Текст книги "НЛО: Она была (СИ)"

Автор книги: Вадим Сатурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

День 2.3

Не помню, как уснул и как быстро проснулся – от стука в дверь. Даже футболку с себя не стянул. Помню, вертел в руках «стеклянную пирамиду», прокручивал в голове прожитый день. Время ли отображалось на гранях неизвестной штуковины? Двадцать четыре часа в городке показались мне вечностью.

Напрочь забыл про деда Семена и сообщение от Сани.

До громкой долбежки в дверь сновидел. Опять живой, опять яркий и цветной сон. Реально ли я уснул? Насколько глубоко? Пришла девушка. Во сне. Лицо не разглядел. Каштановые волосы, чуть ниже плеч, черное платье, чуть ниже колен. Она села на край кровати и положила мне руку на голову, словно мама в детстве, измеряющая температуру.

Холодно и ароматно. Запах описать сложно. Что-то цитрусово-табачное.

– Еще не время. Не сейчас, – пришептывала она, периодически надавливая мне пальцами на виски. – Ничего им не говори. Уходи от вопросов.

Мне хотелось ей ответить, но невозможность этого сделать – самая тревожная часть сна. Как бы я ни пытался шевелить губами, ворочать языком в пересохшем рту и напрягать голосовые связки, максимум что получалось – какое-то мычание. И мычал я, как мне показалось, ровно до тех пор, пока в комнату не постучали.

– Да, сейчас. Иду! – не понимая в гостинице или у себя дома, засуетился я.

Машинально попытался придать свежести помятой футболке и взъерошенным волосам на голове. Зеркало ухмыльнулось.

– Старший лейтенант Стукалов. Андрей Викторович, – удостоверение в лицо, кожаная папка подмышкой. Позади полноватого полицейского худенькая девушка в форме.

«Интерн, наверное. Ну то есть стажер, ну то есть на полставки!» – подумалось мне.

– Проходите! Чувствуйте себя, как… в гостинице! – не к месту пошутил я, заметил купленный артефакт у Альберта и быстро кинул его в рюкзак.

– Вы вчера вместе с Александром Карташовым заезжали к Семену Оттовичу Эйрих?

Вопрос меня не удивил. Поразился я отчеству и фамилии мужика, ранее втиравшему мне про НЛО.

– Его так звали? – переспросил я и обратил внимание, что на левом погоне полицейского не хватает одной звездочки.

Старлей заметил это, посмотрел себе на плечо.

– Черт, отвалилась опять. Не держится и все. Чувствую не к добру это. Маш, у тебя есть кто может защиту от сглаза поставить? Бабка вроде в частном секторе была какая-то? Нет? – спросил он у напарницы, она лишь мило улыбнулась, не сводя с меня взгляд. – Ладно, вернемся к теме. Вы были у Эйриха?

– Да. Мы заезжали взять интервью. Ну, не совсем интервью. Задать пару вопросов и получить пару ответов для выпуска подкаста.

Когда постель не заправлена, чувство, что ты наполовину раздетый и непричесанный. Хочется прикрыться. Даже в номере гостиницы. Даже в гостях. Я вздернул белое одеяло, смахнул мелкие черные волосы. Люблю и ненавижу белое.

– Присаживайтесь. Можете на край кровати, или вот… есть два стула. Чем богат. А что случилось?

– А вы не знаете? – тонким голоском переспросила девушка в форме.

«Кажись, это она здесь плохой полицейский. С фальцетом».

– Не знаю. Он что-то натворил? Мы уехали. И да, кстати, я еще заприметил странную черную «бэху». Каталась по тем краям, кого-то искала!

Когда тебе не за что оправдываться, то невольно начинаешь это делать. Цирк устраиваешь, театр разводишь, самодеятельность организуешь. Хочется вести себя как-то убедительнее. Я почесал бровь, старался не касаться носа.

– Перестаньте, слухи по Елейску разносятся быстрее, чем это узнает дежурная часть. Вы не в курсе, что вчера Семен Эйрих покончил с собой, произведя выстрел из ружья в голову?

– Нет. Откуда? Мы поговорили и ушли. Я ему даже денег дал. Так сказать, спонсорский донат. Мы на Саниной «буханке» и уехали. То есть на машине Александра Корташева. У него УАЗ.

– Мы в курсе! Давайте тогда возьмем с вас показания и не будем задерживать.

Полицейский сел за столик напротив зеркала, достал белый лист, ручку. Принялся писать.

– О чем вы говорили с погибшим? – теперь вопросами меня пытала Мария.

– Про НЛО. О чем же еще? – моментально ответил я. – Я ж говорю, я блогер. Инфлюенсер, если хотите. Сейчас. Минутку. Вот.

Открыл браузер в телефоне и нашел свой канал.

– Смотрите, и в «запретограме» есть, и на видеохостингах.

– Понятно. Безработный? – сказала, как отрезала.

«Типичная ситуация. Ладно мужик, ты то куда? Молодая, а уже душнишь!»

Когда у тебя есть нетипичное для большинства увлечение, то пропадает всякое желание рассказывать про него подробнее. Не поймут, обесценят, засмеют. Лучше подобрать что-то легкоусвояемое: рыбалка, спорт, охота, авто. Или еще проще – вообще хобби нет, я скучный и всегда занятой.

– Почему сразу безработный? Это хобби, конечно, после рыбалки.

– Понятно. Запишем. Хобби: блог про инопланетян и рыбалка. Что вам рассказал погибший? Вы делали какие-то записи? – вопросы сыпались на меня со скоростью звука, вылетающего изо рта с одной золотой коронкой.

– Это имеет отношение к делу? Я не понимаю. Я подозреваемый? Или что?

Старлей отложил ручку, отвернулся от зеркала и посмотрел на меня:

– Мы просто хотим разобраться. Смотрите сами. В Елейск приезжаете вы, расспрашиваете всех и вся про НЛО, катаетесь по городу с Карташовым Александром, имеющим здесь крайне сомнительную репутацию афериста. В итоге у нас труп. Да, по первым признакам – это суицид, но сразу после вашего отъезда.

Теперь плохая полицейская:

– Вы точно здесь для своего блога?

– Пу-пу-пу! Так. Я вас понял. Я подозреваемый. Отлично. М-да. Нет, ничего не говорите. И так ясно.

– Что вы записали на видео? – копы подозрительно давили на меня. Знали бы они, что de-facto от деда Семена я не унес ровным счетом ничего. Помехи и шумы вместо нормального разговора.

– Он не разрешил вести съемку и запись. Честно. Поэтому для подкаста вообще по нулям. У Сани, то есть Карташова спросите. Да и, если честно, мне кажется, дед все выдумал, чтобы я заплатил, – соврал про последнее. – Если бы Семен правда видел гуманоидов и все такое, то давно бы озолотился.

Полицейские переглянулись. Стукалов продолжил писать, его напарница – расспрашивать меня:

– Вы надолго у нас?

– Планировал еще два дня. Ну, суммарно три, вместе с сегодня! Но теперь не знаю. Простите, происходит какая-то чертовщина.

– Какая чертовщина? – ее уточняющие вопросы вгоняли меня в тупик.

– Да даже вот эта ситуация. Невеселая у меня поездочка.

Мужчина встал со стула, протянул мне лист бумаги:

– Тэк-с. Читайте. Если все так, то поставьте нам автограф. Будете известным блогером, еще гордиться будем! А на что рыбачите?

В рыбалке я разбирался примерно, как в охоте, а в охоте – плюс-минус, как в балете. Но я знал, что если начал врать, то надо это делать до конца.

– Да я любитель. На червяка.

– И что ловится?

Название рыб я в основном знал из пивнушки: горбуша, кета, нерка, форель и… карась.

– Караси. Мелкие. Отпускаю. Речную рыбу не люблю. В детстве описторхоз протравили, больше не ем.

– Ясно. Понятно, – ухмыльнулся старлей. – Читайте, и мы пойдем.

Забегал глазами по рукописному листку бумаги. Когда наконец-то полицейским и врачам придумают переносные принтеры? Ничего не разобрать. Может, НЛО это решат?

«… с целью получения информации для… каста… подкаста и видеоблога… заплатили деньги… приехали на машине Карташова… про инцидент в Елейске… в поведении погибшего подозрительного не заметили… черный тонированный автомобиль марки BMW…»

Половину вообще было не разобрать. Я прикинул, что, если в этой «мазне» написано: «и потом застрелили его из охотничьего ружья», то мне звиздец. Еще и подпишусь.

– А это что за слово? – решил уточнять.

– Прошли в дом. Непонятно пишу, что ли?

– Да «ш», «л» и «и» как-то слились. А здесь что-то про пришельцев?

– Читайте внимательно, пожалуйста. С ваших слов: «Расспрашивали Эйриха С. О. про то, как он, якобы видел пришельцев».

– Да не пришельцев. Тарелку. Только не тарелку. Короче, хорошо. Дальше.

Под пристальным взглядом Марии и ее постукивание длинными ногтями по столу, я снова и снова перечитывал объяснительную. Рисковать было нельзя.

Когда ты сомневаешься не только в городе и его жителях, но и в самом себе, то хочется всех и вся усадить за детектор лжи, а потом сам прибор сдать на поверку. Вдруг подкрутили, вдруг перепрошили.

– Пойдет, – кивнул я и поставил автограф.

– Не будем вас задерживать. Если появятся подробности или вы еще раз увидите подозрительную машину, то звоните, – Стукалов полез во внутренний карман куртки. – Визитки кончились, твою мать! Ладно, просто звоните в «112», там разберутся.

– Хорошо.

«Да здесь все подозрительно. От карикатурных названий местных забегаловок до полицейского без одной звездочки на погоне».

Хлопок дверью. Холодая вода в лицо. Тошнило на нервах.

Последний раз с ментами я общался, когда зацепился у подъезда с местным алкашом. Он харкнул на меня, я дал ему ладонью в ухо, тот упал, потянув меня за джинсы, я повалился. Еще раз приложился к нему, разбил нос. Вот такой вот UFC.

Нас разняла его собутыльница с трехлитровой «сиськой» пива. А шуму в домовом чате было, словно мы устроили перестрелку во дворе. Кстати, алкаш после моих пилюль долгое время не пил – неделю.

После того, как полиция откланялась, я минут пять простоял полусогнутый с засунутой в раковину головой. Такой, знаете, водопад для городских жителей, когда нет ни моря поблизости, ни безоблачного неба. Кран вместо гор, раковина вместо водоема, голова – уступ.

«Нужен Саня. Что за дерьмо происходит? Или пора брать билеты домой и выпиливаться из этой дерюги?»

Я кинул ему сообщение: «Привет. Ты на связи!»

Две сигареты ожидания. Второе сообщение: «Напиши как сможешь!»

Ответ: «Встретимся на улице Космической. Около Гагарина».

Видел, что он записывает мне голосовое. Но так ничего и не пришло.

День 2.4

Памятник я нашел быстро. Шел по навигатору, которому не требуется выход в Интернет – «спроси у местных, они укажут». Кондовый метод.

Центр Елейска. Бронзовый Юра на ладони держал над головой ракету, а правой рукой, прислонив к боку – шлем космонавта. На голове и плечах мартовский снег. Под памятником – голуби – символ мира и помоек.

– Твари, опять кормить их начали! – замахал тростью, появившийся из ниоткуда старик. – Всего Гагарина засрут. Не для того мы его из бронзы отливали, чтобы на нем эти летающие крысы пометом расписывались. У них же не говно, а не кислота. Сракнули мне на сумку давеча, еле вывел пятно.

«Юра, мы все прое… Мы просто все!» – фраза переделалась в моем сознании моментально.

Старик с размаху ударил по голубю. Тот упал замертво.

– Да вы чо? – опешил я. – Птица-то при чем?

– А мне тростью бить тех, кто семечки с гречкой рассыпает, прикажете?

– Что за возня? – подошел Саня. Я сперва не обратил внимания на его лицо.

– Дед разбушевался. Голубя вон прибил.

– Ничего, – пришептывал старик. – Кризис идет, пуще прежнего будет, бомжи вас опять сожрут всех, – и палкой голубя в сторону. – А птицы кончатся и вас, молокососы!

– Иди на хрен, маразматик! – бросил ему Саня. – Чем голубей мочить, что полезное бы сделал! Сам небось на вторую свалку за городом дерьмо валишь.

Я поднял взгляд с асфальта и вздрогнул от неожиданности. Под отекшим глазом приятеля красовался здоровенный синяк, на лбу виднелась шишка, на щеках – пару ссадин.

– Менты?

– Ну. У меня с ними свои счеты. Пошли до тачки, пора уже сгонять в то место! Все расскажу в дороге. Очки жалко. Круглая оправа мне нереально шла.

Сердце застучало быстрее. В ритм шага. Я не поспевал за Саней, окончательно перешедшим со мной на «ты».

– Знаешь, я, когда твоим подкастом увлекся, то немного бредить стал, – откровенничал он. Серый снег хлюпал под ногами. Весна в России – свой сорт меланхолии.

– Так ты сначала конспирологией заболел или моими, прости, высерами в интернет?

– И то, и другое. Как говорил Винни-Пух: «и можно без хлеба». Подобное притягивается к подобному. Дерьмо к дерьму, подкаст твой ко мне, я к какой-то хрени в Елейске, а сам городок к…

Закурив на ходу, я быстро пожалел об этом. Саня – марафонец – бросил свой УАЗик где-то в километре от Гагарина. Одышка и это в тридцать с копейками лет.

– Прости, но на хрена так далеко машину поставил? На площади же куча парковок была.

– Так надо. Я наблюдал, кто выйдет из BMW и пойдет за мной.

«Жесть. За нами еще слежка каких-то спецслужб. Куда я вляпался? Сидел бы и дальше пилил видосы про юбку Бритни Спирс и пятый этаж гостиницы „Янгакто“ в Северной Кореи».

– Стоп! Саня, тормози. Да остановись ты! Стой!

Он лишь ускорял шаг, а я не понимал происходящего и кричал ему в спину:

– Стопэ! Твою мать, мы едем за город, и за нами черти кто? Так себе идея!

– Если надо нас остановить, то они остановят.

– Но они не пошли за тобой? Верно?

– Угу!

– Значит, им надо понять куда мы поедем. Это же очевидно. Зачем рисковать? Пофиг на инопланетян и ваше аномально-параноидально-попсовое место! Пусть загадка останется загадкой, а шоу – шоу!

Саня посмотрел мне в глаза, сплюнул в сторону и сказал:

– А как же «шоу маст гоон»? А? Не интересно? Думал, там что? Типа SPA зона, тайский массаж, кофейни, аниматоры? Раз такая свистопляска началась, точно что-то ныкают. Знаешь, дружище, я разочарован, верил, что реально готов копать до конца, а ты. Правильно говорят: «не сотвори себе кумира» и не общайся с ним – разочаруешься. Эх, мажоры из миллионников! – звучало обидно, но по факту.

– Так я и за тебя переживаю. Я-то прыгнул и укатил к себе в биг сити, тебе оставаться! – признаться честно, думал я больше за свою пятую точку.

– Обо мне не парься. Я отрабатываю здесь свою карму. Видать в прошлой жизни нагрешил так, теперь торчать в Елейске, пока на другую галактику меня не приберут.

– Да какая карма⁈ – между нами разгорался конфликт. – Смотри, передо мной стоит чувак с разбитым фейсом, вчера после нашего отъезда дед жахнул дробью себе в лицо… или его застрелили. День и ночь все вокруг мне втирают какую-то дичь. Я как в чужом кошмарном сне – нифига не понимаю, но страшно до усеру!

– Прыгай в тачку! Дольше базарим.

Саня крутил баранку и рассказывал мне про проблемы с местной полицией. Началось все примерно через полгода после «визита НЛО». Заболев теорией заговоров, он решил проникнуть на свинокомбинат, втемяшив себе в голову, что, мол, перезапускают его не просто так, а организуя в подвалах экспериментальную лабораторию по изучению человеческого вида.

Я знаю, подобные умозаключения не рождаются на пустом месте. Где-то прочитал, подсмотрел в каком-то фильме, глянул псевдокументалистику в соцсетях, кто-то шепнул в левое ухо, подтвердил в правое. Плюс живое воображение, впечатлительность, несколько граммов паранойи и вуаля – ты слуга конспирологии с пеной у рта доказываешь реальность происходящего.

Итак, вооружившись фонарем, отмычками, фомкой и сухпайком, Санек проник на территорию, затем в главный цех, дверь которого держалась на честном слове. Кстати, еду он взял на всякий пожарный, так как не знал, сколько же придется скрываться.

– Вонь стояла, аж глаза резало. Запах до сих пор в носу. Знаешь, когда красишь помещение, потом месяц тебе краской везде прет. Хоть одеколоном под носом намажь. Отходы может не так утилизировали. Спасибо, «короновирусу», маска меня спасла, иначе блеванул бы прямо там, – во всех подробностях повествовал он, часто посматривая в боковые зеркала машины. Я изогнулся на сидении так, чтобы тоже видеть, происходящее за бортом. Никого. Пустая улица.

Не знаю, какие именно чувства испытал Саня, пробравшись в подвал главного цеха, но внутри он застал вовсе не биолабораторию, не киберпанковское конструкторское бюро, не корпорацию «Амбрелла» из «Обителя зла», а начальника комплекса с его замом в окружении нескольких проституток среднего дивизиона. Оргия вместо НЛО, стыковка землян с землянами.

– Я ж только потом вспомнил, неподалеку-то стояла тачка корпорации «Анжела», да и сама мадам как-то подозрительно нервно курила.

Охрана. Полиция. Скрученные руки за спиной в хомутах. Несколько суток Саню продержали в «обезьяннике», сломали ребро, вывихнули несколько пальцев, разбили нос. Терапевтические дюли.

– Сказали, чтоб валил из Елейска или житья мне нормального здесь не будет. Типа у нас не мэр главный, а Царь Свиней, – зависнув взглядом на мне на несколько секунд, грустно произнес Саня. – Но как-то пронесло. Начальника турнули, зама его по коррупции в тюрягу усадили. Одна Анжелка со шлюхами осталась. И слава богу, пусть себе работает. Правда, теперь чуть что в городе произойдет – меня сразу трясут. У какой-нибудь бабки инфаркт, это я ей что-то подсыпал, кто-то магазинчик подломил, ну да, конечно же, это мне бухло понадобилось. Бред.

Я скрипучей ручкой опустил окно, зачерпнул ладонью прохладный воздух, а вместе с ним и аляпистые рекламные вывески, ларьки, желтые и белые маршрутные «Газели», торговцев хламом на раскладных столиках.

– И все? Больше ничего не обнаружил?

– Я нашел самое главное – другого начальника. Его как подменили. Нормальным мужиком был, пока пришельцы не явились. А потом башку сорвало у него. Жопой чую что-то это не он и на свинокомплексе что-то мутят. Хочешь, если повезет, заглянем? Вдвоем веселей?

– Пфф. Все. Хватит. Пока хватит. Перегрев. Мне нужно написать девушке. Требую связь с землей и реальностью. Здесь у вас какая-то временная воронка, я напрочь забываю про мир вне городка.

Отношение с Алисой у меня были натянуты с полгода. Да и до этого мы три раза сходились и расходились, прозаически говоря, склеивали разбитую вазу и снова кидали ее в стену. Это нормально. За любовь надо бороться, даже если враги и союзниками мы сами. Естественно, блог, подкаст, в сумме – мое дерьмо-увлечение забирало много времени и сил, и казалось Алисе совершенно бесперспективным занятием.

– Доиграешься, поверишь и попадешь в дурку. А там мест нет. Я бабушке за таблетками ходила, очередь к психиатрам, – подкалывала она. Истина где-то посередине.

«Лис, привет! Здесь хреновая связь. Прости, что не обозначился сразу!» – напечатал я, перечитал и не поверил своей собственной лжи.

«Кого обманываешь, идиот? Забыл так забыл!»

– А чего ее с собой не взял? – спросил Саня. – Извини, если личное спрашиваю.

– Да у нас пздц в отношениях. Я – мудак, а она нормальная. Противоположности притягиваются.

– Зато ей не скучно. Одно твое видео про чипированных тараканов чего стоит. А я-то думал, куда они реально пропали – «рыжие прусаки» эти мерзкие. Фу, твари, ненавижу. Особенно с яйцом которые. Или которая? Ты тему в ролике выдал. Оказывается, их зачипировали и снова нам в квартиры загнали. Глобальная слежка. Вот ж придумают. Огонь видос!

– Угу, огонь-то огонь, только поменьше про это трепись. На меня соседи, кто знает о моем канале, до сих пор с издевательской ухмылкой смотрят.

Звонок от Альберта, про которого я тоже не вспомнил с утра. Что с памятью? Ранний склероз?

Двигатель УАЗика пыхтел так громко, поэтому пришлось вдавить смартфон в левое ухо.

– Приветствую, путешественника с Большой Земли. Это вы звонили с незнакомого номера?

– Нет, – такое я бы не забыл точно.

– Как нет? Голос же ваш? Сказали, что через час у меня будете с наличкой. Я уже все приготовил, скрутил новую шапочку от слежки.

– Никому не открывайте. Это был не я!

– О, кто-то постучал, Альберт перезвонит.

Короткие гудки.

День 2.4

Настроение разрядилось в ноль. Я не представлял возможным, чтобы в две тысячи двадцатых в городке, который можно проехать вдоль и поперек на велосипеде, начала твориться дичь, и кто-то подчищал людей после моего визита.

Мы молча проезжали тот самый мясокомбинат. Саня кивнул в его сторону, сбавил скорость. За высоким забором выглядывали кирпичные постройки, в окнах мелькали люди.

– Красный кирпич – родной. Поговаривают, будут конкретно реставрировать. Сайдингом, наверное, обошьют. Было аутентично, станет колхозно, – предварительно прокашлявшись после молчанки, сказал Саня. – Хрень там какая-то происходит. Проезжаю его регулярно, а внутри все сжимается, воет.

– Есть такое. Огромный, м-да, я представлял его меньше.

– Там еще подвалов тьма. Елейск колбасой снабжает весь федеральный округ. Шутят, что свиней меньше, чем мы производим товара.

– Это как? Типа много сои, картона и пищевых добавок?

– Не, эт в прошлом. В девяностые. Сейчас все проще, – Саня выдержал паузу. – Человечину добавляют. Не зря ж «зона» рядом.

– Пздц. Шуточки у вас. Слушай, а ты говорил, что начальник комбината изменился. Расскажи подробнее.

– Честно, я не знаю, что именно с ним случилось. Какие-то барские замашки появились, стал из себя «голубую кровь» строить. Может, мудак, а может быть, порошки, деньги испортили. Не таких медные трубы ломали. Кому я рассказываю. Уверен, у вас в больших городах каждому второму башню рвет.

Я ничего не ответил. Пробежался по воспоминаниям. Старый приятель – горе-актер, добравшись до славы, удалил из друзей, как только поперло, при встрече делает вид, что не узнает; одноклассница, которой мое плечо служило носовым платком, вышла замуж и теперь строит из себя «лухури герл», а я у нее в ЧС; друган, с которым мы пили пиво на крыше пятиэтажки, открыв сеть барберных, тоже отводит взгляд. Или мне все кажется? Или у каждого просто своя жизнь? А сколько уехавших, пропали бесследно. Перестаешь писать первым и всем на тебя срать. И раньше срать было, но теперь как-то иначе – на клеточном уровне.

– И кто теперь там за главного?

– Вообще, левый тип. Не местный. Откуда взялся тоже никто не знает. Вот и прикалываются, что оттуда, – Саня ткнул в обшивку машины, намекнув на инопланетное происхождение владельца мясокомбината.

– И на кой им свиньи и колбасы?

– Да это прикрытие, «борода», как говорится. Представляешь, что можно учудить в таком жопосранске, как Елейск?

Пауза.

– Вот и мне тяжело представить. Моя больная фантазия, напичканная, кстати, твоими подкастами, мешает все в один винегрет. Не зевай!

Выезды из городов везде одинаковые. Здания еще ниже, рекламные вывески еще безобразнее. Больницу сменяет городское кладбище, за ним последняя бензозаправка и только потом перечеркнутый знак Елейска.

– Саня, а ты чем вообще сам занимаешься? Я уже понял, водилой работаешь, но что возишь на «буханке»?

– Да все. Если надо, за одеждой для шоурумов катаюсь – до складов в другом городе. Кто-то переехать в другую квартиру собрался – я и грузчик, и машина. На похоронах вместо минивэна, порой за катафалк. Многие же экономят. Не только на свадьбах, но и на похоронах. Последние случаются чаще. Водитель-универсал, так себя называю. Здесь вообще крутится вертеться надо, чтобы прожить. Иногда просят не заглядывать в перевозимый мой товар. Я типа «перевозчика», как Стэйтхем только Саня.

– Это точно! – кивнул я. – Не боишься, что наркоту везешь?

– По-всякому бывает. Многие как думают, мол, переберутся в маленький городишко и на тебе – уют, тишина, спокойствие. Ага, хрена-с два, старина. Здесь проблем не меньше, чем в ваших мегаполисах. Ничего не открыть толкового. В плане бизнеса. Спрос низкий, платежная способность ваще трындец. Плюс с других городов всякие сомнительные особы припрутся с говно-распродажами. Недавно какие-то типа финские шмотки привозили. Я лично им шины проколол.

– Финские шмотки? – переспросил я сугубо для продолжения разговора, так как и в своем городе до сих пор встречаю лохотроны с тряпками.

– Да дерьмо из секонд-хендов везут, а местные пенсионеры ведутся. Очередь образуется. Совковые привычки, ничем не выбить. Как в анекдоте: «Кто последний? Я за вами! А за чем стоим?»

Еще минут пятнадцать мы ехали по трассе. Я держался за ручку над стеклом двери. Саня резко объезжал ямы и, казалось, что нас вот-вот занесет и мы перевернемся.

– Скоро поворот налево, но нам на следующем – направо. Там чуть вглубь и сам все увидишь. Наличка у меня есть, если кто тормознет. Всякое бывает. Все хотят заработать на НЛО.

Красивые пейзажи российских дорог – для особых ценителей ебеней. На соснах еще лежал снег, а если смотреть на трассу, то она, образуя бесконечную прямую линию, уходила в горизонт. Здесь тебе и хтонь, и тлен, и какая-то беспочвенная надежда. До такой степени это было медитативно, аж страх и волнение не могли достучаться до меня.

– Слушай, спасибо, за всю возню, – искренне поблагодарил я Саню.

– Да перестань. Может, ты до чего-то докопаешься. Все есть шоу или реально от нас что-то прячут? Знаешь, был бы я на двадцать иль тридцать лет постарше, то бросил бы все, обшарил весь свинокомплекс. А пока есть что терять. Да и пожить еще хочется.

– Ну уж не нагнетай. Не закопают же нас за обычное любопытство.

Саня опять пристально посмотрел на меня:

– Как знать. Закопанные возразить тебе не могут! С того света все сообщения какие-то неясные, мутные. Кстати, а в приведения ты веришь? Я вот, да.

– Санек, да ты во все веришь, – ткнул его локтем в бок.

– Я? С чего? Хотя. А это нормально?

– Я не врач, диагнозы не ставлю. Но все же рекомендую поменьше голову забивать. Свой совет себе посоветуй, ага.

Свернули на проселочную дорогу. Ямы стали настоящими, мелкая тряска сменилась бездорожьем. Я прикинул, через месяц туда добраться реально можно будет только на только на «ГАЗ 66». «Буханка» тоже вытянет, но на «шишиге» надежнее.

Признаться, мне хотелось вообще выйти из авто, пройтись пешком. Лес завораживал, и я – типичный городской зевака, раззявив рот, смотрел на него как на величественного гиганта, пред которым человек превращался в мелкого суетливого муравья.

– Уже видишь? Ты прямо смотри!

Я повернул голову. Метрах в пятидесяти лес заканчивался и обнажалось чистое поле.

– Ровный, идеальный круг. Прикинь! Метров двести в диаметре. Ни пней не осталось, ни кустарников. Вот такая хренота у нас появилась. Снег тает моментально, если на поле смотреть сверху – с дрона, например, то на земле есть узор. Кто-то выкопал или вытоптал, или еще каким-то образом сделал огромные скобки, ну, которые треугольные. Две влево и две вправо, – Саня пальцем нарисовал в воздухе. Причем в центре не ромб, скобки не смыкались.

– Как рисунки на полях, – вспомнил я множество мистических историй. Увы или к счастью, но девяносто девять процентов являлись рукотворным стебом фермеров. Что только не «рисовали»: линии, овалы, квадраты, масонские знаки, даже огромного кролика. Один процент еще не объяснили.

Саня заглушил двигатель. Мы вышли на край, где заканчивался лес и начиналось поле.

– А по кругу снова деревья. Кстати, с животными сюда нельзя. Мрут моментально. Ступают на землю и их трясти начинает. Как эпилепсия.

– А почему тогда на поле нет трупов?

– Диких животных имеешь в виду?

– Ну.

– Я думаю, они чуют опасность и не заходят. Другого объяснения у меня нет. Ни разу здесь мертвых птиц или рысей не видел. Мертвая зона.

Я достал смартфон, протер камеру манжетой худи, выглядывающей из рукава куртки. Щелк, щелк, щелк. И пару селфи себя на память.

– А люди что-то чувствуют? Есть какие-то наблюдения от местных.

– Конечно. Как это называется? Инсайты, что ли. Короче, откровения, по-русски говоря. Только лечь надо прямо в центр и перпендикулярно скобкам.

– И ты ощущал? – я не заметил, как во рту оказалась сигарета. Затяжки были настолько глубокими, что уголь заострялся и горел красным маяком.

– Пошли. Сейчас все узнаешь. Да не ссы, городской. Я тебе контент делаю на миллион лайков. Все ради них, да?