Текст книги "Любовь по контракту. Счастье на осколках (СИ)"

Автор книги: Тиана Соланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 8

Глава 8

Каролина

Проснулась я на удивление бодрой. Словно проспала сутки, а то и больше, но...

Я подскочила, понимая, что за окном день, а дочь до сих пор не напомнила о себе плачем или агуканьем, которым обычно меня и будила.

Осмотрелась, отмечая, что находилась я сейчас не у себя в комнате, и не в детской, а в спальне, куда прошлым вечером отнес меня Алехандро. Я скатилась с кровати, вспомнив его угрозы, и подлетела к двери, которая неожиданно распахнулась, являя на пороге моего мужа.

– Где она? Где? – накинулась на него тут же, а затем попыталась выскочить в коридор, чтобы помчаться к дочери, но он быстро перехватил меня за талию и отнес обратно на кровать. Я забилась, пытаясь вырваться, но Алехандро держал крепко, ловя мои руки, которыми я хотела его ударить. – Отпусти меня, отпусти...

– Каролина, успокойся! Тише, слышишь?! – он прижал меня к себе, садясь на кровать, а меня устроил на коленях. Дернувшись в последний раз, я почувствовала сильную усталость, хотя еще пять минут назад была удивительно бодрой. Что это со мной? Голова закружилась, и пришлось прижаться лбом к плечу Алехандро, ожидая пока комната не перестанет вращаться вокруг меня. – Ну вот, чуть все лечение насмарку не пустила, – пробурчал мужчина, осторожно укладывая меня на постель.

– Где моя дочь, Алехандро? – прошипела в ответ, игнорируя его попытки укрыть меня одеялом. Неожиданно сильные руки пригвоздили мои плечи к матрасу, а он сам навис надо мной, рассматривая меня. И тут мне в глаза бросилась усталость на его смуглом лице, вернее, теперь оно было серым, а глаза – красными и воспаленными. Под ними залегали тени, выдавая уставший вид. – Что с тобой? – вопрос сорвался с губ раньше, чем я его осмыслила, и пришлось закусить губу, чтобы не брякнуть еще чего-нибудь ненужного.

– А с тобой что? Не успела температура вернуться в норму, как ты уже готова загонять себя снова? – резким тоном проговорил он, глядя на меня с... тревогой? – Тея сейчас спит, и ее не нужно будить. И предвосхищая твои опасения, будто я специально тебя тут удерживаю и не даю видеть дочь, скажу, что она..., – Алехандро замолчал, а я замерла, испуганно сжавшись под ним и ожидая дурных вестей, – тоже скучала по маме, которая неожиданно заболела.

– Так она... здесь? – голос сорвался, неожиданно захрипев, и я закашлялась. Алехандро осторожно перехватил меня за плечи, помогая сесть и поправил за спиной подушки. И все это так... бережно, заботливо, что я на мгновение растерялась, не понимая, что стало переломным моментом в наших непростых в последнее время отношениях. Неужели, так сыграла болезнь? Кстати, а..., – а что со мной? Какой-то вирус? А Тея? Она здорова? – я откинулась на подушки, чувствуя прежнюю усталость, хотя была готова ползти к дочери даже, если придется делать это на другой континент.

– Тея здесь, дома. Она здорова, – ответил мне на первый и последний вопрос муж, при этом не сводя с меня пристального взгляда, а еще игнорируя остальные вопросы. Странно, почему? – Тереса принесет ее, как только она проснется, а пока..., – он снова встал, а я сжалась непонятно отчего, и это не ускользнуло от его внимания. На секунду муж замер, словно ожидая чего-то, а затем его лицо закаменело, а он сам будто ссутулился.

Молча дойдя до двери, что-то сказал тому, кто за ней находился, и вернулся обратно ко мне. И все это в давящей тишине, которую ни он, ни я нарушать не решились. Лишь спустя пару минут в дверь снова постучали, и муж позволил войти.

– Доброе утро, сеньора, – расцвела в улыбке вошедшая экономка Хуана. С этой женщиной мы практически не общались, хотя несколько раз она пыталась со мной о чем-то заговорить, кажется, о домашних делах, интересуясь моим мнением. Но тогда я была не совсем адекватна, и... Я постаралась улыбнуться в ответ, но, поймав напряженный взгляд Алехандро, только заторможено кивнула. – Поставьте сюда, Хуана, – быстро сориентировался супруг, а я только сейчас заметила в руках экономки небольшой поднос, на котором что-то обалденно пахло. И именно эти аппетитные запахи разбудили мой желудок, который тут же потребовал еду длинным гулом. – Я дальше сам...

Экономка кивнула, затем пожелала мне приятного аппетита, и вышла. Я же смотрела, как Алехандро осторожно ставит поднос перед собой и раскладывает на нем приборы. Завороженно не отводила взгляда от смуглых пальцев, нарезающих при помощи ножа кусочки поджаренного мяса, а затем он проверил бульон – не горячий ли? И на все это я смотрела с нескрываемым удивлением.

– Вот, держи, только осторожно, – мне передали ложку, а тарелочку с золотистым бульоном он держал в ладонях. – Ешь понемногу, доктор разрешил сегодня только легкую пищу...

– Алехандро, зачем?.. – я так и замерла с ложкой в руках, не зная, стоит ли продолжать вопрос. Зачем он это делает? Чувство вины? Забота? Что? – Я могу сама справиться...

– Знаю, – неожиданно хриплым голосом отозвался он, при этом не смотря на меня, – просто... позволь мне позаботиться о тебе, ты еще слаба. А потом мы поговорим.

Вот не стоило ему этого говорить. На сердце снова будто камень лег, а я опять ожидала подвоха. Наверное, пришли результаты анализа ДНК, и теперь он потребует, чтобы я отказалась от дочери, а, может, хочет спросить, почему я так поступила. Вот только... ни первое, ни второе, я сделать не смогу.

– Лина? – муж смотрел пристально, и я невольно вздрогнула, стоило нашим взглядам пересечься. – Я прошу, просто поешь сначала, а все разговоры потом, хорошо? Я обещаю, что...

– Нет, не надо, не обещай, – шепнула в ответ, зачерпывая ложкой золотистую жидкость. Рука дрожала, и я боялась расплескать бульон по дорогому шелку постельного белья. Пальцы Алехандро мягко накрыли мои, отбирая столовый прибор, а затем он придвинулся ближе, поднося мне ложку ко рту. Я на пару мгновений замерла, а затем осторожно губами коснулась, выпивая бульон. – Вкусно, – пробормотала я, старательно отводя взгляд от сияющего взора карих глаз. Кажется, он не был таким счастливым даже, когда суд отдал нам опеку над Эрни.

Следующие десять минут меня старательно, будто маленького ребенка, поили бульоном с ложки, кормили кусочками сочного мяса и хрустящего хлеба.

– Спасибо, – покраснев, произнесла я, а муж несколько долгих секунд смотрел на мои губы, пока не протянул руку, стирая что-то с них. Этот интимный жест заставил меня покраснеть еще больше, а Алехандро вдруг наклонился и мягко поцеловал меня в губы.

– Это тебе спасибо. И... прости, – с этими словами, оставляя меня в полном недоумении, он вышел из комнаты, унося с собой поднос с остатками еды. Я же сидела, ошеломленно уставившись на закрытую дверь, и... старательно гнала от себя надежду. Надежду, что мы еще можем что-то исправить между нами.

Двери снова отворились, пропуская...

– А, вот и наша мама, – в комнату вошла немного смущенная Тереса, неся на руках мою дочь. Завидев меня, девочка заерзала на ее руках, и няня поторопилась передать ее мне, иначе удержать этого медвежонка было нельзя. – Доброе утро, сеньора Алмейра.

– Моя малышка, принцесса моя, – шептала, целуя пухлые щечки Доротеи. Дочь ловила мои волосы, обнимала ручками за шею, а потом и вовсе притихла, положив головку на мое плечо.

Я едва сдерживала слезы, когда она еще и протяжно вздохнула, а затем подняла счастливый взгляд, встречаясь глазами с Алехандро. Он хмурился, смотря на нас, но стоило нашим взглядам встретиться, как улыбнулся, что у меня сердце ёкнуло. Нет, Каро, нельзя снова тешить себя надеждой, что может быть по-другому. Пусть он заботился обо мне, не стал отнимать ребенка, но он все еще не верит, что я ему не изменяла. А это... это недоверие теперь вечно будет между нами.

– Она очень скучала по вам, сеньора, – тихо призналась Тереса, когда я снова обратила свое внимание на притихшую дочь. – Только сегодня покушала хорошо, когда папа покормил ее и пообещал, что мам...

– Тереса, идите, я побуду здесь, – прервал словоохотливую нянечку Алехандро. Девушка ойкнула, видимо, только сейчас вспомнив, что он находился здесь. Я попыталась скрыть улыбку, зарывшись носом в мягкие волосики Теи. Дверь снова закрылась, оставляя нас наедине.

Повисла гнетущая тишина, нарушать которую мы оба не рисковали. Алехандро смотрел на меня, перебирающую кудряшки дочери и о чем-то думал, я же не решалась начать важный для меня разговор. Просто не знала, с чего начать, а просить о чем-то не умела. Не научилась, привыкла все решать сама, а вот теперь... проклятая гордость не позволяла первой сделать шаг.

– Пожалуй, я пойду, – встал со своего места муж и практически уже шагнул из комнаты, когда я, наконец, нашла в себе силы.

– У тебя... много дел сегодня? – не поднимая глаз, уточнила у него. Муж застыл на мгновение, а затем резко обернулся. – Если отвлекаю, то...

– Нет, я взял несколько дней отпуска, пока... ты болела, чтобы побыть с... Теей, – зачем-то соврал он, а в его карих глазах мелькнуло что-то отдаленно похожее на... надежду?

– Тогда, может, ты побудешь с нам... с дочерью, пока я приму душ, а потом погуляешь с нам... с Теей? – я постоянно одергивала себя, чтобы не казаться навязчивой. Он и так провел у моей постели... кстати, а сколько дней я спала? – Надеюсь, я не слишком оторвала от работы, я...

– Лина, прекрати меня мучить, – оборвал мой невнятный лепет Алехандро, в одно мгновение оказавшись рядом. Он оперся на матрас руками, заключая нас с Теей в своеобразный плен, а я растерянно смотрела ему в лицо, не зная, как реагировать. – Я понимаю, что ты имеешь полное право ненавидеть меня за то, что я наговорил и сделал, но... прошу, не лишай меня надежды все исправить. Пусть я сделал все, чтобы ты отвернулась от меня, отдалилась, словно..., – он вздохнул, стараясь успокоиться, но я прекрасно видела, как ему непросто. Непросто признавать совершенные ошибки, как и прощать их.

Я осторожно протянула ладонь, касаясь его щеки. Она была немного колючей от щетины, видимо, он действительно все время проводил рядом со мной, а еще с дочерью, так как я знала, что Тея не отпустит того, кто ей приглянулся сразу. Алехандро прикрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением, а я... я совершила, пожалуй, самый глупый поступок из всех, что натворила за свою жизнь. Возможно, я еще пожалею об этом, но, потянувшись ему навстречу, прикоснулась губами к его губам, потому что не могла больше думать ни о чем. Он снился мне все это время, я скучала по его поцелуям, по его ласкам, и сейчас мне было плевать на все, что случилось между нами. За эти два года я так и не смогла его забыть. Не смогла разлюбить.

– Лина, девочка моя, сладкая, – с его губ срывались ласковые слова, сказанные чуть хрипловатым голосом, а мы целовались так, словно в последний раз.

– Ма! Ам! – возмущенный возглас моей... нашей дочери привел нас обоих в чувства. Недолго думая, маленькая хулиганка дернула меня за локон волос, а Алехандро едва не зарядила пяткой в подбородок. Знает, как нужно обращать внимание на свою драгоценную персону.

– Тея, да твоя она, твоя, – рассмеялся муж, целуя дочь в щеку. Она тут же потянулась к нему, выставляя ручки, и Алехандро отчего-то замер, будто спрашивая моего разрешения. Я только улыбнулась, передавая ему дочь. Тея тут же обхватила и его ручонками, смотря на меня хитрым взглядом карих глаз. – Я всегда мечтал, чтобы у меня была такая бандитка, – признался он, проводя носом по бархатистой щеке ребенка, а затем вставая с кровати. – Пойдем, нужно дать маме переодеться, а мы пока с тобой выберем наряд для тебя, да?

Я проводила их обоих счастливым взглядом, а затем прижала пальцы к губам, словно хотела запечатлеть на них наш поцелуй. Сердце громко грохало в груди, а воздух отказывался поступать в легкие. Я не знала, как долго продлится мое хрупкое счастье, сможем ли мы на осколках нашего прошлого выстроить что-то новое, что будет нам дороже всего на свете, но я надеялась, что нам удастся не повторить прошлых ошибок.

* * *

Алехандро

– Думаешь, Каро будет рада меня видеть? – в который раз спросил Эрни, не переставая ерзать на сидении автомобиля и постоянно высовываясь в окно, словно это могло приблизить конечную точку нашего пути. Я только с улыбкой смотрел на сына, который за эти месяцы вырос и будто возмужал. И пусть ему всего восемь, мне казалось, что Эрнандо стал старше минимум на пять лет, слишком серьезный взгляд иногда доставался мне.

Я понимал, что он до конца мне так и не простил, что два года назад его резко вырвали из привычной среды и разлучили с девушкой, которая нашла к его сердцу незаметную тропинку. И никогда не прощу себе того, что сам сломал между нами то хрупкое доверие, которое он испытывал ко мне. Не стоило мне тогда уступать уговорам матери, что Эрни будет лучше переждать наш с Каролиной развод в закрытой школе.

– Она спрашивала о тебе... не у меня, но..., – я бросил на сына быстрый взгляд. Упрямо поджав губы, он нарочито равнодушно смотрел в окно на проплывающий мимо пейзаж, и так в этот момент напоминал мне... меня в том же возрасте. Странно, я никогда не задумывался над тем, на кого будут похожи мои дети, да и Эрни был сыном брата, но как же мы с ним были схожи. – Эрнандо, я знаю, что ты до сих пор обижен на меня, но, пожалуйста, не думай, что я специально разлучил вас тогда.

– Ну да, ты всего лишь послушал бабушку, – фыркнул он, прикрывая глаза. Совсем уже взрослый. – Она всегда говорила плохо о Каро, а я сказал ей, что это Лорена все подстроила. Она сделала так, чтобы Каро уехала. Я слышал, только... ой, Каро сказала мне не говорить никому, – покраснев, племянник бросил на меня испуганный взгляд, а я даже немного снизил скорость, чтобы внимательно расспросить его.

– О чем они говорили, Эрни? – постарался, чтобы голос не звучал слишком резко, иначе он мог снова закрыться от меня, а я... – Лорена больше не сможет навредить нам, сынок. Но мне очень важно знать, что ты слышал.

– Ну-у, – протянул этот негодник, явно испытывая мое терпение. Пришлось даже остановить машину и развернуться к нему, – Каро просила меня не говорить ничего тебе – мы с ней решили играть в шпионов. Да, настоящих, – сверкнул белозубой улыбкой Эрнандо, гордо выпятив остренький подбородок. – Каро предупредила, что ты не поверишь мне, а еще нельзя просто так обвинять взрослых...

– Тут она права, обвинять без доказательств нельзя, но... ты мог прийти ко мне и все рассказать, а я бы сам присмотрелся к сеньорите Хименез, – я попытался смягчить свои слова, хотя с языка рвались другие.

– А у меня были доказательства, – важно заявил мальчик, смотря на меня с вызовом, – только ты сразу отправил меня в школу, и я не стал рассказывать тебе. Ты предал нас с Каро, встал на сторону этой лгуньи. А она... это она подговорила па... дядю Баста, чтобы он сделал плохо Каро. Я слышал и снял все на телефон.

Меня словно кипятком облили. Я смотрел на племянника и не верил тому, что он говорил. Баст и Лорена были в сговоре? И сделали так, чтобы я обвинил в измене жену, выгнал ее из дома, а потом...

– А они... у тебя остались? Доказательства? – спросил у мальчика. Пусть он случайно назвал папой Себастьяна, но Эрни был моим сыном. – О чем они говорили, помнишь?

– Да, – кивнул он, а затем порылся в рюкзаке, извлекая из его недр старенький телефон, который был у него два года назад. Я потом, правда, купил и привез ему новый, но Эрнандо в ту нашу встречу даже не вышел ко мне – слишком был обижен за быстрый отъезд и разлуку с Каролиной.

Сын протянул мне телефон, а затем нажал что-то на экране, и я услышал злой голос:

– ... до каких пор мне терпеть эту русскую выскочку? – визгливо поинтересовалась Лорена. Ее голос я узнал сразу, пусть и прошло много времени. – Она уже настроила Алехандро против меня. Против матери, а ты даже не шевелишься, Баст!

– Не суетись, Лои, – длинный вдох, а затем чересчур расслабленный выдох. Я бросил быстрый взгляд на Эрни, надеясь, что он в силу своего возраста не поймет, что это значило. Я же... я знал, что брат употребляет запрещенные вещества, только не ожидал, что сын станет тому невольным свидетелем. – У меня все под контролем. Нужно только выманить Хана из дома, а для этого нужен весомый повод.

– Да у тебя одни отговорки! Ты ничего не можешь! – снова взвизгнула Лорена Хименез, а у меня сжались кулаки. Попадись мне сейчас эта дрянь, я бы с нее три шкуры спустил. А ведь претворялась невинной овечкой. Прав был Егор – я был слишком слеп тогда, веря своим родным. – Даже соблазнить девку не можешь, а ведь раньше у вас с братишкой это выходило складно.

Снова бросил быстрый взгляд на Эрни, но тот смотрел в окно, не обращая на меня внимания. Нет, я не питал иллюзий, что сын не понимал всего разговора, которому стал невольным свидетелем, думаю, он просто уже выучил его наизусть, раз столько лет хранил запись. Только... почему он ни разу не сказал мне о нем?

– Есть у меня на примете человечек, который поможет не только очернить дорогую невестку в глазах ее мужа, но и заставит братца сорваться на спасение своей единстве..., – на этом моменте разговор оборвался, и я внимательно посмотрел на сына. Мальчик виновато спрятал взгляд, и у меня возникло нехорошее предчувствие.

– И что было дальше? – ровным голосом спросил я, хотя, кажется, догадывался, что произошло потом. – Баст или Лорена?

– Бабушка, – виновато опустил он голову, – она подошла неслышно, хотела даже отобрать у меня телефон. Едва не втащила в комнату, но тут вышла эта противная Лорена, – сын скривился. – Она, правда, больше не будет приезжать к нам? – его темные глаза светились от ожидания и какой-то тревоги. – Она попыталась отобрать телефон, говорила бабушке, что я плохой, что я вру, а она не сделала ничего такого. Я хотел включить запись, но бабушка вдруг сказала, что это Каро плохо на меня влияет, и что сегодня же скажет тебе, чтобы ты отправил меня в интернат. И ты ей поверил, а не мне! – последнее было сказано сквозь слезы, которые выплескивались вместе с обидой, копящейся все эти годы в душе Эрни. Каким я был дураком, что в тот день не послушал ребенка, пытавшегося мне рассказать правду. Что был так зациклен на тех фотографиях, которые мне показал тот мужик, Шефер, кажется. И что мне стоило потребовать у Диего выяснить все о нем, с кем связан, но нет... Эрни прав, я верил кому угодно, но не тем, кто был искренен со мной с самого начала. И как теперь смотреть в глаза Каролине? Простит ли она меня когда-нибудь?

– Прости, знаю, что слова ничего не исправят, – я осторожно обнял сына, который всхлипывал на моей груди, – я виноват. Не поверил тебе, не поверил Лине. Виноват... но жизнь нам дает шанс все исправить, и я хочу, нет, прошу – помоги мне, сынок? – Эрни поднял голову, немного удивленно посмотрев на меня, – я обидел вас обоих и теперь не знаю, как загладить вину. Поможешь мне вернуть нашу Каро? Смешную, улыбающуюся, любимую...

– Конечно, па, сделаем! – расплылся в улыбке мальчишка, протягивая мне ладошку. Я легонько шлепнул по ней своей ладонью, скрепляя наш союз.

Ничего, с демонами прошлого мы разберемся сообща, но следует сделать кое-какие указания.

Я набрал номер Диего, приказав разыскать для начала всю информацию о Шефере. Кажется, начальника моей СБ это не удивило, да и я не удивлюсь, если окажется, что у него давно готово досье на этого типа. Затем сбросил ему файл с телефона Эрни, приказав разобрать весь разговор на атомы, любая информация, пусть и настолько устаревшая, поможет мне раскрутить ту историю, что произошла два года назад. Пусть заговорщики мертвы, но я слишком долго во всем винил невиновного человека, и это не давало мне покоя.

Следом сделал еще один звонок.

– О, Алекс, привет! Как раз собирался тебе звонить, – нарочито бодрым голосом произнес с экрана смартфона Егор. Связь была, учитывая расстояние, неважной, но я видел, что друг чем-то обеспокоен. Бросил быстрый взгляд через зеркало. Эрни смотрел какой-то фильм и наушники выдавали басы с такой силой, что можно быть уверенным, он не слышит нас.

– Привет, Хорхе, – качнул головой, не отрывая взгляда от дороги. – Все нормально? Ты не звонил несколько дней. Как фонд?

– Да нормально, тут другое, друг, – Егор выглядел сосредоточенным и немного... злым? Странно, обычно веселый Егор никогда не предавался унынию. – Алехандро, вчера на мой московский адрес пришло письмо. Из Испании...

Я даже удивленно посмотрел на друга. Из Испании? Очень интересно, кто его написал?

– В том-то и дело –кто ! – голос Егора изменил ему, сорвавшись на странное шипение. – Понимаешь...

– Да что ты там мямлишь? Говори, как есть, Егор! – вклинился в разговор невидимый собеседник, вернее, собеседница. Ну, куда же его друг теперь без нее?

– Очень рад слышать вас, сеньорита Белова, – поприветствовал подругу Каролины.

– Не скажу, что взаимно, сеньор Алмейра, – холодно отозвалась Тина, и экран развернулся в ее сторону. Егор при этом встал за ее спиной, старательно корча какую-то пантомиму. – Я все вижу, Егор, камера отображается на экране, – сердито проговорила она, а затем спросила. – Как девочки? Надеюсь, вы их там не обижаете, Алехандро?

– Как можно, сеньорита Валентина? Они берут численным превосходством, – улыбнулся в ответ, вспомнив хулиганский вид дочери утром, когда я, стараясь не разбудить жену, крался к Тее, чтобы забрать малышку и дать Каролине выспаться. Девчонка даже умудрилась моё ухо попробовать на зуб – было ощутимо больно. – Все хорошо, Тина. Спасибо вам.

– Надеюсь, я не пожалею об этом, – вздохнула девушка, откидывая рыжие кудряшки от лица. – Алехандро, письмо пришло от вашей матери. Пусть Егор сам расскажет, я все знаю только с его слов, – она передала телефон жениху, и Егор хмуро посмотрел на ошеломленного друга.

– Да, Алекс, я сам удивился, – качнул головой Егор, – письмо пришло заказным, и было отправлено на мой адрес из Москвы. Странно, правда? При этом, дата стоит вчерашним числом. Кто-то, кто знал твою маму, сделал это намеренно. Вопрос только в том, почему сейчас? И почему мне?

– Кто – я догадываюсь, – после недолгой паузы ответил я. Адвокат нашей семьи. Он долгое время был доверенным лицом матери, я прибегал к его услугам нечасто, предпочитая услуги юриста собственной компании. А вот с сеньорой Леоноррой они часто мило беседовали.

Однажды я спросил, почему она не вышла второй раз замуж, ведь невооруженным взглядом было видно, что мать нравилась ему. На что мне было сказано, что он слишком хорошо ее знает, чтобы создать с ней семью. Не знаю, правда или нет, но мама слишком была зациклена на нас с братом. Даже, скорее, на брате – его она любила до безумия.

– Почему сейчас? Тоже хотелось бы знать, – продолжил я, сворачивая в пригород. Еще минут двадцать, и я обниму своих девочек. Эрни на заднем сидении тоже ерзал в нетерпении, но продолжал смотреть фильм, даже не пытаясь подслушать.

– А мне почему? – удивился Егор, когда я замолчал, обдумывая ситуацию. – Ведь чем-то же он руководствовался, когда отправлял его в Россию, особенно на старый адрес.

– Не знал другого, – пожал плечами я. – А тебе? Ему было нужно, чтобы я вернулся в Россию. Осталось только узнать – зачем? Ты читал письмо?

– Ты за кого меня принимаешь? – обиделся друг.

– Зря, тебе я доверяю, как себе, – пожал я плечами, – и так понимаю, придется мне ехать к вам в гости?

– И не одному, – снова вклинилась в разговор Тина, – а с Каролиной, Теей и... вон тем, улыбчивым мальчиком, – она указала мне за спину, где обнаружился Эрни, с любопытством рассматривающим рыжеволосую девушку.

– А вы и есть, кондитер? Да? – спросил он, улыбаясь во все зубы, – Каро говорила, что вы печете вкусные торты.

– Безумно вкусные, Эрни, она просто волшебница в этом деле, – не дав ответить Тине, похвалил ее искусство Егор, глядя на невесту с любовью.

– Тогда мы ждем всех вас. И... Алекс, не говори пока Каролине ни о чем, не стоит ей переживать все это заново, – строго проговорила Тина, и связь оборвалась.

– Каро! – выкрикнул в открытое окно Эрнандо, стоило мне свернуть к дому. Девушка стояла с дочерью на руках, о чем-то разговаривая с Диего. На миг замер, испытывая жуткую ревность, но затем забыл обо всем на свете, глядя, как светятся от радости глаза любимой женщины.