Текст книги "Иль Хариф. Страсть эмира (СИ)"

Автор книги: Ульяна Соболева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22

Вечер был тихим, и в воздухе витала какая-то напряжённость. Я сидела в кресле у окна, пытаясь собраться с мыслями после тревожного сна, это ощущение отголосков и какое-то чувство, что приближается нечто нехорошее. Но я гнала от себя тревогу. Не нужно поддаваться панике. Да, все сложно, да, я буду незаконно выезжать из страны, но у меня нет выбора. Или смерть или поездка таким образом. Всё время мне казалось, что за окном кто-то есть, но каждый раз, поднимая взгляд, я видела только пустую улицу. Странное ощущение. Никогда раньше у меня его не было. В одну секунду мне вдруг показалось, что я вижу там маму и Алену. Они смотрят на меня и отрицательно качают головой. Я вскинулась и поняла, что задремала.

Вдруг раздался звонок в дверь. Моё сердце пропустило удар. Я не ожидала никого в этот час. Когда я открыла, передо мной стоял Мухаммад. Его лицо было серьёзным, и в его глазах читалась решимость. Я пригласила его войти, хотя внутренне чувствовала, что этот визит не предвещает ничего хорошего. Я была благодарна ему, но я знала зачем он пришел.

– Вика, нам нужно поговорить, – начал он, останавливаясь напротив меня. – Подумай хорошо прежде чем отказать. Я снова хочу предложить тебе выйти за меня замуж. Я смогу предложить тебе намного больше…Намного.

Я глубоко вздохнула, пытаясь найти силы для этого разговора.

– Мухаммад, я очень благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал, – начала я, стараясь говорить как можно мягче. – Но я не могу выйти за тебя замуж.

Мухаммад смотрел на меня с явным разочарованием, но пытался держать себя в руках.

– Почему? – спросил он, голос его был тихим, но напряжённым. – Ты знаешь, что я смогу защитить тебя и твоих детей. Ты больше не будешь одна, Вика. Я смогу вывезти тебя в Эмираты, бороться за твоих детей. У нас самих будут еще дети и…

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдержалась.

– Мне не нужны другие дети. Мне нужны мои сыновья. А моё сердце всё ещё принадлежит Ахмаду, – сказала я, чувствуя, как сжимается сердце, когда я произношу это вслух, понимая насколько все правдиво и насколько мне больно осознавать, что так и не могу возненавидеть того, кто причинил мне столько страданий. – Я не могу предать свои чувства, даже ради твоей помощи.

Мухаммад кивнул, его лицо стало ещё более серьёзным.

– Я понимаю, – сказал он, вставая. – Я желаю тебе счастливого пути. Надеюсь, ты найдёшь своих детей и вернёшь их домой.

– Я тоже очень на это надеюсь.

– Смотри не пожалей, Вика…, – слова прозвучали мрачно, но мне было все равно. Я ни о чем не жалела. Я готова пойти на что угодно ради моих малышей.

Он вышел из квартиры, оставив меня в полном смятении. Я знала, что сделала правильный выбор, но осознание того, что я отвергла единственного человека, готового помочь мне, заставляло меня чувствовать себя неловко. Но я не могла поступить иначе. Я закрыла дверь и почувствовала, как волна усталости накрывает меня с головой. Сила, с которой я говорила с Мухаммадом, теперь покидала меня, и я чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Я медленно вернулась к креслу у окна и села, уткнувшись лицом в ладони. В голове было пусто, только одно слово вертелось в сознании: «Ахмад! За что? Ты ведь уже знал, что я не обманывала тебя? За что ты так со мной? Или ты любишь эту проклятую Зобейду?»

В тот же вечер, когда я всё ещё пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями, раздался звонок моего сотового. Я взяла трубку, и на другом конце линии раздался мужской голос.

– Добрый вечер, Вика. Меня зовут Абдулла. Я ваш водитель, который отвезёт вас в аэропорт. Завтра вечером я приеду за вами. Будьте готовы к восьми часам.

– Спасибо, Абдулла, – ответила я, чувствуя, как внутри всё переворачивается от волнения. – Я буду готова.

– Помните, вам не следует ни с кем об этом говорить.

Я положила трубку и поняла, что у меня есть только один вечер, чтобы подготовиться. Всё должно быть идеально. Я не могла позволить себе никаких ошибок.

Я упаковывала одежду, документы, фотографии детей – всё, что могло мне понадобиться. Каждый предмет, который я клала в чемодан, был напоминанием о том, ради чего я всё это делаю. Мои мысли возвращались к детям.

Когда чемодан был собран, я обвела взглядом любимую квартиру. Этот дом был моим убежищем, местом, где я пряталась от всех невзгод. Здесь были и счастливые моменты, и моменты боли. Мамин дом…Дом моего детства. Я подошла к окну и посмотрела наружу. Вспоминались все те вечера, когда я сидела здесь, думая о будущем. Как качала своих сыновей, как рассказывала им сказки и как мы были счастливы здесь. Прощание с домом было трудным. Я знала, что эта поездка может стать началом новой главы в моей жизни, но страх перед неизвестностью не отпускал. Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Может быть я сюда уже не вернусь.

Я прошлась по комнате, касаясь каждого предмета, каждого уголка. Мои пальцы задерживались на фотографиях, на полках с книгами, на игрушках, которые дети оставили разбросанными по полу.

Вечер прошёл в уже привычном для меня тревожном ожидании. Я несколько раз проверяла вещи, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Моя тревога росла, но я старалась не думать о худшем. Я верила, что скоро увижу своих детей. Он не сможет меня прогнать, я лягу пластом у его ног и буду умолять.

Я легла на кровать, но сон не шёл. Мои мысли снова и снова возвращались к детям и Ахмаду. Я думала о том, как много времени прошло с тех пор, как я видела своих мальчиков. Их улыбки, их смех – всё это казалось таким далёким, почти нереальным. Я старалась успокоиться, думала о будущем, о том, как мы снова будем вместе. Я представляла, как они бегут ко мне, как я обнимаю их, чувствую их маленькие ручки, их тёплые объятия. Эти мысли давали мне силы дышать, но тревога не отпускала.

***

На следующий день я была готова с самого утра. Часы тянулись медленно, и каждая минута казалась вечностью. Когда настало время, я вышла на улицу и стала ждать машину. Ровно в восемь часов к дому подъехала черная машина с тонированными стеклами. Водитель вышел и открыл багажник для моего чемодана.

– Вика? – спросил он, подтверждая моё имя.

– Да, это я, – ответила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения.

– Меня зовут Абдулла, – сказал он, помогая мне загрузить вещи в машину. – Мы поедем в частный аэропорт. Пожалуйста, садитесь. Я так же хочу взять ваш загранпаспорт, чтобы он хранился у меня, вы же предъявите новые документы. Я отдам вам паспорт после прохождения таможни. Меня вряд ли будут так досматривать как вас.

– Мои новые документы у вас?

– Да, конечно. Не волнуйтесь.

Всю дорогу Абделла что-то рассказывал, смеялся. Но мне было неинтересно. Я была напряжена и все смотрела в окно, ожидая, что мы приедем в аэропорт, но вместо аэропорта мы приехали на автобусную станцию.

– Что мы здесь делаем?

– Пересаживаетесь в другую машину, – Абдулла натянуто улыбнулся.

– Разве мы это обсуждали? Хасан ничего об этом не говорил.

– Вы не одна едете в Эмираты. Едет группа. Так что, пожалуйста, не задерживайте остальных. Пересаживайтесь.

– А мой чемодан?

– Я поставлю его в бус. Идите.

Я села в бусик, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения. В машине уже сидели две девушки. Они выглядели так же напряжённо, как и я. Мы обменялись короткими взглядами, но ни одна из нас не осмелилась заговорить. Тишина в машине была почти осязаемой.

Помимо водителя, в бусике было ещё двое бородатых мужчин. Они сидели спереди, и их лица выражали холодное безразличие. Моё сердце забилось быстрее, когда я заметила их угрожающий вид. Я старалась не смотреть на них и сосредоточиться на дороге за окном.

Машина выехала за город, и я заметила, как пейзаж за окном становится всё более мрачным и безлюдным. Дома и улицы постепенно сменялись полями и лесами. Вокруг становилось всё темнее, и дорога казалась пустынной. Тревога внутри меня нарастала.

Вскоре наступила ночь, и дорога погрузилась во мрак. В машине стояла напряжённая тишина. Я пыталась понять, куда нас везут, но никаких ориентиров не было видно. Девушки рядом со мной тоже выглядели обеспокоенными, но никто не решался спросить, что происходит. Вместо того чтобы направиться к аэропорту, машина свернула на дорогу, ведущую к вокзалу. Моё сердце пропустило удар. Что-то было не так. Я пыталась уловить реакцию других девушек, но их лица были полны страха и недоумения.

– Почему мы едем не в аэропорт? – прошептала я, но никто не ответил. Мои слова повисли в воздухе, вызывая лишь ещё большее беспокойство.

Машина остановилась у заброшенной товарной станции на которой стоял поезд. Мои руки задрожали, когда я увидела, как мужчины выходят из машины и начинают насильно вытаскивать девушек. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от ужаса.

– Что происходит? – закричала одна из девушек, когда её грубо схватили за руку.

Я пыталась сопротивляться, но один из мужчин сильно толкнул меня, и я почти упала. Они начали насильно загонять нас в товарный вагон. Моё сердце билось как бешеное. Это был настоящий кошмар. Я оказалась внутри первой и сразу почувствовала, как темнота и духота обволакивают меня. Паника начала охватывать все тело, и я не могла дышать. Девушки вокруг меня начали плакать и кричать.

– Пожалуйста, отпустите нас! – кричала одна из них, но её никто не слушал. Мужчины расположились в вагоне, заблокировав предварительно дверь. Поезд тронулся с места. Я обхватила себя руками, пытаясь успокоиться. Моё тело дрожало, и я чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Всё происходящее казалось нереальным, как страшный сон.

Пытаясь собраться с мыслями, я шепотом обратилась к другим девушкам.

– Кто-нибудь знает, что происходит? – спросила я, пытаясь не поддаваться панике. – Я заключала контракт на работу в Эмиратах.

– Нет, – ответила одна из них, её голос дрожал от страха. – Меня тоже брали на работу в Эмираты. Я не понимаю, почему мы здесь.

– Я тоже, – сказала вторая девушка. – Мне страшно…Так не должно быть. Куда они нас везут?

Мы все оказались в одной и той же ужасной ситуации, и никто не знал, что делать. Тяжело дыша, я смотрела на наших конвоиров. Они курили и сидели на каких-то мешках с зерном. На нас не обращали внимание.

Моё сердце сжималось от ужаса, когда я начала понимать, что нас всех обманули. Похитители. Все эти разговоры о работе были враньем. Я почувствовала, как слёзы текут по щекам. Это была ловушка, и мы попались в неё. Я попалась. Вот они слова Мухаммада «Смотри не пожалей». Это он отомстил…Подставил меня за отказ. Боже! Какая я наивная дура! Полная идиотка! И запрет на выезд тоже дело его рук. Как я сразу не поняла. Вот почему он отказался ехать в консульство.

– Что нам делать? – спросила одна из девушек, её голос был полон отчаяния.

Я не знала ответа на этот вопрос. Моё сознание было охвачено паникой. Но я понимала, что если поддамся ей, то сойду с ума. А мне нельзя. Нельзя сходить с ума. У меня мальчики мои. Мне нужно их найти. Я права не имею с ума сходить. Думать надо. Брать себя в руки.

– Мы должны попытаться найти способ выбраться отсюда, – сказала я, пытаясь придать своему голосу уверенности. Хотя как выбраться из движущегося поезда. И куда?

Товарный вагон набирал скорость, и я ощущала как меня сжирает страх перед неизвестностью. Как он охватывает все мое существо. Темнота и духота внутри вагона заставляли панику катится потными ручейками по спине. Мы чувствовали, как нас везут в неизвестность, и это было невыносимо.

Я пыталась придумать план побега, но всё казалось безнадёжным. Мы были заперты в этом вагоне, и никакого выхода не было видно.

***

Внутри вагона было тихо, только слышались приглушённые всхлипывания и тяжёлое дыхание.

– Мы должны быть готовы к любому шансу на побег, – сказала я, обращаясь к другим девушкам почти беззвучно, оборачиваясь на двух ублюдков, которые никакого внимания на нас не обращали, а переговаривались на своем языке. – Если появится возможность, мы должны действовать быстро.

Они кивнули, и я почувствовала, как внутри всё сжимается. Я должна была найти способ спасти нас всех. Мы не могли просто сидеть и ждать, пока нас увезут в неизвестность. Наверняка поезд будет останавливаться.

Прошли часы, и вагон всё продолжал двигаться. Мы сидели в полной темноте, слушая звук колёс и чувствуя, как каждая минута превращается в вечность. Девушки рядом со мной пытались уснуть, но их сон был тревожным и прерывистым. Я не могла позволить себе расслабиться. Каждое мгновение я прислушивалась к звукам, пытаясь понять, куда нас везут. Моё сердце колотилось в груди, и я чувствовала, как страх сковывает моё тело.

Я продолжала ощупывать доски. Вагон был старым, деревянным, больше похожим на контейнер. Мои руки исследовали стены и пол, пытаясь найти что-то, что могло бы помочь нам выбраться.

– Здесь что-то есть, – прошептала одна из девушек, показывая на небольшой зазор между досками.

Я подползла к ней и начала исследовать зазор. Это была небольшая щель, но возможно, она могла бы стать нашим шансом. Я попробовала ее подергать, гвозди оказались ржавыми и старыми.

– Мы можем попробовать расшатать пару досок, выкрутить гвозди, – сказала я, стараясь не терять надежду. – Но нам нужно действовать быстро и осторожно. А потом, когда поезд остановится попробуем выбраться.

– Вот этим можно! – девушка с короткими волосами подала мне маленькую железную скобу, видимо раньше их перевозили здесь.

– Только очень тихо. Очень.

Несколько раз на остановках наши конвоиры выходили из вагона и не возвращались до самой отправки.

Всё наше внимание было сосредоточено на зазоре. Каждое движение, каждый звук мог выдать нас, но мы продолжали работать. Отковыривать гвозди, выкручивать их и осторожно складывать на полу. Сердце билось как бешеное, и я молилась, чтобы у нас получилось.

Эта остановка была долгой. Я слышала как они переговаривались и сказали, что мы будем стоять около часа.

Когда зазор стал достаточно широким, чтобы пролезть, мы остановились и прислушались. За дверью вагона было тихо, и мы поняли, что это наш шанс. Не знаю зачем и куда они постоянно выходили. Но думаю, что покурить и сходить в туалет. В вагоне не было даже окон.

– Я пойду первой, – сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. – а вы за мной.

Я медленно пролезла через зазор, чувствуя, как доски царапают мою кожу. Но боль не имела значения. Я вылезла наружу и огляделась. Вокруг было темно, но я видела, что мы находимся возле переезда, дальше видна лесополоса и трасса.

– Быстро, – прошептала я, помогая девушкам выбраться. – Мы должны бежать, пока нас не заметили.

Мы мчались по пустынной местности, наши шаги глухо звучали в ночной тишине. Моё сердце билось как бешеное, и я молилась, чтобы никто не заметил нашего побега. Мы бежали, не оглядываясь, надеясь, что сможем найти помощь.

Каждая минута казалась вечностью, но мы не останавливались. Наконец, увидели свет вдалеке – это был маленький домик на окраине города. Мы направились туда, надеясь, что там найдём убежище. Когда мы добрались до домика, я постучала в дверь. Через несколько мгновений дверь открылась, и перед нами стояла женщина средних лет. Её глаза расширились от удивления, когда она увидела нас.

– Пожалуйста, помогите нам, – сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Нас похитили, и мы сбежали. Позвольте переночевать. Утром мы уйдем. Поймаем попутку.

Женщина выглянула во двор, осмотрелась по сторонам и быстро впустила нас внутрь и закрыла дверь. Все как во сне. Как в затяжном нереальном кошмаре, который никак не заканчивается.

***

Мы сидели в маленьком домике, дрожа от страха и усталости. Женщина, которая впустила нас назвалась Марией. Она быстро приготовила нам чай и предоставила укромный уголок, где мы могли немного отдохнуть. Мы были благодарны за её помощь, хотя понимали, что это временное убежище и утром нужно будет уходить.

– Вы можете остаться здесь, пока не решите, что делать дальше, – сказала Мария, наливая чай в чашки. – Я позвоню в полицию утром. Здесь связи нет. Пойду в райцентр.

Мы кивнули, чувствуя, как напряжение немного спадает. Я впервые за это время позволила себе расслабиться, хотя бы на несколько минут. Девушки рядом со мной тоже начали успокаиваться. Мы согрелись чаем с вкусным домашним печеньем. Хотелось верить что все жуткое позади, что нам повезло.

– Я Люда, – сказала девушка со стрижкой.

– А я Нина, – представилась вторая с каштановыми волосами, собранными в хвост на затылке. Красивая, длинноногая, Нина была похожа на модель с обложки журнала. Люда тоже очень симпатичная, но немножко полноватая, невысокого роста с роскошными формами.

– А я Вика, – сказала и отпила свой чай.

Вдруг раздался громкий стук в дверь. Мы все замерли, и страх снова охватил нас. Женщина встала и подошла к двери.

– Кто там? – спросила она, её голос дрожал.

Дверь разлетелась буквально в щепки, кто-то выстрелил в замок. Мужчины, которые нас похитили, ворвались внутрь. Они схватили Марию и грубо оттолкнули её к стене. Мы закричали, но наш крик был заглушён их угрожающими голосами.

– Молчать, суки! – прорычал один из мужчин, держа Марию за волосы. – Вы думали, что сможете сбежать?

Я чувствовала, как внутри всё сжимается от ужаса. Мы пытались сопротивляться, но мужчины были сильнее. Они грубо схватили нас и потащили обратно на улицу.

– Не трогайте их! Оставьте их в покое! – раздался сзади вопль Марии.

Один из ублюдков вытащил пистолет и направил его на нее.

– Заткнись, лахудра!

– Нет! – закричала я, пытаясь вырваться. – Пожалуйста, не убивайте её!

Но раздался выстрел, и Мария упала на пол. Моё сердце разрывалось на части, когда я увидела ее широко распахнутые глаза и быстро растекающееся на груди пятно крови. Вот и награда за спасение…Благими намерениями устлана дорога в ад.

– Теперь вы знаете, что случится, если кто-то попробует сбежать, – сказал ублюдок, убирая пистолет и толкнул меня в спину, – пошла, тварь!

Они насильно потащили нас к товарному поезду. Мы уже не сопротивлялись, мы впали в шок, не веря в то, что произошло. Наши надежды на спасение были разрушены в одно мгновение и очень быстро. Если бы я не затеяла этот побег несчастная женщина, которая впустила нас оказалась бы жива.

Мужчины насильно загнали нас внутрь вагона. Я чувствовала, как слёзы текут по щекам. Меня охватывало диким отчаянием, все тело дрожало и покрывалось липким холодным потом.

Один из мужчин схватил Нину за волосы и швырнул на пол.

– А теперь мы будем учить вас покорности, сучки. Смотрите, что мы сейчас с ней сделаем. И в этом только ваша вина.

Мы кричали, умоляя их остановиться, но это только раззадорило их еще больше.

– Заткнитесь! – прорычал один из мужчин, ударив Люду, которая кричала от ужаса, пока они рвали одежду на Нине.

Мы слышали ее плач, ее стоны и крики, их смех и рычание, похотливые звуки и шлепки тел. Это был кошмар, который казался бесконечным. Мы знали, что она подвергается жестокому насилию, и не могли ничего сделать, чтобы остановить это. Только лежать, зажмурившись и молиться, чтобы это быстрее закончилось.

Когда её швырнули к нам в угол, она уже не плакала, смотрела перед собой и шевелила разбитыми губами. Её лицо было в крови, и она вся дрожала. Мы помогли ей сесть, но она оттолкнула нас и вжалась в стену, обхватывая себя исцарапанными руками. Я сняла с себя свитер и накинула ей на плечи.

– Слышите вы, шлюхи! Заткнитесь там и слушайте сюда. Вы теперь наша собственность. Попробуете сбежать ноги переломаем, ясно? Заткнулись и едем молча. Одно слово и заставлю сосать.

Я обняла Нину за плечи и тихо выдохнула. Не надо было пытаться бежать. Не надо было. Я только сделала хуже. Люда тихо плакала. Ближе к утру меня укачало и я задремала. Проснулась от дикого вопля Люды. Она орала как резаная. Сквозь доски в вагон проникали солнечные лучи. На полу в луже крови лежала Нина…рядом валялась железная скобка.

Арабы матерились на своем языке, но нас двоих не трогали. Когда поезд остановился они вытащили Нину за руки и за ноги, захлопнув двери на засов снаружи. Мы с Ниной расширенными от ужаса глазами смотрели на кровь.

– Они нас убьют, – прошептала Нина, отодвигаясь в дальний угол.

– Не убьют. Мы им нужны для другого, – мрачно сказала я и ощутила, как сжимается сердце и приходит ужасное понимание и полное прозрение – Мухаммад. Да, это был именно Мухаммад. Я поплатилась за свой отказ.

Через какое-то время подонки вернулись. Поезд снова тронулся. Теперь молчали все. И они и мы.

Это была дорога в ад…Оказывается раньше я даже не понимала, что это такое.

Вот он страшный смерч, в который я шагнула сама…