Текст книги "Любовь по контракту. Счастье на осколках (СИ)"

Автор книги: Тиана Соланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 9

Глава 9

Каролина

– Почему вы до сих пор ничего ему не сказали? – резкий голос отвлек меня от дочери, которая возилась с игрушками, сидя на мягком пледе в саду. – Вы не сможете долго скрывать правду, ведь девочка – копия своего отца.

– Диего, о чем вы? – я недоуменно посмотрела на охранника, который стоял рядом с нами. Мужчина выглядел хмурым и смотрел на меня из-под густых черных бровей. – Что я должна ему сказать? Вы же говорите об Алехандро?

Охранник продолжил молча смотреть на меня, и я, тяжело вздохнув, проговорила:

– Вы прекрасно знаете, что Алехандро считает Тею дочерью своего брата. Не вы ли сами предоставили ему доказательства моей вины в тот вечер? – я склонила голову на бок, смотря в темные глаза Диего. Против воли, в голосе звучала ирония, и на его скулах вспыхнул румянец, окрашивая смуглую кожу в коричневый цвет. – Доказать обратное я не могу... да и не хочу.

– Вы боитесь, – просто сказал он, переводя взгляд с меня на Тею. – Боитесь, что он все-таки отнимет ее у вас, если узнает. Но я уверен, Алехандро не поступит так, не сделает вам больно. Не после того, что было здесь, между вами.

– Ты не понимаешь, – покачала я головой, чувствуя, как внутри все сжимается от страха. Я не хотела терять ни его, ни дочь.

– Он любит вас, поэтому готов на многое, если не на всё, чтобы сделать вас счастливой. Думаю, он давно для себя решил, что готов назвать девочку своей, даже считая, что это не так. Расскажите правду, ему это нужно, – спокойно произнес мужчина, а я только руками всплеснула – как у него все просто!?

Лицо Диего вдруг смягчилось, а затем он неожиданно заговорил по-русски, чем привел меня в ступор.

– Вы в своем упрямстве очень похожи на своего отца, я немного помню его...

– Что? – голос вдруг охрип, из-за чего пришлось откашливаться. – Вы знали моего отца? Но... он умер, когда...

– Вы же понимаете, о ком я, – со вздохом проговорил телохранитель, отворачиваясь от меня, но теперь уже я вцепилась в его руку, заставляя посмотреть.

– Кто ты такой, Диего? – мой голос похолодел на несколько градусов. Не люблю, когда мной пытаются манипулировать. – И зачем сейчас говоришь об этом?

– Кто я – уже не важно, сеньора, – улыбнулся он в ответ, – я давно смирился со своим именем, которое раньше было позывным. Когда-то давно я... подставился на оперативном задании и... тогда от мест не столь отдаленных, меня спас один человек. Но одно я могу сказать точно, что вы поразительно похожи на него.

Я застыла, не зная, что ответить. Он прав, я знала, о ком он говорит, но встречалась с ним всего один раз. Да и тогда он стоял далеко от меня, скрывая лицо в полутени. Только глаза – их я запомнила очень хорошо, потому что они были такими же, как у меня. Он дважды спасал меня, а я даже ни разу не поблагодарила его.

– Он... бандит, – тихо проговорила я, отводя взгляд, – а еще... никогда не интересовался мной. Ни когда я жила с родителями, кочуя из города в город, ни потом, когда попала в приют...

– Разве это так важно? – пожал плечами Диего, подхватывая на руки мою дочь, которая подползла к его ноге и теперь, цепляясь за штанину охранника, пыталась приподнять попу, качаясь на нетвердых ножках. – Я просто к тому, что мужчина, что бы он ни говорил, все равно будет любить ребенка той, которая ему дорога. Вам нужно поговорить, потому что иначе тень Себастьяна всегда будет стоять межу вами.

– Он не поверит, – просипела я, покачав головой.

– Так заставьте его поверить! – жестко приказал Диего, и я испуганно посмотрела в его хмурое лицо. Сейчас он отличался от того немногословного охранника, который встретил меня в день приезда. Он знал обо мне куда больше, чем могло показаться. И это заставило меня напрячься – что он хотел сказать мне?

– Каро! Я приехал, Каро!

Громкий оклик разорвал напряженную тишину, которая повисла между нами, несмотря на привычный уличный шум. Я резко обернулась, глядя, как к дому подъезжает автомобиль Алехандро, из открытого окна которого высовывалась темноволосая голова Эрни. Что-то утром муж говорил о поездке, но сонная я не восприняла его слова о предстоящем сюрпризе.

Я неверяще смотрела, как подросший мальчишка выскакивает из автомобиля и несется в мою сторону. Хорошо в этот момент Тея сидела на руках Диего, потому что ноги мои вдруг подкосились, и только крепкая рука охранника удержала меня от позорного падения. Следом из автомобиля выбрался хмурый Алехандро, но я не обратила на его недовольства никакого внимания.

– Эрни! Эрни, мой мальчик, – я прикоснулась к его щекам, отмечая, что он похудел и стал выше ростом. Я обняла его хрупкое тельце, а по моим щекам текли непрошеные слезы. Я целовала его, чувствуя себя счастливой. – Эрни...

Позади пискнула Доротея, возмущенно агукнув – как же, не ее высочество обнимают!

– Ну, Каро-о! Не плачь, я же приехал, – страдальчески пробубнил Эрни, явно не готовый к моим нежностям, но стоически стерпел еще пару моих поцелуев в щеки. Я рассмеялась сквозь слезы, еще раз обняв его, а затем с чьей-то помощью поднялась. Неожиданно почувствовала легкий поцелуй в макушку и обернулась, смотря на Алехандро, вместо Диего державшего на руках дочь, которая с любопытством тянулась к новому незнакомому лицу. Мальчик тоже с интересом рассматривал ее, осторожно дотронувшись до пухлой ручки дочери. – Ой, а это моя сестричка? Какая хорошенькая...

Этот вечер стал для меня самым счастливым за все время, и надеялась, что он никогда не закончится даже, когда пошла укладывать спать Тею. Я наконец обрела свою семью. Те, кого я люблю, были со мной рядом. Пока купала дочь, Эрни, не умолкая, рассказывал мне, как ему нравилось учиться в школе и как он скучал по нашим вечерним посиделкам. Даже вызвался почитать сказку Доротее, хотя я со смехом пыталась убедить его, что она заснет раньше, чем он откроет книгу. Потом мы немного посидели, смотря на спящую девочку, которая сладко причмокивала пухлыми губками во сне.

– Она такая миленькая, – прошептал Эрни, осторожно поглаживая по черным кудряшкам малышку. – На тебя похожа, Каро, – посмотрев на меня блестящими темными бусинами глаз, выдал мальчишка, а потом как-то не по-детски вздохнул. – Бабуля, наверное, тоже была бы рада ее увидеть, правда? Дори такая красивая и умная девочка.

– Ну... , – кашлянула я, не ожидая его слов, – сеньора Леонорра всегда может приехать и увидеть ее, – я немного растерялась от его слов. Сама удивлялась, почему до сих пор она не посетила нас в этом доме? К тому же... разве не к ней Алехандро собирался отвезти мою дочь? – Странно, что она еще ни разу не появилась...

– Каро! Я уже взрослый! – вдруг возмутился мальчик, глядя на меня серьезным взором, а я только сейчас обратила внимание, как он повзрослел. – Можешь не скрывать от меня, что бабушка улетела на небушко и живет там с ангелочками. Я знаю, мальчишки говорили, что они с папой... моим настоящим, тот, который Себастьян, ушли туда.

– Погоди, Эрни, – я непонимающе уставилась на сына, – разве сеньора Леонорра... умерла? – на последнем слове голос сорвался, став хриплым и глухим. – И... Баст... Себастьян?

– Эрни, комната для тебя готова, – раздался от двери сухой голос Алехандро. Будто во сне, я повернулась в его сторону, глядя на него пустым сухим, взглядом. Нет, я не была черствой и бездушной, но плакать отчего-то не получалось. – Иди спать, я останусь с Каро...

– Хорошо, – со вздохом поднялся он и направился к себе. Уже на пороге вдруг обернулся, посылая мне воздушный поцелуй. – Я люблю тебя, Каро, не пропадай больше, ладно?

Я вздрогнула, но ответить не успела. За ним плотно закрылась дверь, оставляя нас с Алехандро наедине. Я, словно в прострации, смотрела на него, не находя слов, чтобы выразить... что? Соболезнования? Вряд ли они уместны, спустя столько времени? Или все же...

– Я не знала, – прошептала, вставая напротив Алехандро, и с силой сжала ладони, старательно подавив желание его обнять. Нужны ли ему мои утешения? За все время он ни разу не дал мне понять...

– Не знала что? – глухо спросил он, одаривая меня тяжелым взглядом. – Об этом не говорил и не писал только ленивый, – резко выдохнул Алехандро, а потом уже спокойнее продолжил, – Себастьян разбился на машине. Это произошло спустя неделю после твоего исчезновения, – на меня посмотрели странным взглядом, но я промолчала, ожидая продолжения. Не знаю, какой реакции от меня ожидал Алехандро, но я действительно ничего не знала. – Его смерть мама пережила тяжело, хоть и не показывала этого, а потом... совсем сдала.

– Сеньора Леонорра умерла, – каким-то безжизненным голосом произнесла я, совершенно не слыша того, что он мне говорил. Зачем? – Она всегда была... такой сильной. Я восхищалась ей...

– Несмотря, что она... обидела тебя? – красивые губы Алехандро скривились в усмешке, а его взгляд снова стал колючим и чужим. – Я узнал правду, Каролина, мама... она ведь...

– Не важно. Уже не важно, Алехандро, – я шагнула вперед, обнимая его за талию и утыкаясь лицом в его крепкую грудь, – если бы я только знала...

– Что это изменило бы, Лина? – он осторожно отстранил меня, за подбородок приподнимая мое лицо. Я смотрела и не могла оторвать взгляда от его манящих темных глаз. В них я видела боль его переживаний и потери, но было там еще кое-что – в них горело... желание? Восхищение? Нет, что-то такое, от чего дыхание застряло в груди. Надежда? И я забыла все, что было между нами раньше, все недомолвки, ссоры... В его глазах я видела отражение своих же чувств и эмоций.

– Не знаю, может быть... все, – голос сорвался, но я уже не думала ни о чем. Просто шагнула снова к нему, приподнимаясь на носочках и касаясь любимых губ своими губами. Я помнила все его поцелуи. Они имели привкус полынной горечи после нашего расставания. Этот поцелуй отличался от них, в нем была медовая сладость надежды. Надежды, что все у нас будет хорошо.

– Лина, – пальцы Алехандро судорожно сжали мои плечи, а он сам продолжал губами касаться моих губ, щек, лба, а его дыхание обжигало кожу. – Лина, я не могу... не хочу останавливаться. Но...

– И не надо, – таким же хриплым от возбуждения голосом, прошептала в ответ, – не останавливайся...

Алехандро

В двери тихонько поскреблись, и Каролина завозилась, пытаясь приподняться. Шепнул ей, чтобы она спала, а сам осторожно высвободился, вставая с кровати. Мне очень не хотелось покидать ее, было желание послать того, кто посмел нарушить наше уединение к чертям, и остаться с любимой женщиной. Любимой женой. Смотреть, как она просыпается, как нежная улыбка коснется припухших от поцелуев губ, как заскользит нежный шелк по ее коже, обнажая...

Так, нужно срочно уходить, пока я действительно не решил забросить все дела и остаться со своими девочками дома. Но мне нужно было довести все до конца, разобраться, наконец, с тем, что натворили мои близкие, а потом... потом я буду очень стараться загладить собственную вину перед Каролиной. Вряд ли она когда-нибудь сможет простить меня и тех, кого уже нет рядом, но я знаю, у нее доброе сердце и чуткая душа, она не сможет долго обижаться. Тем более, я решил сделать им всем сюрприз.

– Сеньор, простите за беспокойство, – тихим голосом произнес Диего, стоило мне выйти в коридор, где топтался охранник, – я принес все, что вы просили.

– Хорошо, идем, – сухо сказал в ответ, старательно не смотря на собеседника. Не давала мне покоя вчерашняя сцена, за которой я наблюдал, пока мы подъезжали к дому. Каролина в тот момент выглядела расстроенной, а Диего что-то слишком напористо ей пытался доказать. Ревность снова ядовитой змеей заползла в душу, жаля сердце, и никак не удавалось отделаться от мысли, что я снова поступаю как идиот.

Мы вошли в мой кабинет, где на столе уже лежала внушительная папка с информацией, что по моему приказу собрал Диего. Конечно, следовало озадачиться этим раньше, но тогда я был просто раздавлен, как мне казалось, предательством жены, и не желал замечать очевидные вещи.

– Простите мое вмешательство, сеньор, – снова подал голос Диего, хотя раньше никогда не делал так, пока его не спрашивали напрямую. Он был профессионалом своего дела, и поэтому я даже от удивления поднял брови. – Вчера сеньора Каролина была расстроена смертью сеньоры Алмейра, поэтому вряд ли расскажет вам.

– А ты настолько хорошо изучил мою жену, Диего? Даже по имени уже называешь? – приподнял в удивлении бровь, стараясь говорить ровно. Внутри поднималась знакомая волна уже не раздражения, что посторонний человек вмешивается в мои семейные дела, а настоящего гнева. Диего всегда отличался спокойствием, я бы даже сказал холодностью, в отношении других людей, но сейчас было видно, что он по-настоящему переживал за мою жену. И мне это не нравилось.

– Не в этом дело, сеньор, – спокойно осадил меня охранник, что заставило еще больше разозлиться. – Просто я сам только вчера догадался обо всем. Сопоставил факты, поэтому не рассказал всего сразу. Да и на тот момент, вы уже прекратили поиски жены, обратив все внимание на свою мать, на ее здоровье...

Я сжал челюсти. И кулаки. Диего сознательно выводил меня из себя, только я не понимал, чего он хотел добиться.

– Диего, или ты говоришь, в чем дело, или..., – я теперь по-настоящему разозлился. Даже строчки перед глазами заплясали, и пришлось отложить бумаги, чтобы посмотреть в лицо охранника. Оно утратило обычную отстраненность, с которой он смотрел на окружающих, если они каким-либо образом не касались его лично или рабочих моментов. Сейчас он выглядел до непривычного озабоченным, словно вся эта ситуация затрагивала его лично.

– Я был сопровождающим сеньоры Леонорры в тот день, когда она посещала с благотворительным фондом один из приютов в городе. Ваша компания взяла шефство над ним и еще несколькими, – я пожал плечами, не понимая, к чему он клонит. Да, мама всегда занималась благотворительностью, считая, что те, кто имел больше, должны помогать тем, кто не имеет вообще ничего. Отец ее поддерживал, а потом и я, встав у руля компании.

– Диего, это ни для кого не секрет...

– Верно, только в тот день все было иначе, потому я хорошо его запомнил. А теперь и вы посмотрите название того приюта и сопоставьте с тем, где провела четыре месяца ваша жена. – Диего скупо усмехнулся, явно довольный произведенным эффектом, а я снова опустил взгляд на отчет, который предоставил мне охранник. Перед глазами поплыли круги, когда я вчитался в строки. Получается... мама каким-то образом узнала, где находится Каролина, либо наткнулась на нее случайно? Тогда, почему промолчала? Почему не рассказала, что видела ее?

– Ты... видел ее тогда? – охрипшим от волнения голосом спросил я, листая отчет от начала до конца.

– Нет, – он качнул головой, – мы слишком быстро покинули приют, к тому же я находился снаружи, а сеньору вывела ее подруга, сеньора Хименез. Но мне тогда показалось странным, что сеньора зашла в приют, – он кивнул на бумаги, в котором значилось название места, где, оказывается, провела некоторое время моя жена, – а потом ее быстро вывели оттуда. Прошло буквально не больше десяти минут. Сеньора приказала мне ехать в больницу немедленно, так как почувствовала себя плохо. Я вам еще звонил из клиники в тот день.

Я медленно кивнул, вспоминая события почти двухлетней давности. После смерти брата, мать сильно сдала, но при этом старалась на людях не показывать этого. Она всегда ненавидела, когда ее жалеют окружающие, и на людях оставалась невозмутимой и гордой. Я не понимал этого тогда, не понимал и сейчас.

Я откинулся на спинку кресла, подняв взгляд в потолок. Неприглядная правда открывалась, но более всего задевало то, что мои близкие довольно долго обманывали меня, и это тяжким грузом ложилось на сердце. Чувствовал себя откровенным идиотом, а как теперь все исправить, не знал. Ладно, буду разбираться дальше...

Я опустил взгляд в цифры, которые пестрели на белой бумаге. Выписка с банковского счета моего брата, выписка со счета карты, на которую я перевел деньги для жены. Несколько погашенных долговых расписок от Себастьяна, я о них даже не знал, странно, что они всплыли только сейчас? Судя по дате, сделала это мама, больше на тот момент некому. А еще все указывало на то, что мой братец в последнее время жил не по средствам, а мать его покрывала. Только ее средства да доля в фирме помогали оставаться ему на плаву. Да и те он просаживал в интернет-казино, дорогих ресторанах, клубах и на сомнительные покупки, вроде той, что стала для него последней.

Шикарный автомобиль, который после аварии превратился в груду металлолома, погребая вместе с собой моего брата и его невесту Лорену Хименез. Мой брат приобрел его на деньги, предназначенные моей жене. Но как он это провернул, оставалось загадкой. Нет, не то, как обналичил – как смог забрать карту, оставленную вместе с бумагами на развод. Кто-то помог ему, и мне не хотелось верить, что мама... могла.

– Ты выяснил?.. – договорить не смог, но Диего понял меня сразу.

– Не сразу, сеньор, – спокойно отозвался он, глядя на меня проницательным взглядом темных глаз, а затем впервые отступил от правил общения «клиент – охранник». – Алехандро, поверьте, если бы я не отвлекся в тот момент на вашу маму, то непременно нашел Каролину, – я поморщился, так как мне было неприятно, что моя жена нравится кому-то еще. Хватило моего сволочного братца с его попытками соблазнения и мнимой изменой. Хотя теперь я уже догадывался, что мне умело вешали лапшу на уши, чтобы разлучить с женой. А я повелся, как... сопливый мальчишка. – Да, она была в тот день в приюте, как выяснилось. Ее нашли без сознания на каком-то пустыре за городом. Выходили, но она потеряла память. Я говорил с доктором, который на тот момент ее лечил. Он сказал, что девушка не помнила ничего, даже имени, и точно не притворялась. В этом центре помощи она прожила четыре месяца. И да, на момент ее попадания к ним, она была беременна. Врачи потому и не решались начинать терапию, боясь навредить ребенку...

Его слова оборвал стук предметов, полетевших со стола. Ярость застилала глаза, стоило мне понять,что они сделали с моей женой. Мой брат, Лорена, моя мать – они не просто хотели вычеркнуть ее из моей жизни, они пытались ее убить. Но не это было хуже всего – я ничего не сделал, чтобы защитить ее. Я верил всем, кроме собственной жены. Пестовал свою обиду на протяжении всего времени, выплескивал гнев на Каролину, унижал и оскорблял ее, грозил отнять последнее, что у нее оставалось – ребенка. Я теперь не знаю, сможет ли она простить меня, но себя я не прощу никогда. Она прошла через такие испытания, а я...

– Алехандро, она вам не скажет, никогда. Думаю, даже подруга ее не расскажет об этом, хотя...

– Она пыталась, да только я не слушал, – собственный голос вызывал чувство омерзения, а оправдания были жалкими. – Лина не простит мне... никогда не простит...

– Всем свойственно ошибаться, – спокойно пожал плечами Диего, будто все, что сказал было настолько будничным, что можно спокойно отпустить ситуацию. – А тот, кто любит, обязательно простит. Вам нужно просто поговорить, я пытался сказать об этом сеньоре, но она... боится.

Я сам не ожидал от себя, но его слова подействовали на меня, как мулета на разъяренного быка. Диего не удивился и не отступил, даже не использовал на мне свои приемы самообороны, хотя и мог. Он просто смотрел мне в глаза, не обращая внимания на руку, что сжимала его горло.

– Не смей к ней подходить. Слышишь?! Никогда! – я прошипел это с такой яростью, что сам был удивлен. – И лучше уберись подальше от нас, пока...

– Алехандро, я не претендую на нее, – на губах Диего обозначилась жесткая усмешка, открывая истинный облик этого человека. Жесткого, в меру жестокого, со своими принципами, которые, надо признать, всегда вызывали у меня уважение. Я многое знал о нем, не только у него были источники информации и те, кто мог ее добыть, но я доверял ему. – Я скажу вам кое-что, но пусть это останется между нами. Я догадываюсь, кто помог ей тогда, я тоже Ему обязан. И потому воспринимаю Его дочь, как свою... пусть не сестру, но кого-то близкого. Я не смогу причинить ей вред, можешь не беспокоиться, а она слишком любит тебя, чтобы смотреть на кого-то другого. Мог бы уже сам догадаться, – кривая усмешка разозлила меня, но быстро взял себя в руки, принимая и его слова, и его упрек.

Я кивнул, разжимая пальцы, а Диего только усмехнулся, потирая красные отпечатки на шее.

– Ты смог узнать, как она оказалась в том месте? – говорить было трудно, но я должен был узнать правду до конца.

– Нет, но уверен, есть тот, кто все нам расскажет, – произнес Диего, а я немного удивленно посмотрел на него. Интересно, о ком он? – Письмо вашей матери, – спокойно ответил, видя мое недоумение. – Думаю, сеньоре Алмейра все же присуще такое качество, как совесть, – я не стал его осаживать, понимая, что он прав, да и мать поступила жестоко по отношению к Каролине, и не мне прощать ее. А вот выяснить все... жаль, только наказать второй раз виновных не получится. Смерть для них, на мой взгляд, слишком мягкое наказание.

– Думаешь? – глянул с нескрываемым скепсисом на телохранителя. Впрочем, после всего, что произошло с нами, я бы назвал Диего другом или практически братом, если бы он сам этого захотел. Время показало, что ему я доверял больше, чем своим родным. – Хотя я знаю, насколько наш семейный адвокат был предан матери, а не мне. Поэтому, могу только догадываться, что все это они вместе продумали. Странно, что после смерти матери, он все же решил признаться?

Диего только пожал плечами, но промолчал. Что же, оставалось только выяснить у него самого. А для этого придется лететь в Россию, где сейчас преспокойно жил, тратя гонорары, что платила ему моя мать, наш семейный юрист.

– Я разбужу девочек, а ты подготовь все для перелета, – сухо приказал я, и Диего склонил голову. – Надеюсь, ты продолжишь работать на меня, несмотря на... некоторые наши разногласия, – я не спрашивал, лишь озвучивал очевидное. Диего не раз доказал свою преданность мне и моей семье, и глупо было терять отличного безопасника.

– Все будет сделано, сеньор Алмейра, – Диего кивнул, а затем, не говоря больше ни слова, покинул кабинет. Мне же предстояло объясниться с Каролиной, а потом... потом буду всеми способами вымаливать у нее прощение.