Текст книги "Иль Хариф. Страсть эмира (СИ)"

Автор книги: Ульяна Соболева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5

Этот врач… он знал правду. Правду о Самиде, о ее чертовых играх за моей спиной. Я не мог этого простить. Не мог допустить, чтобы она продолжала свои манипуляции, уничтожая жизни, как будто это была всего лишь игра. Тварь. Мразота. У меня в голове не укладывалось как вообще. Как, мать ее! КАК?! Но это были только цветочки…Я многого оказывается не знал вообще. Слепец, котенок, которого тыкали мордой в грязь, а он думал, что это сметана.

– Заберем врача, – приказал я, голос мой был жестким, не терпящим возражений. – Ночью. Без шума. Мы должны его вытащить, прежде чем кто-то что-либо заподозрит, – продолжал я, строя план мести, план того, как мне немного объяснят историю с кровосмешением. Я очень хорошо помню те дни после изнасилования, когда Алена лежала в больнице, а докторишка убеждал меня, что у нее есть куча повреждений. Сегодня повреждения будут у него самого. Никаких следов, никаких улик. Если Самида думала, что она может играть со мной, она жестоко ошибалась. А точнее она уже наигралась. Теперь играть буду я.

Я чувствовал, как внутри меня все кипит от гнева, от адской жажды самой кровавой мести. Этот врач явно прятал за пазухой ключи к многим дверям, закрытым для меня до сих пор. И я был готов на все, чтобы их открыть.

План был готов. Мы знали, что делать. Эта ночь станет решающей в борьбе против Самиды и ее козней. Я не остановлюсь, пока не узнаю всю правду. Пока не смогу смотреть в зеркало, не чувствуя вины за то, что позволил всему этому случиться.

Как только стемнело, мы уже были на месте. Мои люди, как тени, скользнули внутрь, не давая камерам безопасности и охране и шанса нас заметить.

– Быстро, тихо, – прошипел я, когда мы подкрадывались к его кабинету. Мы знали его расписание, знали, когда он будет один. Все было продумано до мелочей. Дверь кабинета легко поддалась, и мы ворвались внутрь. Удивление и дикий страх в глазах врача, когда он увидел меня были ответом на мои подозрения. Ублюдку точно есть что скрывать и чего бояться.

– Ты пойдешь с нами, – грубо произнес я, когда двое моих людей схватили его за руки и заломили их за спину. Все произошло быстро. Он пытался сопротивляться, но был не в силах противостоять нам. Мы вытащили его на улицу, бросили в машину и уехали, прежде чем кто-то из персонала клиники успел понять, что произошло.

Я молчал. Врач изредка пытался умолять отпустить его, давил на жалость, говорил о жене и детях, но его плаксивый голос только раздражал меня. "Молчи," – рявкал я каждый раз, когда он начинал свое мерзкое нытье. Противный слизняк. Трусливая, продажная тварь точно что-то скрывала.

Мы привезли его туда, где обычно разбирались с подобного рода швалью. Здесь он будет говорить. Здесь он раскроет все карты Самиды. Я посмотрел на него, видя в его глазах страх и отчаяние.

– Начнем, – произнес я, когда мы ввели его в заброшенное здание, где его ждал допрос. Сегодня ночью я узнаю правду. Любой ценой. Для того, чтобы он долго не тянул с ответами мы ему помогли и отрезали одно ухо. Он выл и орал как резаный кабан. Мои люди подвесили его на крюк за вывернутые вверх руки.

В заброшенном помещении, где каждый шорох звучал как приговор, я стоял перед врачом, чье лицо искажал дикий, первобытный страх.

– Говори, – его глаза встретились с моими, и я видел в них панику. – Что она тебе приказывала делать?

Он колебался, губы его дрожали.

– Я… я не могу… – начал он, но его слова прервал мой холодный взгляд.

– Ты можешь и будешь, иначе останешься без второго уха! – мой голос был железным. Я наступал ближе, и он понимал, что уйти от ответов ему не удастся.

– Она… она заставляла меня делать вещи… Неправильные вещи, – наконец вырвалось у него.

– Какие вещи? – мое терпение на исходе. Я чувствовал, как адреналин бурлит в моих венах. Этот врач держал ключ к разгадке, и я должен был его получить.

– Искусственное оплодотворение, – его голос дрожал. "Она планировала все… с использованием вашего… вашего генетического материала."

Мое сердце на мгновение остановилось.

– Что ты сказал? – мои кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели.

– Она хотела ребенка… вашего ребенка. И использовала других женщин для этого…Ваша вторая жена… и Алена… – он говорил, а я чувствовал, как моя душа тонет в отчаянии. Меня беспощадно затошнило, но ярость была сильнее. Холодный пот выступил по спине. Я пошатнулся, как будто меня ударили в солнечное сплетение.

– Как долго это продолжалось? – я едва узнавал свой голос, насколько он был наполнен яростью и болью.

– Годы, – простонал он, по его лицу стекала кровь и попадала ему в рот, он плевался и дергался от ужаса. – Я не мог отказаться… Она угрожала мне.

Я отошел назад, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. Самида… Как мне не хватило ума увидеть это раньше? Как я мог допустить, чтобы она так далеко зашла?

– Я ты не думал о том, что сделаю с тобой я, когда узнаю? – прошептал я, повернувшись к врачу. Он сломлен и испуган, но его страх ничто по сравнению с тем, что теперь чувствовал я.

– Сколько раз? – мой голос был почти шепотом, я не мог говорить, мое горло горело огнем.

Врач смотрел на меня, и его глаза были полны слез.

– Много… Много раз, Ахмад. Она была одержима идеей иметь ребенка от вас. Вашего ребенка, который бы принадлежал только ей. Были неудачи, были выкидыши…эмбрионы не приживались.

Я с трудом воспринимал его слова. Это звучало как самый страшный кошмар.

– Аят и Асия? – едва слышно спросил я.

– Да, близняшки…Это плоды искусственного оплодотворения…Это ваши дети и Самиды…"

Мир вокруг меня закачался, будто я стоял на краю пропасти.

– И Алена? – слова застревали в горле.

– И Алена тоже… Она была всего лишь сосудом. Самида убедила ее, что это будет ваш ребенок. Но Алена… она никогда не знала правды.

Я почувствовал, как ноги подкашиваются. Все, во что я верил, все, чем я дорожил… это было ложью. Отравление моей первой жены, то, что из нее делали сумасшедшую и прятали в больницу… а в это время над ней проводили опыты, отношения с Аленой, беременность… Все это было частью жестокой игры Самиды.

– Почему? – это был единственный вопрос, который я мог сформулировать сквозь бурю эмоций, бушующих во мне.

– Она… она хотела власти, Ахмад. Хотела контролировать все. В том числе и вас. Ребенок от вас… это был ее способ укрепить свои позиции, – врач говорил, и каждое его слово было как удар ножом. – она…она любила вас как мужчину…как не жутко это говорить.

Я стоял там, сломленный, пытаясь собрать воедино обломки своей жизни. Самида… Что я сделаю с тобой, Самида? Этот вопрос эхом звучал в моей голове, глядя на врача и слушая его ужасающие откровения.

– Стой, что ты только что сказал? – я не верил, я все еще ни во что не верил. Картинка не складывалась. У меня адски болела голова. Она раскалывалась и по мне градом катился холодный пот.

– Слепота близняшек… это не от отравления. Это генетическая мутация, – врач смотрел на меня с сожалением, словно каждое его слово было тяжелым камнем. Он бросал эти камни в меня и я истекал кровью.

– Генетическая мутация? – я повторил, чувствуя, как мой разум отказывается принимать эту информацию.

– Да, Ахмад. Ваши гены…Кровосмешение. Когда Самида использовала ваши генетические материалы… она не учитывала риски. Риски для ребенка, – его голос дрожал, словно он адски боялся моей реакции. Не зря боялся, потому что он даже не представляет, что я с ним сделаю.

Мои руки сжались в кулаки.

– Ты реально хочешь сказать, что Аят и Асия ЕЕ дети? Мои и ЕЕ?

Врач кивнул, и я почувствовал, как омерзение и гнев во мне нарастает с каждой секундой.

– Я очень сожалею, Ахмад. Я… я не знал, как вам это сказать. Самида… она угрожала моей семье, – он посмотрел на меня, и я увидел в его глазах только животный страх.

– А еще и платила, да? Очень хорошо платила! Моими деньгами! Отрежьте ему руки, ноги, член и закопайте падлу живьем прямо здесь.

– Нет! Ахмад! Не-е-ет! У меня пятеро детей! У меня…

– Самида обеспечила твою семью на несколько жизней вперед!

Сердцебиение участилось, когда я переступила порог кабинета доктора Владиславы Владимировны Устиновой. Свет в комнате был приглушённый, и большой монитор УЗИ занимал центральное место среди медицинского оборудования. Доктор Устинова улыбнулась мне, её взгляд излучал тепло и профессионализм.

– Здравствуйте, Вика. Как вы себя чувствуете? – её голос был спокойным и дружелюбным.

– Немного нервничаю, – призналась я, улыбаясь в ответ и забираясь на процедурный стол.

Доктор Устинова аккуратно подняла край моей рубашки, нанеся холодный гель на живот. Следующие минуты были полны ожидания, пока ультразвуковой датчик плавно скользил по коже, в поисках чёткого изображения малыша внутри меня.

– Вот, посмотрите, – доктор указала на монитор, где мелькали образы. Мое сердце пропустило удар, когда я увидела маленького человечка, который так активно двигался в моём животе.

– Как он? – невольно вырвалось у меня, глаза прикованные к экрану.

– Всё отлично, Вика. Малыш развивается в соответствии со сроком, – доктор улыбнулась, переходя к другим измерениям, проверяя здоровье моего будущего малыша.

И тут она сказала то, что заставило мое сердце запеть от счастья:

– Поздравляю, у вас будет мальчик. Второй сын…Говорят сыновья рождаются только у сильных женщин…но тех, которых нужно защищать.

Мальчик… Эти слова эхом отзывались в моей душе. Слезы радости непроизвольно навернулись на мои глаза. Ещё один мальчик, ещё одна жизнь, которую я обещала оберегать всем сердцем.

– Спасибо, – еле слышно прошептала я, не в силах отвести взгляд от экрана, где мой маленький сын продолжал свои первые танцы, не зная, как много радости он уже принёс в мою жизнь.

После визита к доктору, мир казался мне другим, наполненным новыми красками и ожиданием чуда. Вернувшись домой, я обнаружила Оксану, уже приступившую к подготовке детской комнаты. Следом за мной в дверях появилась и она, вооружённая каталогами мебели и улыбкой до ушей.

– Вика, представляешь, сколько всего нам нужно подготовить! – воскликнула Оксана, разворачивая передо мной страницы с разнообразными кроватками и комодами.

Мы вместе погрузились в мир детских товаров, выбирая идеальную кроватку для моего малыша. Я коснулась живота, представляя, как мой новорожденный сын будет спать в ней, покрытый мягким одеялом, которое я уже успела купить.

– Они будут такими друзьями, – размышляла я вслух, глядя на Сашу, играющего со своими игрушками в уголке комнаты. – Мои мальчики… как они будут играть вместе, смеяться…

Оксана положила руку мне на плечо: Ты будешь замечательной мамой для них обоих, Вика. Твоя любовь и забота сделают их счастливыми. А моя тетя навяжет им кучу носков и пинеток. Это она любит делать.

Мы провели весь день, украшая комнату, выбирая обои с забавными мультяшными персонажами и мягкий коврик, на котором мои сыновья будут играть. Вечером, уставшие, но довольные проделанной работой, мы устроились на диване с чашками ароматного чая.

– Представляешь, Оксана, как это будет… Мои малыши вместе. Это будет новая глава в нашей жизни, – я улыбнулась, ощущая тепло от мысли о своей растущей семье.

– Ты справишься. Я бы сомневалась в ком угодно, но не в тебе. И…присмотрись к Мухаммаду. Ты ему очень нравишься.

– Ксюш…нет, давай не будем об этом. Только не босс.

– А что? Какая разница?

– Он женат кроме всего прочего!

– Пф, ему можно иметь несколько жен. Да и зачем свадьба. Можно жить припеваючи и без нее.

– Я не хочу. Мне не нужны больше никакие отношения.

– Ну это пока… а потом мальчикам все же нужен будет отец.

– Женатый мужик?

– Ну кто знает, как все повернется. Ладно, я побежала. Мне сегодня нужно три сайта оформить. Да и у тебя есть проект.

***

Пока я укладывала Сашу спать, разглядывая его личико, в моём сердце зрела надежда. Надежда на то, что, несмотря на все трудности прошлого, будущее обещает быть ярким и полным любви.

Сидя за своим рабочим столом, я приступила к переводу статьи для одного из клиентов. Это был арабский сайт, и я уже почти привыкла к тому, как звучит этот язык, как он пляшет перед моими глазами, превращаясь в понятные слова и предложения.

Но вдруг, пролистывая страницу за страницей, я остановилась, застыв в недоумении и шоке. На экране передо мной было изображение Ахмада. Он стоял на каком-то мероприятии, в окружении других людей, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, полный решимости и силы. Ахмад выглядел невероятно красиво, элегантно одетый в традиционный белый кандуру с роскошной вышивкой, которая лишь подчеркивала его статус.

Но самое главное – на этом изображении не было видно его шрама. Он стоял так, что этот след прошлого скрывался от глаз, оставляя только образ сильного, внушительного мужчины, обладателя несгибаемой воли. В его чертах было что-то завораживающее, магнетическое, что всегда тянуло меня к нему, несмотря на всю боль и обиду, которые я испытывала.

В тот момент моё сердце наполнилось невыносимой болью, и я почувствовала, как слезы начали неудержимо катиться по моим щекам. Я не могла отвести взгляд от его изображения, каждая деталь которого напоминала о том, что было между нами.

Глава 6

Свет в родильном зале был довольно ярким и бил по глазам. Моя душа была полна смешанных чувств: волнения, которое переплеталось с неожиданной радостью. С каждой минутой мое волнение усиливалось, а сердце бешено колотилось в предвкушении чуда.

Роды начались рано утром и, несмотря на все мои страхи и беспокойство, процесс прошел удивительно гладко. В этом я была обязана исключительной поддержке и профессионализму медицинского персонала частной клиники в которую меня оформили при содействии Мухаммада. Акушерка с доброй улыбкой держала меня за руку, говорила слова поддержки, направляла меня. Схватки были сильными и болючими, но мне сделали эпидуральную анестезию и боль отступила, стала менее интенсивной.

– Какая умничка, давай тужься! – говорила врач, надавливая мне на колени, приподнимая мои ноги, акушерка держала меня за затылок, помогая тужиться. – Я вижу головку малыша. Давай…Дыши…дыши…побольше воздуха и выдавливай его. Вот умница. ДА-А-А-А-А. Вот он наш чудесный мальчишка. Давай кричи.

Я услышала громкий, сердитый плач младенца и зарыдала.

Когда я в первый раз взяла своего сына на руки, время казалось остановилось. Малыш смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых я увидела отражение лица Ахмада. Эти черты… такие знакомые и такие дорогие мне когда-то. Его широкий лоб, форма глаз, даже маленький носик – все напоминало о его отце.

Сердце наполнилось любовью и теплом, но и болью одновременно. Это было чувство непередаваемой радости от того, что я держу на руках частичку Ахмада, и горечью от осознания всего того, что произошло между нами. Я прижимала малыша к груди, боясь поверить, что он действительно мой, что я снова мать.

Моя душа была разорвана между прошлым и настоящим, между болезненными воспоминаниями и новой, только что родившейся надеждой. В этот момент я поняла, что независимо от всего, этот маленький человек в моих руках – это мое будущее, и я сделаю все возможное, чтобы он вырос счастливым. Он и мой Сашенька.

– Прекрасный здоровый малыш, я тебя поздравляю. Ты умница. Карапузище три девятьсот. Апгар девять. А теперь им займутся врачи, а я займусь тобой…Не бойся, разрывов нет. Все хорошо.

***

Я сидела рядом с кювезом малыша, не спуская глаз. Мои руки, хоть и уставшие, были готовы в любую секунду обнять его, защитить. Сердце мое наполнялось тревогой при каждом его вздохе, при каждом шорохе в комнате. Воспоминания о моем первом сыне, которого я потеряла в первые же дни, хаотично метались в голове, заставляя меня бояться повторения той ужасной потери.

"Не дай Бог, если кто-то попытается забрать и этого малыша," – думала я, обхватывая колени руками и глядя на его спокойное дыхание.

С каждым часом, проведенным рядом с ним, я все больше привязывалась к маленькому существу в кроватке. Его мирное существование, каждая маленькая улыбка во сне крепко связывали меня с ним. Эта связь, нежная и непостижимая, казалась мне чудом, которое я боялась разрушить даже самой маленькой ошибкой. Мысли о счастье материнства постоянно смешивались с тенью прошлого. Как могла я быть полностью счастлива, зная, что когда-то мой первый сын мог нуждаться во мне? Мои внутренние монологи порой доходили до абсурда, где я винила себя во всех смертных грехах, осуждая за то, что могу радоваться одному ребенку, потеряв другого.

"Как мать, я должна была защитить его," – повторяла я себе, глядя на спящего младенца. – "И я защищу этого, защищу Сашу чего бы мне это не стоило."

Эти мысли придавали мне силы, но и в то же время напоминали о боли, которую я несу в своем сердце. Я знала, что мне придется жить с этой утратой и ничто не уймет эту боль никогда, придется жить с радостью и горем, которые теперь были моими постоянными спутниками.

В глубине души я молилась, чтобы мой новорожденный сын никогда не испытал того ужаса и одиночества, которые пережил его брат. И каждую ночь, укладывая его спать, я обещала ему, что буду его щитом от всех бед.

Пока я сидела на стуле у прозрачной кроватки, тихо наслаждаясь мирным сном моего новорожденного сына, неожиданно мой телефон вибрировал на столике рядом. На экране появилось SMS-сообщение, которое мгновенно заставило мое сердце замереть: "Ваш груз из заграницы прибыл. Ожидает вас по адресу…"

В этот момент, казалось, вся комната потеряла цвета, и в груди разлилась колющая, раздирающая боль. Я чувствовала, как каждый удар сердца словно ломает мне ребра – это могли быть останки моего первого сына. Останки, которые Ахмад отправил, как последнее напоминание о нашем общем прошлом… об общем горе. Хотя оно не было общим. Он так и не поверил, что это был его сын. Он провел какие-то там проверки…А может просто отказался от меня и своего сына. Да и зачем ему теперь кто-то нужен Алена родила ему ребенка.

Подняв телефон, я перечитала сообщение еще раз, надеясь, что ошиблась. Но слова остались теми же. Слезы покатились по щекам, мешая видеть буквы на экране. В голове началась внутренняя борьба: с одной стороны, я знала, что мне нужно принять этот груз, дать моему первому малышу последний покой.

С другой стороны, каждая клеточка моего тела сопротивлялась этой мысли. Принять груз – значило окончательно признать, что он ушел навсегда. Это было как переживать его утрату заново, с той же острой болью, что раздирает душу.

"Я должна это сделать," – твердо сказала я себе между всхлипываниями. – "Я должна для него… для нас обоих." Это будет прощание, которое я не смогла ему дать. Прощание с частью своей души, которую я потеряла вместе с ним той ужасной ночью.

Нужно было всё подготовить к его последнему пути. Сделать так, чтобы хотя бы его место упокоения было наполнено миром и любовью, которых он так и не познал в своей короткой жизни. Я собиралась лично позаботиться о том, чтобы место его последнего сна было ухоженным, местом, где всегда цветут цветы, и где нет места грусти.

***

За окном медленно опускалась ночь, но здесь, в тепле больничной палаты, витало ощущение защищенности и спокойствия. Я сидела в удобном кресле, кормя младшего сына, чувствуя, как его маленькие ручки иногда касаются меня в поисках поддержки и тепла.

Каждый глоток молозива, который он делал, казался мне маленьким чудом. Это было наше время – время, когда мир вокруг переставал существовать, и оставались только мы с ним. Его мягкое дыхание, ритмичное и успокаивающее, помогало мне забыть о буре эмоций, которая еще недавно казалась непреодолимой.

С каждым его глотком я чувствовала, как напряжение покидает мое тело, как уходит тревога, оставляя после себя только умиротворение и глубокое чувство благодарности. Я знала, что скоро мне предстоит пройти через еще одно испытание – последнее прощание с первым сыном. Но в этот момент, смотря на спокойное лицо младшего, я понимала, что смогу это вынести. Я найду в себе силы не только для себя, но и для него.

"Ты никогда не будешь один, мой маленький," – тихо шептала я, нежно касаясь его щеки. – "Я всегда буду рядом. Ты и твой еще один брат Сашенька – мои звезды, мои маленькие кусочки счастья. Несмотря на все, что произошло, я счастлива, что вы у меня есть."

Грусть в моем сердце медленно уступала место теплу и надежде. С каждым днем, проведенным вместе с младшим сыном, я все больше училась принимать прошлое. Я знала, что когда старший сын обретет покой, в моей душе наконец наступит спокойствие. А пока я хотела наслаждаться каждым мгновением, проведенным здесь и сейчас, дышать настоящим и жить ради будущего моих детей. На третий день прибыло молоко и я кормила маленького, который оказался еще тем обжоркой, сидя в удобном кресле.

Мое сердце замерло, когда я увидела новое сообщение на экране телефона. Слова, холодные и безличные, как если бы они были набраны кем-то, кто никогда не испытывал боль утраты: "Мне жаль твоего сына. Надеюсь, теперь ты успокоишься и найдешь свое счастье". Несмотря на их простоту, каждое слово вгрызалось в мою душу, вызывая смешанные чувства горечи и облегчения.

Это было сообщение от Ахмада. Ему даже не нужно было представляться. Как он мог так думать? Как мог думать, что его сочувствие что-то значит для меня после всего, что произошло? Я почувствовала, как по щекам снова потекли слезы, каждая из которых была наполнена не столько горем, сколько яростью и разочарованием. Но он больше не сломает меня.

Я взглянула на своего новорожденного сына, который спал мирно, завернутый в плюшевое голубое одеяло. Его маленькие, крепко сжатые кулачки напоминали мне, что я должна быть сильной не только для себя, но и для него и для Саши. В его крошечном лице я видела Ахмада, но в то же время он был так непохож на отца. Он был моим малышом.

"Ты будешь моим маленьким Мишкой, Саша и Миша, мои сыновья" – шептала я, нежно поглаживая его по головке. Теплота его тела успокаивала меня, напоминая, что передо мной – новая жизнь, которая нуждалась в моей любви и защите. Я отбросила телефон подальше, не желая больше думать о прошлом, которое старалось вломиться в моё настоящее. С Ахмадом все было покончено, и я не собиралась разрешать ему или его словам влиять на меня или моего сына.

Я напевала колыбельную пока качала Мишу, и мои мысли постепенно успокаивались, оставляя после себя только чувство безумной любви к этому маленькому человечку, который так сладко спал у меня на руках. Мир перестал существовать вне этой комнаты, и я знала, что независимо от всего, мы с Мишей и Сашей будем вместе и будем счастливы. БЕЗ АХМАДА ИБН БЕЯ! Он умер для меня!