Текст книги "Иль Хариф. Страсть эмира (СИ)"

Автор книги: Ульяна Соболева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

Я сидела на краю больничной койки, сердце бешено колотилось в груди. В голове роились тысячи мыслей, и я не могла унять дрожь в руках. В палате царила напряжённая тишина, где-то ходили люди, разговаривали, доносился шум издалека на ресепшене. Я знала, что Ахмад вот-вот войдёт, и пыталась собраться с мыслями.

Дверь тихо открылась, и я услышала его шаги. Он вошёл в палату, и наши взгляды встретились. В его глазах читалась смесь тревоги и дикого удивления. Он выглядел усталым, но по-прежнему сильным и решительным. Я заметила, как его взгляд прошёлся по комнате, останавливаясь на моей фигуре.

– Вика, – сказал он тихо, его голос прозвучал хрипло. – как ты? Ты цела?

Он сделал несколько шагов ко мне и наклонился над постелью. Хватая меня за лицо, внимательно всматриваясь в него.

– Я да…дети…дети пострадали.

– Как пострадали? Как вы попали в эту аварию…куда ты ехала с детьми?

А потом вдруг его лицо каменеет и он смотрит мне в глаза, сжимая челюсти и сдавливая пальцами мой подбородок.

– Бежала от меня? Снова!

– Это не важно…не важно Ахмад…Важно другое. Я хочу сказать тебе. Сейчас. До того как начну просить, умолять. Миша…младший. Это твой сын. Слышишь, Ахмад? Миша твой сын!

Его глаза расширились от удивления, и я увидела, как его лицо побледнело. Он открыл рот, но не смог сразу ответить. Тишина между нами стала невыносимой.

– Что? – наконец произнёс он, его голос был полон недоверия и шока. – Ты… ты скрывала это от меня всё это время?

Я кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

– Да, – прошептала я. – Я боялась. Боялась твоей реакции, боялась, что ты отберёшь его у меня. Но сейчас… сейчас я не могу больше молчать. Мише нужна помощь.

Ахмад стоял неподвижно, его взгляд сверкал и прожигал меня насквозь, пробивал во мне кровавую дыру. Я видела, как он борется с собой, пытаясь осознать услышанное. И сама вся тряслась не зная, что он скажет.

– Почему ты не сказала мне раньше? – спросил он, его голос дрожал от эмоций. – Почему ты решила это скрыть?

– Я не знала, что делать, – ответила я, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом. – Я боялась, что ты заберёшь его, что я потеряю его. Но сейчас, когда его жизнь в опасности, я не могу больше скрывать правду. Помоги ему, Ахмад, прошу тебя, умоляю.

Ахмад закрыл глаза, и я видела, как его руки трясутся. Как заострились черты лица, и кожа стала бледной до синевы. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

– Ты понимаешь, что говоришь? – спросил он, открывая глаза и глядя на меня с невыносимой болью и гневом. – Ты скрывала от меня моего собственного сына! ОПЯТЬ! Ты это сделала снова…если верить, что то был мой сын! Ты снова сбежала с моим ребенком! Понимаешь?

– Я понимаю, – ответила я, чувствуя, как слёзы снова начинают течь. – Но, Ахмад, я сделала это из страха. Страха потерять его. Сейчас я прошу тебя помочь нам. Пожалуйста, Мише нужна пересадка почки, и я не подхожу как донор.

Его лицо исказилось от боли и гнева, но я видела, как внутри него что-то меняется. Он боролся с собой, с теми чувствами, которые переполняли его.

– Ты просишь меня спасти его, – сказал он тихо, его голос охрип я едва узнавала его. – Но ты не понимаешь, что я тоже чувствую. Я… я не знаю, как это принять. Снова ложь…снова какие-то откровения. Снова просьбы. У меня сраное дежавю!

– Ахмад, я знаю, что это трудно, – сказала я, стараясь удержать его взгляд. – Но, пожалуйста, ради Миши. Он твой сын, и ему нужна твоя помощь.

Мы смотрели друг на друга, и я видела, как в его глазах вспыхивают разные эмоции. Гнев, боль, непонимание. Но также и что-то другое…я пока не понимала, что именно. Он был в шоке, он смотрел на меня и я видела в его глазах глубокое отчаяние.

– Пожалуйста…времени так мало. Сдай анализ на совместимость, умоляю.

– Хорошо, – наконец сказал он, его голос звучал твёрдо. – Я сделаю все что смогу ради моего сына! А ты…рассказывай! И не лги! Не смей мне больше лгать! Хватит!

Я понимала, что сейчас наступил момент истины, и должна была объяснить всё, что произошло.

– Ахмад, – начала я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё дрожало. – Когда я узнала, что беременна, я была в ужасе. Тогда я уже уехала, я жила здесь одна, ты выгнал меня, ты отказался от меня. Я была растеряна и не знала, что делать.

– От тебя да! Но не от нашего сына!

Ахмад нахмурился, его глаза сверкнули от вспыхнувших эмоций.

– А ты решила скрыть это от меня? – спросил он, его голос был полон тоски и разочарования. – Ты не думала, что я имею право знать?

Я сглотнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, как обжигают склеры.

– Я боялась, Ахмад, – продолжила я, голос дрожал. – Я боялась, что ты заберёшь ребёнка. Я не знала, как ты отреагируешь, и не хотела потерять его. Я решила начать новую жизнь.

Ахмад посмотрел на меня с болью с такой болью, что я задохнулась.

– Ты думала, что я такой монстр? – его голос стал громче. – Что я просто заберу ребёнка и оставлю тебя ни с чем?

– Нет, не знаю…не знаю, что я думала… – прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. – Я была испугана и одинока. Я не хотела рисковать. А потом, когда Миша родился, я ещё больше боялась. Он был таким маленьким и беззащитным. Я не могла представить, что кто-то может отнять его у меня.

Ахмад глубоко вздохнул. Нервно поправил волосы и расстегнул воротник рубашки, глубоко вздыхая и резко выдыхая.

– И ты скрывала это все эти месяцы, – сказал он, его голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала боль. – Ты не дала мне шанса быть отцом для него.

Я кивнула, чувствуя, как сердце сжимается от боли.

– Да, – признала я. – Я совершила ошибку. Я боялась, что ты ненавидишь меня, что ты не захочешь иметь ничего общего ни со мной, ни с ребёнком. Я думала, что защищаю его, но теперь понимаю, что сделала только хуже. Но…Зобейда…твоя…секретарша. Она сказала мне, что ты отнимешь у меня сына, сказала, чтоб я уезжала иначе…иначе останусь без ребенка.

Лицо Ахмада исказилось от ярости.

– Кто такая Зобейда? Кто она такая, что ты веришь ей и не говоришь со мной! Зобейда никто! Зобейда полный ноль! У меня! Спроси у меня! Хоть раз подойди ко мне и спроси!

Ахмад закрыл глаза, его лицо выражало смесь гнева, разочарования и непонимания.

– Ты даже не дала мне выбора, – сказал он тихо. – Ты лишила меня права знать, права быть отцом. И ты хотела отобрать его навсегда исчезнув вчера вечером…

– Прости меня, Ахмад, – прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. – Я знаю, что это не оправдание, но я действительно думала, что так будет лучше для нас всех. Теперь я понимаю, что ошибалась.

Ахмад посмотрел на меня, его взгляд стал мягче, но боль всё ещё оставалась.

– Я понимаю, что ты боялась, – сказал он, его голос дрожал. – Но это не оправдывает того, что ты сделала. Ты должна была доверять мне. Хотя бы раз. За все это время!

Я кивнула, признавая его правоту.

– Да, я должна была, – согласилась я. – Но между нами произошло много всего…много сложного. И сейчас я прошу тебя о помощи, потому что знаю, что только ты можешь спасти Мишу. Пожалуйста, Ахмад, помоги нам.

Он глубоко вздохнул, и я видела, как он борется с собой, как хмурятся его брови и играют желваки на скулах.

– Хорошо, – наконец сказал он, его голос был полон решимости. – Сейчас не время…Потом поговорим. Сейчас нужно спасать ребенка. МОЕГО ребенка!

– Я знаю, – ответила я, чувствуя, как внутри немного ослабло напряжение. – Спасибо, Ахмад.

– Я сделаю это. Я стану донором для Миши. Я сделаю всё возможное, чтобы спасти его. Ты могла даже не просить.

Слёзы облегчения текли по моим щекам, и я не могла сдержать благодарность.

– Спасибо, Ахмад, – прошептала я, чувствуя, как сердце щемит от боли, от радости, что он согласился, от облегчения. – Спасибо тебе огромное.

Он кивнул, его взгляд стал мягче, хотя боль и напряжение всё ещё читались на его лице.

– Я понимаю, что ты делаешь это ради Миши, просишь, извиняешься, умоляешь…Знаю, что иначе не пришла бы, не позвонила, скорее скрылась бы с детьми… – сказал он тихо. – И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы спасти своего сына. Но нам нужно будет многое обсудить после этого. Я иду говорить с главврачом. Потом вернусь расскажу тебе, что мы решили.

С тобой рядом будет человек, который выполнит любую твою прихоть. Больше ты не останешься одна!

Он быстрым шагом пошел к двери.

– Кто такая Зобейда?

– Эскортница. Нанятая специально для того, чтобы ты ревновала…

– Тогда откуда она столько знала?

Он медленно повернулся.

– Позже я спрошу у нее об этом…Как и том, почему она знала, а я нет.

– Ты много чего не знал…, – вырвалось у меня невольно.

– Я был слепым…и глухим. Теперь я прозрел.

Глава 17

Я пыталась собраться с мыслями, но каждый раз, как закрывала глаза, передо мной возникали образы аварии, крики, кровь…Мои дети были в опасности, и эта мысль сводила меня с ума. Саша и Миша – два маленьких ангела, которых я обязана защитить любой ценой. Но сейчас я чувствовала себя совершенно беспомощной. Я мечтала бы перенести всю их боль на себя. Пусть что-то болит у меня…Пусть это я лежу в реанимации. Я даже не представляю как им плохо моим малышам моим сладким детям.

Встав с койки, я направилась к палате реанимации, где лежал Саша. Его маленькое тело было окружено аппаратами, которые следили за его жизненными показателями. Я села рядом с его кроватью, взяв его маленькую ручку в свою. Она была такой хрупкой и беззащитной. Сердце сжалось от боли, и слёзы навернулись на глаза.

– Пожалуйста, Господи, – прошептала я, склонив голову. – Сохрани моего Сашу. Дай ему силы бороться. Я не смогу жить без него. Он для меня теперь так много значит. Я люблю его так сильно так крепко как своего родного. Наверное точно так же я бы любила того…Сашу, которого уже не вернуть.

Я сидела у его кроватки, молясь и стараясь вселить в себя хоть какую-то надежду. Врачи говорили, что его состояние стабилизируется, но он всё ещё в опасности. Я боялась потерять его, этот страх разрывал меня на части. Вдруг в палату вошла медсестра, её лицо выражало сочувствие.

– Как он? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Состояние Саши стабильно, – ответила она мягко. – Но ему нужна постоянная поддержка. Мы делаем всё возможное. Здесь самые лучшие врачи. Ахмад Саидович беспокоится обо всем лично не переживайте. Все самое самое для ваших сыновей.

Я кивнула, чувствуя, как тяжесть на сердце немного ослабла. Но тревога не отпускала меня. Мне нужно было навестить Мишу. Оставив Сашу в заботливых руках медсестёр, я направилась к палате, где находился младший сын.

Миша лежал на маленькой кроватке, его лицо было бледным и измождённым. Я села рядом, взяв его ручку в свою. Его кожа была холодной на ощупь, и это пугало меня.

– Миша, мой маленький, – прошептала я, глядя на его лицо. – Ты должен быть сильным. Пожалуйста, держись.

Врачи сказали, что операция по пересадке почки должна пройти как можно скорее. Что если что-то пойдёт не так?

– Я не смогу жить без вас, – тихо сказала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. – Вы – моя жизнь, мой смысл. Пожалуйста, боритесь. Я не знаю, что сделаю с собой если вы меня бросите…я не переживу этого.

Я провела ещё немного времени с Мишей, стараясь передать ему всю свою любовь и силу. Потом я снова вернулась в коридор, не находя себе места от волнения и страха. Моё сердце билось как бешеное, и я не могла успокоиться. Мысли о предстоящей операции не давали мне покоя. Что если я потеряю обоих своих сыновей?

В какой-то момент я заметила, что ко мне приближается врач. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах читалось сочувствие.

– Вика, – начал он, когда подошёл ближе. – Нам нужно обсудить детали предстоящей операции.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Мы отошли в сторону, чтобы не мешать другим пациентам и их родственникам.

– Операция по пересадке почки – это сложная процедура, – начал врач, его голос был спокойным и уверенным. – Но у нас есть все необходимые ресурсы и опыт, чтобы провести её успешно. Почка Ахмада идеально подходит Мише, и это значительно увеличивает шансы на успех. Мы переживали за ее размеры…Но мы расположим ее в брюшной полости, и она будет полноценно функционировать.

Я кивнула, стараясь удержаться на ногах.

– Какие риски? – спросила я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

– Риски всегда есть, – ответил врач. – Но мы будем делать всё возможное, чтобы их минимизировать. Главное – это поддержка семьи и положительный настрой. Виктория, я знаю, что это трудно, но вы должны быть сильной ради своих сыновей.

Я снова кивнула, стараясь собраться с мыслями.

– Я понимаю, – сказала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. – Но что если что-то пойдёт не так? Что если я потеряю их?

Врач положил руку мне на плечо, его взгляд был мягким и сочувствующим.

– Мы сделаем всё возможное, чтобы этого не случилось, – сказал он. – Вы должна верить в это. Ваши дети – настоящие бойцы, и они нуждаются в вашей вере и поддержке.

Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках.

– Спасибо, доктор, – сказала я, чувствуя, как его слова немного успокаивают меня. – Я буду верить. Ради них.

Мы вернулись в палату, где находился Миша. Врачи начали подготовку к операции, а я сидела рядом, стараясь вселить в себя хоть каплю надежды. Внутри всё ещё бушевала буря, но я знала, что должна быть сильной. Ради своих сыновей. Ради их будущего.

Медсестра снова подошла ко мне, её лицо было сосредоточенным.

– Мамочка, мы начнём операцию через несколько часов, – сказала она. – Вы можете остаться здесь и поддерживать Мишу. Дети всегда чувствуют присутствие мамы.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Сердце сжималось от боли и страха, но я старалась держаться. Миша нуждался во мне, и я не могла позволить себе сломаться.

Прошло несколько часов, но время тянулось невыносимо медленно. Я сидела у кровати Миши, держа его маленькую ручку и молясь за его жизнь. Слёзы текли по щекам, но я старалась не плакать вслух, чтобы не напугать его.

Наконец, врачи вернулись, их лица выражали решимость и сосредоточенность.

– Пора. Вы можете подождать в коридоре или здесь.

Я кивнула, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Они увезли Мишу в операционную, а я осталась одна в пустой палате. Ощущение беспомощности и страха переполняло меня. Я знала, что должна быть сильной, но как это сделать, когда внутри всё разрывается на части?

Я снова вернулась в коридор, не находя себе места от волнения. Оставаться в пустой палате было невыносимо. В голове крутились ужасные мысли, и я пыталась их заглушить. Я не могла представить свою жизнь без Саши и Миши. Они были всем для меня, и мысль о том, что я могу их потерять, была невыносимой.

Я медленно шла по больничному коридору. Сердце колотилось как бешеное. Я не знаю, как пришла к палате Ахмада. Как будто ноги сами привели меня к нему. Дверь была приоткрыта. Ахмад сидел на краю койки, выглядел спокойным, но я знала, что внутри он так же напряжён, как и я. Он повернулся, услышав мои шаги, и наши взгляды встретились. В этот момент все слова, которые я хотела сказать, просто испарились. И я как и когда-то раньше просто утонула в его черных бездонных глазах. Какие же они глубокие, как две бездны на дне которых я уже разбилась вдребезги. Разве от прежней меня хоть что-то осталось?

Я стояла в дверях, не зная, как начать разговор. Мои руки дрожали, и сердце сжималось от боли и страха. Ахмад посмотрел на меня с такой глубиной и пониманием, что я почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

– Вика, – тихо сказал он, протягивая руку.

Я шагнула вперёд и взяла его руку, чувствуя, как по всему телу пробежали мурашки. Его прикосновение было тёплым и уверенным, и в этот момент я поняла, что не одна. Ахмад сжал мою руку, и его глаза вспыхнули, обжигая меня изнутри словно кипятком.

– Не смей думать о плохом, – сказал он твёрдо, но с теплотой. – Всё будет хорошо. Миша выживет. Он мой сын, а я живучий как чёрт.

Его слова заставили меня немного расслабиться. Я почувствовала, как внутри что-то немного оттаивает.

– Я боюсь, Ахмад, – прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. – Я боюсь за Мишу и за Сашу. Я не знаю, что делать, если что-то пойдёт не так.

Ахмад наклонился ближе, его взгляд был полон сочувствия и решимости.

– Я понимаю, – сказал он мягко. – Но ты должна верить. Верь в твоих детей. Они сильные. Миша справится, и Саша тоже. Мы пройдём через это вместе. Ты не одна!

Я кивнула, чувствуя, как его слова немного успокаивают меня. Мы сидели в тишине, держась за руки. Ахмад был рядом, и это давало мне силы.

Когда врачи пришли за Ахмадом, он поднялся и ещё раз крепко сжал мою руку.

– Всё будет хорошо, Вика, – сказал он, глядя мне в глаза. – Я обещаю. Я там буду с ним. Я не дам ему уйти! Выдеру с мясом. Не смей думать иначе! Поняла?

Я кивнула, стараясь удержаться от слёз.

– Спасибо, Ахмад, – прошептала я. – спасибо, что пошел на это ради нашего сына.

Он улыбнулся, и в его глазах было столько решимости и уверенности, что я почувствовала, как внутри меня что-то меняется. Он отпустил мою руку и пошёл к врачам, а я осталась стоять, наблюдая, как его уводят в операционную.

Когда дверь за ним закрылась, я почувствовала, как снова накатывает волна страха. Но теперь в этом страхе было что-то другое – небольшая искра надежды. Я вернулась в больничный холл и села на жёсткий пластиковый стул, обхватив себя руками. В голове снова закружились мысли о Саше и Мише.

Саша всё ещё был в реанимации, и его состояние оставалось нестабильным. Я вспоминала моменты, когда он был здоров и счастлив, его смех, его улыбку. Моя душа сжималась от боли и страха за его будущее.

Мои мысли метнулись к Мише. Его маленькое тело, его смех, его смешные звуки, его плач и любимые глазки. Я не могла представить свою жизнь без них. Они были всем для меня, мои дети, моим смыслом, моей жизнью.

В памяти всплывали счастливые моменты. Я вспоминала, как Саша впервые пошёл, как он с восторгом открыл для себя мир. Как он впервые катался на велосипеде, как он смеялся, когда я качала его на качелях. Вспоминала, как Миша впервые произнёс своё первое слово, как его глаза светились, когда он увидел своего младшего брата.

Эти воспоминания согревали меня, но одновременно причиняли боль. Я не могла представить свою жизнь без этих моментов, без их смеха и радости. Но сейчас всё было под угрозой. Мысли о том, что я могу остаться одна, разрывали меня на части. Поднялась и начала ходить по коридору, не находя себе места. Я пыталась заглушить ужасные мысли, но они снова и снова возвращались. Время тянулось невыносимо медленно, каждая минута казалась вечностью.

Врачи проходили мимо, их лица были сосредоточенными и серьёзными. Я видела, как они погружены в свои обязанности, и это давало мне надежду. Мы в лучшей больнице города. Ради Миши сюда приехал специалист из столицы. Оперировать будет известный хирург-трансплантолог.

Снова и снова я возвращалась к воспоминаниям о мальчиках. Их улыбки, их смех, их любовь.

Когда я в очередной раз прошла мимо реанимации, где лежал Саша, я остановилась и посмотрела на него через стекло. Его маленькое тело было окружено аппаратами, но я видела, как его грудь медленно поднимается и опускается. Он дышал, он боролся. И это давало мне силы.

Я снова вернулась в холл и села на стул, обхватив себя руками. Я закрыла глаза и молилась, чтобы операция прошла успешно. Я молилась о том, чтобы дети вернулись ко мне здоровыми, чтобы мы снова были вместе.

В какой-то момент к моему стулу подошёл врач Саши. Он явно был обеспокоен. И это заставило меня сжаться от ужаса.

– Вика, – начал он мягко, стараясь не напугать меня ещё больше. – Нам срочно нужна донорская кровь для Саши. Его состояние ухудшилось, и ему необходима трансфузия для стабилизации. Мы должны действовать быстро.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Моё сердце заколотилось с новой силой, и я едва могла дышать. Внутри всё сжалось от ужаса.

– Что… что я могу сделать? – прошептала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. – Я готова на всё, только спасите моего мальчика.

Врач кивнул, его взгляд стал более сосредоточенным.

– Нам нужно провести тесты на совместимость крови, чтобы найти донора как можно быстрее, – сказал он. – Мы начнём с вас. Если ваша кровь подойдёт, мы сможем немедленно приступить к трансфузии.

– Конечно, – я кивнула, не колеблясь ни секунды. – Делайте что угодно. Я готова.

Врач проводил меня в лабораторию, где уже ожидала медсестра с необходимыми инструментами. Я села на стул и протянула руку, стараясь не думать о боли. Моя единственная мысль была о Саше. Каждый миг был на счету, и я готова была сделать всё, чтобы спасти своего сына. Все внутри разрывалось. Боль за обоих мальчиков сводила с ума.

Когда медсестра начала брать кровь, я закрыла глаза и молилась. Молилась, чтобы моя кровь подошла, чтобы врачи смогли помочь Саше. Внутри всё дрожало от страха и отчаяния, но я старалась держаться ради своих мальчиков.

Процедура заняла всего несколько минут, но для меня они казались вечностью. Когда всё было закончено, медсестра улыбнулась мне ободряюще.

– Мы быстро проверим совместимость, – сказала она. – Постарайтесь немного отдохнуть, пока мы ждём результаты.

Я кивнула, но в глубине души знала, что не смогу найти покоя, пока не узнаю, что с Сашей. Врач проводил меня обратно в холл, где я снова села на тот же жёсткий стул, чувствуя, как внутри всё сжимается от ожидания.

Минуты тянулись невыносимо долго. Я пыталась молиться, думать о чём-то хорошем, но все мои мысли возвращались к Саше и Мише.

Наконец, врач вернулся с результатами. Я поднялась с места, чувствуя, как колени дрожат.

– Вика, у нас хорошие новости, – сказал он, его лицо выражало облегчение. – Ваша кровь полностью совместима с кровью Саши. Мы можем начать трансфузию немедленно. У вас обоих третья положительная.

Слёзы облегчения хлынули из моих глаз. Я почувствовала, как напряжение внутри немного ослабло, но страх всё ещё оставался.

– Спасибо, Родион Владимирович, – прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. – Спасибо вам огромное.

– Это наша работа, – ответил он мягко. – Сейчас самое главное – стабилизировать Сашу. Пожалуйста, оставайтесь здесь и ждите новостей. Мы будем делать всё возможное.

Я кивнула, снова садясь на стул. Внутри всё ещё бушевала буря эмоций, но я знала, что сделала всё, что могла. Теперь оставалось только ждать и молиться. За троих.

Когда медсестра вернулась и сообщила, что трансфузия прошла успешно, я почувствовала, как внутри что-то немного оттаивает. Саша был стабилизирован, и это давало надежду. Но впереди ещё был долгий путь к выздоровлению…И пока что врачи ничего мне не обещали.

Я вспоминала, как Саша впервые сказал «мама», как его глаза светились от радости, когда он обнимал меня. Вспоминала, как Миша смеялся, когда я щекотала его, как он прижимался ко мне, когда засыпал.

Эти воспоминания давали мне силы, но также причиняли боль. Я не могла представить свою жизнь без них, без их улыбок и смеха. Сейчас, сидя в больничном холле, я молилась, чтобы эти моменты не стали всего лишь воспоминаниями.

Вдруг ко мне снова подошел Родион Владимирович. Его лицо было сосредоточенным и серьёзным, и я почувствовала, как внутри всё снова сжалось от тревоги. Что не так?

– Вика, – начал он, глядя мне в глаза. – Нам нужно поговорить. Можем пройти в кабинет?

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё дрожит. Я последовала за врачом в небольшой кабинет, где он закрыл дверь и предложил мне сесть.

– Что случилось, доктор? – спросила я, стараясь держаться спокойно, но внутри всё кипело. – Что-то изменилось у Саши? Ему стало хуже?

Врач сел напротив меня.

– Нет. Все хорошо. Саше становится лучше. Но возникла странная ситуация, – начал он осторожно. – Вы сообщали нам, что Александр не является вашим родным сыном, верно?

Я кивнула, чувствуя, как сердце сжимается. Что могло пойти не так?

– Да, я сообщила об этом при поступлении в больницу, – подтвердила я, пытаясь понять, к чему он ведёт.

– Понимаете, в суматохе и напряжении, когда мы искали донора для Саши, мы по ошибке сначала сделали тест ДНК на совместимость на старшего ребёнка, – продолжил он. – Мне только что прислали результаты. Я их раньше не видел.

Он смотрел на меня с каким-то удивлением и даже ошеломлением.

– И результаты этого теста выявили, что вы являетесь биологической матерью Александра, а Ахмад – его отец.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Эти слова пронзили меня, как гром среди ясного неба. Я не могла понять, что происходит.

– Но это невозможно, – прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. – Я сообщила вам, что Саша не мой родной сын. Я его усыновила. Это ошибка.

Врач нахмурился, его взгляд оставался сосредоточенным.

– В лаборатории проверили результаты несколько раз, чтобы убедиться, что ошибки нет, так как считали, что это материал Михаила, – сказал он. – Тест ДНК однозначно подтвердил, что вы являетесь биологической матерью Александра, а Ахмад – его отец.

Мир вокруг меня начал расплываться. Как такое могло быть? Я усыновила Сашу, когда он был младенцем, я отняла его у Азизы, как он мог быть моим биологическим сыном? И как Ахмад мог быть его отцом?

– Я не понимаю, – прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. – Как это возможно?

Врач вздохнул, его взгляд смягчился.

– Я понимаю, что это сложно понять, – сказал он мягко. – Но результаты тестов не врут.

Я кивнула, пытаясь осознать услышанное. В голове крутились тысячи мыслей, но ни одна из них не давала ответа на вопросы, которые терзали меня. Я встала и направилась к двери, чувствуя, как внутри всё дрожит. Перед глазами начало темнеть и буквально ощутила как сползаю на пол…