Текст книги "Младший сотрудник Синдзиро-сан. Том 4 (СИ)"
Автор книги: Тимофей Тайецкий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Она с трудом оторвала губы, покраснев и немного задыхаясь, сказала:
– Любовничек, не будь таким, все смотрят.
– Тебе не нравится, когда я тебя целую?
– Нет… дело не в этом. Пожалуйста, можешь снова поднять крышу? – умоляла Тацуко.
Я покачал головой:
– Если снова поднять крышу, тогда зачем покупать такую машину?
– Но зачем опускать крышу для поцелуя… – Тацуко была так смущена, что сползла по сиденью.
Погладив её по гладким волосам тепло сказал:
– Просто хочу, чтобы все видели, что Тацуко принадлежит мне, Синдзиро. Она счастливая дама, вызывающая зависть у других. Она красива и незаурядна. Я люблю её и не боюсь, что нас будут осуждать.
Сказав это, ещё раз поцеловал её. Наши губы соприкоснулись, создавая красивую сцену на шумном ночном рынке. На этот раз Тацуко не уворачивалась. Её глаза были плотно закрыты, из них текли слёзы счастья.
Бесчисленные взгляды были обращены на нас. Казалось, музыка в магазинах была единственным звуком. Через время некоторые начали хлопать, и вскоре это действие объединило почти всех.
Все присутствующие поддерживали друг друга, несколько молодых пар не удержались и поцеловались. Мы с Тацуко погрузились в свой собственный мир, забыв, где мы находимся.
Среди толпы мы казались такими незначительными. Но после этого вечера люди будут помнить этот страстный поцелуй в машине.
* * *
На следующий день была суббота. После завтрака мне позвонила Маюми. Она уже забронировала билеты в Нагою на понедельник. Мы пока не знали как добраться до её родного села в горах. Поэтому решили разобраться с этим уже по прибытии в Нагою.
Затем поленился перед телевизором и вкусно пообедав, собирался вздремнуть. Но тут мне позвонили.
Посмотрев на телефон, увидел, что звонила Цуруко.
Мы не общались после последнего разговора с её отцом, и она тоже не звонила. Немного сомневался, но все же ответил, беспокоясь за здоровье ее отца:
– Цуруко, что-то случилось?
Цуруко звучала подавленной:
– Разве мне нельзя просто поговорить с тобой, Синдзиро-сан?
Я вздохнул:
– Цуруко, тебе стоит прислушаться к своему отцу. Если нет ничего важного, нам не стоит часто общаться.
– Я… Я хочу, чтобы ты пошел со мной в приют, – произнесла Цуруко с надеждой в голосе. – Нельзя ли это устроить, Синдзиро-сан?
Мне стало неловко, но, вспоминая, как старик умолял меня, я решил:
– Цуруко, тебе лучше пойти туда одной. Мне нужно отдохнуть.
Цуруко немного помолчала, потом сказала «хорошо» и повесила трубку.
Услышав сигнал окончания звонка вздохнул с облегчением. Отказывать в помощи этой невинной девушке сложно, особенно учитывая время, которое мы провели вместе. Это вызывало у меня неприятное чувство.
Я решил жить как нормальный человек в обществе и учитывать нужды и желания других. Если бы я поступил так, как хотел, из-за любви к Цуруко – это усложнит жизнь старику и его жене.
* * *
В понедельник я взял свою сумку и поехал на такси в аэропорт Токио. Вернулся сюда так скоро, чтобы снова полететь с Маюми. С тех пор наши отношения изменились.
Маюми стояла в солнцезащитных очках, которые закрывали половину ее лица. Она тащила с собой огромный чемодан и была в облегающих джинсах и оранжевой рубашке. Она жевала жвачку, слушала музыку в наушниках и поглядывала на часы. Она уже некоторое время ждала меня.
Когда я медленно подошел, Маюми мило опустила солнцезащитные очки и закатила глаза, глядя на меня:
– Почему я каждый раз должна тебя ждать? Ты не можешь прийти раньше, как джентльмен?
– Всего два раза, что ты имеешь в виду под «каждый раз»? – Не смущаясь сунул руку в карман ее джинсов, надеясь найти жевательную резинку для себя.
Маюми растерялась от такого количества людей вокруг и в панике шлепнула меня по руке:
– Чего ты трогаешь⁈ Жвачки больше нет!
Я ничего не нашарил в кармане, но не торопился убирать руку. Погладил ее мягкую талию до удовлетворения, и только потом отстранился.
Маюми была так зла, что ее лицо покраснело.
Она несколько раз ущипнула меня за талию и продолжала сердито шептать:
– Все, что ты умеешь это делать из меня любовницу. Попробуй воспользоваться своей женой!
Мы продолжали подшучивать друг над другом, садясь в самолет. Полет до Нагои обещал занять около трех часов.
Когда увидел улыбающихся стюардесс, вспомнил про ту бессердечную цыпочку Аяко. Она обещала, что в следующий раз ей придется смириться с тем, что она моя женщина. Подумал, не стоит ли проверить, в какой авиакомпании она работает, чтобы увеличить шансы ее поймать.
После двух часов в воздухе самолет начал снижаться над городом. Пролетая мимо густых облаков, увидел горные пейзажи из иллюминатора.
Маюми сидела у окна и не мигая смотрела на горы, очарованная зеленью.
– Прошло больше десяти лет с тех пор, когда ты была здесь в последний раз, верно? – Заметив меланхолию в ее глазах решил отвлечь внимание.
Ее глаза покраснели, и она кивнула:
– Да, до сих пор помню, как тяжело было тогда тащиться через эти горы и долины в Токио. Никогда не думала, что однажды буду сидеть в кресле самолета. Я как будто попала в совершенно другой мир.
– Ты купила своей матери какие-нибудь подарки? – Спросил я.
– Я тебе не скажу, – Маюми сразу наполнилась радостью и предвкушением, как только я упомянул ее мать. Очевидно, что ей не терпится увидеть свою единственную родственницу.
Еще через полчаса самолет приземлился в аэропорту.
По словам Маюми, место ее рождения в горах и представляет собой небольшую деревушку. Поскольку это далеко, нам сначала надо доехать на поезде до окрестностей гор. А потом на автобусе, который поедет вглубь региона. В конце нам предстояло пройти еще больше десятка километров, чтобы добраться до деревни.
Когда услышал про такое сложное путешествие, не удержался от вопроса:
– Эй, не может быть, чтобы туда не провели электричество, верно?
Маюми сердито посмотрела на меня:
– Если там нет электричества, как я могла позвонить маме? Путешествие туда хлопотное, но электричество есть. Наша деревня не маленькая, там сотни семей!
Вздохнул с облегчением. Ужин при свечах – это романтично, но каждый день это уже слишком.
Когда мы добрались на такси до вокзала, оказалось, что поезд в горы был старомодным, медленным и шумным. Он отправлялся только около двух часов дня.
Купив билеты, мы перекусили в продуктовом киоске на вокзале и сели в поезд.
В поезде было немного людей. Когда поезд тронулся, стало заметно, что из всех пассажиров только двадцать возвращались в село из города. Остальные просто приехали на день, чтобы продать свои товары на рынке и закупиться необходимым.
Когда мы сидели на жёстких сиденьях, Маюми захотела спать и быстро заснула на столе перед нами, несмотря на шум поезда.
Поездка заняла час, когда мы прибыли на первую остановку и в вагон хлынула толпа людей. Это была группа мужчин в поношенной одежде с бамбуковыми палками. Некоторые из них даже курили, из-за чего весь салон пропах дымом.
Так как оборудование поезда было старым, а за порядком почти никто не следил, мужчины в грязной обуви не стеснялись испачкать пол.
Маюми проснулась от неприятного запаха и шума. Она открыла глаза и увидела, что в вагоне появились мужчины, некоторые из них курили. Это вызвало у неё недовольство.
Маюми почувствовала себя чужой в этом месте после долгого отсутствия. Она заметила, что мужчины остались такими же, как и раньше.
В этот момент они начали обращать на нас внимание, а самые наглые не сводили глаз с Маюми. Женщины в горах обычно грубые и загорелые от постоянного солнца. А тут появляется такая красивая девушка, как Маюми, с нежной кожей и модно одетая. Это вызвало у мужчин интерес.
Наконец, один из загорелых мужчин не выдержал и подошёл ко мне. Он улыбнулся, обнажив свои чёрные зубы, и спросил:
– Братан, откуда вы?
В это время я разглядывал пейзаж за окном и не обратил внимания на них.
Услышав его сельский акцент, ответил с улыбкой:
– Мы из Токио.
Он странно посмотрел на нас и окинул меня взглядом с ног до головы:
– Понятно, на деревенских вы не похожи. По телеку часто показывают Токио и его высотки. Но, блин, как вы там живёте? Не боитесь, что здание упадет?
Вопрос был настолько глупый, что даже не знал, как ответить:
– Никогда об этом не думал.
Вдруг другой деревенский мужик засмеялся:
– Чё ты вокруг да около ходишь, Чёрный? Говори прямо, если есть что!
«Чёрный» смерил нас взглядом и продолжил:
– Братан, вы в горы едете? Зачем?
– Важного человека встречаем, – ответил я уклончиво.
Маюми, видя, как я разговариваю с ним, отвернулась и уставилась в окно, пытаясь не обращать внимания.
Селянин засмеялся:
– Братан, у тебя жена просто загляденье. У нас в горах таких уже сто лет не видели! Тут все бабы с руками грубее мужских, а волос на ногах больше, чем на голове.
Я улыбнулся, не выражая ни согласия, ни несогласия. Лишь заметил, что плечи Маюми слегка дрогнули – этот тип явно оскорбил её и её мать, и это её взбесило.
Селянин вдруг наклонился к моему уху и прошептал:
– Братан, мы с пацанами хотим попробовать «сладкое». Пусть твоя жена порадует нас тут, ладно?
Он специально говорил тише, но всё равно был жутко грубым, и Маюми это услышала.
Она не выдержала, в гневе ударила по столу и с покрасневшим лицом выкрикнула:
– Хулиган! Проваливай!!!
Она сорвалась, но не поняла, что мужики уже решились на дело. Остальные шестеро встали со своих мест и начали окружать нас с ухмылками.
«Чёрный» тоже встал и недовольно заговорил:
– Эй, замужняя, кого это ты хулиганами назвала? Мы тебе что-то сделали? Думаешь, нас, горцев, легко запугать?
Все пассажиры в вагоне поняли, что намечалась заваруха. Кто-то с сочувствием, а кто-то с любопытством смотрел на Маюми, будто такое уже не в первый раз.
Глава 11
Приезд в деревню
Видя, что ситуация накаляется я встал, взял Маюми за руку и нежно сжал ее.
Маюми посмотрела на меня и облегченно вздохнула. Она знала, что я способен на плохое и не пыталась меня исправить. Но всё равно она кипела от гнева внутри.
– Братан, твоя женщина грубиянка, проявила неуважение ко мне прямо на глазах у всех. Если я не получу извинений, моя честь будет запятнана. – «Черный» говорил уверенно, почти с вызовом.
Другие мужики поддержали его, уставившись на Маюми с явным раздражением.
Я усадил Маюми и начал думать: избить этих клоунов или просто выкинуть их из поезда и пусть сами добираются домой через горы? Но тут всё изменилось.
Вдруг длинный бамбуковый шест с грохотом влетел в одного из этих типов! Тот, кого ударили, застонал, кровь хлынула из головы, и он свалился на пол, корчась от боли.
Все резко обернулись и увидели девчонку лет шестнадцати в красном пальто, с высоким хвостом. Выглядела она старше своих лет, как те, кто живёт в горах и много работает. В её тёмных глазах полыхала ярость, как у разъярённой львицы.
Посмотрел на Маюми вопросительно: может, эта девчонка её кузина или что-то в этом роде? Но Маюми лишь замотала головой, сама ничего не понимая.
«Черный», первый пришедший в себя, взбесился. Он рванул вперёд, схватил девчонку за плечо и бросил её на пол.
– Чё за фигня? Откуда взялась эта сумасшедшая? Почему ты такая назойливая?
– Черный, у нашего кровь хлещет, эта стерва хотела его убить!
– Ладно, сейчас с ней разберёмся, отомстим за него!
Мужиков уже не интересовала их первая цель – Маюми. Они все накинулись на девчонку, разъярённые, как быки. Девчонка закричала, и когда кто-то попытался её схватить, она вцепилась в его руку, как бешеная.
В вагоне началась паника, но девочке удалось какое-то время отбиваться. Вскоре двое мужиков скрутили её за руки, а третий держал голову. Она ещё пыталась бороться, но без толку.
«Черный», тяжело дыша, выдавил:
– Чёрт возьми, нарвались на настоящую психованную сучку. Если мы её не обрюхатим, будет позорно!
Хотя её держали, она продолжала сверлить их взглядом, словно собиралась разорвать на куски.
Маюми хотела попросить меня вмешаться, видя, как пришедшая на помощь девочка оказалась в сложной ситуации. Она знала, что я могу легко справиться с ними.
Но ещё до того, как она успела что-то сказать, я уже двинулся в их сторону.
Хлопнул по плечам двух мужиков, которые стояли дальше всех от девушки:
– Привет, извините.
– Не беси меня! С вами двумя позже разберемся! – заорал один из них.
Я нахмурился, но не стал больше ничего говорить. Просто врезал им по затылку. Они даже не успели отреагировать, как получили мощные удары сзади по шее. У них подкосились ноги, и оба свалились в обморок прямо на месте.
Оставшиеся четверо, включая «Черного», сразу поняли, что что-то не так. Они тут же отпустили девушку и схватили жерди, чтобы напасть на меня.
Атмосфера в вагоне накалилась до предела. Те, кто наблюдал за этим, даже дышать боялись.
Спокойно поднял руки, чтобы блокировать удары жердями, и те просто переломились об мои руки!
У мужиков от удара ладони онемели, но я не дал им шанса отступить. Подошел к каждому и врезал пощечину. У них зубы вместе с кровью полетели. Оба рухнули на пол и больше не могли подняться.
«Черный» и другой мужик, который стоял дальше всех, перепугались. Они начали пятиться, пока не оказались в самом конце вагона.
Я медленно подошел и открыл дверь вагона.
Этот старый поезд еле тащился. Когда открыл дверь, ворвался звук ветра и стук колес. Но поезд ехал так медленно, что шум был почти не слышен.
Указал на открытую дверь:
– Ну что, будете прыгать сами, или мне помочь?
Лицо «Черного» моментально побледнело:
– Б-брат, мы были неправы! Пожалуйста, не надо…
Но я не дал ему договорить. Хватил его за шиворот и выкинул наружу без лишних слов. «Черный» полетел и покатился по траве, оставшись лежать в пыли.
Затем посмотрел на последнего мужика, который прижался к стенке вагона, и вздохнул:
– Похоже, у тебя уже нет сил прыгать самому.
Не успел я договорить, как он закричал «нет» и сам выпрыгнул из вагона.
Остальных, кто остался в сознании, тоже подтащил к двери и вышвырнул одного за другим. Закрыл дверь и вернулся на свое место.
Пассажиры в вагоне, видя, что я натворил, сразу забились в дальний угол, глядя на меня со страхом.
Маюми тем временем помогла девушке сесть, вытирая ей слезы салфеткой.
Когда вернулся на своё место, девушка, хоть и села рядом с Маюми, явно побаивалась меня. Она украдкой взглянула на меня и тут же отвела взгляд, неловко устроившись на сиденье.
– Достань сосиски в тесте, что я приготовила, и дай Эйцу попробовать, – попросила Маюми.
Я усмехнулся и ответил:
– Эту девушку зовут Эйцу? Вы быстро сдружились.
– Звучит заманчиво, правда? – Маюми дружелюбно погладила Эйцу по хвостику. Кажется, она и правда была в восторге от этой незнакомки, которая оказалась смелее многих.
Когда выложил на стол закуски, Маюми сразу предложила их Эйцу. Та сначала вежливо отказалась, но под суровым взглядом Маюми у неё не осталось выбора – пришлось откусить.
Постепенно Эйцу расслабилась, заметив, что они с Маюми действительно хорошо ладят. Она была голодна и быстро съела две сосиски, даже не оставив соуса на пальцах.
Маюми с лёгким вздохом вытерла ей губы салфеткой:
– Ты ещё голодна? Может, съешь ещё?
Эйцу покачала головой и тихо сказала:
– Всё в порядке, спасибо вам.
– Да ладно тебе, не будь такой. Угостить тебя закусками – это мелочь, по сравнению с тем, что ты для нас сделала, – ответила Маюми и потянулась за ещё одной порцией еды, чтобы предложить Эйцу.
Но та быстро схватила её за руку, остановив:
– Не надо, Старшая Сестра. Если мама узнает, что я так много съела, то накажет.
– Да кто осмелится бить такую хорошую девочку? Ну, разве что те парни, которых выкинули из поезда, – сказала Маюми с улыбкой.
Эйцу с восхищением посмотрела на меня:
– Старший Брат, ты сильный. В нашей деревне никто не сравнится с тобой.
Только улыбнулся в ответ. То, что я показал раньше – это мелочь. Если бы я показал всю свою силу, бедная девчонка могла упасть в обморок.
– Ты домой возвращаешься? – спросил я. Эйцу произвела на меня хорошее впечатление. Хотя она была деревенской девчонкой, в ней было упорство, которое восхищало.
Эйцу, наконец, перестала нервничать, увидев, насколько мы дружелюбны.
Она кивнула и улыбнулась:
– Да, я живу в деревне Харунояма. А вы на каникулы приехали?
– Деревня Харунояма⁈ – глаза Маюми загорелись. Она была приятно удивлена. – Так ты моя односельчанка!
Эйцу застыла от удивления:
– Старшая Сестра, ты тоже из Харуноямы?
– Да, я жила там, когда была маленькой, но потом переехала в Токио на учёбу и работу. Это первый раз за десять лет, когда я возвращаюсь домой. Вот это да, действительно судьба! – радостно ответила Маюми.
Эйцу тоже оживилась:
– С какой ты стороны? Я живу на юге деревни, а ты?
Маюми слегка погрустнела:
– О, ты с юга, а я с севера. Думаю, ты не знаешь мою семью. Наверное, ты была совсем маленькой, когда я уехала. Но нас разделяет всего лишь горная вершина. Мы можем увидеться, когда вернёмся.
Встреча с односельчанкой была настоящим счастьем для них обеих. У них оказалось много тем для бесконечных разговоров.
Настроение Маюми передалось и мне – я тоже начал улыбаться.
Можно только представить, как волнительно для Маюми вернуться домой. В родной деревне она провела своё детство, и у неё осталось много приятных воспоминаний. Маюми не была в деревне Харунояма уже много лет. Поэтому сразу начала расспрашивать обо всех изменениях. Пока мы разговаривали, не заметили, как пролетел час.
Выяснилось, что Эйцу даже не закончила школу. Она бросила её, чтобы помогать семье продавать овощи в городе. Сначала она ездила с матерью, но с прошлого года тащила это дело на себе.
Постепенно, чем больше мы общались, тем естественнее Эйцу начала называть нас «Старший брат Синдзиро» и «Старшая сестра Маюми».
Когда Эйцу охрипла и ей горло пересохло, Маюми заметила, что они слишком долго разговаривают. Она извинилась и протянула ей бутылку минеральной воды.
Видя, как Эйцу пьет воду, Маюми почувствовала к ней материнскую привязанность:
– Ты действительно смелая. В такой опасной ситуации другие мужчины побоялись, а ты схватила шест и пошла в бой. Это твоя мать тебя научила?
Лицо Эйцу потемнело. Она сильнее сжала крышку от бутылки и покачала головой.
В её глазах читалась боль, когда она сказала:
– Я… Как только вижу таких людей, меня трясет от злости. Я их ненавижу так сильно, что хочу, чтобы они умерли…
Она говорила честно, и каждое слово отражало её тяжёлое прошлое.
Я нахмурился и спросил:
– Значит, в прошлом ты…
Но Маюми перебила меня, прежде чем я закончил.
– Что ты такое говоришь⁈ Как ты можешь задавать такие вопросы⁈ – возмущённо воскликнула она. Взяла Эйцу за руку и добавила. – Не переживай, если не хочешь об этом говорить, просто забудь, что я спрашивала.
Эйцу натянуто улыбнулась, благодарно глядя на Маюми.
– Старшая сестра Маюми, не вини старшего брата. Всё в порядке, никто надо мной не издевался.
Маюми облегчённо вздохнула и улыбнулась.
– Ты меня напугала! Если бы это оказалось правдой.
Эйцу погрустнела и тихо сказала:
– Это была моя мать.
– Что⁈ – Маюми, только что улыбавшаяся, теперь была ошеломлена. Я тоже немного удивился.
Эйцу продолжила, грустно, но спокойно:
– Это было давно. Моя мама попала на этот поезд, и тогда над ней издевались такие же люди. Потом… я родилась.
Эйцу говорила об этом так, словно это несчастье её больше не касалось.
Маюми не смогла сдержать слёз, обняла Эйцу и сказала:
– Тебе и твоей матери пришлось непросто.
– С тех пор, как я появилась на свет, мама не могла выйти замуж, даже поссорилась с бабушкой. Она одна меня вырастила, и я чувствую, что подвела её, – Эйцу начала плакать, её слёзы текли по щекам. – Когда я была младше, мама возила меня в город продавать наши овощи. Но каждый раз, когда она садилась в этот поезд, её мучили воспоминания о прошлом. Она почти не спала по ночам, плакала под одеялом, чтобы я не слышала… Вот почему я стала ходить на рынок одна. Пусть мы продаем меньше, зато ей будет легче…
Почувствовал, что воздух в вагоне стал слишком тяжёлым. Приоткрыл окно, впустил немного свежего воздуха, чтобы стало легче дышать.
История жизни Эйцу заставила Маюми задуматься о собственном прошлом. Мы все погрузились в свои мысли и молчали до самой станции. Остановка была совсем заброшенной, с одной маленькой комнатой, где старик продавал билеты. Да и без него тут мало что изменилось бы.
Маюми взяла Эйцу за руку, и мы вместе направились к автобусной остановке в деревню Харунояма.
По правде говоря, если бы Эйцу не встретила нас, она бы пошла домой пешком. Проезд на автобусе стоил очень дешево. Но эти деньги Эйцу зарабатывала своим трудом и жалко было тратить на проезд.
Было уже поздно. Небо потемнело, вот-вот должна начаться гроза. От этого маленький город казался ещё более пустым.
Несмотря на наступающую ночь, Маюми не хотела оставаться здесь. Она уже позвонила и предупредила мать, что приедет сегодня вечером. Мы перекусили уличной едой, а потом Эйцу отвела нас к автобусной остановке рядом с полем.
Эйцу явно нервничала, она ходила туда-сюда, ожидая автобус, и в конце концов не выдержала:
– Старшая сестра Маюми, мне лучше вернуться пешком. Вы уже угостили меня ужином. Я не могу позволить вам оплатить ещё и мой проезд на автобусе.
Поездка стоила всего пятьсот йен, для жителей Токио это мелочь. Но для неё это было слишком большим одолжением.
Маюми притворилась обиженной:
– Тебе не нравится ехать с нами?
– Нет, дело не в этом. Просто мне трудно принять такую доброту, – мягко ответила Эйцу.
Маюми не удержалась и погладила её по щеке:
– О, посмотри на себя, ты напоминаешь меня в твоём возрасте. Я тоже вела себя так же. Не переживай, просто считай меня своей старшей сестрой, которая заботится о тебе.
Эйцу прикусила губу и послушно кивнула, не зная, что ответить.
Прождав еще пятнадцать минут, к остановке наконец-то подкатила старенькая маршрутка. Мы втроем втиснулись внутрь, и я, как настоящий альфач, взял на себя роль таскальщика багажа.
До нас в маршрутке было всего пять человек, включая водителя. Автобус, рассчитанный на 20 мест, вез 8 пассажиров, направлявшихся в деревню Харунояма.
По пути было несколько остановок, и маршрутка часто тормозила. Но спустя два часа, когда почти доехали до деревни, в салоне набралось около пятнадцати человек.
Автобус перевалил через последний холм, и мы уже были на подходе к деревне.
И тут, как по заказу, небо нахмурилось, и началась гроза. Молнии сверкали, как в каком-то боевике, а затем хлынул дождь, заливая всё вокруг.
Дорога и без того была не сахар, а с дождем она стала совсем кошмарной – грязь, ямы, и маршрутка ползла как черепаха.
Маюми держала Эйцу за руку, наблюдая за дождем. Девчонка была явно на взводе – ей ведь предстояло еще два холма пешком пересечь, чтобы добраться до дома.
– Да расслабься ты, можешь у меня переночевать, – спокойно предложила Маюми. – Уже поздно, дождь льет как из ведра, а ты собираешься топать по холмам? Небезопасно это.
Эйцу замотала головой:
– Неудобно как-то, старшая сестра Маюми. Ты ведь только вернулась к матери, не хочу лезть вам на голову. Моя мама тоже будет переживать.
– Да ладно тебе, если пойдешь сейчас, она еще больше волноваться будет. Тропинки в горах мокрые и скользкие, поскользнешься, что тогда? Послушай, оставайся у меня на ночь, – Маюми уже говорила с железным тоном.
Эйцу хотела отказаться, но посмотрела на ливень, который только усиливался, и сдалась:
– Если дождь стихнет, тогда пойду домой.
Когда солнце палило целый день, жара была невыносимой. Поэтому, когда вечером вдруг полил дождь, всё заволокло густым туманом. Хорошо, что на дороге почти не было машин, и автобус спокойно доехал до деревни Харунояма.
Я первым выскочил из автобуса, открыл зонт, который принесла Маюми, и помог дамам выйти. Земля была скользкой, так что пришлось действовать осторожно.
Только вышли и выяснилось – у нас всего один зонт на троих. А дождь и не думал прекращаться. Маюми бросила на меня беспомощный взгляд.
Я сразу понял, что она хотела сказать, и без раздумий отдал зонт ей.
– Ты с Эйцу стойте под ним, а я пока сумки потаскаю. Дамы вперед. Да и дождик мне не страшен, крепкий я, не растаю.
– Но…
– Но что? Я не позволю, чтобы моя Маленькая Мюми промокла, – усмехнулся я.
Маюми покраснела, улыбнулась и больше ничего не сказала.
Эйцу на это посмотрела и чуть не лопнула от зависти.
Мы пошли по узкой тропинке с поворотами, вокруг сорняки и камни, а цель – деревня Харунояма. Я шел позади них, тащил весь багаж. Такой путь для простых людей – это мучение, а для меня – просто прогулка, несмотря на дождь.
Постепенно деревня начала проявляться в тумане. Дома стояли на разных уровнях – типичная сельская местность. Люди тут жили разных национальностей, поэтому и дома были разными.
Прошло десять лет с тех пор, как Маюми была дома. Но ей не нужно было спрашивать, где дом, – кто-то уже ждал её. В конце тропинки стояла фигура с зонтом, смотрела прямо на нас.
Маюми замерла. Встала как вкопанная, её глаза покраснели.
Тот человек тоже нас заметил и крикнул:
– Это ты, дочка?
Простой женский голос, но он сорвал с Маюми крышу. Она отбросила зонт и, не замечая ни грязи, ни дождя, рванула вперед, забыв про Эйцу, которая промокла, стоя в стороне.
– Мама!
Радость и благодарность. Как ласточка, вернувшаяся в своё гнездо. Именно так выглядела эта дождливая сцена.
Мать Маюмю стояла на входе в деревню, несмотря на дождь и темноту. Она ждала свою дочь. Она явно долго тут стояла, настоящая любящая мать.
Когда я и Эйцу догнали их, Маюми и её мать уже рыдали, обнявшись.
Её мать Фуюми держала зонтик, в отличие от дочери Маюми. Её рука всё ещё прикрывала Маюми от дождя. Несмотря на морщины, видно, что в молодости она была красивой. Слезы и дождь смешались на её лице, и было трудно понять, где одни, а где другие.
Фуюми, одетая в сельскю одежду, обнимала свою дочь в модной одежде. Несмотря на то что их наряды не сочетались, это только подчеркивало их гармонию в этот момент.
Я держал зонтик, который уронила Маюми, и использовал его, чтобы укрыть и себя, и Эйцу. На самом деле, мне было всё равно, прикрывался я или нет – так как уже был полностью мокрый.
Когда мать и дочь закончили обниматься, прошло больше десяти минут. Они молча смотрели друг на друга, понимая, что у них накопилось много эмоций и слов.
Фуюми вытерла слёзы и неловко улыбнулась мне и Эйцу.
– Извините, что мы вас забыли. Вы, наверное, зять Синдзиро. Дочь говорила мне о вас по телефону. Вы очень красивый.
Красивый? Это, наверное, первый раз, когда кто-то говорит, что я хорошо выгляжу. Может, с течением времени я становлюсь всё более симпатичным? Но это была наша первая встреча.
Не ожидал, что эта «тёща» так быстро назовёт меня своим зятем, но, будучи толстокожим, воспринял это с юмором.
Маюми закатила на меня глаза, полные злости и радости.
Фуюми удивлённо посмотрела на Эйцу, и Маюми объяснила:
– Мама, это девушка из южной части деревни. Она ехала с нами и из-за дождя и темноты хочу оставить её у нас на ночь. Её зовут Эйцу.
Фуюми поняла ситуацию и сердечно потянула Эйцу за руку:
– Не стесняйся, девочка. Пойдём, ужин почти готов.
– Спасибо, тётушка, – Эйцу всё ещё была немного сдержанна, но поблагодарила с милой улыбкой.
Маюми держалась за руки со своей матерью, когда мы вместе направились к её дому. По сравнению с тем, как она выглядела раньше, Маюми явно была намного счастливее.
Тем не менее, Фуюми время от времени смотрела на меня с улыбкой, и от этого казалось, что я ей всё больше нравлюсь. У меня даже стала чесаться кожа на голове.
Может быть, она уже заметила мой «верный, надежный, чистый и добрый» характер, и прониклась ко мне симпатией⁈
Глава 12
Предложение секретной организации
Дом Маюми был деревянный, всего два этажа. По стенам вились лианы – выглядело всё довольно уютно.
Как только все забрались под крышу и убрали вещи, Фаюми повернулась ко мне и закричала:
– Зять, ты промок насквозь! Переоденься в чистое. Сегодня ты можешь спать с Маюми на втором этаже.
– Мама, – быстро перебила её Маюми, – я с тобой лягу.
Конечно, до этого между нами ещё не дошло. Она смутилась, когда представила себе ночевку со мной и попыталась отыграть назад.
Фаюми с улыбкой ответила:
– Ты уже взрослая, какие с мамой спать? Это несерьёзно! – Прежде чем Маюми успела что-то сказать, она обратилась к Эйцу: – У нас дом небольшой, ты не против занять мою комнату?
Эйцу лишь взглянула на Маюми, словно говоря: «я бы помогла, но увы», и спокойно кивнула.
Маюми покраснела как девчонка, а Фаюми сделала вид, что не замечает её настроения, и снова обратилась ко мне:
– Зять, у тебя есть что переодеть? Надень чистое, а я постираю твои вещи. К утру всё высохнет.
Я прикинул, что эта тёща – не промах, проницательная женщина. Дочку к такому, как я, отправить – это явно верный ход.
Поднявшись на второй этаж быстро переоделся – мужики-то справляются быстрее, чем женщины. Комната была простенькая, старая мебель и всё такое. Натянул чистую рубашку с длинными рукавами и брюки. Не то чтобы я мёрз, но в таком виде я выглядел куда скромнее.
Когда вернулся вниз, по дому уже разливался запах масла и дыма. Маюми болтала с матерью, дел у них явно было немало. А Эйцу стояла на кухне и готовила овощи, изредка вступая в разговор. Все были чем-то заняты, весело им в общем.
Я же, как взрослый мужик, не стал лезть в их разговоры. Притащил себе стул, уселся на крыльце и закурил, глядя на дождь. Ждал, пока ужин приготовят.
Маюми, которая возилась с печью, заметила меня, сидящего в расслабленном виде, и сразу же крикнула:
– Эй, Синдзиро, помоги маме овощи нарезать!
Но прежде чем я успел встать, Фаюми вмешалась сама:
– Сиди, зять! – она тут же обратилась к дочери: – Как ты можешь мужчину на кухню звать? Вот глупая!
Маюми надолго замолчала, недовольно надувшись.
Было забавно наблюдать, как сильная карьеристка Маюми ведёт себя как обиженный ребёнок. Я сидел и ржал.
– Мама, он смеётся надо мной! – тихо проворчала Маюми, глядя на свою мать, Фаюми.
Фаюми бросила взгляд на меня и тоже усмехнулась.
– Раньше я переживала, что за человек твой жених, но теперь спокойна, – сказала она. – Я вижу, что он хороший парень. Я рада, что вы вместе.
– Правда? – Маюми удивленно посмотрела на мать, не веря своим ушам. – Мама, почему ты так решила?
– Да просто! Он один тащил все сумки и даже не жаловался на дождь. Стоял весь мокрый, но не сказал ни слова. Не пытался мне угодить, не задирал нос. Вот это я называю настоящим мужчиной. Прост и надежен. Я довольна, что ты выбрала именно его.
Маюми бросила на меня взгляд, и в её глазах мелькнула нежность. Видимо, вдруг поняла, что расстраиваться не о чем.
Ну, что сказать, небеса мне явно подыгрывали. Не ожидал, что Фаюми так легко попадётся на крючок. Тащить сумки и промокнуть под дождем – вообще не проблема. Даже смешно было: какая мне разница?
