встречи тогда.
Игорь Анатольевич махнул головой, что-то рассматривая в окне. Больше не медля ни секунды вышел из особняка и сел в машину. Не дожидаясь пока покину территорию Левицкого, вытащил телефон и набрал Орлова.
– Я ждал твоего звонка, – в трубке раздался голос Михаила.
– Извини. Немного был занят.
– Освободился?
– Угу!
Юморист, сука! Из всего населения этой планеты мне должен был попасться именно Орлов. Может на мне проклятие? Или на мне какой грех числиться? Я, конечно, не святой и все же….
– Подъезжай к моему старому дому.
– Что давно заброшен? Ты давно там был? Он уже в руинах, небось.
– Утром был. Подъезжай.
Орлов сбросил вызов и я бросил трубку на пассажирское сиденье.
Нет никакого желания ехать в его дом. Боюсь, что слишком многое там напомнит мне о Даше. И надо себе уже признаться, что больше всего опасаюсь, что пойму как она была там счастлива, пока не вмешался я. Орлов не уберёг ее, но и я приложил руку к тому, что тогда случилось. Это мысль всегда рвет меня на части. Совесть? Наверное. Хотя думал, что давно ее потерял. А нет, вот она!
Подъехал к распахнутым воротам и медленно проехал через них. Если бы весна вдруг потеряла здесь силу, то напомнило бы мне дом из ужасов. А время здесь не так сильно распоясалось. Все неухоженное, но вполне добротное. Ауди Лёни припарковано к крыльцу и двери особняка распахнуты.
Вышел из машины и направился ко входу. Чувствую себя здесь лишним, как и двадцать лет назад, когда хотел увидеть ее. Но Орлов выставил меня как последнюю дворнягу. Предательская память все подкидывает новые и новые картинки.
Внутри паутина и пыль, да выцветшие обои. Провел ладонью по стене, ощущая на пальцах грязь. Стиснул зубы, от мысли, что она когда-то жила здесь. Но не от злости и ненависти. Уже нет. А от некой печали, что живёт внутри. Пустоты и холода.
– Чего крадешься? – эхом раздался голос Орлова. – Собака привязана!
Прошел по коридору и заглянув в первые открытые двери, увидел Михаила в стильных очках за столом. А я думал уже, что он не стареет. Он откинул папку на стол, где лежат ещё папок пять, не меньше и три телефона. Этого делового мужика я помню ещё с тех времён, где не мог стоять на ровне с таким.
Я бы променял всю эту жизнь на домик в деревне, где старел бы с Дашей и растил нашу дочь. Но все это грёзы.
– Я обзвонил юристов, нотариусов…, есть плохие и хорошие новости, – откинулся на спинку дивана и жестом пригласил сесть в кресло.
Единственная мебель без пыли. Выглядит странно в такой обстановке. Словно чужеродные предметы.
– Начинай с плохой, – сел и сложил руки на груди.
– Они действительно заключили брак.
– Левицкий не стал бы лукавить, – пожал плечами.
– Хорошая – они не заключили брачный договор. Его отдали на доработку. Так что у нас есть немного времени, – все так же напряжённо, резюмировал Орлов.
– Что это меняет? Она ждёт ребёнка.
Михаил улыбнулся и покосился на меня, как будто знает больше, чем я.
– Она не беременна, – помотал мне головой для большей убедительности.
– Еще раз повторю. Левицкий не стал бы играть такими вещами. Уверен, что УЗИ настоящее.
– Настоящее…, и действительно принадлежит Жене. Вот только на этой размазне изображена была твоя дочь.
– Даша? – сердце пропустило удар.
– Да. Когда Левицкий узнает правду последуют последствия.
– Не радужные.
Догадался к чему ведёт Михаил. Но что делать? Как вытащить дочь оттуда? Видимо, все мои сомнения и тревоги отразились на лице. Мы оба поняли все проблемы, с которыми нам придется встретиться. Но сейчас мы на одной стороне.
– Что ты предлагаешь? – в надежде, обратился к Мише.
Глава 39
Леонид Левицкий
Я верил ему до последнего! Надеялся, что все же он не настолько сумасбродный. Как он мог так с нами поступить?!
Все вокруг для меня потеряло смысл. Собравшиеся здесь давно творят то, что им в голову взбредёт. И с нашими шалостями это рядом не поставить!
Едва сдерживаю истерический смех от мысли, что Женя моя мачеха. Этот мир совсем сошел с ума?! А ее беременность? Да это же и на голову не одеть! Бред!
Схватился за волосы и с силой потянул. Поднял голову и встретился взглядом с отцом. Мы остались одни и он вальяжно сел напротив меня. Женя с моим отцом?! В моей голове не может это уместиться!
– Я могу понять тебя, сынок. Но так будет лучше.
– Лучше? Для кого, отец?
– Для семьи.
Я все же рассмеялся, но облегчения это не принесло.
– Я любил ее! – и люблю, добавил про себя с щемящей болью в груди.
– Ты ещё молод и сто раз будешь любить и ненавидеть.
Не смог больше сидеть и встал. Метание из угла в угол чуть помогают спокойнее мыслить.
– Я такое ещё ни к кому не испытывал! А ты взял и отнял у меня ее. Ты хоть это понимаешь?
Да что он может понимать?! Теперь я понял брата. Когда он говорил о вине отца в суициде матери. Он мог довести ее до этого шага! Его самоуверенность, умение идти к цели напролом по головам.
Ещё подумал тогда, что понимаю его, когда увидел Женю на окне. У меня тогда все мысли из головы исчезли. Впервые испугался потерять ее навсегда. А что теперь? Она ждёт ребенка от моего отца? От кого угодно, только не от него! Как мне с этим жить?!
– Успокойся и присядь. Это не конец света. Со временем ты поймёшь, что так лучше для нас.
– Не смеши меня, отец! Ты все делаешь только для себя! Когда ты мне собирался сказать, что спишь с ней?! Когда женил бы меня на ней?! Шведская семейка! – сорвался на крик, не в силах держать в себе то, что меня рвет и душит.
– Я люблю тебя, сынок. Всегда желал для тебя лучшего и делал для этого все. Это все стечение обстоятельств, – встал и подошёл к бару, облокотился на стойку, повернувшись ко мне.
– Ты себя слышишь? Какая у вас разница?! Двадцать девять? Я мог бы смериться с этим Орловым, но ты! Ты перешел все границы. Тебе известны моральные устои?
– Когда это касалось твоих знакомых, то ты не придавал этому значения. А теперь как заговорил. Тебе придется принять этот факт.
– Ты предлагаешь смотреть как вы строите счастливую семью?! Может свечку у постели держать? – сжал кулаки, ощущая себя на грани. – А что? Буду воспитывать вашего ребенка, братом называть. А может сестрой?
– Если скажу, то будешь и свечку держать. Ты должен повзрослеть….
В миг представил как они вдвоем лежат в смятых простынях, туманя мой разум. Не знаю, как очутился возле отца и уже занеся кулак, как в замедленной съёмке, ударил, вложив всю боль. Он упал, опершись на колено и прикрыл скулу рукой. Я навис над ним, едва справляясь с дыханием.
– Если это повториться ещё раз, то ты потеряешь руку, – встав, спокойно пригрозил отец, только вздымающаяся грудь говорила о том, что он на грани.
Отняв руку от лица, увидел небольшое рассечение на его скуле. Это то малое, чтобы я хотел сделать сейчас с ним. Сжал кулаки, врезая ногти в ладонь. И не желая больше видеть его, развернулся и вышел.
Из-за злости путь в мою комнату занял несколько минут и хлопнув дверью, взял первую попавшуюся в руку вещь и швырнув в стену. Но этого мало, чтобы успокоить жжение в груди.
Я мечтал о ней! Готов был носить на руках и подарить весь этот гребанный мир!
Схватил стул и ударил об пол. Тот выдержал удар и развернувшись, со всей дури запустил об стену. Хруст дерева и мой отчаянный стон заполнили тишину спальни.
Как мне смериться с этим? Как принять? Это мазохизм смотреть на них!
Я ходил по комнате, как загнанный зверь, готовый лезть на стену. За окном давно ночь, а я не могу найти себе место. Мне необходимо поговорить с Женей. Эта мысль который час не даёт мне покоя.
Глупая надежда и все же, возможно, она в своей спальне, что всегда оставалась за ней в этом доме, а не с ним! Вышел в коридор и направился к ней. Подойдя к комнате, решил не стучать и с замиранием сердца, приоткрыл дверь, всматриваясь в темноту.
В лунном свете видны ее очертания на постели. Прикрыл за собой дверь и подошёл ближе. Какая она красивая. Даже сейчас, когда во мне коктейль из злости и ненависти, я не могу отвести глаз от стройного тела. Белая рубашка едва прикрывает ягодицы, где виднеется белоснежное кружево трусиков. А разметавшиеся волосы по подушке, манят зарыться в них рукой.
Присел на край кровати, боясь спугнуть миг, что дарует мне необъяснимое наслаждение. Убрал локоны с ее лица, что скрывали часть милого лица, на которое могу смотреть всю жизнь. Тонкие ручки расслабленно покояться на простыне. Совсем миниатюрная и от того такая хрупкая на вид.
Я должен услышать из ее уст всю правду. Пусть, после не смогу себя собрать. Но это после….
Провел рукой по обнажённой ноге вверх, приближаясь к краю рубашки, осознавая, как хочу ей обладать. Как какой-то маньяк. Снял с себя футболку и лег так близко, вдыхая запах весеннего луга, что исходит от нее, будоража мое нутро. Коснулся скулы и заведя руку назад, зарылся в светлые волосы. Поцеловал в мягкие губы, пробуя на вкус и утопая в ощущениях полета рядам с ней.
Она испуганно раскрыла глаза и уперлась в мою грудь ручками, пытаясь оттолкнуться. Но я сильнее прижался к ней, не давая прекратить эту сладкую пытку. Нежно посасывая ее губы и тут же слегка кусая, пытаясь наказать и утешить. Женя сжала губы, не давая проникнуть глубже и по-детски забила кулачками. Отпустил объятия и она соскользнула вниз с кровати.
– Ты с ума сошел?! – тихо прошипела снизу.
– Давно!
Резко спустился к ней и задрав ее рубашку, прижал за тонкую талию к себе. Она лишь успела ахнуть, как я снова прижался к ее губам. И уложив на пол, лег на нее всем своим весом, не давая лишний раз шелохнуться.
– Нет! – не сдается упрямая девчонка, вырываясь из моих объятий.
– Чем я хуже своего отца! – со злостью выпалил, прильнув к бархатной шее.
Женя замерла, перестав сопротивляться и сдавшись, обмякла в моих объятиях. Немного отстранившись, посмотрел на ее лицо.
Из закрытых глаз стекают слёзы, поблескивая от лунных лучей. Пожар внутри не утих, но до сознания дошло, что я не могу поступить так с ней. И подхватив невесомое девичье тело, уложил на кровать и лег рядом, просто обняв сзади.
Что со мной? Я не могу объяснить сам себе то, что происходит. Любовь ли это или ненависть? Я хочу быть с ней и бежать как можно дальше.
– Объясни мне все, – прошептал на ее ушко.
Так и не открыв свои изумрудные глаза, в которых так привык тонуть, помотала головой. Ее боль настолько ощутима, что мне хотелось бы просто их стереть.
– Я не смогу быть рядом. Ты это понимаешь?
– Да, – прошептала нежным голоском.
– Я хочу услышать правду из твоих уст, – сильнее прижал ее к себе, желая слиться, сбросив груз на душе.
– Я не могу сейчас ничего объяснить…, прости меня.
Ее слова ножом по сердцу. Женя заерзала в моих объятиях и развернулась ко мне лицом. Тонкие пальчики коснулись моего лица, так нежно, ласково. А в глазах я увидел океан смятений и боли. Яркая луна не даёт укрыться ни одной эмоции на ее лице. Что же не так? Что не даёт мне уйти и больше не видеть ее?
Прильнула к моей груди, где сердце, как заядлый барабанщик не знающий покоя, отбивает бешеный ритм. Ощутил влагу на ее щеках, стирающая отголоски ненависти, оставляя лишь злость.
– Я не могу простить тебя.
Девочка замерла, не позволяя себе дышать и ее ручка легла поверх моей шеи, передав очередь не дышать мне.
– Утром уеду. Не могу так….
Не могу убить отца и ее не могу ненавидеть. Тупик, из которого надо бежать. Бежать не оглядываясь.
– Останься до утра со мной, – горячее дыхание опалило грудь.
Женя задрожала. Только не похоже, что от холода. Накинул на нас одеяло и положив ее по удобнее, обнял, вдыхая запах. Запоминая каждую секунду рядом с ней.
Дождался когда перестанет дрожать, боясь лишний раз пошевелиться. Мило засопела, мирно дыша. Господи, я готов отдать все, чтобы эта ночь не закончилась, а солнце не смело вставать.
– Я люблю тебя, – поцеловал белобрысую макушку, не позволяя себе сомкнуть глаза.
Глава 40
Евгения Богданова
По утру сон растаял, как и мужские объятия. Словно и не было его жарких объятий, жёстких прикосновений и жадных поцелуев. Лёнин порыв меня испугал, но больше ужаснулась от первой мысли, что это его отец пришел ко мне в ночи. Готова была душу дьяволу продать, лишь бы это был не Игорь Анатольевич. Видимо продала, но легче не стало.
Мой друг, моя опора думает, что я передала его спя с его отцом. Прокричать оправдания, заверить во лжи, в не правде, да просто сказать, что этого не было и не могло быть, я не могла, не имела права произнести хоть слово в свою защиту. И он меня не простит. Увижу ли я его ещё? Лучше бы это солнце не вставало, разгоняя ночные сумерки, забрав дорогого моему сердцу человека.
Проснувшись одна в постели ощутила холод внутри и пустоту. Прижала подушку, что пахла ещё Лёней и вдохнула воздух, наполняя лёгкие.
– Проснулась?
Подскочила от неожиданного грубого голоса и спросонья ни сразу нашла обладателя баритона. Игорь Анатольевич, расслабленно и настолько естественно восседает в кресле напротив моей кровати, как будто посетить раним утром девичью спальню это нормально. Сердце участилось, когда он наклонился вперёд, рассматривая меня рентгеновским взглядом. Натянула одеяло до груди, пытаясь спрятаться за ним.
– Что вы здесь делаете? – голос прозвучал сухо и совсем тихо после сна.
– В этой спальне спит моя жена, – произнес будничным тоном с ноткой укора. – Мне казалось, что вчера вечером мы с тобой обо всем договорились.
Странно слышать из его уст слово «договорились». Меня просто поставили перед фактом, огласив перечень и рассказав дальнейшую мою жизнь. Стиснув зубы, слушала какой надо быть послушной, кроткой, верной, почтительной и тогда я могу находиться без строгого надзора. Можно цитировать дословно: «Моя жена должна быть шелковой и не омрачать нашу совместную жизнь. Ошейник тебе будет не к лицу». Тогда я поняла, в чьих руках оказалась. Он подавляет меня, вселяя страх от одного его слова.
Я мотнула головой в знак согласия и сильнее сжала одеяло. Левицкий скрестил пальцы между собой и посмотрел на меня поверх них.
– Тогда почему в этой постели ты спала эту ночь не одна! Или у молодежи это нормально наставлять рога?!
Я замотала головой, осознавая к чему он ведёт. Я онемела от страха, от его взгляда и властной позиции, которую я не смогу оспорить.
– Ты не подумала, что будет говорить прислуга? Или в твоей маленькой голове не может сформироваться логическая цепочка твоих поступков и их последствий?
– Я не глупая! – не смогла удержаться от унизительных реплик.
– Не глупая? Тогда что? – поднялся и подойдя, навис надо мной, загораживая все пространство.
Каких слов он ждёт от меня? Оправданий? Признания? Да я от страха сжалась вся в комок.
– Настолько свербит между ног, что готова раздвигать их по щелчку?
Его слова бьют без жалости. А его злость вызывает дрожь по всему телу.
– Нет! У нас ничего не было! – попыталась успокоить зверя, что точит зубы, готовый сорваться.
– Я похож на идиота? – до боли схватил за запястье и словно пушинку, вытащил из постели, поставив перед собой.
Я лишь всхлипнула и попыталась одернуть рубашку вниз. Не в силах поднять глаза вверх, сделала шаг назад.
– Что ж ты стесняешься? – поднял за подбородок мое лицо, пронзая янтарным взглядом. – Раз ты не оценила мой дар и мою добродетель, то твои вещи сегодня перевезут в мою спальню. И после встречи с твоим отцом, где ты будешь самой счастливой и любящей женой, поднимешься в нашу комнату и не выйдешь, пока я не разрешу.
Где та смелая девчонка? Я не узнаю себя. Мне так страшно от его спокойного тона и повелительных наклонностей, что я уже опасаюсь за свое благополучие. Он же не нормальный!
– Я не ваша собственность! – вздернула подбородок и попыталась выглядеть смелой.
Мне показалось, что он не поверил своим ушам и стиснув свою челюсть, схватил за больное запястье и потащил в ванную. Я попыталась сопротивляться, предполагая самое страшное и закричав, вцепилась свободной рукой за дверной косяк. Мужчина схватил меня за талию и дёрнул, заставив расцепить хватку. Мои крики бесполезны, никто не придет. Я загнана в угол.
Левицкий поставил меня под душ и включил холодную воду. Я не смогла не вскрикнуть и попыталась выйди из под ледяной воды. Но где мне бороться со взрослым, сильным мужчиной?
– Ты с ума сошел! – закричала на него, не попадая зубом на зуб.
Брызги летят на него покрывая короткие, белые волосы каплями и обильно смачивая шелковый халат. Он замер, оглядывая меня злым взглядом. И только в этот момент я поняла, что рубашка на мне прилипла к телу, не скрывая наготы под ней. Прикрыла грудь, обняв себя за плечи руками и сжав посильней колени.
Прекратив осматривать меня, Левицкий взял мочалку и бросил ее мне.
– Это меньшее, что могло тебя ожидать. Я больше не буду настолько терпелив и мил с тобой, – включил горячую воду и вышел за дверь, дав мне зарыдать как малому дитю.
Я села на колени, не в силах сдерживать дрожь, которую даже горячая вода не в силах остановить. Как Лёня жил с таким тираном? Его мама великая женщина, что смогла связать с ним свою жизнь и родить двух сыновей. Мы и сутки не женаты, а я уже готова выгрызть стену и сбежал от сюда.
Мне понадобился час, чтобы успокоиться и привести себя в порядок. А через полчаса пришел Степан – лысый верзила в костюме в облипку. Попросил спуститься вниз. Ну как попросил? Настоятельно порекомендовал.
Левицкий говорил, что сегодня придёт отец и мне нужно быть любящей женой. Он ее получит! И я с надеждой в сердце побежала вниз, мечтая обнять любимого и такого родного человека. Даже позволила себе мечту и вообразила, как выхожу с папой из этого дома. Навсегда и без оглядки.
Глава 41
Роман Богданов
По третьему кругу обговорив все с Мишей, поехал в особняк Левицкого. Я увижу свою доченьку. Мою маленькую и такую храбрую девочку. И если придется, просто заберу ее оттуда, чего бы мне это не стоило.
Но наши планы начали рушиться уже с первого шага в этом доме. Игорь Анатольевич усилил охрану и меня впервые обыскали. Что его заставило настолько насторожиться? Или это не связано с нами? Почему-то я в этом сомневаюсь. Но тогда нам становиться сложнее все сделать без ошибок.
Уже какая-то традиция – сидеть и ждать в гостиной. Я сижу и жду дочь, попивая с хозяином дома кофе. Он выглядит слишком по-домашнему, непривычно глазу. Халат поверх пижамы и домашние тапочки просто не вяжется в голове с таким человеком.
– У Вас выходной? – спросил, сделав глоток горячего напитка.
– Мы решили посветить несколько дней друг другу. Ваша дочь романтическая натура, – произнес непринужденно и спокойно, без лишних эмоций.
Я поперхнулся горячей жидкостью, чуть не выплюнув ее на стол. Мне показалось или Левицкий и правда это произнес? Что за абсурд?!
– Как мило, – выдавил из себя улыбку и поставил чашку на стол. – Что-то Женя долго.
Мне сложно держать себя в руках. Мне нужно убедиться, что с дочкой все нормально. Она цела и здорова. Иначе Орлова придется огорчить, добравшись первым до Левицкого и закончить все, не успев начать.
– Ну вы же знаете этих женщин с их неспешностью, – пожал плечами и откинулся на спинку кресла.
Я то знаю, вот только Женя собирается быстро. Все это из-за бесконечного мужского присутствия в ее жизни. Даже не знаю, как она выросла такой женственной.
Позади послышались робкие шаги и обернувшись увидел дочь. Она с улыбкой подошла ко мне и нагнувшись поцеловала нежно в щеку. Не знаю, что меня смущает. То ли ее не естественная радость и сдержанность, то ли ее внешний вид. Не зная ее, ничего бы не сказал, но одетая белая водолазка с джинсами в столь теплую погоду, выглядят странно.
– Тебе холодно? – осмотрев ее с ног до головы, не смог не задать вопроса.
– Утром почувствовала озноб. Не думаю, что это серьезно, – отмахнулась Женя и села на подлокотник кресла подле Левицкого.
Я не верю в то, что происходит. Этого просто не может быть. Женя спокойна и улыбчива, позволила Игорю Анатольевичу по-хозяйски положить руку на талию и даже бровью не повела. Я опешил от этой картины. Она хорошая актриса или ее настолько напугали, что безропотна перед ним. Или это я накрутил себя? На придумывал того, чего нет под влиянием Орлова и Женя здесь добровольно. Голова готова пойти кругом от хаотичности мыслей. Неужели это Орлов играет, чтобы получить желаемое?
– Мы можем поговорить наедине?
– У нас нет секретов с Вашей дочкой. Можете говорить при мне, – тон такой, словно они десять лет вмести.
Заметил, как его рука сжалась на ее талии, но она и виду не подала. Да что с тобой, доченька?!
– Тогда мы отойдем в сторонку, – сквозь улыбку выцедил из себя.
Она легко встала и лёгкой походкой направилась к барной стойке. Я присел рядом, чувствуя взгляд Левицкого. Взял холодные руки Жени в свои и посмотрел ей в глаза. Она не переставала улыбаться и нежно смотрела на меня.
– Ты правда плохо себя чувствуешь? – прошептал, чтобы наш разговор хоть как-то выглядит уединенным.
– Да, но ты не переживай. Попью горячего чая и все будет в порядке, – не пытаясь сделать голос тише, произнесла с любовью.
Мое отцовское сердце готово таять, но тревога в нем не уменьшается. Я бросил взгляд на хозяина дома и снова вернулся к своей дочери.
– У тебя все в порядке? – сжал ее ладошки, пытаясь согреть.
– Да. Ты же знаешь, что я люблю тебя и не стала бы лгать.
Я нахмурился, пытаясь понять истину. Но ни как не мог прийти к единственному варианту.
– Что с дедушкой? – с тревогой спросила меня.
– Он в больнице. Сердечный приступ, но он стабилен и с ним лучшие врачи. У нас ведь есть дела и по важнее.
Она помотала головой и повернулась к Левицкому.
– Нет. Ты должен быть с дедушкой. А мы наведаемся к нему позже.
– Обязательно, милая, – подтвердил ее слова Игорь Анатольевич и посмотрел на нее так, как я ни разу не замечал с его стороны.
Если это спектакль, то это лучшей спектакль, на котором мне приходилось бывать!
Я достал записку из своего кармана и незаметно вложил ее в руку дочке. Она повернулась ко мне и чуть заметно помотала головой, отдавая бумажку обратно. Я готов был взорваться от непонимания и бессилия. Но девочка мило улыбнулась и наклонившись, поцеловала меня в щеку, шепнув лишь на последок: «Не надо». Отстранилась и спрыгнув со стула, направилась к Левицкому, который довольно положил руку обратно на ее талию и не сводил с нее глаз.
Я посмотрел на них, таких счастливых и не похожих. Я бы рад подумать, что все хорошо и даже готов был бы закрыть глаза на разницу в возрасте. Если бы моя дочь действительно была счастлива. Но я не верю во все это! Не хочу верить!
Весь план полетел к чертям! Я встал и подойдя, разорвал их зрительный контакт.
– Мне пора. Хочу успеть перед отъездом к Дмитрию Константиновичу. Пришлите мне новый номер моей дочери, чтобы я смог с ней связаться в любое время.
– Конечно, дорогой Роман Евгеньевич. Не переживайте, Ваша дочь в надёжных руках, – и снова эти непонятные взгляды.
– Я надеюсь на это, – произнес с нажимом, выделяя слова.
Развернулся и направился к выходу, но на пороге вестибюля развернулся на шум, что издавали Левицкие, идя за мной. Женя улыбнулась, идя в обнимку с Игорем Анатольевичем. Я спустился и сел за руль. Но в этот миг пожалел, что обернулся посмотреть на дочь.
Левицкий прижал маленькую фигурку к себе, страстно целуя Женю, которая не сопротивляется, положа руки ему на плечи. Это было последней каплей, что добила мой разум и понимание происходящего. Словно на американской горке. То вверх, то вниз и снова вверх. Я запутался и потерял нить реальности.
