Текст книги "Иль Хариф. Страсть эмира (СИ)"

Автор книги: Ульяна Соболева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18

Я пришла в себя в палате, чувствуя, как сердце колотится в груди. В голове гудело от информации, которую я только что услышала. Саша… мой сын. Это невозможно, но тест ДНК не мог ошибаться. Врачи подтвердили это, а я не могла поверить.

Медсестра подошла ко мне с сочувствием в глазах и протянула стакан воды. Я жадно выпила его, пытаясь унять дрожь в руках. В голове крутились тысячи вопросов, но самый главный из них: как Саша оказался у Азизы? Но, наверное, я этого никогда не узнаю…И какое это уже имеет значение?

В смятении я вскочила и побежала в палату к Саше. Дверь была приоткрыта, и я тихо вошла, стараясь не потревожить его. Саша лежал на кровати, его лицо было бледным, но спокойным. Я подошла ближе, сердце сжалось от боли и любви.

Я взяла его маленькую ручку и прижала к своим губам, целуя её, мое сердце разрывалось на части от любви, от дикой радости, от понимания, что оно не обмануло меня, оно узнало сыночка с первого взгляда. Слезы текли по щекам, и я всматривалась в его лицо, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Как он оказался у Азизы? Неужели Самида сделала это? Но почему? Неужели, чтобы причинить мне боль…но Ахмад. Она же любила его, как она могла причинить такую боль Ахмаду?

Я провела рукой по мягким волосам малыша, чувствуя, как каждое прикосновение к моему ребенку – это словно невыносимое волшебство. В этот момент Саша открыл глаза. Его взгляд был немного затуманенным, но когда он увидел меня, на его лице появилась слабая улыбка.

– Мама, – прошептал он, его голос был едва слышен, но я вздрогнула и наклонилась ниже, всматриваясь в его глаза. Мой маленький…неужели я так долго искала тебя, оплакивала, а ты был рядом. Я кляла себя за черствость, кляла себя за то, что к тому ребенку в гробу… я ничего не испытываю. Мне грустно, больно, но это не та боль. Все мое сердце стремилось к моему Саше. И я чувствовала себя предательницей.

Слёзы текли по щекам ещё сильнее. Я снова поцеловала его ручки, чувствуя, как внутри меня разгорается новая волна любви. Теперь уже не омраченная тяжелыми воспоминаниями и угрызениями совести, что я люблю чужого ребенка сильнее чем своего погибшего…потому что МОЙ РЕБЕНОК ЖИВ! И все это время был рядом.

– Мама здесь, Саша, – сказала я, стараясь говорить уверенно, несмотря на дрожь в голосе. – Мама всегда будет рядом. Я не оставлю тебя. Все хорошо…закрывай глазки. Тебе нужно поспать.

Саша закрыл глаза и снова улыбнулся, его маленькая рука сжала мою чуть сильнее. Я сидела рядом с ним, держа его руку, и чувствовала, как внутри меня всё меняется. Вся боль, весь страх уходили на второй план. Теперь я знала, что Саша – мой сын, и ничто не сможет изменить эту истину.

Я снова и снова думала о том, как сильно я всегда любила этого ребёнка, как инстинктивно чувствовала связь с ним. Теперь всё стало на свои места. Это объясняло всё: почему я не могла оставить его, почему моё сердце разрывалось каждый раз, когда он был в опасности. Сейчас главное было одно: Саша со мной, и я никогда не позволю ему снова исчезнуть из моей жизни.

Я продолжала гладить его волосы, чувствуя, как дыхание малыша становится ровнее. Я сделаю всё, чтобы защитить своих детей. Я буду рядом с ними, несмотря ни на что.

– Я люблю тебя, Саша, – прошептала я, снова целуя его ручку. – Мама здесь. Мама всегда будет рядом.

***

– Операция прошла успешно, – сказал врач, улыбнувшись. – И сейчас Миша находится в стабильном состоянии. Теперь впереди период восстановления, но всё выглядит очень обнадеживающе.

Облегчение, словно волна, накрыло меня. Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы радости и благодарности текут по щекам. Сердце, которое до этого билось как бешеное, наконец-то успокоилось.

– Спасибо вам, доктор, – прошептала я, не в силах сдержать эмоции. – Спасибо вам огромное. Я могу его увидеть?

Врач кивнул и положил руку мне на плечо.

– Сейчас самое главное – дать Мише время и покой для восстановления, – сказал он. – Мы пока не можем впустить вас в реанимацию, но вечером, возможно, сможете побыть рядом с ним. А пока вам нужно тоже отдохнуть. Поезжайте домой, примите душ, поешьте и вернитесь вечером.

Я знала, что врач прав. Мне нужно было восстановить силы, чтобы быть рядом с детьми в этот трудный период. Но идея покинуть больницу, пусть даже на несколько часов, казалась невыносимой. Тем не менее, я согласилась, понимая, что это необходимо.

– А Ахмад? Как он?

– Пока что тоже в реанимации. Но все хорошо. Он очень сильный, молодой. Выдержит. Вечером вы сможете навестить и его тоже.

– Хорошо, спасибо большое. Я действительно поеду домой ненадолго.

***

Когда я приехала домой, тишина квартиры казалась давящей. Без детей здесь всё казалось пустым и бессмысленным. Я быстро приняла душ, надеясь, что это поможет мне хоть немного расслабиться. Но тишина и пустота дома только усиливали мою тревогу. Зазвонил телефон, и я услышала голос Веры Ивановны.

– Вика, ты дома? – спросила она с беспокойством. – Давай я зайду, принесу тебе что-то поесть.

– Да, заходите, пожалуйста, – ответила я, чувствуя, как голос дрожит от усталости.

Вера Ивановна пришла быстро, её присутствие было как бальзам на душу. Она принесла с собой еду и настояла, чтобы я пообедала вместе с ней. Мы сели за стол, и она начала выспрашивать про детей.

– Как там Миша? – спросила она, заботливо глядя на меня.

– Операция прошла успешно, – сказала я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. – Опасность позади, теперь только восстановление. Я так рада, что всё обошлось.

– А Сашенька?

– Тоже все хорошо. Восстанавливается после травмы. Есть гематома, немного упал гемоглобин. Но врач говорит, что Саша идет на поправку.

– Слава Богу. Эта авария с ума меня свела. Я думала сердце разорвется от волнения.

Вера Ивановна улыбнулась, её глаза светились радостью за нас.

– Это замечательно, Вика, – сказала она. – Теперь самое главное – набраться сил. Ты должна отдохнуть.

Я кивнула, но понимала, что покой и отдых – это последнее, чего я сейчас хотела. Вера Ивановна ушла на кухню, чтобы приготовить чай, а я положила голову на руки, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. Глаза начали закрываться, и я не заметила, как уснула прямо за столом.

Когда я проснулась, комната была окутана мягким светом. Я почувствовала, как кто-то осторожно накрыл меня пледом. Это была Вера Ивановна, которая сидела рядом и смотрела на меня с заботой.

– Не хотела тебя будить…Знаю что неудобно. Но иногда лучше вот так. Тоже дает силы.

– Нужно ехать в больницу. Возможно мне дадут увидеть Мишу.

– Вика…Оксана сказала, что приехал один человек…и очень сильно взволновал тебя. Это отец Саши и Миши?

Я не знала как сейчас все рассказать ей да и не хотелось вытаскивать выковыривать всю ту боль, что разъедала мне душу. Некоторые тайны невозможно кому-то открыть.

– Да…это отец мальчиков.

– И что теперь будет?

– Не знаю, – искренне ответила я и пожала плечами, – пока что я ничего не знаю.

– Он богатый и влиятельный человек сказала Оксана.

– Да. Он богатый…

– Вик…Викуля моя. У меня есть домик в деревне. В Золотово. Там никого нет, пустует после смерти второй сестры и матери. Домик хороший со всеми удобствами. Если хочешь – можешь забрать мальчиков и уехать туда. Я даже Оксане не скажу.

– Спасибо, Вера Ивановна. Но я больше никуда не поеду. Я устала бегать. Я буду бороться за своих сыновей. И никому их не отдам.

– Дай-то Бог…у нас и не такие детей с мясом выдирают. Годами потом матеря малышей не видят.

Полоснула по больному.

– Пусть мальчики сначала немного наберутся сил. Я сейчас не могу думать ни о чем другом.

– Да конечно…конечно. Буду молиться за вас.

***

Меня впустили к Мише. Я там пробыла около часа. Наблюдала за ним, трогала его щечки, целовала волосы. Я верила в то, что теперь все позади. Он поправится. Я чувствовала это всем сердцем. Иначе и быть не могло. Врач заверил меня, что пока, конечно, рано судить о полном выздоровлении, но все прогнозы просто чудесные.

Когда я вышла из палаты Миши…Я подумала об Ахмаде. Меня словно обожгло едким желанием увидеть его. Он сделал невозможное, пожертвовав частью себя ради спасения Миши. Я должна была поблагодарить его и узнать, как он себя чувствует после операции. Человек с одной почкой – это инвалид…Ахмад согласился на такое ради нашего мальчика. И только за это я готова была целовать ему ноги.

Я направилась к его палате. Сердце билось чуть быстрее обычного, и я старалась держаться спокойно. Когда подошла к двери, она была приоткрыта. Я остановилась, собираясь постучать, но в этот момент я увидела что-то, что заставило меня замереть.

Ахмад лежал на высоко поднятых подушках, а рядом с ним была Зобейда. Они разговаривали тихо, а потом Зобейда нежно обняла его и прижалась к нему. Я не могла поверить своим глазам. Это было больше, чем дружеский жест. Это было что-то гораздо более интимное. В следующее мгновение они уже целовались. Их лица скрыли длинные волосы Зобейды, но я увидела, как рука Ахмада взметнулась вверх и легла на спину девушки.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сердце сжалось от боли и разочарования. Меня пронизало тысячами огненных игл. Как такое могло быть? Что она делает в его палате? Ахмад говорил, что Зобейда эскортница, нанятая для определённых целей. Нанятая для того чтобы свести меня с ума…Но этот поцелуй… Он говорил о другом. Их отношения были гораздо глубже. Он соврал. Ахмад обманул меня. Разве эскортницы приходят к своим клиентам в больницу…разве их целуют?

Слёзы подступили к глазам, и я поняла, что не могу оставаться здесь ни секунды дольше. Внутри всё кипело от эмоций – гнева, боли, предательства. Ахмад обманул меня. Он говорил одно, но делал совсем другое. Как впрочем и раньше. Говорил, что любит меня… а потом женился на моей сестре. На Алене. И если Алену я еще смогла простить…не знаю как, но смогла. То почему-то Зобейда заставила меня ощутить все муки ада.

Я выбежала в коридор, не зная, куда себя деть. Хотелось кричать, плакать, но я знала, что должна сохранять спокойствие ради своих детей. Всё, что я могла сделать, это уйти подальше и попытаться собрать свои мысли.

Я вышла на улицу, глубокий вдох свежего воздуха немного помог успокоиться, но боль не отпускала. В голове крутились тысячи вопросов. Почему Ахмад солгал мне? Почему он говорил, что Зобейда просто эскортница, если у них были такие отношения? Как я могла быть настолько слепой и снова ему поверить? Каждая мысль только усиливала моё адское разочарование и боль. Я чувствовала себя обманутой, преданной. Да…он спас нашего ребенка, но он снова разодрал мне сердце, снова опустил меня в кипящее масло ревности.

Я прошла по аллее, не зная, куда направляюсь. Всё, что я знала, это то, что мне нужно было уйти подальше от больницы, от Ахмада и его обмана. Сердце разрывалось на части, и я чувствовала, как слёзы текут по щекам.

– Как ты мог, Ахмад? – прошептала я, обращаясь к пустоте. – Как ты мог так обманывать меня? И еще говорил, что я лгунья…называл проклятой.

«Я тосковал по тебе»…Тосковал в объятиях Зобейды. Кто знает в чем еще он мне лгал. Если бы Зобейда была просто эскортницей, он бы не целовал её с такой страстью. У них явно были настоящие отношения, и это осознание причиняло мне невыносимую боль. Еще одна женщина в его жизни…Изуродованный, несчастный Ахмад, который всегда находит себе утешение. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться и унять дрожь. В голове всплывали моменты, которые мы провели вместе, эта веранда на банкете…его слова, его обещания. Всё это теперь казалось пустой ложью.

Я вернулась обратно в больницу. Слезы высохли. На щеках. Они текли изнутри. Как кровавые дорожки. Прямо по моему сердцу.

В голове звучали только одни мысли: как я могла быть настолько слепой? Обрадоваться…поверить. Захотеть его прикосновений, стонать в его объятиях. Я прошла мимо палат, стараясь не смотреть на людей, чтобы они не увидели моё заплаканное лицо. Внутри всё кричало от боли, но я должна была продолжать идти. Каждый шаг давался с трудом, но я знала, что должна справиться.

В этот момент я услышала знакомый голос.

– Виктория! Как я рад тебя видеть! А я к тебе!

Повернув голову, я увидела Мухаммада. Он приближался ко мне с корзиной фруктов в руках. Его лицо выражало заботу и участие. Где-то внутри кольнуло разочарованием. Я не особо хотела его видеть. Не особо хотела его знаки внимания. Но было бы невежливо показать свои эмоции. Тем более Мухаммад мой начальник.

– Вика, – сказал он мягко, подойдя ближе. – Я привез тебе кое-что. Надеюсь, это поможет тебе немного отвлечься и набраться сил. Тебе они тоже нужны. Слышал с мальчиками все хорошо?

– Да…спасибо. С ними все хорошо. Спасибо, Мухаммад, – сказала я, стараясь улыбнуться – Ты всегда так заботишься обо мне и моих детях.

Он улыбнулся в ответ, его глаза светились теплом и пониманием.

– Я просто хочу, чтобы ты знала, что не одна, – сказал он, кладя руку мне на плечо. – Ты пережила много боли и страданий, и я здесь, чтобы поддержать тебя. Давай выйдем на улицу. Сегодня очень тепло… и я хотел бы поговорить с тобой.

Он увлек меня к выходу. Мы пошли к скамейке, и я села, чувствуя, как напряжение немного спадает. Мухаммад сел рядом, положив корзину с фруктами на колени.

– Ты должна заботиться о себе, Вика, – сказал он, протягивая мне яблоко. – Ты нужна своим детям сильной и здоровой.

Я кивнула, чувствуя, как внутри немного теплеет от его слов. Но мысли об Ахмаде тут же заставили сердце сжаться. Мухаммад всегда был таким – заботливым, внимательным. Это и нравилось, и одновременно отталкивало. Я не хотела давать никакой надежды.

Мы сидели молча, наслаждаясь кратким моментом тишины. Я чувствовала, как внутри немного успокаивается буря. Я должна взять себя в руки и быть сильной. Разве я не приняла решение жить дальше без Ахмада?

Но вскоре Мухаммад нарушил тишину, и его слова заставили меня замереть.

– Вика, – начал он осторожно, глядя мне в глаза. – Я долго думал об этом и решил, что сейчас самое время поговорить. Ты знаешь, что я всегда заботился о тебе и твоих детях. Я вижу, как тяжело тебе сейчас, и хочу помочь.

Я посмотрела на него, не понимая, к чему он ведет. Но его следующие слова поразили меня.

– Вика, выходи за меня замуж, – сказал он тихо, но уверенно. – Я знаю, что это неожиданно, но я действительно хочу быть с тобой и твоими детьми. Моя жена тяжело больна и не станет помехой нашим отношениям. Я готов заботиться о вас и дать вам всё, что вам нужно.

Моё сердце сжалось от удивления и замешательства. Я не знала, что сказать. Его предложение было неожиданным и ошеломляющим.

– Мухаммад, – начала я, чувствуя, как голос дрожит. – Это… это так неожиданно. Я не знаю, что сказать. Ты всегда был для меня другом и поддержкой, но…

– Я понимаю, – перебил он мягко, взяв мою руку в свою. – Я знаю, что тебе нужно время, чтобы всё обдумать. Но знай, что я серьёзно. Я хочу заботиться о тебе и твоих детях. Ты заслуживаешь быть счастливой и спокойной, и я готов сделать всё для этого.

Я посмотрела в его глаза…И тут же отвела свои. Было неловко видеть вспыхнувший взгляд, надежду и…страсть. Он ее больше не скрывал. А мне от нее становилось не по себе.

– Спасибо, Мухаммад, – прошептала я, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. – Ты всегда заботишься обо мне. Но мне нужно время, чтобы всё осмыслить. И сейчас совсем неподходящий момент. Дети не окрепли и…

Он кивнул, улыбнувшись тепло.

– Конечно, Вика, – сказал он. – Я не хочу торопить тебя. Просто знай, что я здесь, и готов помочь в любой момент. Ты не одна, и я всегда буду рядом. А еще…я единственный, кто может помочь тебе в борьбе с Ахмадом за твоих детей.

Глава 19

Мухаммад сидел рядом со мной, его лицо выражало заботу и понимание. Он всегда был рядом, всегда поддерживал меня, но его предложение выйти за него замуж перевернуло все мои мысли.

– Вика, – начал он мягко, его голос был полон тепла. – Я знаю, что это неожиданно, но я действительно хочу быть с тобой и твоими детьми. Ты заслуживаешь лучшего, и я готов дать тебе это.

Я обернулась к нему, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Весь этот день был для меня сплошным кошмаром: сначала откровение о Саше, потом предательство Ахмада. И теперь это предложение от Мухаммада… Я не знала, как реагировать.

– Мухаммад, – начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Ты всегда был для меня другом и поддержкой. Я благодарна тебе за всё, что ты сделал для меня и моих детей. Но… я не могу принять твоё предложение.

Его лицо на мгновение стало непроницаемым, но затем он кивнул, показывая, что слышит и понимает меня.

– Я понимаю, – сказал он тихо. – Ты всё ещё любишь Ахмада, несмотря на всё, что произошло.

Я отвела взгляд. Моя любовь к Ахмаду была сильной и глубокой, но после всего, что я узнала, она превратилась в мучительную смесь боли и разочарования. Но никуда не исчезла, она как серная кислота разъедала мне душу и текла по венам вместо крови.

– Да, – прошептала я. – Несмотря на всё, что он сделал, я всё ещё люблю его. Но я не могу быть с ним, не после всего, что я увидела и узнала. И я не могу быть с тобой, Мухаммад. Это было бы неправильно.

Мухаммад вздохнул, его лицо выражало серьёзность и решимость.

– Вика, – начал он снова, его голос стал более твёрдым. – Я знаю, что Ахмад тебе дорог, но ты должна понять, что он не заслуживает твоего доверия. Он обманывал тебя всё это время.

Я посмотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Эти слова резали меня по живому, но я знала, что в них есть доля правды. Ахмад обманывал меня, и это предательство было невыносимым.

– Я знаю, – ответила я, чувствуя, как голос дрожит. – Но мои чувства к нему… они не исчезнут так просто. Мне нужно время, чтобы понять, что делать дальше.

– Вика, я просто хочу, чтобы ты была счастлива и в безопасности. Если ты когда-нибудь решишь, что тебе нужна моя помощь или поддержка, знай, что я всегда буду рядом.

Его слова были полны искренности, и я почувствовала, как благодарность наполняет моё сердце. Мухаммад был настоящим другом, и его забота была неоценимой.

– Спасибо, Мухаммад, – сказала я, протягивая руку, чтобы взять его руку в свою. – Я очень ценю твою поддержку. Мне нужно многое осмыслить, и я благодарна тебе за понимание.

– Вика, прежде чем я уйду, мне нужно показать тебе кое-что, – сказал он, доставая из своей сумки папку с документами. – Ты должна это увидеть, чтобы понять всю ситуацию. Не думаю, что ты знаешь всю правду и женщина, которую он представил нам как свою секретаршу на самом деле его жена.

От его слов внутри все взметнулось, похолодело, я вскочила со скамейки, но Мухаммад удержал меня за руку. Я посмотрела на папку с недоверием и тревогой. Мухаммад протянул мне папку, и я почувствовала, как внутри всё сжимается от страха.

– Это доклад моего личного частного детектива, – объяснил Мухаммад, его голос был полон серьёзности. – Я не хотел показывать тебе это, но теперь, когда ты отказалась от моего предложения, я думаю, что ты должна знать правду.

С трепетом в руках я открыла папку и начала читать документы. Каждое слово, каждая строчка были как удар по сердцу. В докладе говорилось, что Зобейда – вторая жена Ахмада, а маленькая Аят и Асия – их общие дочери. Мой мир рушился с каждым прочитанным абзацем. Это та самая жена о которой говорили, что она пыталась убить себя и малышек. Но как такое может быть? Как?

Слова плыли перед глазами, но я продолжала читать, не в силах остановиться. Оказывается, Ахмад был женат на Зобейде всё это время. Они скрывали это, но почему?

Я сидела на скамейке, ошеломлённая, держа в руках папку с документами. В голове бушевал хаос. Вся моя жизнь, все мои чувства к Ахмаду…Все что мы прошли вместе. Все это было какой-то ложью, паутиной предательства. Он лгал даже моей сестре. Вокруг него одни женщины, он манипулирует ими как пешками и я одна из многочисленных недожен, недолюбовниц. Как он мог скрывать от меня такую правду? Вся эта ситуация казалась невозможной, но документы, лежащие у меня на коленях, говорили о другом. Шок и недоумение захлестнули меня. Моя любовь к Ахмаду, словно тонула в болоте, покрывалась пятнами грязи. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от боли и разочарования. Как он мог так поступить? Как он мог скрывать от меня, что у него есть другая жена и что Аят и Асия…у них живая мать?

Я посмотрела на Мухаммада, пытаясь найти в его глазах ответы на свои вопросы. Как такое возможно? Все говорили, что жена Ахмада мертва. Я помню, как Самида и другие убеждали меня в этом. Но теперь, когда правда вышла наружу, я не знала, кому верить.

– Мухаммад, – начала я, чувствуя, как голос дрожит. – Как такое возможно? Все убеждали меня, что жена Ахмада мертва. Почему никто не сказал мне правду?

Мухаммад вздохнул, его лицо выражало сочувствие и серьёзность. Он положил руку мне на плечо, стараясь успокоить.

– Вика, я понимаю, что для тебя это огромный шок, – начал он тихо. – Ахмад и Самида скрывали это, чтобы защитить свою семью и, возможно, тебя. Зобейда всё это время находилась в клинике за границей. Самида делала всё возможное, чтобы никто не узнал об этом.

– Откуда ты знаешь о них? У тебя столько информации? Зачем?

– Ради тебя…Я увидел тебя и сразу понял, что всю жизнь искал такую как ты. Я живу по своим правилам, по своим законам. Мне никто не указ. Мне нужно было лишь мгновение, чтобы понять кто такой для тебя Ахмад ибн Бей. Достаточно было посмотреть на твое лицо. И я захотел узнать кто этот человек, которого ты так отчаянно любишь.

Я посмотрела на него, не в силах понять как эта дикая пропасть лжи разверзлась передо мной и почему я лечу в нее спиной и не знаю останусь ли жива, когда упаду.

– Но почему они скрывали это? – спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается в камень. – Почему никто не сказал мне правду?

Мухаммад вздохнул, его глаза были полны сочувствия.

– Ахмад, вероятно, думал, что так будет лучше для всех, – ответил он. – Мне бы хотелось считать, что он хотел защитить тебя от боли и страданий. Но теперь, когда Зобейда вернулась, всё стало намного сложнее. Единственное…почему он и сейчас скрывает от тебя кто она такая.

Я закрыла лицо руками, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Всё, что я знала об Ахмаде, оказалось ложью. Все мои чувства к нему были омрачены предательством. А он еще смел называть меня лгуньей, шлюхой, обвинять в изменах. В то время как сам не просто лгал, а изощренно делал из меня идиотку, заставил сочувствовать и детям и ему самому.

– Я не знаю, что делать, – прошептала я, чувствуя, как внутри всё дрожит. – Как я могу доверять ему теперь? Как я могу продолжать любить его, зная, что он обманывал меня всё это время?

Мухаммад снова положил руку мне на плечо, его прикосновение было тёплым и успокаивающим.

– Вика, я знаю, что это тяжело, – сказал он мягко. – Но ты должна думать о своих детях и о себе. Ты сильная, и я верю, что ты справишься с этим. Если тебе понадобится помощь, знай, что я всегда буду рядом.

Как будто это имеет для меня значение что он будет рядом. Когда любишь кого-то все остальные исчезают, становятся невидимками. Мысли о других мужчинах скорее раздражают и ты не хочешь чтобы к тебе прикасались ни руками, ни словами. И сейчас, слыша слова Мухаммада я ощущала только одно – мне хотелось, чтоб он исчез. Чтобы этого дня никогда не было. Но вместо этого я тихо сказала:

– Спасибо, Мухаммад, – прошептала я. – Спасибо за то, что показал мне правду и за твою поддержку. Я пока не знаю, что мне делать…не знаю как поступить. Я не была к такому готова.

Он кивнул, его глаза были полны понимания и решимости.

– Теперь, когда вернулась настоящая законная жена Ахмада, ситуация становится гораздо сложнее, – сказал он. – Зобейда законная жена. И если дело дойдёт до суда, твои шансы оставить себе детей станут минимальными. С его возможностями и связями.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Слова Мухаммада были как удар под дых. Я об этом даже не думала…мне это не приходило в голову, а сейчас меня буквально ослепило от ужаса, от паники.

– Но как… как это возможно? – прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. – Ахмад говорил, что я их мать. Я не могу потерять своих детей!

Мухаммад посмотрел на меня с глубоким сочувствием.

– Я понимаю, Вика, – сказал он тихо. – Но ты должна быть готова к тому, что придётся бороться за своих детей.

Моя голова кружилась от ужаса и беспомощности. Я чувствовала себя загнанной в угол, не зная, куда обратиться за помощью.

– Что мне делать, Мухаммад? – спросила я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. – Как я могу защитить своих детей?

– Во-первых, ты должна быть сильной, Вика, – сказал он. – Ты должна бороться за своих детей и не сдаваться. Во-вторых, тебе нужно найти хорошего адвоката, который поможет тебе защитить свои права. И, наконец, ты должна помнить, что ты не одна. Я здесь, чтобы помочь тебе.

– Спасибо, Мухаммад, – прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. – Я не знаю, что бы я делала без тебя.

Он улыбнулся, его глаза встретились с моими и из них не исчез тот блеск который меня смущал.

– Ты сильнее, чем думаешь, Вика, – сказал он. – Я верю в тебя. Ты справишься с этим. И…если бы ты стала моей женой, я бы смог защитить тебя. Стать за тебя горой. Подумай об этом.

***

Когда Мухаммад ушёл, я вернулась в палату, которую мне дали в больнице, чтобы я была ближе к детям. Об этом в свое время позаботился Ахмад. Тишина накрыла меня тяжёлым одеялом, и я почувствовала, как внутри всё сжимается от боли и отчаяния. Я снова взяла в руки папку с документами и начала перечитывать её, пытаясь осмыслить всю информацию.

Каждое слово в этих документах было как удар по сердцу. Зобейда – вторая жена Ахмада, а маленькая Аят – их дочь. Как он мог скрывать это от меня? Как я могла не заметить, что он ведёт двойную жизнь? Все эти вопросы терзали меня, не давая покоя. Он несколько раз уезжал. Никто не знал куда…Я не имела никаких доступов к его телефону, не знала о делах и работе. Ахмад спокойно мог ездить к своей жене.

Я читала и перечитывала документы, стараясь найти хоть какой-то смысл в этом кошмаре. Моя любовь к Ахмаду, мои чувства к нему теперь казались такими запутанными и непонятными. Как я могу продолжать любить человека, который так глубоко предал меня? Только любовь так быстро не умирала, она жила. Обливалась кровью и продолжала пульсировать адской болью внутри меня.

Страх за будущее моих детей переполнял меня. Что будет, если Ахмад и Зобейда решат забрать их? Это сыновья! Он мечтал о сыновьях! Какие шансы у меня остались? Я чувствовала, как внутри всё дрожит от ужаса. Моё сердце сжималось от боли при мысли о том, что я могу потерять своих детей. Их будущее казалось таким неопределённым и мрачным.

Слёзы начали катиться по щекам, и я не могла их остановить. Боль была невыносимой. Моё сердце разрывалось от осознания, что моя жизнь снова разрушена. Я пыталась собрать себя, но каждый раз, когда думала о Ахмаде и Зобейде, боль возвращалась с новой силой.

– Почему, Ахмад? – прошептала я, обращаясь к пустоте. – Почему ты так поступил со мной? В чем еще ты лгал мне? Я совершенно не знаю тебя. Ты для меня такой же жестокий незнакомец как и в первый день нашего знакомства.

Слёзы текли без остановки. Вся моя жизнь, все мои мечты теперь казались разбитыми. Я не знала, как справиться с этим. В голове крутились мысли о том, что будет дальше, но ни одна из них не давала мне утешения. Как я могу защитить своих детей? Как я могу справиться с этой ситуацией? Я не готова становиться женой Мухаммада. Это ужасно, это как запереть себя в клетку из грязи.

Я обняла себя руками, пытаясь найти хоть какое-то утешение. Внутри всё кричало от боли и разочарования. Я чувствовала себя такой беспомощной и одинокой. Все мои усилия, вся моя борьба теперь казались напрасными. Ахмад, который был для меня всем, оказался лжецом и предателем.

Мои мысли возвращались к Мухаммаду и его словам. Он сказал, что я должна быть сильной ради своих детей. Но как найти силы, когда внутри всё разрывается на части? Как продолжать бороться, когда кажется, что весь мир против тебя?

– Я не знаю, что делать, – прошептала я, чувствуя, как голос дрожит от слёз. – Я не знаю, как справиться с этим.

Моя жизнь снова разрушена, и я не знала, как собрать её осколки. Но я знала одно: ради своих детей я должна найти в себе силы. Они нуждаются во мне, и я не могу позволить себе сломаться. Даже если внутри всё кричит от боли, я должна продолжать идти вперёд. Ради них, ради их будущего.

Я позволила себе плакать. Позволила себе выплеснуть всю боль и разочарование. Это был мой первый шаг к тому, чтобы справиться с этой ситуацией. Первый шаг к тому, чтобы снова найти себя и продолжать бороться за своё счастье и счастье моих детей.

***

Внезапно дверь палаты приоткрылась, и в проёме появился Ахмад. Он был бледен, его лицо было напряжённым, явно он страдал от послеоперационной боли. Он медленно шагнул внутрь, слегка покачиваясь. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Как и каждый раз от его близости, от его взгляда…от понимания насколько же он врос в мое сердце и как больно выдирать его оттуда.

– Вика, – его голос был тихим и слабым.

Он выглядел измученным, и в его глазах читалась усталость и тревога. Обычно он скрывал свои эмоции за равнодушием и холодностью. Но не сейчас. Я быстро вытерла слёзы, стараясь скрыть эмоции. Я не могла позволить ему увидеть, насколько я разбита.

– Ахмад, – сказала я холодно, стараясь не показывать, как сильно меня тронул его вид. – Ты должен отдыхать. Почему ты здесь?

Ахмад шагнул вперёд, но его лицо исказилось от боли. Он медленно подошёл к креслу и сел, тяжело дыша.

– Мне нужно было увидеть тебя, – сказал он, его голос был полон решимости. – Я должен был узнать, как ты и мальчики.

Я смотрела на него, стараясь удержать свои бешеные эмоции под контролем. Моё сердце кричало от боли и разочарования, но я не могла позволить ему увидеть это.

– Я все еще очень переживаю за жизнь наших сыновей, – ответила я сухо. – Миша и Саша всё ещё в реанимации. Я чувствую себя разбитой, Ахмад. Очень разбитой.

Он кивнул, его глаза потемнели от боли и усталости.

– Вика, – начал он, глядя мне в глаза. – Неужели тебе не было интересно, жив ли отец твоих сыновей? Ты ведь знала, что я мог умереть на операционном столе.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается ещё сильнее. Его слова резали меня по живому, но я не могла позволить ему увидеть, насколько они меня задели.

– Ахмад, – сказала я холодно, глядя прямо в его глаза. – Сейчас я переживаю только за наших мальчиков. Всё остальное не имеет значения.