Текст книги "Любовь по контракту. Счастье на осколках (СИ)"
Автор книги: Тиана Соланж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)
Любовь по контракту. Счастье на осколках
Глава 1
Часть вторая. Счастье на осколках
Алехандро
– Ты выглядишь отвратительно, уж прости, дружище, – хлопнув меня по спине проговорил Егор и уселся в кресло напротив моего. Я только дернул уголком губ. Что тут сказать? Это он еще мягко выразился. Я и сам порой с трудом узнавал себя в зеркале.
– Спасибо за комплимент, Хорхе, – на испанский манер назвал я друга. Пусть мы не были знакомы с самого детства, но эту привычку давать прозвища я позаимствовал именно у него. И Егор стал единственным, кто поддержал меня в трудное время, за что я ему безмерно благодарен, несмотря на некоторые обстоятельства. – Только ты прекрасно знаешь, что события не располагали к... хм, хорошо выглядеть.
– Да, прости, – улыбка медленно сползла с лица друга, заставив того выпрямиться в кресле и серьезно посмотреть на меня. – Если ты еще не готов приступить к работе, я не настаиваю...
– Нет, Егор, я не об этом, – поморщился в ответ, отворачиваясь к окну и смотря на серое питерское небо. Странно, и почему друга потянуло именно сюда, а не... в столицу, например? Я все как-то забывал спросить у него. – Мне просто необходимо отвлечься, и работа – лучшее, что может помочь. Остальное я уже пробовал..., – усмехнулся.
Ну, да, препараты, прописанные докторами, спорт, выпивка. Все стадии принятия горя я тоже прошел, да только... какой в этом смысл, если ты не в состоянии не то, что изменить, но даже повлиять на ситуацию.
– Я понимаю, что это мое наказание за... то, что я сделал, – я посмотрел на друга, который с силой сжал губы, от чего кожа на его подбородке побелела. Все еще злится на меня, понимаю. – Но поделать ничего не могу. Мне по ночам снова приходит она, а я...
Молчали мы долго. Я понимал, что сочувствия в этом вопросе от Егора я не дождусь, и все же... Я сполна расплатился за свои действия, только облегчения мне это не приносит.
– И что, никаких зацепок? – спустя время спросил друг, продолжая сверлить взглядом стену. – Никаких следов Каролины? Полиция? Детектив? Не могла же она кануть без всяких следов в небытие?
– Полиция, детектив, те, кто нелегально привозит и увозит в неизвестном направлении девушек из других стран, – я с горечью усмехнулся. Деньги, конечно, способны на все, но вот найти даже след пропавшей жены они не помогли. – Ее следы обрываются именно в том месте, где указала... Леонорра Алмейра перед своей кончиной, – Егор бросил на меня странный взгляд, но промолчал. Ему до сих пор было необычно слышать, как я называю... мать и брата – просто по имени и фамилии. Но для того, кто так подло поступил с девушкой, не было прощения и понимания.
И мне... нет прощения, ведь я поступил с ней намного хуже.
– Ты говорил, что оставил ей билет на самолет, карту с внушительной суммой, – нахмурился Егор, обдумывая мои слова. – Билетом она не воспользовалась, а... карта? Может, с нее следовало начать расследование. Ведь не могла она исчезнуть, не имея ни копейки... то есть евро в кармане?
Да, об этом я не рассказывал другу. Когда в особняк Алмейра пришла беда, мне в первые дни было не до того, а потом...
– Деньги были обналичены, и очень надеюсь, что не из-за них пропала Каролина, – я посмотрел в окно, будто что-то тянуло мой взор туда. – Последней с Каролиной разговаривала... мама, – фух, смог произнести. Наверное, прошедшие полтора года смирили меня и с потерей жены, и примирили с обидой на родных. – Она так и не призналась, что за разговор состоялся между ними, но после него все следы Каролины теряются. И мне до сих пор тяжело поверить, что мать могла знать, что произошло с Каролиной, но молчала вплоть до последнего вздоха. Видела, как я мучаюсь с поисками, но молчала, при этом надеясь меня снова женить! – я с горечью рассмеялся, а друг посмотрел на меня с укором. – Если бы я только сразу понял, что не так...
– Полно, Алекс, хватит уже корить себя за это, – Егор встал и подошел ко мне, положив ладонь на плечо. – Я уверен, Каролина найдется. Она жива! Ты говорил, что у нее была подруга? Так почему не начал с ее поисков? Возможно, Каро выходила на связь с ней?
– Тина сразу вернулась в Париж, а с Каролиной они больше не общались, – покачал я головой. Да и не стала со мной Валентина разговаривать, даже звонок сбросила. Я пытался найти ее контакты, адрес, но девушка ко мне и на шаг не приблизилась, даже пригрозила написать заявление в полицию. Пришлось довольствоваться тем, что она высказала мне в лицо все, что думала. Что ж, в ее глазах я упал едва ли не в яму.
– И тут тупик, – вздохнул Егор, пальцами зарываясь в густые рыжие волосы на затылке. – Кстати, как твой племянник? Эрни, кажется? Как он перенес потерю бабушки и... дяди?
– Эрни отдалился от меня, – с деланным равнодушием ответил я. Отдалился еще мягко сказано. Он так был привязан к моей... к Каролине, что не простил мне не только своего отъезда в частную закрытую школу, но и ее ухода. Впрочем..., – он до сих пор не знает, что его Каро больше не вернется.
– Прекрати! Говоришь о ней так словно ее нет в живых, – разозлился не на шутку друг. – Знаешь, мало я тебе тогда зарядил в фэйс, надо было сильнее. И за то, что обидел такую славную девушку, и за то, что ее же упустил! Если бы я только знал раньше, сам приехал и забрал с собой. И плевать, что ты мой друг, а она тебе на тот момент была женой...
– Она и сейчас моя жена, – процедил я сквозь зубы. Откровение друга, что он до сих пор сохнет по моей... по Каролине, оказалось неприятным открытием.
– Что, прости? – недоуменно воззрился на меня друг. Ну да, я не слишком откровенничал с ним и по поводу свадьбы – ну, тогда я ревновал жену ко всем, а к нему в особенности, потому о ней он узнал, когда мы с Каролиной проводили отпуск на острове. Ни по поводу развода, чем его удивил, ведь на тот момент мы с ней были женаты всего месяц. – Слушай, я что-то не пойму, ты какого лешего мутишь воду? Женился, развелся, снова оказался женатым? Если ты Каролинке так пудрил мозги, то не удивлюсь, что она сбежала от тебя.
– Егор! – прорычал я, подскакивая на месте и чувствуя нарастающее внутри раздражение. Захотелось снова вернуться в спортзал, откуда я приехал полчаса назад, и поколотить от души по груше.
– Так, подожди, – друг поднял ладонь, останавливая мой поток брани, что рвался с языка. Вот за что я его уважал, так это он всегда знал, когда следует меня притормозить. Не говоря ни слова, он прошел к двери, выглянул в приемную, где стучала по клавишам его секретарь, и закрыл дверь на ключ. Затем отпер небольшой шкафчик и достал бутылку с янтарным напитком. Посмотрел на меня, вернул ее на место, а взял большую бутылку водки. Я только приподнял вопросительно бровь. Егор кивнул, отпер дверь и что-то шепнул секретарю. Та негромко ответила, и друг довольный вернулся к столу, молча достал небольшие стаканы, а через минуту в кабинет вошла его помощница, деловито расставляя на столе тарелочки с нарезкой и маринованными огурчиками.
– Ну, давай, рассказывай, что у вас там за «санта-барбара» случилась, – плеснув щедро в бокал прозрачной, словно слеза, жидкости, произнес Егор. Я поморщился, но выпил предложенное, хотя не в моих правилах смешивать работу и личное, а еще пить крепкий алкоголь в середине дня. – И давай с того момента, как ты увел у меня не только потенциальную девушку, но и перспективного работника. Вернее, наоборот, – поправился он, встретив мой предупреждающий взгляд, – давай, исповедуйся...
Я снова поморщился, но решил, что и так держал все в себе, тогда мне посоветоваться было не с кем. А сейчас перегорело все внутри, только пепел и остался, и хотелось, наконец, просто выговориться.
– Подожди! – остановил меня Егор, когда мы с ним ополовинили бутылку, но при этом еще были в довольно вменяемом состоянии. – Ты что, поверил, что Каролинка могла тебе изменить с братом? Мы точно говорим об одной девушке? О той, которая никогда бы не призналась, что ждет своего принца на белом коне... тьфу, «мерсе»? Не, Алекс, она точно не могла! – уверенно заявил Егор, разливая по стаканам водку, но я быстро прикрыл стакан ладонью пытливо смотря на друга. – Что?
– Там были записи, – прорычал я, – и он наведывался к ней не раз... понимаешь, а она могла не... узнать даже.
– Поясни, – Егор набычившись посмотрел на меня. Кажется, до него медленно доходил смысл.
– Было у нас с Бастом по молодости развлечение, – нехотя признался я, понимая, что наше поведение и отношение к девушкам было, мягко говоря, некрасивым. – Он однажды в шутку предложил проверить, сможет ли девушка, с которой один из нас познакомится и переспит, потом определить... ну, кто с ней, понимаешь? Так было ровно до того момента, пока не произошел тот случай с матерью Эрни. Только я всегда относился к «защите» серьезно, и не только потому, что опасался за свое здоровье или не желал плодить детей на стороне, а вот брат... он был в этом вопросе слишком беспечен. Вот и получилось с матерью Эрни... так, – я тяжело вздохнул. Говорить о брате в прошедшем времени было до сих пор странно и неприятно. Все же, порой мы воспринимали друг друга, как продолжение организма. Отрежь палец, и долгое время тебя будет мучить фантомная боль и ощущение его присутствия. – Но, когда я встретил Каролину, а потом мы поженились, то решил как можно дольше оттягивать их знакомство. И отсутствие в стране брата мне оказалось на руку. Я даже ей не сказал, что мы с Бастом похожи, и не просто похожи – отражение друг друга. И тот случай на вечере, когда она приняла брата за меня, и... его походы к ней в спальню. Она могла просто не понять, что он это он, а не я, – пространно закончил я путанное объяснение.
– М-да, все же мало я тогда тебе разбил мор... лицо, – мрачно ответил Егор, наливая в мой стакан водки. – Пей, давай, такое на сухое горло не воспринимается. Жаль этот твой... братец уже год как на том свете мается – чтоб ему... ни дна, ни покрышки! – убил бы гада! Так, а с разводом что? – спросил снова он, когда мы выпили, а я демонстративно убрал бокал в сторону – мне еще сегодня работать.
– Я просто не дал ход документам, – пожал с деланным равнодушием плечами, – Каролина их подписала не глядя, я потом проверял. Даже не читала, – сжал челюсти с такой силой, что зубы едва не искрошил.
Да, я помнил наш мнимый контракт, на котором настаивала моя мать, апеллируя тем, что Каролина охотница за богатым мужем. И то, что это мне пришлось уговаривать русскую гордячку, не желавшую даже в мою сторону смотреть, всеми правдами и неправдами... но мать тогда мои доводы не убедили. И да в нашем соглашении на развод я прописал, что за ней останется наш дом, солидный счет в банке на ее имя, но Каролина этого не видела. Просто подписала и все. И вот в этот момент у меня и закралось сомнение, она ли его подписывала или ей кто-то помогал?
– Я хотел поговорить с ней, когда все успокоятся, потому и заказал для нее билет домой, – пояснил другу, который по-прежнему слушал меня, не отрывая взгляда. – Но им она не воспользовалась, в квартире ее тоже не оказалось, а деньги... деньги были сняты. Только спустя полгода после смерти брата, мама призналась, что она помогла Каролине... уехать, да, так и сказала, – я бросил взгляд на изумленное лицо Егора. – Она сказала, что поступила правильно, и даже не раскаивалась... Она обрекла мою жену на... фактически ее убила, – я с силой ударил по поверхности стола, а потом уронил голову на сложенные перед собой руки. Внутри все жгло от непонимания и предательства родного человека, а еще от горечи собственного бессилия. Если кто-то помог моей любимой выжить, спас ее, я готов упасть перед этим человеком на колени. А еще буду умолять о прощении ту, которую до сих пор люблю больше жизни.
* * *
Лина
– Ну, Ли-и-на, – протянула Валя, молитвенно сложив ручки перед собой, – ты даже не представляешь, какой это шанс! Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Ты же прекрасно понимаешь, что нам необходимо расширять ассортимент...
– Чем тебя не устраивает тот, который мы сейчас представляем? – спокойно ответила я, аккуратно вычерчивая на поверхности торта замысловатые завитушки из белого шоколада. И даже рука не дрогнула, когда подруга недовольно захлопнула каталог, присланный итальянской фирмой, занимающейся кондитерским оборудованием. – Валя, послушай, если мы начнем распаляться на новую продукцию, то легко потеряем постоянных клиентов...
– Зато придут новые, – упрямо проговорила она, снова открывая каталог. – Мы могли бы начать выпускать конфеты. Это здесь они пришли, скушали пироженку и ушли, а конфеты... это праздники, подарки, да и... просто поесть.
– Валь, я понимаю, что ты с каждым разом совершенствуешь свои навыки, заканчиваешь курсы, и тебе нужно где-то все это исполнять, но... давай ты будешь делать это пока для нас, а как только мы немного встанем на ноги...
– Вот потому я и предлагаю обратиться в тот фонд, – снова зашла с разговором подруга. Мы уже обсуждали с ней, что брать кредит, пока мы только открыли кофейню и нарабатываем клиентскую базу, не рационально. Но Валя... Валя это Валя, ее душа требовала перфоманса, полета и так далее, а у нас что? «Медовики», маффины-краффины и прочая вкуснятина, которая, к сожалению или к счастью, требовалась в огромных количествах.
– Ва-ля, – теперь уже простонала я, откладывая в сторону кондитерский мешок, и оперлась руками о столешницу. Посмотрела на явно обиженную моим хладнокровием подругу, и вздохнула. – Валя, мы не можем сейчас брать кредит, как ты не понимаешь? Его придется отдавать...
– Это – не кредит. То, что предлагает тот фонд, что-то вроде гранта или помощи для тех, кто развивает свой бизнес с ноля, – проговорила девушка. Она давно загорелась этой идеей, но мне не нравилось, что выглядело это все... – Я понимаю твои сомнения, но там все честно. Никто нас в кабалу загонять не собирается. Это паритетное партнерство.
– Ну да, конечно, – усмехнулась я, вытирая руки и беря со стола готовый торт, чтобы поставить его в холодильник. – Они нам деньги, а мы им что? В чем паритет с нашей стороны? Отдавать им потом продукцией? Тин, ну ты же умная женщина, ну подумай, в чем их выгода?
Подруга промолчала, но вот ее молчание мне нравилось все меньше. Зная ее характер и то упрямство, с которым она порой шла к своей цели... Нет, по-хорошему, я иногда завидовала ей, мне-то, как раз, именно такой целеустремленности не хватало, иначе... не случилось бы того, что случилось. Воспоминания снова пришли не вовремя, да еще и отдались в висках знакомой пульсирующей болью. Я поморщилась, и это не ускользнуло от внимательного взгляда подруги. Порой она своей гиперопекой реально меня раздражала, вот и сейчас...
– Карошечка, прости, прости, опять приступ? – Валентина засуетилась вокруг меня, едва не снеся при этом посуду и кондитерские принадлежности со стола.
– Нет, все в порядке, не волнуйся, – я попыталась улыбнуться, но вышло откровенно слабо. Последствия моей болезни все еще давали о себе знать. – Устала, наверное. Тея всю ночь проплакала, может зубы опять?..
– И ты промолчала?! Даже не намекнула, что не спала всю ночь! Я бы вышла на это утро в кофейню. Ну, Лин, мы же договаривались! – возмутилась Тина, а я снова улыбнулась, уже не так вымучено. Да, каюсь, иногда я пользовалась слабостью Вали к ее крестнице, чтобы немного отдохнуть. – Ладно, перенесу сегодня часть планов на другие дни, чтобы освободить тебя.
– Мне еще надо бухгалтерию просмотреть, – заикнулась я, но была остановлена гневным взглядом подруги. – Хорошо, погуляю с Теей...
– Вот-вот, ребенок мать видит только на фотографиях, – качнула головой Валентина, а потом вздохнула, – и все по моей вине.
– Глупости не говори, – настал мой черед возмущаться. – Ты спасла нас обеих, ты наш ангел-хранитель, особенно для Теи. Так что, не выдумывай.
Я убрала посуду и, кивнув задумчивой подруге, вышла из кухни. Нужно было проверить, как там мой маленький ангелочек, который сегодня ночью был сущим чертенком, не давая спать ни себе, ни мне, ни соседям. Хорошо, они еще не возмущаются, но тут нам играет на руку наш бизнес. Мы задабриваем соседей сладостями.
Я прошла в свой кабинет, посмотрела некоторые бумаги, а потом заглянула в небольшую комнатку, которую мы с Тиной переоборудовали в детскую. Смешно подложив под пухлую щечку кулачок, моя малышка спала, только ротик был приоткрыт, и сладко причмокивала.
Я склонилась над ней, проведя по бархатной поверхности кожи ее щеки пальцем, и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Борьба за эту крохотную жизнь отняла у меня практически все силы, и, если бы не встреча с Тиной, не знаю, выжили бы мы обе?
– Твой папа, наверное, был бы рад твоему появлению на свет, – шепнула я в пространство, не сводя взгляда с дочери. – Ты очень похожа на него, его маленькая копия. Я не помню всего, но уверена – он бы любил тебя... Нет, не так, он полюбит тебя, как только увидит. Вот только... обрадуется ли он мне?
Я вздохнула и вышла, чтобы не разбудить дочь. Нужно еще немного поработать, пока она спит, так как потом дочь потребует все мое внимание. Маленькая собственница, она практически не выпускала меня из поля зрения, если находилась в состоянии бодрствования, и этим с каждым днем все больше напоминала Алехандро.
Воспоминания о муже снова резанули болью, но уже не головной, а той, что ни на секунду не отпускала мое сердце. Я до сих пор помнила его предательство и те злые слова, что он сказал мне перед моим уходом. Но даже это не помогло мне разлюбить его. Я злилась и ненавидела, но забыть не могла. Злилась, что он так легко поверил навету своей матери, ненавидела себя за слабость и то, что не стала бороться за свое счастье.
– Лина, я на встречу, – через час в кабинет заглянула Валентина. Я уже покормила дочь, и она что-то булькала сама себе, пока я, зарывшись в бумаги, сводила отчеты. – И не сиди тут в четырех стенах, сколько можно говорить! – нахмурилась подруга, окинув взглядом нашу живописную картину. Дочь в коляске, я в делах. – Сходи на улицу, а то обрастешь тут пылью и паутиной.
– Не наговаривай, я вчера только делала влажную уборку, – пропыхтела я, отстукивая по клавишам на ноутбуке. – Кто сегодня на смене, мне нужно сверить меню на завтра?
– На у-ли-цу! – по слонам проговорила Валя, демонстративно захлопывая крышку ноута. Я возмущенно посмотрела на нее, но она только бровь вздернула, глядя на меня. – Дорогая, наше кафе не разорится, если ты один раз оставишь все дела и выйдешь на улицу. И работа тоже не убежит, и меню, если мы вдруг повторимся в какой-то день, не станет от этого хуже, – я возмущенно открыла рот, желая прочитать нотацию подруге, что нельзя так халатно вести дела, но она меня перебила. – Лина, твое чувство ответственности скоро доконает и тебя и меня. Не нужно убиваться тут, не видя белого света, – она обошла и обняла меня за плечи, и я вдруг уткнулась лицом в ее грудь. Почувствовала, как плечи опускаются под тяжестью вины, что грызла меня все это время.– Я не виню тебя ни в чем, и очень рада, что ты со мной. Вы со мной. Не нужно загонять себя, просиживая часами в этом кабинете. Я хочу, чтобы ты жила, а не существовала...
– Это... не так просто, – пробормотала я, чувствуя, как Тина прижимается щекой к моей макушке. – Так я хотя бы не думаю о нем...
– Тогда, почему ты не хочешь позвонить ему, сказать, что с тобой все в порядке? Ты же знаешь, что он искал тебя, – тихо спросила подруга, а я напряглась. Зная ее, до сих пор удивлена, как она не сплавила меня обратно в Испанию объясняться с мужем и его родней. – Я же по твоей только просьбе отказалась с ним разговаривать, хотя... не отказала себе в удовольствии высказать ему, что он напыщенный индюк, – в голосе подруги слышалось возмущение, а еще тревога за меня. За нас...
– И ты молчала? – я дернулась, но Тина обняла меня еще крепче, – зачем ты это сделала?
– Потому что хотела чтобы он немного помучился, – я почувствовала, как она пожала плечами, – хотя считаю, что вы оба не правы. Он, наверное, переживает за тебя, не зная, где ты находишься. А тебе пора перестать прятать голову в песок.
– С чего такие выводы? – хрипло спросила я, игнорируя ее последнее замечание. Подняла голову, отрываясь от подруги, чтобы заглянуть в ее глаза, но эта... лиса уже невероятным образом оказалась у дверей.
– Все, дорогая, опаздываю, – она послала мне воздушный поцелуй и скрылась за дверью.
Я снова вздохнула и вернулась к столу, решив доделать работу, но гуление дочери, радостно протянувшей мне ручки, заставило забыть обо всем на свете. Мой «подарок бога». Я назвала дочь Доротеей, потому что именно она спасла меня из той пучины отчаяния, что грозила утопить меня после нашего с Алехандро развода. Хотя, не знаю, как там в их стране происходит эта процедура, но здесь, в России, мне никто так и не прислал официальную повестку в суд. А мне самой тогда было не до того. Все равно, замуж снова я не собиралась, а Алехандро... наверное, вряд ли станет искать меня под новой фамилией.
Уж не знаю, как удалось провернуть такое – даже мне Валя не призналась, кто поспособствовал этому, но на руках у меня был совсем другой паспорт. Когда мне помогли вернуться в Россию, и встал вопрос о документах, я решила взять девичью фамилию матери, чтобы начать жизнь с чистого, как говорится, листа. Я понимала, что это незаконно, но на тот момент решила, что Артемьеву Каролину Сергеевну искать никто не станет. Каролина Ланина навсегда осталась в Испании и числилась там пропавшей без вести. Надеялась, что никто и никогда не свяжет эти два имени и не заподозрит, что я – пропавшая жена известного испанского бизнесмена.
Как и имя Доротеи никогда не свяжут с семьей Алмейра, особенно зная, что бабушку Алехандро звали именно так. Я понимала, что такое сложное имя странно звучит в российских реалиях, но другого на ум в момент ее рождения не пришло.
А еще понимала, что Алехандро сразу заберет у меня ребенка, как только узнает об ее рождении, и только поэтому буквально умоляла Валю не встречаться с ним, не говорить ему, что я жива и где меня искать. Да, я поступаю эгоистично, но... живут же без отцов в нашей стране тысячи детей, растут и вполне счастливы, а вот, зная отношение самого мужа к детям... я боялась, что лишусь последней надежды быть рядом с дочерью. Потерять Тею для меня равносильно смерти.
– Ну что, пойдем гулять, пока мама не надумала себе еще каких-нибудь ужасов? – спросила я у дочери, заглядывая в ее темно-карие, как у отца, глаза. С каждым днем она все больше напоминала мне бывшего мужа. – Что скажешь, Доротея Александровна?
Малышка уцепилась за мои волосы, довольно потянув их в рот. Рассмеявшись, едва успела вытащить из цепких пальчиков дочери прядь.
– Не хулигань, – строго проговорила я, но увидев озорную улыбку, подсвеченную двумя белыми зубками, улыбнулась. Как можно ругать этого ангелочка с лукавым взглядом? – О, Максим, помоги, пожалуйста, вынести коляску, – попросила я, пробегавшего мимо одного из сотрудников. К нам он устроился недавно, но был очень отзывчивым парнем.
– Конечно, Лина Сергеевна, – покраснел он, аккуратно приподнимаю коляску Теи и шагая следом за нами. – Там Валентина Андреевна перед уходом просила посмотреть меню, но я... пока не уверен, что могу распоряжаться...
– Ты не переживай, быстро научишься, да и быть администратором не такая великая ответственность, – успокоила я мальчишку. Нет, а что? Пусть я всего на пару лет старше его, пусть только-только закончила техникум и поступила на высшее экономическое, а он только недавно его же окончил, но чувствовала я себя много старше него. – Давай, посмотрю, что там наш директор нам оставила? – я аккуратно придержала дочь, а затем перехватила свободной рукой протянутое меню. Вчиталась. Ну, ничего нового, хотя... – Знаешь, я, пожалуй, пересмотрю его, зайдешь ко мне после..., – я посмотрела на часы в большом зале, – пяти, хорошо?
Парень кивнул и расцвел в улыбке. Я же только хмыкнула, заметив, с каким облегчением он это сделал.
– Но ты не расслабляйся, со следующей недели будешь решать все это сам, у нас там мероприятие намечается, вот и подумай, как его лучше организовать, чтобы не потерять клиентов, – осадила я его порыв. Тот закивал и помог мне вытолкать коляску на улицу.
Усадив дочь в коляску, покатила ее в сторону парка, где сейчас должно быть не так жарко. В середине дня здесь было не особенно многолюдно, поэтому нам обеим нравилось прогуливаться по парку именно в это время. Иногда мне казалось, что из-за моего панического страха лишиться дочери, Тея сама избегает большого скопления людей, стараясь спрятаться от них в глубине коляски. Меня это начало волновать, но педиатр заверила, что в ее возрасте это нормально, хотя с другими людьми она может, наоборот, стать более общительной.
Мы немного погуляли под деревьями, сквозь которые проникали яркие лучики. Лето еще не наступило, но солнышко пригревало, а в парке было прохладнее, чем на открытом солнце. Дочь сначала активно все рассматривала вокруг, но спустя какое-то время Тею быстро сморило сном. Я же медленно прогуливалась, вдыхая ароматы цветов, распустившихся с неожиданным приходом тепла. До сих пор еще не привыкла к переменчивой погоде этого северного города. Только пару дней, как кончились противные моросящие дожди, и вот пришло тепло. В моем родном городе, по которому я дико скучала все это время, все было совершенно иначе. И весна, и лето... А вот какая погода в это время в Испании, я помнила только по ускользающим воспоминаниям отдыха на Тенерифе. Вот, где царила вечная весна.
Задумавшись, я не сразу поняла, как чья-то тень скользнула из-за моего плеча, и тихонько вскрикнула, когда на него опустилась мужская ладонь.
– Ну, привет. Попалась, беглянка, – раздался над моей головой до боли знакомый голос. Я резко обернулась, встречая взглядом хищный прищур серых глаз Егора.
