Текст книги "НЛО: Она была (СИ)"

Автор книги: Вадим Сатурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

День 2.5

Не знаю, что испытывают люди первый раз прыгая с парашютом, но, думаю, я чувствовал что-то похожее. Только стоял на земле и шагал на землю.

Пройдя несколько метров, кроме тряски в коленях и каплях пота на лбу, я никакого внешнего воздействия не ощущал. Смотрел строго под ноги. Мои «Найки» наступали на замерзшую землю, пожелтевшая подошва надавливала на запретную территорию. Приближаясь к центру, я вспомнил про рисунки, заметил эти выдолбленные кем-то мини-траншеи размером с ладонь в ширину и кулак в глубину.

– Да я сзади, не оборачивайся. Иди к центру, – подталкивал меня Саня. – Ты прям как по канату над небоскребом идешь. Обычная земля, только со своими приколами.

Выдохнув, я расслабил ноги, опустил плечи, в которые по-черепашьи вжал шею. Шутки шутками, а мозгу – все страшно, что неизвестно… и любопытно тоже.

– Надо было лабораторную крысу с собой привезти! Сугубо для эксперимента, – сказал я, пожалев еще и о том, что не успел купить новый дрон. Хотя бы простенький, на смену моему случайно разбитому Алисой на отдыхе. Дал «порулить», называется. – Крыса сдохла сразу бы в руках или нужно поставить ее на землю?

Саня почесал затылок, лоб и ответил:

– Кстати, и не знаю. Хороший вопрос. М-да, интересно: от земли дохнут или от самого пространства?

– Вот-вот. А то, может, если и нам снять «тапки» и наступить, то пену пустим?

– Не, старина, давай так делать не будем. Мне тогда точно почки отобьют и на зону отправят. Если что завтра вернемся. Мышь иль крысу не обещаю, но где поймать голубя, ты теперь сам знаешь. Юрка поделится. Они все равно на него срут.

Непреодолимое желание сорвать с себя кроссовки, носки и наступит голой стопой на землю. Я едва сдерживался, прикидывая, как бы звучала моя история в «айсберге странных мест России»: «Блогер, зная об опасности земли в лесу Елейска, ради эксперимента, скинул обувь и умер. Парам-парам-пам».

Саня стоял чуть поодаль, пока я крутился на триста шестьдесят градусов с включенной видеозаписью. Действительно, ровно вырезанный внутри леса круг, срезанная до земли поверхность. Дошел до другого края. Деревья шли друг за другом строго по линии круга. Слишком идеально. Расстояние между ними разное, но все они не заступали «за черту», за окружность.

– Саня, как думаешь, это могло быть здесь и раньше? Может, про «пятак» и узнали только после инцидента? – нужно искать логическое объяснение всему, что хочет обмануть глаза. Выключаем магическое мышление, включаем критическое.

– Не знаю. Кстати, я прикинул. Крысы и голуби не нужны. Можно наступать ногами. Инсайты здесь ловят, ложась на землю, а значит, касаясь ее руками, головой. В этом плане безопасно, – он сел на корточки и провел голой ладонью.

– И все вот так открыто и доступно людям? Я думал, будет какая-то база, кордон, пропускной пункт.

– Эт ты кино пересмотрел. Было, конечно, было. Но только вначале. Все прячут где-то в другом месте. Это просто, как ты выразился, пята, где приземлились или разбились инопланетяне. Мы же не охраняем само место на парковке, мы бдим за машиной на ней.

– М-да, что-то есть в твоих словах. А дальше бесконечный лес?

– Угу. Может, там что и есть, но это уже совсем другая история. Вряд ли. «Под свиней» копать надо. Укромное местечко для воплощений человеческой иль межгалактической фантазий.

Мы стояли в самом центре, и Саня подводил меня к главному моменту, после которого мой мир уже никогда не будет прежним. Он спросил:

– О чем-то хочешь узнать?

– Говоришь, как экстрасенс из «ящика». Мы как будто на ретрите с тобой.

– Да не. Мы в Елейске, ну, за ним. А что такое ретрит? Короче, ложись и закрой глаза. Я на время покину круг. Ты должен быть в нем один.

– Холодно же! – прикинул я, выдохнул и увидел пар перед носом. – Дай покурить хоть.

– Кури, конечно. Я ж не на расстрел тебя привел. Подумай пока, что хочешь упорядочить в своей голове, и лес тебе ответит. Он теперь умеет говорить.

Достал сигарету из пачки. Смотря то под ноги, то на Саню, я не мог не улыбаться. Ей-богу, такое помыслить тяжело, не то что описать.

– И мне не надо ничего выпить, покурить, нет? Никакого холотропного дыхания, аяуаски, «диэмти»? – адекватная часть сознания цеплялась за надежду найти объяснение, увернуться от эксперимента, выжить.

– Просто ложись и все. Вот ж ты сложный-то. Потом поговорим, – уверял меня человек, с коим я был очно знаком всего второй день. – Не знаешь, чего спросить, так спроси про Елейск и НЛО?

– А ты почему так не сделал?

– Делал. Я тебе потом расскажу. Не могу сейчас. Доверься.

– Не, старина, вы здесь все вообще конченные психи. Без обид. Мы в лесу творим какую-то дичь. Ладно сектанты, они хотя бы верят своему гуру, у них какая-то идея есть. А тут что? Холод, лес, поляна. И мы, пытающиеся трахнуть свой мозг.

– А чем мы хуже? Мы тоже такое умеем. Не парься, если и может быть страшнее, то только в реальности.

Я плюхнулся на пятую точку. Коснулся левой рукой земли. Это сложно описать словами, но подо мной она зашевелилась, стала мягче, горячее, словно неведомые силы постепенно разминали пластилин.

«Может, какие-то теплые источники под ней? Насколько далеко мы вообще заглянули в Землю? Я знаю, что ничего не знаю. Да-да. Люди до сих пор неандертальцы», – выпуская дым, вопросами молился я.

Поверхность задышала. Когда я полностью лег на нее, то понял, насколько сильно она двигается вверх-вниз. Снял капюшон, расслабил шею, взгляд на серое равнодушное небо.

– Вот и прекрасно! Я рядом. Приготовься, – нагнетал Саня. Если бы он сразу мне рассказал про такой цирк, я бы трижды подумал, ехать сюда или нет. Чертовски интересно, дьявольски стремно.

– А сигарету-то тушить?

– Все случится само!

Еще несколько затяжек. Расстегнутая куртка, пепел прямо на худи.

«И чего? Я должен сейчас что-то увидеть, услышать? Какой финт выкинет мой мозг, какая защитная реакция последует?»

Никакой твердой уверенности, что ничего не произойдет, но почва подо мной перестала быть холодной, безжизненной и равнодушной. Наверное, так и начиналось слияние… соединение… проникновение, ранее недоступное моему сознанию.

Будучи человеком вредным, но любознательным, я эксперимента ради решил троллить даже мистические силы – считать от десяти до нуля, прямо как на операционном столе с маской на столе. Там тоже кажется, что добраться до нуля реально, а на деле – «десять… девять… восе…мь»

Ничего не происходило. Совершенно ничего. Я чувствовал окурок между пальцев левой руки, прохладный март касался моей заветренной кожи на лице. Ни холода, ни тепла. Только укачивающая земля подо мной.

– Семь… шесть… – разгоняясь по взлетной полосе, забывая пристегнуть ремни. – Пять… четыре…

Старался ни о чем не думать. Я не знал, с какими мыслями входить в очевидный бред коллективного бессознательного Елейска.

– Три… два… – еще две цифры и тайна города откроется мне. Я ликовал. Я слышал, как сердце отдавало вибрацию в мышцы спины, они эхом передавали ее в почву, а она – возвращала мне тревогой и умиротворением одновременно.

Не зря говорят, что «шавасана» или «поза труппа» одна из самых сложных асан для освоения в йоге. Да, никакого физического напряжения – лежать звездочкой и балдеть, но добиться полного умственного покоя невероятно сложно. Ни о чем не думать, ничего не пропускать через себя, не существовать! И в нашем-то безумном мире – задача на миллион.

Существовал ли я?

– Один… ноль! – внутри все сжалось. Максимальное напряжение. Я побоялся открывать два глаза сразу. Левый… правый. То же небо, та же истлевшая сигарета в руке.

«И чего? Где информация? Где голоса в голове? Где НЛО?»

Согнулся пополам, сел. Ничего не произошло. Я есть я, лес есть лес и…

– Алиса⁈ – вскрикнул я, увидев свою девушку, выходящую из чащи. – Ты как здесь оказалась?

День 2.6

Я потерял дар речи. Нет, не так. Штамп.

Я просто реально охренел, увидев приближающуюся ко мне девушку. У нас и так все было не гладко, так она появилась в один из самых фатальных моментов моей жизни.

– Алиса, ты как здесь оказалась? – повторил вопрос я. – Ты вообще откуда узнала про это место? Где Саня?

Он вновь исчез. Не было даже машины, брошенной нами на узкой проселочной дороге.

Я смотрел на Алису. Она шла в одежде, которую я никогда не видел, со слегка вьющимися волосами, которые никогда не завивала, с одноразкой в руках, которую тоже никогда не курила.

– Пожалуйста, ни к кому не привязывайся, никому не доверяй здесь! Никому… ни-ко-гда! Это мантра! – сев на колени передо мной, боящимся лишний раз пошевелиться и встать с задней точки, предупредила она.

– Кто тебе сказал, где меня искать? Слили подписчики? Как ты добралась? Я сейчас вообще с ума сойду!

– Информация всегда на поверхности. Ее нужно только уметь видеть, слушать, чувствовать. Я пришла предупредить тебя, чтобы ты был аккуратнее и скорее возвращался ко мне.

– Ты и так здесь! – ничего не понимал я. – Давай, вместе и уедем? Переночуем в гостинке, поймаем тачку и поедем. Я остановился в «Уюте». Это там… – указал я рукой в чащу леса. – Или там? Или?

Больше я не находил проселочной дороги – маяка для выхода с пяты. И вместе с этим испарились и логические объяснения происходящему.

– Короче, гостиница в городе. Если здесь опасно мне, то и тебе. Уезжаем!

Алиса продолжала говорить загадками:

– Застрять всегда проще, чем выбраться! Тебе нужно вернуться одному. Я просто слово, просто фигура речи.

Она изменила линию бровей. Ее губы стали чуть тоньше, а нос слегка острее и вздернут.

– Какой у тебя цвет глаз? – спросил я, понимая, что передо в полуметре сидит моя же галлюцинация. Быть может, голограмма.

– Любой, – ответила она и засмеялась как-то неестественно, неприятно.

Вместе со смехом левый и прав глаз, поменяли свои цвета – с карего на зеленый, затем с зеленого на ярко-синий. – Скажи стоп, когда тебя устроит! – зрачки закатывались за веки, белки прокручивались, словно это были не человеческие глаза, а маленькие барабаны в игровом автомате. Бинго! Из нижних век показывались зрачки другого цвета, безумие повторялось.

– Это все декорация? Я в личном аду, собственном «Шоу Трумана»?

– И да и нет, – ответила Алиса, бросив подбирать цвета. – Они еще учатся приспосабливаться под нас, создавать копии, проникать в и под сознание. Поэтому так много ляпов, несостыковок – багов, говоря техническим языком. Мир вокруг нас еще далеко не бета-версия будущего. До открытого тестирования далеко.

«Черт, эта копия знает, что моя Алиса в it? Как все это возможно?»

– Тогда кто тебя направил сюда?

– Ты никогда не узнаешь этого, так как я на пятьдесят процентов состою из твоих воспоминаний, ассоциаций и мыслей. Мне нужно было тебя предупредить, дорогой, – она прикоснулась горячими ладонями к моим небритым щекам, поцеловала в лоб. – Пожалуйста, возвращайся скорее. И не валяйся на холодной земле, отморозишь руки и заработаешь простатит.

Я поперхнулся слюной. Закашлялся так, аж из глаз полились слезы. Пытался выхаркать из легких эту гребанную каплю собственного производства, не заметив, как именно девушка исчезла.

Удушье. Загребал всем ртом воздух и скуля, словно наступивший на ржавый гвоздь пес, выталкивал его из себя, пока не потерял связь с реальностью.

– Давай, давай. Приходи в себя, – бил меня по щекам Саня. А они все еще горели от необычайно жарких рук Алисы. – Глубоко ты провалился! Встаем, встаем!

– Что, сука, это такое было? Глюки? Это и есть откровения?

Схватился за протянутую мне руку, встал на ноги.

– Что видел? Тебе ответили, что это за место?

– Нет, ко мне приходила… – начал было говорить я, но вспомнив предупреждения, вовремя прикусил язык. – Неважно. Отвези меня в гостиницу. Тело ватное, как будто я перетаскал тонну кирпичей.

– Ага, знакомо. У одних прилив сил, у других апатия. Убедился, что это не просто кусок земли в лесу?

– Конечно! – дыша на замерзшие руки, вскрикнул я. – Еще бы. Охренеть просто! Я не ученый, не знаю. Может какое-то аномальное место, подземный газ. Это изучать надо! Какого… всем срать на это?

– Всем срать на все, приятель! Пошли, чая налью.

Я едва передвигал ноги. Реально, как после марафона.

Теплая прогретая машина. Запах бензина в салоне.

– Держи. Крепкий, черный и с сахаром.

– Долго я пролежал?

– Около тридцати минут. Вообще, не шевелился.

Достал смартфон. Сделал пару голосовых записей.

«Не доверяй никому! Это мантра! – повторялась фраза Алисы, и я отставил идею, открыть рюкзак и проверять „часы-пирамиду“ – И как теперь разговаривать с Саней?»

Всю проселочную дорогу я чувствовал на себе чей-то взгляд. Паранойя начала свой флирт со мной. За каждым деревом чей-то силуэт, в каждых кустах – пара глаз.

– Смотри, завтра днем я договариваюсь о нашем визите в психушку. Если все окейно, то предлагаю вечером заглянуть на свинокомплекс.

– Мне надо обо всем подумать.

– Не время отступать! Как я понимаю, теперь ты, как и я, лишь обрастаешь вопросами и не получаешь никаких ответов. Со мной было такое. Я в этом дерьме с тех пор как оно случилось. Не отмыться, не увернуться. Оно липнет и липнет.

Обжег небо и верхнюю губу. Чай был до того крепкий, что сахар не уменьшал горечи. Я думал, возможно ли теперь соединить все мелкие детали пазла, который Елейск рассыпал передо мной. Гибель Семена, странные предметы Альберта плюс он сам, непонятные люди, темные вязкие ночи… вырезанный неведомыми силами круг в лесу.

Все, что бубнил Саня за рулем, пролетело мимо моих ушей, словно low-fi музыка на радио, когда чем-то увлеченно занят за ноутбуком, словно городские звуки, когда ты опаздываешь на самолет.

– Алиса, привет. Ты где? – напечатал сообщение.

– Привет. Где я могу быть? Не в стране чудес! – через несколько минут пришел ответ от нее, а затем: – В офисе! Где мне еще быть? Скоро проект сдавать. Ничего не успеваем. Сроки: вчера! Если ты докопался до машины времени со своими сумасшедшими, то, пожалуйста, подкрути ее на пару недель назад. Очень пригодится.

– Целую. Два дня и вернусь, – я улыбнулся, но не получил никакого теплого ответа.

– Мы на месте! С тебя тысяча рублей, а лучше подкаст! – Саня не терял оптимизма. – Про свинокомплекс не буду настаивать. Пиши, звони, как оклемаешься.

– Какие могут быть последствия?

Поджав губы, цокнув, Саня ответил:

– Ну как вам сказать. По закону могут административку впаять за проникновение. Если что-то разворовали, то повесить это на нас. А если мы найдем там то, о чем думаю, и нас спалят, то одному черту известно. Поэтому и говорю, нужно подумать дважды.

– Я понял!

– И лучше никому о нашей спецоперации не сообщать. Меньше проблем им потом.

– Вот ты умеешь мотивировать пойти на риск. Перспективы, мягко сказать, не очень. Пока рассказываешь так, словно нам устроят «слоника»: привяжут к стулу, наденут на голову противогаз и пережмут шланг.

– Не думаю про розового слона, бро. Прямо сейчас не думай. Все будет ништяк. Никто не хочет шумихи. Именно поэтому в Елейске и экскурсии организовали. На поверхности – шоу, шапито, цирк, а заглянешь в темные воды айсберга – там ламинальные пространства, нерешабельные загадки и чудовище. На связи, короче.

«Может, созвонимся, как у тебя будет время?» – сообщение Алисе. Не доставлено.

Я открыл дверь гостиницы, вздрогнул от голоса из колонки: «Привет. Мы рады тебе!»

«Они убрали колокольчики из нулевых?»

За стойкой мне мило улыбалась другая администратор. «Вера-Ника».

– У вас у всех двойные бэйджики?

– Добрый день. Не поняла? Ах это! – посмотрела на прямоугольник, прикрепленный к пиджаку, чуть выше груди. – Долгая история. Вы же остановились в номере шестьдесят девять?

– Да!

– Ваша карта! – девушка протянула мне кусок пластика. – Если что потребуется, звоните на ресепш.

– Круто! То есть… кхм… Простите, но, когда вы успели так обновиться? Меня не было три часа.

– Извините, у меня много дел. Приятного отдыха!

Девушка, не снимая с лица натянутой улыбки, села на стул и уткнулась в экран. Положила руки на клавиатуру и смотря в одну точку, что-то активно печатала, как в кино, просто тарабаня по клавиатуре.

– Ебалейск! – выругался я себе под нос. – Лучше часами копать про Лох-несское чудовище, верить в него… или думать, что на фото – перископ субмарины-призрака. Все надежнее, чем один раз оказаться здесь!

Карта сработала не с первого раза. Зеленый свет с писком.

Стоило мне перешагнуть порог, как в глазах потемнело, голову пронзила резкая боль.

«Все, я попался. Меня вырубили, надели на голову черный пакет. Сейчас положат в багажник „бумера“ и повезут закапывать в лес. Или уже снесли голову с плеч?» – мысли за чашечкой страха.

Кстати, о чем думает отрубленная голова? Вспоминает ли она последний увиденный рилс или прочитанный пост?

А вообще, известно, что отсеченные головы черепах соображают до тридцать минут. Подлинный исторический факт. А чем я хуже? У меня и свой панцирь есть – рюкзак, и свои недодуманные мысли с недопоставленными целями тоже.

«Теперь есть время успокоиться и поразмыслить мозгами о главном», – вот мои мысли в темноте.

День 2.7

В тягучем состоянии между сном и явью я пробыл около часа. Во всяком случае так мне показалось. Черный кисель перед глазами, залитый гуталином белый день. Я ждал света в конце туннеля. Ничего. Сам тоннель тоже не появился.

Темнота, сожравшая мою реальность, могу точно заявить, не являлась обмороком, клинической смертью. Скорее, походила на осознанный сон. Но как бы я ни пытался увидеть свои руки, научиться управлять собой, разглядеть в «ночи» хоть что-то – чувствовал только мигренозные боли в висках.

Голову пронзали спазмы, а значит, она еще работала. Мысли в ней проносились на перемотке ×5 и я, сторонним наблюдателем, пытался понять – мои ли это рассуждения вообще или чье-то другое сознание… может, подсознание.

А еще мне стало обидно, что вот так нелепо закончилась жизнь, и, судя по всему, не будет никакого Страшного суда, ада, рая.

«Может, я завис в лимбе? А если отныне мне суждено находиться в беспробудной тьме вечность? Лучше сдохнуть!»

Искать черную кошку в черной комнате – это уровень easy. Она же скажет «мяу», только помаши пакетиком «вискаря». Найти выход из небытия, который не факт имеется – вот хардкор.

Только все оказалось менее прозаическим. И тьма начала рассеиваться сама. А вместе с ней мне даже не пришлось открывать глаза. Как будто добавили яркости, проявили картинку, рассеяли густой туман.

Я все так же лежал на загадочном пятаке, по центру между протоптанными кавычками.

Я по-прежнему смотрел в небо и словно в «Дне Сурка» охреневал от происходящего повтора ситуации.

– Очнулся! Наконец-то! – послышался голос Сани. – Чуть сам не уснул. Хорошо я тебе перчатки дал, отморозил бы грабли.

Не поворачивая к нему голову, я поднял руки и взглянул на ладони.

«И правда, перчатки. Как мило».

Саня протянул мне руку. И наш диалог из прошлых видений (наверное) повторился почти полностью. Мне даже удавалось «ванговать» – угадывать его следующую реплику, предварительно озвучивая ее про себя.

В машине на его предложение сгонять на мясокомбинат я слово в слово спросил:

– Какие могут быть последствия?

Также поджав губы, цокнув, Саня ответил:

– Ну как вам сказать. По закону могут административку впаять за проникновение. Если что-то разворовали, то повесить это на нас. А если мы найдем там то, о чем думаю, и нас спалят, то одному черту известно. Поэтому и говорю, нужно подумать дважды.

Теперь я не знал, в каком из вариантов мира, быть может, витка параллельной вселенной, я действительно нахожусь. Везде и сразу? Одни только мысли о реальности теории параллельных вселенных меня шокировали и ужасали. Все мои козыри критического мышления вывалились из рукавов, все тузы сгорели в очевидности происходящего.

«Я сейчас существую здесь? Или через пару часов снова открою глаза где-нибудь в лесу? Как теперь жить?»

Вспоминая те ощущения, свое состояние глубоких переживаний, отмечу, что мне стало конкретно срать на подкаст, лайки и ставку центробанка. Пошло все в жопу и поглубже. И ипотека, и появляющийся после тридцатки живот, и неуловимый «прудила» в подъезде, который оставляет лужу словно Кентервильское привидение. Мне бы вообще вернуться – именно в тот Елейск, куда я приехал изначально, именно к той Алисе, по которой скучаю и люблю, именно в тот подъезд, где…

Включил фронталку на смартфоне. Нужно было убедиться, что я есть я и выгляжу так же.

– Селфи. Да-да, явление наших дней, которое сожрало хорошие фотографии. Удобно, быстро, как сигарета вместо трубки. Трубку же забить надо грамотно, раскурить, сохранить правильные пропорции, – бубнил Саня. – А сигу чо? Раз, два и тянешь.

С экрана телефона на меня смотрел я. Та же одежда, та же родинка в углу правого глаза. Только морщины стали глубже. Больше седых волос на голове. Темнее круги под глазами.

– Я устал жить! – сказал одновременно с отражением и подумал, что время начинает наносить автографы на лицо.

– Пфф, ну даешь. А я бы не хотел быть бессмертным. К черту! Всю жизнь провести в этой дыре? Не, спасибо. Идти в ногу с новым поколением? Собьешь шаг! Они все равно будут нестись быстрее, спотыкаться, падать, срываться… прям как мы! Естественный отбор. Скольких выкосил этот бег для ничего и никого? Все повторяется! Немного иначе, но суть одна! – философствовал Саня, пытаясь включить на старой магнитоле радио. Помехи, треск, пробивающиеся из динамика голоса про «пчелу и пчеловода».

Чтобы стать хорошим собеседником, нужно больше молчать. Я и молчал. Давал выговориться товарищу по паранойе, заодно «сверял часы», осознавая, что в целом-то реальность не изменилась. Я блогер, веду подкаст и влог, приехал в Елейск по НЛО.

Раньше каждый житель и каждая мелочь в городе казались мне странными, а теперь я сам постепенно становился таким: подозрительным, тревожным, ищущим в каждой тени скрытый смысл и опасность.

«Сейчас будет совсем другой бейджик у администратора!» – прошептал я, но вместо девушки работал высокий, худощавый парень. По описанию он чем-то походил на ночного гостя на «Вечеринке для путешественников во времени» Альберта. Лысый, ни бровей, ни ресниц, даже зрачки глаз были до того светло-голубыми, что казалось, глаза давно сожрала катаракта.

Стоял он, ссутулившись, словно боялся блестящим затылком задеть потолок.

– Как работается? – кинул ему я и попросил ключ от номера.

– Приветствую. Ваш ключ, – молчаливый парень. Сотрудник протянул мне кусок металла совершенно другой формы с прикрепленным брелоком в виде земного шара. Я обратил внимание на синие вздувшиеся вены на ладонях, словно по ним вместо крови текла «незамерзайка».

– Скажите, а чего у вас все ночей боятся? Ночи и ночи. Темные, цветные, да и все. Что происходит-то?

– Ночью исчезают люди. Они превращаются в токсичных свиней и остаются на мясокомбинате навсегда, – моментально, как заученной фразой ответил администратор. – Простите, я сказал лишнего. Это была шутка!

– Конечно. Причем смешная. Люблю черный юмор. И елейский тоже. У вас философов больше пивнушек! – улыбнулся я так лживо, что не поверил бы сам себе. Парень смотрел мне в глаза и, клянусь, я видел, как он секунда за секундой стареет. Мелкие морщины вокруг глаз углублялись, появлялась носогубная складка, губы становились тоньше, уголки глаз опускались.

– Давайте я провожу вас в номер⁈

«Хрен тебе! Чтобы я опять очнулся на холоде в поле!»

– Не, спасибо. Так что у вас происходит ночами? Реально исчезают люди, здесь не только НЛО, но и «тру крайм»? Маньяк в шапочке из фольги? – я звучал слишком издевательски. Сердце неистово колотилось в груди, но включилась защитная реакция от стресса через иронию.

– Уезжайте. Здесь вам не рады! – сказал мужчина, нагнувшись ко мне так близко, что я смог разглядеть текстуру его кожи. – Вас предупреждает об этом город. Слишком много шума и действий. Вы должны уехать с рассветом.

Я, конечно, не дерматолог – не шарю в коже и мазях, но могу отличить куклу от человека. Даже из киберкожи. Был у меня опыт не тесного общения с одним экземпляром, точнее, экземпляршей.

Приятель, по совместительству мини-спонсор моих подкастов на ранней стадии, открывал в городе секс-шоп. Закупился в Японии самыми современными «ублажаторами-оргазматорами», а поставщики ему бонусом отправили куклу из киберкожи. Мы ее прозвали Алиной. Не помню почему.

И знаете, ощущение от этой мадам, когда на нее смотришь, а она таращится на тебя – чертовски дерьмовые. Реальный эффект зловещей долины – психологический дискомфорт из-за сильной похожести куклы или робота на человека, при наличии мелких, неидеальных отличий. Тревожно. Крипово.

– Возбуждает? – спросил меня приятель.

– Хм, да не знаю. Как труп какая-то. Чучело.

– Да ты потрогай. У нее даже подогрев есть. Во всех местах! – он задрал юбку. Трусов не было. Они валялись рядом. Какие-то странные – с дыркой. – Во япошки бонус мне закинули. Думаю, партию закупить. Как думаешь, будет спрос?

Я прикоснулся к коже на лице. И здесь промашка. Не то. Искусственная.

– Это потому что у тебя девушка есть, а представь, ты из тайги вышел и ружье дымится.

– У тебя такие клиенты, что ли? Дальнобойщики, таежники, альпинисты? Прикалываешься? – стебал я, не отрывая взгляда от мертвых глаз.

Алину купили через неделю. А еще через полгода в соцсетях прогремела новость, что чувак женился на секс-кукле. Я листал фотки и узнал нашу «японскую подругу». Может, это и была сестра, не знаю, но… все те же стремные чувства, когда смотришь на нее. Теперь вместе с женихом.

– Даже кукла нашла себе мужа. А моей подруге все мудаки попадаются. Двадцать первый век, – за чашкой кофе рассуждала моя Алиса.

– Такие побочки у современности и высоких технологий. У любого плюса найдется минус.

А потом мы занимались сексом, но я отвлекался, сравнивая реальную кожу с японской подделкой. Не мог расслабиться. Гребанные японцы со своей «Дуся-агрегат»!

Вот и в холле «Уюта» я смотрел на администратора и прикидывал: «Что, если он и есть пришелец, может, робот-андроид, кукла, поставленная сюда? Реально ли, что весь Елейск является одной большой декорацией? Шоу? Экспериментом над людьми?»

– С вами все в порядке? – спросило морщинистое лицо с безжизненными глазами. В них как дистиллированной воды налили.

– Да, мне пора! Лягу спать.

«Нужно во всем разобраться!»

Я заперся в номере. Задернул шторы. И начал свой true detective, имея только догадки, воспаленный мозг и воображение.