Текст книги "НЛО: Она была (СИ)"

Автор книги: Вадим Сатурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

День 2.8

Мой дом – моя крепость? Тогда номер гостиницы «уют» – маленькая баррикада и одиночное сопротивление критического мышления общему безумию. Табличка «не беспокоить», пачка сигарет, ежедневник, ноутбук, смартфон, стикеры и зеркало, служащее доской для заметок.

Первым делом я записал все ключевые странности Елейска: про старика Семена и его фото, про Альберта с его вечеринками, артефактами, про двойные бейджики и галлюцинации на чертовом поле. Каждой хрени – своя заметка и место на зеркале. В центр приклеил стикер с черной BMW, чуть правее нарисовал квадрат на бумажке и подписал «СВИНЬИ», справа – «ИК», то есть исправительная колония. На самый верхний край зеркала прикрепил «ОНА». Имел в виду ту незнакомку в психиатрической больнице, с коей мне еще увижусь.

Далее, я решил переслушать, перечитать и пересмотреть все, что зафиксировал. По своим же заметкам я смог проследить, как менялось мое отношение к происходящему. Вначале я еще рофлю над инцидентом, через двенадцать часов сомневаюсь, к середине второго дня не доверяю яви.

До Алисы я дозвонился быстро. Я задал наводящий вопрос, чтобы убедиться, что разговариваю именно с ней. Это звучало примерно так:

– Не сочти меня сумасшедшим, но скажи, где мы познакомились?

– А я и не удивляюсь твоим приколам. Не первый год вместе. Хорошо. На встрече «Мегасваха 2015. Любви все возрасты покорны». Я туда пришла со своей теткой на минутные свидания, а ты таскал звуковое оборудование. Романтика года, блин!

– Ответ верный.

Я попросил ее не перебивать, внимательно выслушать. Уложился за пятнадцать минут, лаконично раскладывая «главы» истории по полкам, расставляя акценты в нужных местах.

– У меня есть идея. Помнишь, я рассказывала тебе про своего коллегу, который подрабатывает поисками в сети? – воодушевленно спросила Алиса. Мне стало легче от ее вовлечения в тему. – Ну, он не хакер, конечно, но шарит во всей этой теме даркнета, баз данных, сливов, lost media и тому подобное.

– Да. Круто. Хочешь попросить его что-то нарыть про Елейск?

– Угу. Не может же быть, чтобы ничего не просочилось в сеть или все подчистую удалили? Тем более, ты знаешь, что все лежит на поверхности, но люди ведут себя неадекватно.

– Я тебе говорю. Именно так. Они или смирились, или им плевать, – я постоянно вскакивал с кровати, делал круг по маленькой комнатушке и садился обратно. Забив на все правила, курил прямо в номере, стряхивая пепел в горлышко пустой пластиковой бутылки из-под воды. – Сможешь поторопиться? Я здесь буду от силы еще день-два.

Хотел добавить, о предупреждении от лысого администратора, но не стал пугать и нагнетать.

– Да. У нас скоро перерыв. Я поговорю с Тимуром.

– Люблю тебя, правда! – прижав трубку сильнее к уху, сказал я.

– И я. Пожалуйста, будь осторожен. Я переживаю за два момента. Могу не говорить, если не хочешь. А то всегда жалуешься, что я тебя приземляю.

– Конечно, говори.

Алиса тяжело вздохнула и сказала:

– Мне страшно, что когда-нибудь ты не вернешься со своих… Слова вылетели из головы. Как бы сказать? Со своих «раскопок». Не знаю, – слышал, как она волновалась. – Или вернешься тем, кого я не узнаю. Знаешь, как говорят, если очень долго смотреть в бездну, то она позовет, ответит. Не помню точно. В общем, я переживаю за твое физическое и психологическое здоровье. Ты мне нужен живой. В смысле. Ты нужен мне.

– Я понимаю. Обещаю, что…

– Не обещай. Ничего не обещай, – перебила. – Просто возвращайся скорее и не влезай глубоко. Если в том, что ты рассказал, замешано правительство, то сам понимаешь. Быть может, нас уже слушают, прямо сейчас.

– Ага. Мы же не в Северной Корее. Здесь нет пятого этажа. Если слушают, то пусть тот лысый парень принесет мне горячий шоколад в номер, – ухмыльнулся я, чтобы разрядить обстановку.

– Приколист. Ладно, раз чувство юмора у тебя еще есть, то все в порядке. Мне пора бежать. Вечные дедлайны. Прости, – я слышал, как Алису кто-то звал на заднем фоне.

– Не забудь про Тимура. Пожалуйста.

– Конечно. Целую!

«Чмоки-чмоки, розовые сопли. Но согревает».

Засунул телефон в боковой карман штанов-карго, посмотрел на зеркало и достал из рюкзака пирамиду Альберта. Загадочная штуковина. Никогда не видел ничего подобного. Вертел и смотрел на нее под разными углами, фотографировал, светил фонариком смартфона. Таинственные стрелки чеканили свой шаг и приводили меня только к одной мысли:

«Мне нужна та психичка. Только она знает ответ!»

В эту же секунду адвокату бреда перечил прокурор реальности:

– Кто тебе нужен? Сумасшедшая? Шизофреник всегда придумает годную историю под любой случай, ты ему хоть пирамиду покажи, хоть фигу.

– А что тогда делать? Просто сидеть сложа руки, укатить из города утром?

– Я бы сделал так! Зачем искать на жопу и еще здравый рассудок приключения?

– Скучно живете. Мы созданы для того, чтобы заглядывать в темные углы, обозревать необозримое, покорять глубины и вершины.

– И для «Премии Дарвина» тоже.

– Смешно. Но, что если бы никто не рискнул погрузиться в темные воды? Что, если бы страх взял верх над желанием летать? Или изобретатель бы боялся взрыва при запуске первого парового двигателя? Мы бы так и сидели в пещерах, гонялись за дикими кабанами, прикрывая гениталии листиком?

– Вы меня еще спросите: что бы было, если бы обезьяна не взяла палку? А я вам отвечу. Не случилась бы эволюционная ошибка. Нас бы не было. Всех этих гонок за успехом, войн, геноцидов и выпрыгивающих жоп из бассейнов. Да и планета бы не превратилась в огромный мусорный пакет. С отходами и информационным шумом.

– Протестую!

– Пох…

Мой внутренний спор прервал стук в дверь. Я поспешил ее открыть и застыл, когда увидел на пороге того самого лысого администратора.

– Прошу прощения. Горячий шоколад у нас закончился, но я приготовил вам «кофе по-чикагски». С маршмеллоу и шоколадной крошкой. Очень согревает, проясняет рассудок, наводит на ясные мысли. Вам сейчас это пригодится! – монотонно и не моргая, произнес он.

Ступор.

– Пейте, пока не остыл. Ночь обещает быть холодной! – лысый улыбнулся, оголив частокол зубов. Может показалось, но передних было больше, чем у человека.

Я поставил кружку кофе на столик рядом с зеркалом. Оно запотевало от поднимающегося пара. Пальцем написал три буквы «Н Л О» и поставил знак вопроса.

«Плюс мутный лысый», – добавил заметку на стикер и прикрепил ближе к Нецу, так как мужчина больно уж напоминал по описанию того самого визитера из «Вечеринок для путешественников во времени».

За окном выл ветер и, как это обычно бывает, с опозданием пришло sms от МЧС. Раунд.

Я не особо отслеживал время закатов и рассветов, но в Елейске однозначно темнело в разное время. Город и природа вокруг жили по своим правилам, меняющиеся с непонятной мне хаотичностью.

Тьма побеждала свет, а ночь с желтоватым оттенком сулила мне одиночество среди сумасшедших. Или сумасшедший я?

– Окей. Допустим, «бэха» – это спецслужбы, допустим, какая-то хероборина приземлялась, допустим, женщина в психушке реально пришелец, тогда… Бред! Господи! – мозг взрывался от информации. И теперь я понимал слоган I want to believe. Я хочу верить, мне нужно поверить. Иначе мозаику не собрать. – Семена убрали. Почему? Альберта тоже? Что с ним? Откуда мне знать. Надо ли проверять?

Главные вопросы: если пришельцы были, зачем устраивать цирк с экскурсиями? Если поле обладает какими-то аномалиями, какого черта оно доступно каждому? Если на мясокомбинате происходит нечто противозаконное, то в заговоре все сотрудники? Ага, щас. Не верю!

А артефакты Альберта? Пусть, фокусы сумасшедшего физика, который сам поверил в свой бред. Мы – человеки – любим удивляться, обманываться и доверять. А зря. Может, Нец всегда мечтал стать иллюзионистом? А что? Однажды я искренне шокировался оторванному пальцу. Фокусник в шапито отжигал. Оказалось, указательного пальца у него за правду не имелось. Потерял в девяностые на пилораме.

Постепенно, делая в лабиринте рассуждений кривые шаги, словно ребенок впервые пошедший, я только сильнее запутывался в происходящем.

Тридцать минут. Сорок. Час. Два. Три. Я срывал стикеры с зеркала, писал новые и снова прикреплял их. Невыносимая мука – не понимать происходящего. Это сродни ощущениям после обморока. Ты уже здесь, но еще там. Люди мельтешат вокруг, а твое Я – посередине сна и яви.

Прослушивал свои записи, вспоминал впечатления от увиденного и услышанного. А потом мне стало страшно…

Страшно от мысли, что я застрял на поле. Что если спустя день, два, быть может, месяц или год, снова открою глаза, и цикл начнет повторяться.

– Точно! Млять, да! Пирамида показывает какие-то циклы. Это время разных параллельных реальностей. Первая сторона – это реальный мир и его время, вторая – немного измененная за счет каких-то мелких факторов; третья, наверное, альтернативная, и четвертая… – я сделал открытие года по версии «МОГБУЗ Психиатрическая больница № 17». Здорово! Великолепно! Вот мне грамота и блистер галоперидола перед лоботомией. Кстати, какое космическое название у таблеток.

В мозгу зачесалось, кровь вскипела. Я не мог не сорваться из номера и, сжимая перцовый баллончик в руках, не отправиться к Альберту. Только вместе мы могли бы докопаться до истины.

Рюкзак на спину. Горячий шоколад в унитаз. Глоток из фляжки. Сигарета в зубы.

Ночь сепией растекалась по городу, а я, дождавшись, пока администратор покинет пост, вышел на улицу. Меня ждала опасная пятикилометровая прогулка по дурдому. Такой квест за деньги не купишь.

День 3

Сумасшедшие и пьяные приручили страх. Я еще не был ни тем ни другим, и, озираясь по сторонам, двигаясь максимально близко к стенам, прятал уголь сигареты в кулак. Параноидальное чувство тыкало мне пальцами в ребра, а фанатизм тащил за собой вперед.

Город источал зловоние выбросов с мясокомбината. К этому невозможно привыкнуть. Запах впитывался в одежду, волосы, цеплялся за волоски в носу, проникад в легкие. Он захватывал их ареолы и вместе с кислородом начинал циркулировать по крови, просачиваться в мозг. Казалось, что смрадило все: и небо, и земля, и бордюры, и асфальт, и покосившиеся детские качели в пересекаемом мной дворе, и даже панельные коробки.

Встречные фонари подмигивали морзянкой: три коротких мерцания, три длинных и опять короткие. Елейский S. O. S. Я знал, что ничего хорошего меня не ждет. Это не мистическое чутье, не интуиция – обычные выводы, которые бы сделал любой здравомыслящий и логически думающий человек.

Время то ускорялось, то замедлялось. Да, известный эффект сознания при скуке или увлечении. Но при каждом взгляде на часы в углу смартфона, я не переставал удивляться скоротечности минут. Я точно не вышел из гостиницы в полночь, а пройдя всего ничего – пару километров, пересек черту нового дня.

Редкие автомобили о чем-то предупреждали меня вспышками фар, никто не останавливался.

Улица Эйнштейна, улица Тесла, улица Мора. Я крепко зажмуривался, снова открывал глаза и удивлялся названиям. В провинции такого не встретишь. Кругом улицы Ленина и Фрунзе, проспекты Карла Маркса и площади Калинина.

– Вы не видели этого человека? – спросила меня, появившаяся из ниоткуда женщина с пачкой фотографий в руках.

– Господи, напугали! – вскрикнул я, запыхавшись от быстрого шага вперемежку с никотином.

Я навел на незнакомку фонарь, но быстро убрал свет с лица, чтобы не слепить. До дома Альберта оставалось приличное расстояние, и лишние пит-стопы мне были не нужны.

– Дайте посмотреть, – взял распечатку. – Нет, точно нет.

– Пропал. Он, как и вы, что-то расследовал про наш город. Про загрязнения, выбросы, свалки. Возьмите листовку себе, вдруг увидите.

– Вы его родственница? – сворачивая лист бумаги и убирая карман, спросил я.

– Нет, слава богу, нет. Я просто волонтер.

– Ночь не лучшее время, чтобы расклеивать объявления. Да и опасно, – я начал душнить, опомнился и спросил: – Стоп! А откуда вы знаете? Так, погодите. Не-не-не! Я задам вопрос. Откуда вы в курсе, что я собираю информацию про НЛО?

– Весь Елейск говорит. Слухи разлетаются со скоростью звука, – ответила женщина и поправила ворот водолазки. – Разное обсуждают, стоит только вытащить серные пробки из ушей, многое о себе узнаете. И листовку заберите, вдруг встретите несчастного.

– А что обо всем думаете вы? Хотя бы в двух словах. Я уже схожу с ума от потока информации и загадок. Мистическое поле, свидетели летающего объекта, черное BMW в конце концов.

– Вот эта? – незнакомка указала, и я молниеносно обернулся.

В двадцати метрах от меня с выключенными фарами стояла та самая машина без номеров.

– Я не знаю точно, но они смотрят, кого забрать следующим. Инкассаторы душ. Местные называют их так.

– А вы не местная?

– Я здесь когда-то жила. Тридцать лет назад работала на комбинате в канцелярии, вела учет свиней и людей.

Я опешил. «Сколько-сколько? Тридцать? Ей сейчас максимум сорок».

– Как? То есть, постойте, мы в каком-то…

– Временном капкане, – продолжила она. – Все повторяется. Будущее практически не изменить, можно только скорректировать. Может, у вас получится прекратить…

Мы стояли на пересечении двух улиц. Сильный ветер бил мне в спину, подталкивал. Светофоры желтым цветом прокладывали путь.

– В этом замешано правительство?

– В этом замешано время и люди. Оно хочет всегда течь вперед, мы же – пытаемся его остановить, обратить вспять. Понимаете? Нет, вам, увы, этого не понять. Вы сами запутались в себе. Город вас съедает и физически, и ментально, как Эверест и восемь тысяч метров высоты. Делайте, что хотели или уезжайте немедленно.

В кармане завибрировал телефон, звонила Алиса.

– Важно. Я отвечу. Простите.

– Ничего страшного. Я пока прикреплю листовку на соседний дом.

– Да, слушаю, Алис, ну что? Здесь… здесь такое. Это не описать словами. Хорошо, не перебиваю. Говори. Стоп! Подожди, скажи, сколько у вас времени? Да, это важно. Говорю, важно, блин! – я спешил, нервничал, кричал. – И ты заметила, как быстро наступила ночь? Со мной все в порядке. Ну как сказать? Я? Где я? У гостиницы, – соврал и не заметил, как исчезла незнакомка.

– Послушай меня, пожалуйста. Уезжай скорей из Елейска. Правда. Тимур копал полдня. Никакой информации про инцидент нет. Никто не знает про НЛО, ни единой заметки, записки. Рядом с Челябинском, да, но объект оказался метеозондом; над Академгородком у нас, да, но по факту оптическое явление. Ну ты слышал про это. И ничего про Елейск. Только ИК, хрюхи и кризис девяностых. Вот и вся информация про Елейск.

– Как ничего? – я ускорил шаг в сторону Альберта, но повернувшись вправо, увидел стену дома. Картина шокировала меня настолько, что я чуть не выронил телефон. – Алис, погоди буквально секунду. Что… здесь… за дерьмо?

Боковая сторона обычной пятиэтажки восьмидесятых годов чуть ли не до второго этажа была заклеена фотографиями, то есть объявлениями, пропавших людей.

«Ушла из дома и не вернулась», «Отправился за город и бесследно исчез», «Худощавого… спортивного… телосложения», «Была одета в кожаную куртку… при себе имел рюкзак и борсетку с документами», «Последний раз ее видели возле памятника Гагарину», «Снял все деньги с банковской карты и пропал». Бесконечное число ориентировок, многие из них выцветшие, поверх многих были приклеены уже свежие, многие обезображены порывами ветра.

– Я перезвоню! – скинул звонок я, включил камеру и начал делать десятки фотографий с разных ракурсов, разных форматов. Включил видео.

Я нарыл то, что могло взорвать не только меня, но и весь мир. Если успеть это передать. Воображариум в голове нарисовал хоррор-картину: свинокомплекс, крюки, разделочная, трупы несчастных людей и животных.

Но запись и «фильм ужасов» прервал свет фар в спину. Я побежал, сжимая в руке смартфон, а другой крепко держась за надоедливый рюкзак. Бегать с ним неудобно. Он создан для переноски сэндвичей и ноутбуков «офисного путешественника», а не для «ночных пробежек» по «еболейску».

«Еще несколько домов, сверну сюда, черт. Получится ли срезать через двор?»

Навигатор в голове по памяти строил маршрут и, удивляясь собственным возможностям в экстремальной ситуации, я несся без оглядки вперед. Второе дыхание? У меня и с первым-то большие проблемы. Никогда не любил бегать и не бегал. Адреналин наваливал оборотов на моих два колеса, обутых в кроссовки. Не смотря под ноги, я петлял по улица, по гипотенузе пролетал сквозь уставшие от человеческое бытия дворы.

«Первый подъезд… второй… третий».

Дернул за металлическую ручку двери, но даже столь резким и сильным рывком не смог оторвать ее от магнита. Вдалеке слышался шум мотора.

– А если они просто куда-то поехали? Почему сразу за мной? – пытаясь восстановить дыхание, упираясь руками в бедра, рассуждал я. – Сложно быть не психом среди сумасшедших.

«Мне нельзя звонить Альберту. Нельзя!»

Еще одна попытка. Двумя руками. Бесполезно. С правой ладони сорвались сразу две старые мозоли – между указательным и безымянными пальцами. Турник – это хорошо, тяга вертикального блока в тренажерном зале тоже неплохо, но отрывание двери весом в тонну, удерживаемую магнитом – вот пауэрлифтинг для эстетов.

Упор ногой, стиснутые зубы до боли в скулах… сильный рывок. Успех! Я чуть не упал с крыльца, впился губами в кровоточащую ладонь и забежал в подъезд.

«Теперь ты и сам в ловушке! Fuck!» – факт.

Увы, не видел других вариантов развития событий. Одержимый идеей разгадать не разгадываемый сюр и абсурд Елейска, я бегом поднимался к Альберту и прикидывал, как или чем мне придется взламывать дверь в его страну чудес.

А она была приоткрыта. Застыв на месте, я услышал какую-то возню в квартире. Подошел ближе – на расстояние запаха. Из квартиры тянуло дешевым табаком. А Нец не курил.

– Да пошло все к черту! – прошептал я и вошел. – Кто здесь?

День 3.1

Я не сразу узнал мужика, копающегося в вещах Альберта. Стоя ко мне спиной, он кряхтел, сопел, тяжело дышал. В руках: бутылка пива, сигарета.

– Ты чо здесь делаешь? – сжимая перцовый баллончик и бесстрашие, громко спросил я.

– Твою мать! Ну даешь, мужик, напугал, бляха-муха. Ты кто вообще?

Передо мной стоял тот самый незнакомец из шаурмячной. Бухой местный, короче.

– А все! Я тебя узнал! Ты же на свинокомбинат прибыл чего-то там налаживать, да?

– Почти, – я тоже решил закурить, чтобы немного разрядить обстановку. – Что здесь делаешь? Где Нец?

– Нет больше этого придурка. Собрал котомку на плечо и укатил куда глаза глядят.

– Это как так? И ты мародеришь?

Мужик приложился к бутылке.

– Почему сразу мародер-то? Квартира у него казенная была. Засрал знатно. Вот и попросили меня разгребать. Мусор – в мусор, ценное на блошиный рынок повезу в соседний Кудринск. А ты чего приперся?

«Лечит мне. Вчера пропал, сегодня уже хату распиливают! Ну-ну».

– У меня с ним встреча.

– С Альбертом? Хах! Ты из этих, что ли? Верящих в его бредни про пришельцев? Да нет никаких инопланетян. Нет. Всю жопу мира мы сами здесь делаем: бухаем, грабим, убиваем. Удобно, да, все списывать на высшие силы: приведения, пришельцы, эти… как его? Масоны с иллюминаторами.

– Иллюминатами, – поправил я.

– Я и говорю. С иллюмитаторами.

Окинул взглядом комнату. Гора черных пакетов, коробок, совдеповских сумок в цветочек.

– Свет хоть включил бы. Копаешься здесь, как…

– Ты давай не борщи с выражениями. Я не посмотрю, что ты у нас приезжий специалист. Свет в жопу. Не хочу видеть, в какой срачельне жил полоумный. Ладно хоть заработаю с его помойки.

Посматривая на мужика, я прошел вглубь комнаты. Расслабляться опасно.

– У меня два вопроса, и я уйду.

– Валяй. Я еще покурю. Сигареты говно стали. Куришь как газету свинцовую. За бутылкой могу две пачки выкурить, а толку никакого, – исповедовался бухляк. – Да и пиво – говно, да и вообще так тошно от всего хоть в реку прыгай.

– Что за черная беха катается по городу? Куда пропадают люди?

Мужик рассмеялся настолько громко, что нам по батареи могли постучать соседи.

– Удивил. Рассмешил. Дай пять! – я машинально хлопнул его по ладони. – Ну, во-первых, люди никуда не пропадают. Они не исчезают, их никто не похищает. Уж тем более – инопланетяне эти вымышленные здесь ни при чем. Сами уезжают, забивая на друзей, родственников, братьев и сестер. Аминь. Во-вторых, тачка эта катается здесь для антуража. Им выгодно забивать мозги приезжим. Опасный автомобиль, крадущийся по пятам за любителями мистики. Вот и ты попался, братюня! Добавили они огонька, да?

Я сделал шаг назад.

– Давай, признавайся, что тоже приперся сюда по НЛО? Я тебя сразу просек, еще в шаурме. Рожа у тебя не заводская. И для наладчика аппаратуры тоже. Держи и выдыхай, – он протянул мне «чебурашку» темного пива. – Выпей, присядь, пока я здесь шмон навожу.

Открываться полностью я не рискнул: рассказывать про поле, пирамиды, разговоры с местными. У всех в Елейске какие-то грамотные объяснения происходящего – своя правда, в которую легче всего поверить.

Провернул крышку. Сделал несколько глотков и сдул пену.

– Нец же копал в сторону теории заговора…

– Нец болен, – перебил мужик. – Давно и жесть, как безнадежно. Думаешь, его со школы поперли за его придурь? Не. Одно дело в шапочке из фольги на уроки приходить, другое – школьницам на лестничной клетке под юбки заглядывать. Первое даже прикольно, а вот второе – сам бы ему яйца отрезал. Вот и думай, городской. Верить извращенцу или нормальному мужику.

Ничего не сходилось. Ни по каким теориям. Я словно открывал матрешки, только следуя друг за другом, они были разных форм, размеров и никак не походили на единое целое. Разбираешь, а там вторая больше первой. Обратно не упихнуть. Так и с информацией. И это меня бесило, нагревало. Я чувствовал необходимость что-то сделать, чтобы «взломать» историю и приблизится к разгадке.

Дрался я последний раз в школе – примерно в восьмом-девятом классе из-за девчонки, которая нравилась мне, но которой не нравился я. Первое столкновение с реальностью в четырнадцать лет – мы не можем всем нравится.

В вузе попадал на пару замесов в общаге, но все обходилось мелкими перепалками – страх быть отчисленным регулировал и успокаивал всех.

Мужик перетягивал стопки книги бечевкой. С сигаретой в зубах, перерезая веревку канцелярским ножом, он продолжал бубнижом уводить меня в сторону:

– Людям многое кажется. Люди привыкли искать себе оправдания, списывать все на политиков, семью, здоровье. У кого не получается и это, так находят отдушину в проклятьях, сглазах, приворотах. У кого депутат не то делает, у кого мать и отец с причудами, а кому венец безбрачия накатили или прокляли весь род до третьего колена. Понимаешь? Ответственность на себя брать не хотят, – он не смотрел на меня. – Вот моя, гляди-ка, сама со мной была рада побухать. А как цветочно-конфетный, сука, период закончился, так я сразу должен был остепениться. Он у нас, кстати, больше винно-танцевальным прошелся. Оксанка завязала, а я не смог. И сразу плохой. Сразу на обочину. И по наклонной. Ей бизнес захотелось, а мне опохмелиться. Но я сам виноват. И она виновата. Ой, поясница, – мужик разогнулся и в этот момент я, не узнавая себя, с силой толкнул его в спину. Канцелярский нож вылетел из рук, тело повалилось на черные пакеты.

Я прыгнул сверху и под его вопли ударил открытой ладонью в его правое ухо. Хорошо не сильно размахнулся.

– Что здесь происходит? Говори! – взяв за шкирку несчастного, приказал я.

– Ты с ума сошел, придурок! Я тебе сейчас нос сломаю! – мужик ухватился за мои запястья и сдавил их настолько, что хват сразу ослабел. У нас двоих было по форе: он подпитой, я обезумевший.

Я ударил еще раз. Кулак пронзила боль. Бить костями по костям – это невесело.

– Говори! Говори! Говори! – я почти перешел на крик, но лишняя шумиха ночью в квартире мне была не нужна. Только что делать дальше, я не понимал. – Ты знаешь? Где Альберт? Я тебе сейчас все глаза залью перцовкой.

Замечая, что он косится на упавший нож, не понимая, как поступать в такой ситуации и где на всякий пожарный те самые паяльник с утюгом, я резко встал на ноги, сделал шаг назад.

– Даже не вздумай вставать! Я знаю, ты в курсе происходящего. Что за хрень творится на поле? На свинокомбинате? НЛО есть или здесь что-то мутят военные?

– Ты не понимаешь, парень. Если я скажу, то нам двоим конец в этой реальности, – ляпнул мужик, растирая скулу после полученных ударов.

– Говори, и я уйду! Никаких записей, отвечаю! Только между нами.

– Между нами. Ага, – ухмыльнулся он. – Вечное человеческое «между нами» и «только никому». Хреновая попытка, приятель.

Я дотянулся до ножа, выдвинул лезвие побольше и пригрозил мужику.

– Мне терять нечего. Я здесь свихнулся от вашего еболейска!

– Тормози, парень. Реально! Ты чего в девяностые играешь? – мужик задрал футболку. На животе красовался огромный шрам. – Киоск хотел открыть. Жена посоветовала. Чуть до кишок не прожгли.

Старые психотравмы и скверные воспоминания – еще те триггеры. Работает.

– Хватит здесь пытошную устраивать. И с меня хватит. Сядь, давай выпьем, поговорим. Подай пиво. Да подай ты, трубы горят!

Держась в метре от него, я протянул початую «чебурашку», и в этот момент он схватил меня за руку и дернул на себя. Я упал, получив бонусом несколько пинков в тело и голову. Перехватило дыхание.

Честно, я думал, мне конец и мужик убьет меня прямо там. Вместо этого он принялся бежать. Догонять было бесполезно – слишком большой отрыв. Я, конечно, попытался это сделать, спрыгивал со ступенек на ступеньки со скоростью городского сумасшедшего, но…

На улице темень. Не одного работающего фонаря у подъезда. Смотрел то влево, то вправо – одинаково пусто и тихо.

– Сука, сука, сука! – выругался и нащупал шишку на затылке.

Возвращаться в отель нельзя, ночевать в квартире Неца тем более. Никаких вариантов, миллион вопросов, десять пропущенных вызовов от Алисы.

«Я перезвоню. Дела. Прости. Я почти что-то узнал», – напечатал ей я.

Вернувшись за рюкзаком в квартиру, я сначала хотел было заглянуть в каждый собранный пакет, но сил не оставалось. В одной сумке трусы и футболки, в другой – какие-то инструменты, банки и склянки.

– Да пошло все в жопу! – пнул барахло.

Поднявшись на лестничный пролет между четвертым и пятым этажами, я закурил. Знобило от стресса и холода. Думал, еще минут пять и позвоню Алисе. Усталость победила. Потрачено!

Сидя на пятой точке и прислонившись к стене, я, словно альпинист, замерзающий в горах, поджал руки и ноги под себя, накинул капюшон и спрятал лицо в воротник куртки. Мое то ли восхождение на вершину, то ли погружение в темные воды истории запуталось, пришло в опасный тупик.

Глоток алко. Два окурка под подошвой.

Ночь в подъезде – романтика, если некуда идти.