332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Валентин Головин » Сто затей двух друзей. Приятели-изобрететели » Текст книги (страница 9)
Сто затей двух друзей. Приятели-изобрететели
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:29

Текст книги "Сто затей двух друзей. Приятели-изобрететели"


Автор книги: Валентин Головин






сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

А потом бросились осматривать детали устройства домашнего космоса.

– Такой планетарий, – сказал в заключение Александр Иванович, – не плохо иметь и у нас в школе. Сего помощью можно разъяснять небесную механику, да и показать кое-кому из школьников и взрослых, что на небесах богу нигде нет места.

Я слышал, что Ромашкин отнесся недоверчиво и ревниво к барометру Кузнецова. Могу отметить, что его домашний планетарий тоже не изобретение, а просто удачная конструкция из подручных средств. Но это не беда! Хороший конструктор, как правило, всегда попутно изобретатель. Начиная со своих собственных маленьких конструкций, обязательно дойдете до больших и значительных изобретений. Тут дорога верная, испытанная… По ней шли почти все знаменитые изобретатели.

Ваши юнизовские конструкции: электролампы, термометр, барометр, высотомер, флюгера, микродинамо, телескоп, планетарий – первые шаги по этой славной дороге…


Тетрадь – авианосец

Дело не сокол, а улететь может.

Поговорка



– У кого из нас нет дома всяческих тонких и толстых, новых и старых тетрадок? – такими словами начал очередной сбор клуба юнизов Ромашкин.

Вступительную речь Мишки внимательно слушал битком набитый класс. Еще бы, здесь не было ни одного школьника, который не ознакомился бы с новым заманчивым объявлением клуба юнизов:

 
СТОЙ! ЧИТАЙ! ИЗОБРЕТАЙ!
Кто помог мне все понять?
Верный друг – моя тетрадь!
Горе – двойку… Радость – «пять»
Кто хранит? Моя тетрадь!
Время мчится – может стать,
Не нужна теперь тетрадь…
Как закончишь свой урок,
Приходи на наш кружок.
Напридумали юнизы
Нынче авиасюрпризы!
Будет птицею летать
Непригодная тетрадь!
 

На этот призыв охотно откликнулись представители всех классов школы. Некоторые догадались прихватить ножницы. Вместе со всеми заявились и два дружка – Тортиков и Гадалкин. Но держались они особняком: до сих пор не могли забыть разоблачения их обмана на выставке домашних светильников. Пришел и Пашка Грачев.

Ромашкин поднял над головой тетрадки и продолжал:

– Любая старая тетрадь вроде этой ничем не примечательна. А если посмотреть на нее зоркими глазами изобретателей, то она – авианосец множества самых разнообразных летающих авиамоделей. Ведь ее листки – всем доступный, легкий, гибкий, по-своему прочный материал для крышек планеров и самолетов.

– А зачем и кому нужны твои летающие финтифлюшки, порхающие фитюльки? – вдруг грубо спросил Артур.

– Разве что на потеху грудным младенцам? – угодливо поддакнул его дружок.

Однако Мишку эти издевки врасплох не застали.

– Сейчас мы выясним, для чего и кому нужны наши летающие игрушки-финтифлюшки. А пока скажите-ка нам, что вы знаете об Антонове и об Яковлеве?

Тортиков и Гадалкин в недоумении переглянулись.

– Да что про них знать? – нехотя промямлил Артур. – Всем небось известно, что Антонов из шестого «Б» недавно разбил футбольным мячом окно в школе…

– А Яковлев, – объяснил вслед за ним Сенька, – второгодник, двоечник из седьмого «А». Но парень мировой, подходящий… Тоже футболист, каких поискать.

– Мой вопрос не о них. Да, видно, вы ничего не слыхали о знаменитых авиаконструкторах Антонове и Яковлеве, – прервал их объяснения Ромашкин. – Кто нам расскажет про успехи этих авиаинженеров?

Отвечать вызвался лобастый Демидов из 5-го «Б».

– Антонов и Яковлев – генеральные конструкторы самолетов, Герои Социалистического Труда.

– Правильно, – подхватил Мишка. – Вероятно, все слышали про дорожку: «От модели к планеру, с планера на самолет». Антонов и Яковлев прошли этот путь целиком. И оба начали с изготовления авиамоделей. В юности Антонов даже написал книжку о простейших планерах из бумаги. На первой странице там есть надпись: «Посвящается юным ленинцам», а в заключении говорится, что при изготовлении именно бумажных моделей «представляется широкий простор изобретательности конструктора».


Герой труда, генеральный конструктор авиации Яковлев утверждает, что и сейчас авиаконструкторы при решении задач большой авиации порой призывают на помощь скромные маленькие авиамодели. В нашей авиации самолеты конструктора Туполева зовут ТУ-104, ТУ-114, ТУ-124.

Самолеты Яковлева называют ЯКи, Антонова – АНы. Займись-ка и ты, Тортиков, моделированием. Может, через несколько лет и у нас будут летать громадные авиакорабли с гордыми названиями Торт-104. Торт-114 и даже Торт-200. – Ребята рассмеялись.


– У меня есть одно четверостишие, – продолжал Мишка, – которое не плохо бы нам всем выучить наизусть, как таблицу умножения. – Он взял кусок мела, и на школьной доске появились слова:

 
Вот, юниз,
твой девиз:
зная цель —
строй модель!
 

– Сейчас мы и займемся авиамоделированием. Тетрадки для постройки наших моделей должны быть неизмятыми. Бумагу лучше брать не шероховатую, а глянцевитую. Чем лучше глянец, тем дольше полет. Но прежде всего я хочу узнать, кто из вас сам мастерил авиамодели.

– Я клеил воздушные змеи, – признался Ступин и добавил: – А еще иногда складывал летающих монахов.


Другой бойкий паренек, Дима Павлов, рассказал про бумажного голубя и про стрелу.

– Я их сейчас мигом накручу… Только они пустячные игрушки, а не авиамодели, – наивно пояснил он.

– Ну, нет, – решительно возразил ему Ромашкин. – Я с тобой никак не согласен, что, например, стрела – пустяковая игрушка-безделушка.

По виду, по форме к этой игрушке лишь недавно стали приближаться современные сверхзвуковые реактивные самолеты. Хорош авиапустяк!

Да в такой стреле есть не только крылья, киль, но и два воздушных руля. Один – руль поворотов. Другой – высоты. В какую сторону отогнешь задние кромки стрелы, туда она и направит свой полет. Отогни, например, кромку вбок – стрела станет летать по кругу. А если отогнуть вверх заднюю горизонтальную кромку, то при полете стрела проделает в воздухе фигуру высшего пилотажа – мертвую петлю. Впервые такую мертвую петлю совершил на своем аэроплане наш летчик Нестеров.

И Ромашкин взял у Димы его бумажную стрелу и тут же показал, как она в полете может повторить петлю Нестерова. Он бросил ее толчком прямо и чуть вверх. Она круто взмыла в высоту, опрокинулась на спину, повернулась и, скользя по невидимой кривой, ринулась вниз.


– Ну, кто знает еще способы, как заставить летать тетрадочные листы?

Сидевшая на передней парте Катя Терентьева, покраснев, сказала: «я», и еще двое ребят подняли руки.

– Первое слово первой парте.

Катя тут же объяснила, что из тетрадочной бумаги нетрудно сложить модель парашюта с плоским куполом. Надо взять квадратный лист и все его четыре конца загнуть гармошкой вниз. Затем к его углам укрепить четыре нитки. Это будут стропы парашюта. К ним подвешивается груз – кусок карандаша или гвоздь.

Потом она рассказала, как сделать модельку бумеранга.

Это плоская дуга с двумя лопастями – оружие австралийских туземцев. Если умеючи бумеранг кинуть вверх, то он летит по дуге и сам прилетает обратно.

Бумажный бумеранг лучше делать из плотной обложки тетради или из твердого картона. Лопасти бумеранга разной длины и слегка изогнуты, как у пропеллера. Запустить маленький бумеранг очень просто. Надо взять его двумя пальцами и хорошенько щелкнуть по одной из лопастей.

И тут Катя показала, как несложно вырезать ножницами бумеранг и как он интересно летает, послушно возвращаясь назад.


Затем выступил Сережа Сорокин:

– У меня есть планеры. Их называют параболы. Сделать их очень просто. Надо сначала согнуть лист как бы пополам, но так, чтобы не сломать его посередине. Затем ножницами вырезать одновременно левое и правое крылья. Они должны быть по форме и по весу совершенно одинаковы. Спереди параболы, как раз посредине ее, укрепляется, например, скрепка или кусочек пластилина.

Чтобы парабола хорошо летала, скрепку иногда приходится подвигать вперед или назад или прибавить и убавить пластилиновый комочек. Не забудьте заднюю прямую кромку крыла параболы слегка отогнуть вверх.

Парабола Сережи летала, как невидимая, безголовая, бесхвостая птица.


– А почему нет бумажных моделей с машущими, как у птиц, крыльями? – спросил Дроздов из 5-го «А». Ему ответил Витька.

Полет с взмахами крыльев у птиц и насекомых еще полностью учеными и инженерами не разгадан.

Рассказывают такую забавную историю. В одном авиационном проектном бюро на стене находился большой рисунок шмеля, у которого, как известно, крохотные крылышки и толстое полосатое брюшко. Под рисунком была надпись: «Относительно большой вес тела этого насекомого в сравнении с малой несущей плоскостью его крыльев теоретически делает шмеля неспособным ко взлету. Но шмель этого не знает и летает только поэтому».


И Пуговкин поставил перед юнизами новую задачу:

– Давайте по-изобретаем другие планеры из тетрадочных листов.

Снова заскрипели карандаши, зашуршала бумага, залязгали ножницы и послышались возгласы: грустные – «Эх, не то!», и радостные – «Ура! Летит!» С последних парт вдруг раздался торжествующий крик:

– У меня летает блюдце!

– Нашел, чем удивить, – отозвался кто-то. – У меня еще вчера блюдечко полетело. Да еще как. Трах! – и вдребезги на мелкие осколки…


– А ну-ка, юниз, тащи быстрей свой летающий сервиз, – пригласил его к столу Ромашкин. – Ведь несколько лет назад распространялось множество фантастических историй о всяких летающих тарелках и блюдцах. Были слухи, что такие загадочные летающие аппараты прибыли на нашу планету с Марса или даже с других далеких миров. А потом оказалось, что эти таинственные летающие тела – просто оптический обман, вроде миража в знойных пустынях.

Круглые, как блюдечки или тарелки, планеры представляли собой невысокий, почти плоский конус. Кружок бумаги надрезался от края к центру. Затем разрезанные края накладывались друг на друга и соединялись скрепкой. Такое блюдечко охотно и плавно летало по комнате. Оно обладало большой устойчивостью – все время стремилось занять горизонтальное положение.

– Это потому, – объяснил Виктор, – что в сечении конус похож на букву V. Всем авиамоделям полезно иметь такую V-образную форму крыльев.

Кто-то предложил разрезанные части бумажного круга приставить друг к другу.

Так летающее блюдечко оборудовалось килем, и его полет стал более прямолинейным.

Потом к учительскому столику подошел Колька Петров из 7-го «В».

– Я покажу, как делать модели планеров. Сложите листок немятой, гладкой, плотной бумаги. Ножницами вырежьте нос самолета, потом сразу два его крыла, длинный корпус, он называется фюзеляж, и на конце его хвостовое оперение. Затем отогните плоскости крыльев и стабилизатора в стороны перпендикулярно фюзеляжу.

Чтобы такая модель самолета лучше летала, передняя кромка крыла должна быть слегка выше задней.

Когда планер готов, его носик нужно утяжелить скрепкой, пластилином или спичкой. Впрочем, можно заранее оставить при вырезывании в передней части фюзеляжа лишнюю бумагу. Она и будет уравновешивать модель…

Пока шел этот рассказ об изготовлении бумажных планеров, многие успели их сделать. И разумеется, тут же начались пробные полеты. Увы, настало время повеселиться Тортикову и Гадалкину и погрустить нашим юнизам.


– Вот так планеры! Ковыляют и тычутся носами, как слепые котята! – воскликнул радостно Артур.

– Порхающая халтура-макулатура! – вторил ему, хихикая, Сенька.

И в самом деле, что-то пока в этих моделях не ладилось. Но что именно? Где ошибка? Как ее исправить?

Пришлось Кольке Петрову, словно доктору, определять диагнозы авиаболезней и указывать, чем их лечить.

– У меня самолет клюет носом. Сразу ныряет вниз. Что мне делать?

– Значит, нос модели тяжел. Убавь груз.

– А моя модель совсем не хочет летать. Падает плашмя. Как быть?

– Тут, наоборот, вес носа твоей модели маловат. Надо его сделать поувесистей. Или облегчить хвостовое оперение – обрезать часть стабилизатора и киля.

– Этот планер, как его пустишь, старается задрать вверх нос…

– Попробуй отогнуть ему заднюю кромку стабилизатора вниз. Ведь эта кромка – руль высоты.

– А мой самолетик начинает сразу кружиться и падать. Можно его отучить от этой нехорошей привычки?

– Такое падение с поворотами зовут штопором. Оно случается, если крылья помяты или перекошены. И если косо стоят рули поворотов и высоты. Мятую бумажную модель следует просто заменить новой. Или исправить все перекосы крыльев и рулей.

– Чем помочь, если моя модель летает кругами с наклоном внутрь круга?

– Значит, в ней есть перекос крыльев или же руль поворотов стоит Косо.

– А мой планерок все время старается завалиться на одно крыло.

– Так оно ж у тебя длинней другого. Сделай крылышки строго одинаковыми.

В заключение своей консультации Колька Петров добавил:

– Об этих модельках всегда можно сказать: мал золотник, да дорог. Если их как следует отрегулировать, то они могут пролететь пятнадцать-двадцать метров. Был случай, когда бумажная модель, запущенная в летний теплый день между высокими домами, поднялась, летая кругами, выше крыш…

Объяснения Кольки дополнил Мишка.

– У таких авиамоделей форму крыльев можно смастерить любой: прямоугольную, трапециевидную, ромбовидную, треугольную, овальную, стреловидную. Авиаконструктор Антонов в своей книге очень хвалил бумажную авиамодель с необыкновенным крылом в виде кольца. Оно имеет высокие летные качества во всех отношениях. Еще он там отмечал как очень хорошие овальные бумажные крылья…


– Всем подходящи такие конструкции бумажных планеров и самолетов, – подтвердил Пуговкин. – Да вот беда: есть у них слабое место, где присоединяются крылья и стабилизатор к фюзеляжу. Тут крылья легко гнутся. Но если кто хочет научиться строить большекрылые бумажные авиамодели, то лучше их мастерить другой конструкции.

И он показал, как из одного сложенного пополам листа вырезаются сразу фюзеляж и киль, из другого – любой формы крыло, а из третьего листика – стабилизатор.

Потом он сделал ножницами по два надреза сверху фюзеляжа и снизу в изломе сложенных вдвое крыльев. Прорези были также нужны и для крепления хвостового оперения. С помощью таких прорезей можно без клея собрать всю авиамодель. Передняя часть планера уравновешивалась обычным способом.

Такую конструкцию авиамодели можно было соорудить даже из большого толстого листа рисовальной бумаги, из тонкого картона или даже из склеенных многослойных листов газеты. Размах крыльев этой модели мог доходить до метра. В фюзеляж большой модели можно посадить легкую бумажную фигурку планериста, а снизу корпуса планера желательно прикрепить опору – шасси. Обычно шасси у самолетов бывают с колесами, лыжами и даже с лодками. Для нашей же модели достаточно ограничиться согнутым бумажным кольцом, вставленным в прорези фюзеляжа.

После слово взял Ромашкин.

– Давайте напоследок вернемся к истории изобретения самолетов. Надеюсь, вы все знаете, что наша страна первой покорила не только космический простор, но и воздушное пространство.

Впервые в мире в 1882 году к небу взлетел самолет русского изобретателя Можайского. На его самолете были все основные детали, которые есть и на современных самолетах: фюзеляж, крылья, хвостовое оперение, шасси и даже три винта: один спереди и два по бокам самолета.

Как же удалось Можайскому изобрести самолет? Он начал с наблюдений за полетами птиц. Потом строил летающие авиамодели и, убедившись на моделях в правильности своих расчетов, приступил к сооружению самолета. Свои авиамодели Можайский называл любовно: «мои летуньи».

Попробуем и мы построить из бумаги подобие самолета Можайского.

Не прошло и трех минут, как Мишка бережно держал на ладони ширококрылую летунью Можайского. Все юнизы с интересом рассматривали, как выглядел этот первый в мире самолет.


– А теперь мы создадим копию не менее любопытного самолета – реактивного, – предложил Витька. – Он изобретен на пятнадцать лет раньше винтового самолета Можайского, и тоже у нас в России, изобретателем Телешовым. В нем находился особый пульсирующий реактивный двигатель, работающий на минеральном масле – так сто лет назад называли керосин. Свой мотор автор называл «теплородный духомет».

Самолет-ракету Телешова несли два орлиных крыла, сдвоенных в один громадный треугольник. Давайте-ка построим из последних листков нашей тетрадочной бумаги макет и этого первого в мире реактивного самолета.

И снова через несколько минут рядом с самолетом Можайского Пуговкин приподнял на своей ладони стремительную телешовскую ракету.

В заключение выступил Ромашкин:

– Современные авиамодели с моторчиками имеют боевое применение как мишени при обучении стрельбе с самолетов и как транспорт для аэрофотосъемочных камер, управляемых по радио при разведке позиции противника.

Тут Тортиков и Гадалкин назвали авиамодели никчемными фитюльками-бирюльками. Ну, теперь-то они, наверное, убедились, что были не правы.

Артур и Сенька молчали. Ответить им было нечего.


Ночь – сказка

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Поговорка



Шла к концу унылая осень. Лужи стали покрываться прозрачным тонким ледком. Изредка лениво перепадал первый снег.

И вот однажды в это серое и скучное время у входа в школу с утра затолпились шумливые ребята. Поверх пестрых шапок, кепочек и платочков виднелись красочные слова афиши:

– Встреча Нового года! Где? В лесу! Как? На лыжах! Кто с нами едет?

Однако вопрос этот относился, увы, далеко не ко всем. Оказывается, к лесной новогодней елке и на пушечный выстрел не подпускались школьные лодыри. Но у них было еще много дней, чтобы побороть свою привычную лень.

Рядом с объявлением висел ящик с прорезью и с призывной надписью:

 
Если хочешь нам помочь,
Дай совет – свою подсказку:
Чем отметить эту ночь,
Чтобы встреча стала сказкой?
 

Уже к вечеру в этой копилке придумок появилось десятка два записок. Штаб встречи сразу же решил все подробности новогодней вылазки до поры до времени держать в секрете.

Подготовку к празднику вели не только штаб, но и дружина. Они организовали семь особых звеньев. Эти звенья имели на первый взгляд странные названия: «Лыжи», «Елка», «Свет», «Тепло», «Пир», «Веселье», «Сон». Но ничего непонятного в этих наименованиях не оказалось. Просто первое звено заботилось, чтобы у всех, кто захочет встречать Новый год, имелись лыжи. Другое звено должно найти в лесу подходящую елку. Третье и четвертое звенья готовили освещение и отопление у елки и на ночлеге. Пятое – в него вошли одни девочки – затевало пир на весь мир. Шестое – самое веселое – организовывало концерт, игры и прочие забавы. И наконец, седьмое звено укладывало всех участников праздника спать, конечно, не в лесу, под деревьями в снежные сугробы…

Как-то после занятий к Павлушке Грачеву подошли Пуговкин и Ромашкин.

– Есть одно серьезное дело, Паша, – сказали они приветливо.

– А мне-то что? – огрызнулся Грачев.

– В том то и дело, что оно не столько наше, сколько теперь твое. И дело это непростое, а особое… С тайной, – ответил примирительно Мишка и добавил: – Здесь пока крепко надо держать язык за зубами. А мы еще не знаем толком, болтун ты или нет.

– Нет, – поспешил ответить Грачев, загоревшийся желанием узнать тайну особенного дела, которое ему собирались доверить.

– Ну, тогда слушай, – сказал почти шепотом Ромашкин. – Понимаешь, нам нужна елка. Объездили мы все окрестные леса и перелески, а подходящую так и не нашли. Такую, чтоб была и красивой, и стройной, и пушистой, и не высокой, – а то как ее наряжать? – и стояла бы посредине поляны, и рядом была горка и… и… и…

Но тут все длинные Мишкины перечисления нетерпеливо прервал Грачев:

– Есть в лесу нужная вам елка. А вы наших, деревенских ребят на встречу возьмете? Они на лыжах гоняют лихо – учить не придется… Вот только с учебой у некоторых из нас бывают порой нелады…

– С учебой вам поможем, – пообещал Пуговкин. – Прикрепим к вашим двоечникам наших отличников.

Недели две спустя после этого уговора жители одного дальнего села стали свидетелями непонятных событий.

Сначала к директору их школы приехали трое вроде городских ребят и о чем-то долго с ним беседовали. Потом все видели, как в воскресенье, прокладывая по полю новую лыжню, эти трое проехали в лес на лыжах. Они везли с собой лопаты, ведро и, главное, лестницу. Так начиналась работа звена «Елка».

Стоит ли дотошно перечислять все заботы и хлопоты других звеньев? Скажем только, что девчата из вкусного звена – «Пир» начали усиленно собирать всякие книги по кулинарии. Они затеяли наготовить такие аппетитные угощения, от которых, как говорят, язык проглотишь.

Изредка появлялись странные объявления: «Для ВНГ срочно требуются старые газеты. Чем больше – тем лучше». Или: «К ВНГ нужны рюкзаки, фляги и санки. Все непременно вернем в новом году». Три загадочные буквы ВНГ означали – Встреча Нового Года.

За три дня до праздника штаб ВНГ собрал на совет все свои звенья. Вот тут они и узнали впервые, кто что готовит. А сбор участников новогодней встречи решили назначить за городом в сельской школе к 10 часам вечера. С собой ладо было взять в рюкзаке легкое одеяло и еду – для завтрака.

Известно, что провозить лыжи на городском транспорте и в поезде нужно так, чтобы не поцарапать стенок автобуса или вагона. Для этой цели на лыжи обычно сверху надевают мешочки. Штаб ВНГ посоветовал взамен этих мешков обуть концы лыж в старые негодные носки иль чулки. А при случае такие чехлы могли служить и запасными варежками.

Накануне первого января от места сбора – здания сельской школы – потянулась длинная шумная вереница лыжников. Впереди ехали трое: Пуговкин, Ромашкин и Грачев.

Помимо карманных электрических фонариков, укрепленных на поясах ребят, путь освещали факелы. Это были туго свернутые жгутом листы старых газет. Газеты пригодились и для утепления. Ими ребята обмотали ноги перед тем, как сунуть их в лыжные ботинки.

Дорога шла сначала полем. Когда уже ребята совсем подошли к темной опушке леса, из-за кустов вдруг раздался грозный голос:

– Стой! Кто идет?!

От неожиданности все вздрогнули и остановились.

В гнетущей тишине послышался чей-то растерянный, испуганный шепоток. Тяжело переступая валенками, из кустарника вышла мрачная, сутулая фигура с двустволкой.


– Небось по елочку собрались? По новогоднюю? Я вам сейчас покажу такую елку! – угрожающе проговорил человек, свирепо размахивая ружьем.

Еще больше оробели ребята: вот так встреча! Вот так праздник!

Однако через минуту это досадное недоразумение, к всеобщему удовольствию, выяснилось. Оказывается, напугал ребят старый лесник Морозов. Все предновогодние дни и ночи он зорко охранял свои елочки от вырубок и хищений. Узнав, что сегодня его лесным богатствам урона не предвидится, суровый «Дед Мороз» милостиво пропустил колонну лыжников следовать дальше.

– С огнем только у костров не балуйте! Раскладывайте их подалее от кустов и деревьев. Не ровен час и в зимнюю пору лесной пожар заполыхает, – предупредил он ребят.

Наконец лыжня привела всех на обширную поляну, в центре которой высилась заснеженная, стройная, пушистая елка. Надо было разжигать костры. Хворост припасли заранее. И стоило поднести спичку, как быстро вспыхнула сначала сухая бумага, потом загорелись мелкие смолистые ветки, затем заполыхали и толстые сучья.

Разгрузили санки и первым делом подключили к привезенным автомобильным аккумуляторам электропроводку. Она пролегала под снегом. А на деревьях, окружающих поляну, были заранее звеном «Свет» развешаны яркие лампы. От батарей аккумуляторов заработал и радиоусилитель, присоединенный к адаптеру пружинного патефона. Из репродуктора зазвучала веселая музыка. От света и бодрых мелодий в зимнем морозном лесу стало уютно, как дома. А когда лопатами и лыжами разгребли вокруг елки широким кольцом снег, то на нем тут же начались танцы.

Между танцорами озабоченно суетились ребята с нарукавными повязками. Им было пока не до плясок. На их повязках виднелись рисунки. По этим значкам сразу можно было определить, кто из какого звена.

За две-три минуты до срока, когда один год сменяет другой, появился Дед-Мороз. Он был в рыжем полушубке, в больших валенках, рукавицах, мохнатой шапке и с курчавой серебряной бородой.

Дед как дед по всем новогодним правилам. Правда, ему не хватало роста…

– Вот так Дед Мороз, – злорадно хихикнул Тортиков. – Да его легче перепрыгнуть, чем обойти…

За спиной крошка дедушка нес большущий мешок с подарками.

За коротышкой дедом торопилась высокая нарядная Снегурочка с длинными белокурыми косами. Гримировка ей, увы, не помогла. По этим косам все сразу узнали в Снегурочке Тамару Комову.

– Чуть-чуть не опоздали на праздник – произнес Дед-Мороз нарочитым басом. – Ну, как, Снегурочка, нравится тебе елка?

– Елочка хорошая. Только, дедушка, она такая же, как и все остальные – без огней, игрушек и украшений.

– Погоди чуток, Снегурочка… Дай малый срок. Вот сейчас кремлевские куранты из наших транзисторов начнут в полночь бить в колокола двенадцать раз. Тогда мы елочку мигом разукрасим.

Всем гостям – на загляденье, всему миру – на удивленье…

Тем временем в руках у гостей появились бокалы. Это были особые бокалы, не стеклянные, не хрустальные и без ножек. Их сделали из плотной промасленной бумаги, свернутой конусом. В эти походные бокалы налили душистое горячее какао.


Напиток не пришлось разогревать на кострах. Его разливали из термосов и из фляг, которые заранее хорошенько много раз укутали газетной бумагой и таким образом их превратили в самодельные термосы.

И вот долгожданный торжественный миг приблизился. В наступившей тишине слегка потрескивали костры да из карманных приемников доносились последние звуки предновогодней радиопередачи из Москвы. Через несколько секунд колокола часов на Красной площади столицы стали бить полночь. И Дед Мороз, подняв свой бокал, громко воскликнул:

– С Новым годом! С Новым счастьем! Батарея – огонь!

Но залпа пушек не последовало. Это батарея аккумуляторов внезапно озарила разноцветными огнями лесную елку. Зрелище было настолько красиво, что раздался радостный крик «ура!».

Автомат для переключения разноцветных, лампочек был устроен очень просто. В нескольких местах края диска старого патефона заранее заизолировали. А потом к этому диску прижали скользящие контакты для включения различных групп ламп.


Волшебными сказочными огнями блистала не только елка. Неожиданно начал изменяться и цвет огня костров: то ярко-красный, то зеленоватый, то желто-оранжевый, то голубовато-фиолетовый. Это Пуговкин бросал в костры охапки сухого хвороста, пропитанного растворами гашеной извести, сернокислой соли, поваренной соли и калийной селитры, которую берут для искусственного удобрения.

Когда восклицания ребят поутихли, Дед Мороз поднял руку и произнес:

– Сейчас будет пир на весь мир. А потом на закуску мы устроим ночной новогодний концерт. Всех гостей прошу занять места. Сцена вот здесь, перед кустами. Первые места – сидячие. Вторые лежачие… Располагайтесь, кто как хочет.

– Куда же сесть? Куда лечь? В снег? На сугробы? – послышались недоуменные голоса.

Деда Мороза эти вопросы не удивили. Он тут же показал, как две лыжные палки превратить в стул. Их надо сложить крестом и пропустить под согнутые коленки. Затем он сделал ложе лыжника – соединил концы лыжных палок ремнями и воткнул их в снег. На ременную перемычку палок положил концы лыж. Теперь на них можно было удобно прилечь спиной.


Звено угощений приготовило для новогоднего пира душистые пироги с мясом и вареньем, вкусные бутерброды и даже пирожные. Когда все подзакусили, Дед Мороз объявил:

– Начинаем лесной концерт! Уступаю место Косте Бубнову!

Юный поэт из 8-го «Б» класса прочитал свое новое произведение. Оно, конечно, посвящалось Новому году.

Потом выступил небольшой хор. Его солистки – Нина и Таня под аккомпанемент гитары пропели новогодние частушки.

Показали свое мастерство два жонглера из 7-го «А». В бумажные булавы они вставили батарейки с лампочками. Поэтому их снаряды вычерчивали в воздухе замысловатые светящиеся зигзаги.

Особенно всем понравился «губджаз». Это был джаз-оркестр из трех губных гармошек в сопровождении нехитрых губных инструментов, сделанных из папиросной бумаги, гребешков и расчесок.

В антракте зрителей ждали очередные неожиданности. Им был предложен горячий новогодний шашлык, из чего бы вы думали? Из обыкновеннейшей картошки. Эту картошку с кожурой в мундирах заранее почти до конца сварили в подсоленной воде.

А тут в лесу картофелины нанизали на длинные алюминиевые проволоки и дожарили в углях костров.

К шашлыкам снова наполнили бокалы горячим какао. Но юные зрители обогревались не только кострами и какао. Для тех, у кого вечно мерзли носы и руки, звено «Тепло» приготовило печки – особенные химические обогреватели без огня и пламени.

В пластмассовых пакетах находился сухой поташ. Стоило в пакет всыпать горсть снега, как поташ начинал при растворении сам собой нагреваться. Такая печурка согревала несколько минут. И за эти теплые минуты «зяблики» говорили «спасибо».

– Началось второе отделение концерта! Прошу дать экран, – скомандовал бородач конферансье. Снегурочка подтянула какие-то веревки, и между деревьями поднялась и повисла большая простыня.

Из фильмоскопа на нее откуда-то сзади, из-за кустов проектировались самодельные диапозитивы. Это были различные рисунки со смешными подписями. Иногда мастерства художников не хватало, чтобы достичь портретного сходства. И карикатуристы пририсовывали туловище, руки, ноги к фотографиям. Тут уж все безошибочно могли узнать тех, кому «посчастливилось» попасть на острие карандаша.

– Внести наш подарок Новому году! – приказал Дед Мороз.

Из-за кустов торжественно, как знамя, вынесли какой-то странный пестрый бумажный мешок. Два Сергея из 6-го «А» подвесили мешок к длинной жерди и осторожно поднесли его к костру. От костра стремительно поднимался вверх ток горячего воздуха. И тут у всех на глазах мешок превратился в огромный воздушный шар монгольфьер, склеенный из длинных разноцветных полос тонкой папиросной бумаги. По его экватору шла надпись: «С Новым годом!»

– Контакт! Взлет! – скомандовал Дед Мороз.

Внутри в центре шара от батарейки карманного фонаря вдруг зажглась маленькая лампочка. Шар рвался в полет. Его теперь лишь удерживали стропы – бечевки, прикрепленные к горловине.

При дружных аплодисментах светящийся шар, покачиваясь, поднялся в ночное черное зимнее небо.


– Новый год! Новый год! Ушел в полет! – закричали ребята.

Затем Дед Мороз роздал из своего таинственного мешка награды артистам. Они получили по большой вкусной конфете и по интересному памятному значку. Эти красивые значки были также сделаны руками юнизов. Между двумя кусками прозрачной кинопленки вложили, словно малюсенькую елочку, веточку от настоящей елки. Обе пленки через отверстия – перфорации соединили длинными сосновыми иглами. Да еще между пленками, как фон елочки, поместили кусочек цветной бумаги. Такой же значок, только без конфет, получил и каждый участник ночного праздника.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю