Текст книги "Пристегните ремни. Взлетаем! (СИ)"
Автор книги: Тина Джель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Глава 17
Глава 17
Глава 17
– Куда мы едем? – начинаю издалека, нервно наблюдая, как монструозина ловко лавирует между машинами, плотно стоящими сейчас вдоль узкой улочки.
Отель так-то предпочтительнее для меня… наверное. Можно хоть на помощь позвать...
– В ресторан...
– О!
– Или вас там этот накормил?
– Накормил, —киваю автоматически, ошарашенная его заявлением. – А, нет, не накормил, – даю заднюю, встречаясь с его недовольным взглядом, и начинаю елозить на сиденье. Тампон неприятно ощущается внутри. Кривенько по ходу я его вставила в спешке. – Неожиданно просто...
– А как у вас обычно проходят свидания? – уголки его губ плавно приподнимаются в усмешке.
– А у нас свидание?
–Ты против?
–Нет, что ты ...
Он издевается надо мной сейчас или как?
－ А где цветы? – растерянно спрашиваю.
－М-м-м…? – он удивлённо приподнимает одну бровь, пристально всматриваясь в моё лицо, а взгляд его явно кричит: «какие такие ещё цветы?!»
По спине пробегает неуютный холодок, но я мужественно продолжаю:
– У нас мужчины на свиданиях дарят цветы... особенно, на первых...свиданиях.
– А ещё, что дарят вам ваши мужчины? – усмехается он.
–Ну, шубки там разные, украшения, духи… – перечисляю всё, что приходит на ум...
Втягиваю тихонечко его еле уловимый аромат терпкой свежести, пока он в лёгкой задумчивости пребывает. Говорят, если тебе нравится запах мужчины, то вы совместимы. Врут поди. Он же вот не нравится мне ни капельки, а запах его так вот очень даже нравится… Так бы и дышала…
– Мне твои духи нравятся, – заявляет вдруг он, сворачивая в тёмный проулочек, безо всяких на то предпосылок.
Напрягаюсь, забыв напрочь про духи. И про то, что духами этими я брызнулась специально, потому как наш главный эксперт – Лерка, этот мой парфюм обкакала безжалостно.
Присматриваюсь к тёмным кустикам вокруг. Сердечко от страха ухает в пятки, начинает там отстукивать, отчего пятки мои начинают дёргаться, реагируя на стук сердца.
Автомобиль, заехав в темноту, останавливается, окно плавно опускается, из кустов выныривает тёмный силуэт.
Ох!
Прикопают ведь сейчас меня в этих кустах, и фиг кто найдёт потом моё расчленённое тельце.
Во рту мгновенно пересыхает всё. На глаза слёзы наворачиваются – бедные мои родители, даже цветы с конфетами некуда будет принести.
Не могу я с ними так поступить, не заслужили они такого...
Тянусь к ручке, прокручивая в голове план побега.
– Как тебе? – перед моим носом вырастает какой-то куст.
– Это что? – хриплю позорно, утдёргивая руку от двери.
– Цветы дорогая. Чувствуй себя, как дома... – вставляет мне в руки букет, и трогается с места.
Хорошо, что я выпила вина перед... свиданием, иначе давно бы уже съехала крышей.
Держу куст перед собой, пытаясь прийти в себя.
Что это? Розы? Красные?
Надо бы посчитать сколько их тут. Он же не знает поди, что у нас не дарят чётное количество. А то, может, он их мне на могилку планирует положить?
Начинаю считать. Сбиваюсь. Начинаю по новой...
За этим увлекательным занятием, не сразу замечаю, что мы останавливаемся.
– Приехали, – говорит мне монструозина, выдёргивая веник из моих рук и закидывает его на заднее сиденье. – Выходи…– командует.
А я моргаю, прозрев.
Начинаю оглядываться по сторонам.
Узкая, заставленная автомобилями улочку, каких здесь великое множество. Кучка весело орущих итальянцев недалеко совсем стоит. Это хорошо.
«Есть кого позвать на помощь если что...» – успокаиваю себя.
Поднимаю голову: «Cencio La Parolaccia» – сияет вывеска.
Где-то я это уже слышала...
Стендап? Камеди клаб?
– Где ты нашёл эту страшную проститутку? – слышится за моей спиной под оглушающий хохот присутствующих, а я не сразу понимаю, что это они меня сейчас имеют в виду. – У неё и титек-то нет, – дедок перед моим носом нагло тычет пальцами в мои титьки.
И все ржут, как полные дебилы.
– Что? – до меня, наконец, доходит где у нас свидание сегодня намечается. Ладно, я тоже умею шутить. И вообще, выпить перед свиданием, было хорошей идеей. Лучшей за весь день. – Нормальные у меня титьки, – кричу я, прикрывая своё невеликое достояние ладошками.
– Дай посмотреть, – подбегает тут же ещё один.
– Смотри, – упираю я кулаки в бока, выпячивая грудь.
– Отошли от неё, – оживает вдруг монструозина, недовольно зыркая на весёлых официантов.
– Что это? Я может поговорить хочу...
Дедок-официант весело заиграл бровями.
– Сейчас договоришься у меня…– Энцо буквально тащит меня в самый конец зала под дружный взрыв хохота и очередную шутку « на грани».
И шутки ему эти, похоже, совсем не нравятся, судя по недовольному выражению лица.
Про этот ресторан мне уже не единожды рассказывали итальянцы и не только они. Он славится своим «шуточным» подходом к обслуживанию гостей, вне зависимости от пола и возраста гостя. И, судя по тому, что столики здесь все заняты, а на улице стоит толпа ожидающих своей очереди, всех такое отношение вполне устраивает.
– Вы потрахаться пришли или пожрать? – подлетают к нам с вопросом, не дав даже нормально сесть.
Я закатываю глаза, и пока они громко обсуждают наши планы на ближайший час, разглядываю молча красивую люстру на потолке.
Как бы хорошо я не относилась к юмору и шуткам, но сейчас я совсем не понимаю, как на них реагировать. Щёки предательски воспламеняются каждый раз от их откровений, хоть и стараюсь держаться.
Энцо что-то тихонечко говорит весёлому официанту, после чего тот оставляет, наконец нас, бесследно растворяясь в пространстве. И я осмеливаюсь сесть. Обнаружив на столе графинчик с вином, быстренько наливаю себе в гранёный стакан, пока на меня никто не смотрит, как никогда в этот момент понимая Милку, которая боится летать, поэтому без коньяка никогда не летает. После нескольких глотков, немного отпускает, становится спокойнее…
Блюда подают быстро. Предполагаю, что кухня здесь не блещет разнообразием, всем приносят одно и тоже. Ну, так сюда и не есть народ приходит. Сюда приходят развлечься, расслабиться, посмеяться от души.
Толпа за моей спиной взрывается хохотом и аплодисментами в очередной раз, значит, зашли новенькие. Можно немного выдохнуть.
Втыкаюсь взглядом в свою тарелку, в ожидании вопросов на засыпку.
Но про меня, как будто все забыли. Энцо сидит, смотрит на веселящийся вовсю народ, изредка отпуская реплики в сторону официантов или вновь прибывших. И очень красиво ест, надо сказать, – неторопливо, но с аппетитом, искусно пользуясь приборами.
Мой бывший постоянно набивал себе едой полный рот, а потом пытался это всё прожевать, громко чавкая. Мне всегда неприятно было за него, когда мы с ним куда-либо выходили вместе.
А этот – нет. Всё делает очень аккуратно. Засмотреться можно.
Оттого, что на меня никто не обращает внимания, да после вина, расслабляюсь и, наевшись, начинаю позорно зевать.
– Я в туалет, – встаю со своего места, давно уже вычислив где находится этот важный кабинет.
Он не слышит моих слов и даже на меня не смотрит. Продолжает разглядывать толпу.
Ну и фиг бы с ним. Сама разберусь.
Сажусь на крышку унитаза: тепло, светло и даже туалетом не пахнет.
Может, слинять?
Бросаю взгляд на окошечко под потолком – не пролезу. Да и документы надо как-то у него забрать. Может, вот сейчас он отдохнёт, подобреет и всё мне сразу отдаст?
Только прикрываю глаза, размечтавшись, в руках начинает вибрировать телефон:
« Ты там не утонула?»
Придурок!
Поднимаюсь со своего тёплого насиженного места.
Смотрюсь на себя в зеркало, и, нравлюсь себе неожиданно – глаза горят, щёки пылают. Никогда себя такой ещё не видела.
Поправляю платье, приглаживаю волосы. И, набрав в грудь побольше воздуха, выхожу.
Ох, нихрена ж себе!
Меня не было несколько минуть, а он уже с какой-то шваброй за столом развлекается, занявшей моё законное место.
Неожиданно такая злость накатывает. Сам же сказал, что у нас свидание, а тут на тебе… Пупетта доморощенная радостно что-то шепчет ему на ушко, счастливо при этом улыбаясь. А он и не против вовсе, лыбится сидит, довольно прищурившись.
Козлина итальянская!
– Это что ещё за Пупетта тут моё место заняла, а? – приобняв его одной рукой за плечо, пальцем второй руки тычу практически в нос брюнетки.
Отчего та резко отдёргивает свою мордень от него, раскрыв от неожиданности рот.
Энцо же, растянув губы в довольной ухмылке, приобнимает меня одной рукой за бёдра.
– О, ты уже всё? – вдруг резко дёргает на себя. Я плюхаюсь на него, как мешок с тем что не тонет, взмахнув руками, и чтобы не свалиться на пол, вынужденно обнимаю его за шею. – Знакомься дорогая, это Симона.
И так мило убирает выбившуюся прядку мне за ушко, что в животе моём бабочки радостно взмахивают крылышками.
С шумом выдыхаю воздух, немного разволновавшись от его близости. И, чуть поелозив на его коленках, натыкаюсь вдруг задом на холмик. Что это он там в штанах у себя прячет?
Надеюсь, не то, о чём я сейчас подумала?
Щёки тем не менее вспыхивают румянцем хоть там, у него в штанах, конечно же совсем не то о чём я посмела подумать.
Тянусь за своим стаканом, взгляда, тем не менее, с соперницы не свожу. Залпом выпиваю всё, что было в стакане, ибо сушняк на нервах напал дикий.
– Пошла вон отсюда… – говорю, и с грохотом ставлю стакан на стол.
Так она меня бесит!
– Это кто? – маленькие блюдца, вместо глаз, смотрят на меня не моргая.
– Невеста моя, – монструозина утыкается носом в моё плечо и, кажется, начинает ржать.
Он за клоуна меня тут держит?
От автора: РесторанCencio La Parolaccia– Ченсио ла паролачча (Ченсио – сокращение от имени основателя, а parolaccia переводится с итальянского как "ругательство"), руководит им уже второе поколение семьи Де Сантис, а основан он был аж в 1941 году. В этом ресторане жёстко высмеивают своих клиентов. Посещение рекомендуется только со знанием итальянского языка.
Глава 18
Глава 18
Глава 18
– Ну что невеста моя, нагулялась? Ко мне тогда, супружеский долг выполнять? – Положив расслаблено руку на руль и локоть второй – на открытое окно, Энцо, прищурившись, смотрит на меня.
Какой такой ещё супружеский долг?
Я только-только выдохнула с облегчением, когда он великодушно согласился не продолжать нашу прогулку по парку «Колле Оппио», в который привёз после ужина, чтобы показать мне статуи без носов. Какой-то вандал оторвал у статуй, украшающих этот парк, носы. Так-то, конечно, пофиг, я, может быть, я бы и погуляла там с ним, но итальянцы меня не раз предупреждали, что ходить в этот парк ночью – опасно. В этом парке, полно бомжей по ночам. И он очень плохо освещён.
– Заодно и водички попьём из фонтанчиков...бесплатно, а то я потратился сегодня...ужин, цветы, сама понимаешь, – заявляет он мне с серьёзным выражением лица.
– Я не хочу пить, – бормочу. «Напилась уже, хватит» – думаю. – А цветы свои можешь забрать и... продать…– подкидываю ему идейку, раз ему так денег потраченных жалко.
А что? Я бы, наверное, так и сделал, если бы дома была. Ломанулась бы к круглосуточному супермаркету, не постремалась. Дома, правда, мне таких кустов никто не дарил.
И какая на фиг невеста?
Он просто скандала прилюдного не хотел, поэтому и прикрыл меня. Я же видела, не дура, что Пупетта эта его, готова была выцарапать мне глаза, так смотрела. И она знакома с его родителями...
Бли-ин...
– Я неважно себя чувствую. У меня месячные...первый день...сам понимаешь, – отвожу взгляд, чтобы он не заметил моего вранья.
Не умею правдиво врать, я не Лерка.
– Месячные? – внезапно заинтересованным тоном уточняет монструозина. – Мы ещё только начали встречаться, а ты уже меня обманываешь.
Мы что с ним начали встречаться? Где я была, когда это произошло?
– Нет, что ты, я не обманываю. Можешь проверить...
Откинувшись на сиденье, я чуть раздвигаю ноги.
Ну не полезет же он проверять, ей богу. Что за дичь? Он же не дедок какой-то...
– Ну, хорошо, – говорит он спокойно, а я уже начинаю верить в то, что пронесло.
И, вытаращив глаза, наблюдаю, как он открывает бардачок, достаёт оттуда упаковку салфеток. Небрежно так вытаскивает парочку, всё это время не сводя с моего лица взгляда. Вытирает тщательно пальцы и, выбросив салфетки прямо в окно, нависает надо мной.
Мои глаза округляются от шока.
Он что, правда будет проверять?
Взвизгиваю, когда рука его оказывается в моих трусиках, а пальцы легко проскальзывают между влажных, почему-то, складочек.
– А-а-а..., – вырывается из горла вопль, и я со всей дури сжимаю ноги.
– Что ты делаешь? – показалось, что он тихонечко хихикает, уткнувшись носом в моё плечо, как тогда, в ресторане.
Что его так развеселило?.
И я бы ответила ему, но я не могу. Только сжимаю бёдра сильнее, чувствуя как палец его нажимает на маленький комочек нервов, которого у меня быть не должно. Я знаю. Мне бывший об этом говорил не раз.
Вцепляюсь двумя руками в его запястье, пытаясь избавить себя от позора. Тщетно. Он даже не реагирует на мои потуги. Его сухожилия на запястьях натянуты, как струны. А учитывая то, что он прижимает меня к спинке своим немаленьким таким телом, мне с ним никак не справиться.
– А-а... – опять вскрикиваю, когда он чуть дёргает тампон за верёвочку.
Сейчас он раскроет мой обман и мне конец.
Но он тут же вставляет тампон на место, одновременно с этим нажимая большим пальцем на точку, которая у меня откуда-то появилась сегодня.
Промежность неожиданно начинает пульсировать. Перед глазами всё темнеет и плывёт.
Стыдоба! Я получила свой первый оргазм от тампона...
Боже, это ещё хуже чем девственность по пьяни потерять с малознакомым парнем.
Ещё и ноги предательски подрагивают.
– Ой, – всхлипываю, не знаю отчего.
– Что? – спрашивает он меня на ушко, прикусывая мочку, и дрожать я начинаю уже всем телом.
«Только бы отдал документы, и я его больше никогда не увижу» – успокаиваю себя, всеми силами сдерживая стоны.
Распахиваю в ужасе глаза, когда он жёстко хватает меня одной рукой за волосы на затылке, а следом ощущаю неприятную пустоту между ног. И там так мокро, господи. Разве такое возможно? Сейчас я ему устрою тут потоп всемирный...
Вытаращив глаза, наблюдаю, как он нюхает свои пальцы, которые только что были у меня внутри, облизывает их. Кошмар!
И, усмехаясь, спрашивает:
– Месячные, говоришь? – глаза его необъяснимо вспыхивают.
Ой, блин! Чего он там нанюхал?
– Му-у, – отвечаю я ему.
– Ну, хорошо. Отвезу тебя домой, – вдруг говорит, откидываясь на спинку своего кресла.
–Му-у, – соглашаюсь с ним.
Бросаю взгляд на его руку, которой он поправляет свой восставший пик в кармане.
Мне страшно даже предположить, но я надеюсь, что это не его достоинство...
* * *
– Антонина, завтра, – смотрит на часы, – сегодня уже, ты сидишь дома, вечером заеду, – говорит он мне, глуша мотор.
– А?
–Ну, у тебя будет второй день, уже можно...
– А...да, да…конечно. А документы? – разродилась, наконец, я вопросом.
– Какие документы? – прищуривается он.
Я округляю глаза.
– А-а, документы… – тянется он к бардачку. – Эти? – демонстрирует мне паспорта.
Я нервно сглатываю, наблюдая, как он, постучав ими по открытой ладони, бросает их на панель. – Иди ко мне, – говорит.
– Зачем? – спрашиваю и вжимаюсь в кресло, пытаясь с ним слиться.
– Ладно, я сам, – ловко перетекает на меня со своего места.
Пикнуть не успеваю, как он размазывает меня своей тушкой по сиденью.
Его рука обхватывает моё лицо и пока мой вопль негодования поднимается из лёгких до горла, его язык уже внутри меня.
Какой быстрый, чёрт его побери!
Упираюсь ладонью в его грудь, пытаясь оттолкнуть его от себя. Но руки мои так ослабели сейчас, что он их даже не замечает. Продолжает меня целовать.
Поцелуй его: влажный, развратный и больше похож на половой акт. Моё тело неожиданно начинает гореть. И всё, что я могу сейчас – только безвольно постанывать, пока он трахает мой рот своим языком, не в силах воспротивиться его напору. Сердце замирает, а из груди вырывается протяжный стон, когда он, с немного неприличным звуком, заканчивает насиловать мой рот.
Он извращенец. Точно.
«И я » – думаю я тем, что осталось у меня в голове от мозгов, втихаря признаваясь себе, что всё, что он делал сейчас, мне безумно понравилось.
Это немного странно.
– Не забудь, дорогая, – вставляет он в мои руки букет, пока я размышляю о своих сексуальных предпочтениях.
Прижимаю букет трясущимися руками к себе.
– И ладно уж, хоть ты меня и не поцеловала...
– Как это? – ко мне возвращается дар речи.
Отчего это тогда у меня вместо губ пельмени, а между ног болото?
– Это не считается…– он читает мои мысли.
Открываю было рот, чтобы возмутиться – не успеваю: между ладонями и букетом появляются наши паспорта.
– Тогда до завтра? – дежурно интересуюсь, понимая, что никакого завтра уже не будет. И, не дожидаясь его ответа, тянусь всем корпусом к двери.
– Подожди, – слышится из-за спины.
Застываю.
Неужели передумал?
Чуть разворачиваю корпус в его сторону.
–Купи себе завтра подарок, – просовывает он мне что-то в руки.
– Это что? – уточняю, понимая уже, что это карточку он мне подсунул.
– Только не сильно дорогой…– добавляет.
В голове моей махом всплывает история от моей знакомой, как один итальянец на крутом «Порше» ей карточку так вручил, а потом её забрали до выяснения. Нельзя же тут чужими карточками расплачиваться. Тот чувак ещё и аферистом каким-то потом оказался.
О, боже!
Как теперь от неё избавиться?
Тяну ручку двери, судорожно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.
В спешке, нога застревает, и глаза мои стремительно начинают приближаться к земле.
– Cazzo! (ит. мужской половой орган) – чья-то сильная рука останавливает мой стремительный полёт, за мгновение до того, как нос встретится с землёй.
Шипы роз больно впиваются в грудь через тонкую ткань платья, нос щекочет запах остывающего асфальта.
«Ух!» – затылок ударяется о что-то твёрдое. Так сильно, что перед глазами начинают летать мушки.
– Поосторожней бы не мешало, так ведь и убить можно…– шиплю.
– Антонина, – тихий но очень неприятный шёпот прямо в ухо. – Завтра сидишь дома, поняла?
– Ага, – соглашаюсь послушно.
Чё непонятного-то? Поняла, конечно.
Делаю движение к двери, почувствовав, что руки его меня выпустили из захвата.
– Сидеть! – раздаётся окрик.
Гад, как собачке какой-то команды отдаёт.
«Сидеть! – передразниваю, определив по колебанию воздуха за спиной, что он выходит. – Сам – сидеть!»
Бросаю карточку на пол, пока он меня не видит. Она, зараза такая, покружив, как осенний сухой листочек, ложится прямо по центру. На самое видное место. Начинаю запихивать её ногой под сиденье. Не успеваю, – перед носом моим возникает протянутая рука.
– Ой! – вскрикнув, хватаюсь за его руку. Надо же какой галантный, когда не надо. Выскакиваю из машины. – Что делать сейчас будешь? – спрашиваю, улыбаясь во весь свой бесстыжий рот, помня о торчащей из под сиденья карточке.
– М-м-м…– смотрит он на меня удивлённо, поблескивая в темноте ледышками, – писать в ванну, а что? Хочешь помочь?
Вытаращив на него глаза, отдергиваю руку.
Нет уж, извольте. Я уж как нибудь в унитаз…без вас желательно…
Резко развернувшись, бегу со всех ног к подъезду, на ходу прокручивая в голове план побега.
Глава 19
Глава 19
Глава 19
– Лер, смотри, – тормошу я подругу за плечо, бросив охапку цветов под ноги.
– Отстань несчастная, – отбивается она от меня, натягивая на голову одеяло.
– Я добыла наши паспорта, – громко шепчу, делая ещё одну попытку разделить свою радость с кем-нибудь из близких.
Но она в ответ только мычит и радоваться со мной совсем не собирается.
Ну и ладно. Кидаю паспорта на столик, перепрыгиваю через клумбу, и бегу в ванную. Писать хочется – жуть!
Бросаю в унитаз разбухший скользкий, как слизняк, тампон.
«Фу, ненавижу тебя!» – искренне признаюсь ему в своих чувствах.
Со злостью нажимаю на кнопку слива.
Вода, закручиваясь в воронку, с шумом проваливается в бездну канализации, являя взору моему его...мой тампон, счастливо плавающий на поверхности, расправив бочка.
Чтоб его!
Жду когда бак опять наполнится водой, переминаясь с ноги на ногу. Бросаю взгляд на ванну...
У него по ходу унитаза дома нет, раз он писает в ванну.
Нажимаю на кнопку слива до упора.
Хрен тебе!
Непотопляемый тампон плавает на поверхности, красноречиво напоминая мне о моём позоре.
Блиать!
Если я пописаю в унитаз, а он потом не соизволит смыться, как я его доставать буду?
«Может, забросать его туалетной бумагой?» – появляется мысль. Я так бычки Леркины забрасывала, когда они не тонули.
Вспоминается вдруг бабушкина романтическая история о том, как она невестой ещё гуляла зимой с дедушкой и сильно писать захотела, а сказать о своих естественных потребностях, постеснялась. Так и шла тихонечко рядом с ним, писая в штаны. Древние временя, что с них взять!?
Снимаю рулон туалетной бумаги с подставки. Складываюсь пополам, сжимая ноги, из последних сил сдерживая потоп. Взгляд падает на биде.
Как я его не заметила?
– О-о-о... Боже, это так же приятно, как оргазм, – разговариваю сама с собой, наслаждаясь удовольствием.
Заодно и подмыться не мешало бы.
Что он там нюхал?
Щёки вмиг заливаются румянцем стоило только вспомнить.
Открываю воду. Господи, как же хорошо. Спасибо вам добрые люди, придумавшие такую удобную штуку, как биде.
Душераздирающий вопль, раздавшийся в ночи из комнаты, самым вероломным образом вдруг вмешивается в мои мирные переговоры с биде. Вырубаю воду. Прислушиваюсь.
Послышалось?
– Тоня, блядь! – Нет, не послышалось.
Подскакиваю с места, пока она всех не перебудила, делаю шаг и...наступая на трусы, лечу.
«Бумс!»
«Писать в биде опасно» – думаю я, отдирая голову от двери.
* * *
—Тонечка, у него даже курицы замороженной в холодильнике нет, – протягивает мне Милка ложку. – На, приложи пока это хоть, сейчас Винченцо лёд тебе в пакет наберёт.
– А вы чего не спите? – лежу я на диване, растирая лоб рукой.
– Так Лерка тут такой переполох устроила, – бросает она недовольный взгляд на подругу, тут даже мёртвый бы подскочил...
– Да это не я, – оправдывается та, – кто вообще бросает розы на пол? Я чуть с ума от страха не сошла, думала, засада...
– Ну, ты же спала, – мямлю я.
– Ты сама меня разбудила, – напоминает мне она. – Я хотела уточнить, как свидание прошло. Хорошо прошло? – бросает она взгляд на ковёр из роз на полу.
– Лер, ты бы смывала за собой...неудобно ведь…– перебивает её Милка, – осуждающе зыркнув на неё из под очков.
– Я? – недоумевает Лерка.
Стыдоба!
Я кладу на голову подушку, пряча под ней свой позор. Этот тампон проклятый так и не смылся.
– Лер, – высовываю нос, поняв, что Милка ушла на кухню и никто вроде не подрался из-за него. – Зачем в ванну писать?
– С тобой всё нормально? – смотрит она на меня взглядом психиатра, заподозрившего у пациента шизофрению. – Может, это...в больничку тебя, там грохот такой стоял.
– Да нормально всё...просто...кхм, – откашливаюсь. – Поскользнулась, – подробности естественно опускаю.
И про свой первый оргазм тоже никому никогда не расскажу. Даже подругам.
– Он ничего тебе не сделал? Ты чумная какая-то вернулась...
Я поправляю подол, вспомнив, что без трусов лежу. И бросаю подушку на место, прикрывая ею компромат.
Ну, некуда было мне их положить, трусы эти. Так всё быстро произошло, вообще чудом их с ноги успела стащить до прибытия врачебного консилиума.
– Лер, надо уезжать...срочно.
Лерка кладёт мне руку на лоб.
– Мил, знаешь, юркий и маневренный «Смарт» – любимый автомобиль каморристок. – скидываю я Леркину руку со своего лба. – А у Винченцо «Смарт».
– Это кто такие?
– Это мафия. У них очень жестокие законы, они страшнее сицилийской Козы-Ностры.
– Вот я и говорю, – поворачивается к ней Лерка. – Может в больничку её? А то она странная какая-то, вопросы странные задаёт... про писать в ванну... – шепчутся они между собой, не обращая на меня внимания.
– Сейчас с Винченцо переговорю, – Милка пытается удрать, но я успеваю схватить её за руку:
– Не вздумай! Он же из Бари, да? Вдруг он тоже с ними...
–Тонечка, ну какой из него мафиози, ты забыла как он выглядит? Позвать его? А в ванну все писают, ты что ли ни разу не писала? Я так писала и не раз, – начинает она разговаривать со мной как с малахольной, поглаживая по руке. – И мужики писают, ещё как писают, особенно когда стояком в унитаз не попадают...
– А-а-а… – так вон оно чего. – Ну ладно, тогда я спать. – Перекатываюсь на своё место, приложив ко лбу мешок со льдом, который мне принёс Винченцо.
«Надо пораньше будет завтра встать» – думаю я, засыпая...
