Текст книги "Любовь по контракту. Счастье на осколках (СИ)"
Автор книги: Тиана Соланж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Я заметалась по комнате, более не желая находиться тут. Скидывая вещи Теи в небольшую сумку, не обращала внимания на текущие слезы и застывшую посередине комнаты Тину. Она молча следила за моими дергаными действиями и молчала. Впрочем, после всего я не ожидала от нее ни понимания, ни сочувствия.
Дверь тихо открылась, являя еще одного посетителя. Не броситься на него с кулаками мне не позволила только уязвленная гордость. Не позволю ему победить, не позволю снова меня сломить!
– Собираешь вещи? Прекрасно! Жду внизу, – холодно бросил он и развернулся, чтобы уйти.
– Зачем ты сделал это, Алехандро? – тихо спросила, рассматривая его напряженно застывшую фигуру. Что-то было не так, но я пока не понимала, чего от него ожидать. – Оставь нас в покое! Хочешь, встану на колени, только не тронь ребенка. Я не отдам тебе дочь, лучше убей сразу...
– Прекрати спектакль, Каролина, – он развернулся, бросив на меня уничижительный взгляд. – Просто собери вещи Доротеи и спускайся вниз. Нас ожидает самолет, и лучше бы тебе поторопиться...
– Я не отдам дочь! – повторила громче, – вызову полицию и...
– Каролина! Ты меня хорошо слышишь?! – Алехандро шагнул ко мне, встряхнув за плечи, а затем отступил на шаг назад, словно я была ему противна. – До судебного разбирательства я не стану разлучать вас, это понятно? Ты поедешь с дочерью, будешь с ней до тех пор, пока..., – «...пока я позволяю, радуйся!» – эта фраза так и повисла в воздухе. Но...
– Судебное разбирательство? – едва слышно выдавила я, растерянно смотря на бывшего супруга. – К...какое? О чем ты?
– Установление отцовства, а затем где и с кем будет жить Доротея. Изменение ее свидетельства о рождении, смена фамилии, – спокойно, даже равнодушно, перечислил Алехандро, а я... я с каждым пунктом бледнела все больше. Теперь он точно отберет у меня Тею.
– Она тебе не дочь! Зачем тебе чужой ребенок? – прохрипела, неверяще смотря на его холодное лицо, на котором не было и тени эмоций. – Зачем тебемоя дочь?
– Каролина, хватит, – оборвал меня муж непримиримым тоном, – если не желаешь ехать в том виде, – он кивнул на мой помятый домашний костюм и поморщился. Смотрите, какие мы... щепетильные! Вид ему мой не нравился! – Переоденься и спускайся с ребенком к машине. У тебя ровно пятнадцать минут.
С этими словами он просто повернулся спиной ко мне, разом потеряв интерес, но вдруг остановился. За нашим спором я даже не заметила, что дочь проснулась и с интересом рассматривает незнакомого дядю.
Вопреки мнениям врачей и мамочек на различных форумах, с пеной у рта доказывающих, что дети в шесть-семь месяцев практически ко всем незнакомым людям относятся с опаской и настороженностью, моя дочь опровергала все эти утверждения. Она не задумываясь потянулась к Алехандро, стоило тому замереть на несколько секунд у ее кроватки, и тут же во весь рот улыбнулась ему. Я же почувствовала, как пол уходит из-под ног, и только тихий вскрик Тины остался в памяти, а потом меня поглотила темнота.
Глава 5
Глава 5
Алехандро
Я даже сам не понял, какие чувства и мысли обуревали меня в тот момент, когда я прикоснулся к малышке. В первое мгновение, когда я ее увидел, испытал сожаление. У нас с Каролиной могла бы уже подрастать такая чудесная дочка. С карими глазками и темными вихрами, улыбчивая, как мама. Потом она звала бы меня «папулей»... И в этот момент я испытал настоящую жгучую ненависть, но не к ребенку, нет. И даже не к ее матери, которая стояла за моей спиной, боясь пошевелиться... хотя, наверное, стоило бы ее тоже ненавидеть, но...
В этот момент я ненавидел родного брата, который с самого начала обрек это чудо на одиночество. Желая ли задеть меня сильнее, играя чувствами Каролины – не знаю, чем он ее только привлек? Или мечтая отобрать у меня то, что мне было дорого, но в итоге больше всего пострадала эта малютка.
Себастьян с детства привык к вниманию к своей несравненной персоне и к тому, что все достается ему по щелчку пальцев. Будь то игрушка, внимание родителей, а потом и внимание девушек... Я был старше, не важно, что на десяток минут, и должен был стать наследником дела отца. Ему же всегда приходилось довольствоваться вторыми ролями, быть на подхвате. Отсюда, наверное, и появилась его зависть к моим успехам, и не только в учебе, карьере, но и... Кстати, идея «проверки» девушек тоже принадлежала ему. Да, мне противно вспоминать о том, что было, и до появления в моей жизни Каролины я даже не задумывался, что делал не так, а вот теперь, смотря в невинные карие глаза ребенка, я сожалел, что не смог остановить Себастьяна.
В два шага я оказался рядом с кроваткой, словно во сне протягивая руки и осторожно прижимая к себе пухлое тельце девочки. Доротея... надо же, как распорядилась судьба. Так звали мою бабушку, и Каролина точно не могла этого знать. Когда я рассказывал их с дедом историю любви, то не называл имен, а новое имя бабушка получила уже живя в Испании.
Доротея – «подарок небес» – знала ли о значении этого имени Каролина, когда давала его дочери? Доротея Алмейра – наследница состояния моего брата и контрольного пакета акций компании «Алмейра ДаймондсМинералc». Интересно, как скоро Каролина поймет, что ее дочь наследница всех капиталов нашей семьи? Изменит ли это судьбу ребенка или...
Тихий шорох и вскрик Тины заставили меня резко обернуться. Подруга Каролины склонилась над ней, пытаясь привести в чувства. Я шагнул к ним, но девочка на моих руках вдруг завозилась, смешно сморщилась и уже собралась заорать во всю мощь своих детских легких.
– Т-ч-шш, тихо, малышка, нам же не нужен тут концерт? – шепнул на крошечное ушко хулиганке, когда понял, что это ни что иное, как способ привлечь внимание мамы, которая вдруг отвлеклась от ее персоны. Наверное, все же я был не прав, обвиняя Каролину в том, что она не уделяет внимание дочери, хотя и запирать ребенка, любознательного и активного, в четырех стенах, считал верхом эгоизма.
– Нужно позвать врача, – с тревогой проговорила Тина, когда бледность на лице Каролины стала какой-то серой. Да, ненормально, ведь я и раньше видел, как девушки падают в обморок. Пусть сейчас не средние века, но по-прежнему это верный способ привлечь мужское внимание. Только... вряд ли Каролина желала моего. – Видимо, это от переутомления и стресса, Тея в последнее время практически не отпускала ее от себя, зубы...
– Разве нельзя было вызвать врача сразу? – резко спросил, передавая девочку в руки Тины, а сам осторожно поднял Каролину на руки. Ее голова безвольно откинулась мне на плечо, и я вдруг испытал стыд. Она, и правда, выглядела измученной, а тут и я со своими обвинениями. Нужно быть сдержаннее, Алехандро, напомнил себе, а потом посмотрел на растерянную Валентину. – Ты о чем думала, видя все это?
– Я говорила ей, чтобы отдыхала, – беспомощно возразила девушка, машинально поглаживая ребенка по спинке, чтобы она не заплакала. Малышка следила за нами обоими пристальным взором карих глаз и отчего-то хмурила темные бровки. Будто видела меня насквозь... невероятно смышленый ребенок, словно ей не шесть месяцев, а шесть лет, как минимум. – Но Лина решила, что должна мне помогать во всем, да и Тее требуется много всего. Мы же сейчас все деньги вкладываем в кафе. Вот она и придумала снимать стримы для канала, а делала это всегда по вечерам.
– Тина, скажи, разве я недостаточно оставил ей средств, чтобы жить безбедно? – на меня снова нахлынула волна раздражения. Да этих денег хватило бы не только, чтобы поднять с колен это дурацкое кафе, но и скупить с десяток рядом с ним!
Об этом я размышлял, пока нес девушку к автомобилю. Выскочивший водитель, тут же открыл заднюю дверцу, позволяя мне осторожно опустить жену на сидение. Затем он установил детское кресло, и я велел водителю забрать вещи девочки у Тины. Следом в багажник машины отправилась и коляска.
– Я не знаю, о каких деньгах вы с Егором говорили, Алехандро, – ответила немного спустя Тина, когда я уже не ждал ее ответа. Она задержала меня жестом, и я с некоторой неохотой повернулся к ней. Все же не давала мне покоя мысль, что я чего-то не знаю или не понимаю. Еще и странные слова Тины подлили масла огонь. Кажется, мне нужно было сразу обратиться в банк, чтобы узнать, кто обналичил тогда всю сумму. Только... если это сделала не Каролина, то кто еще мог иметь доступ к карте? Последней ее видела мама, но... да, нет, бред!
– Ты спроси у нее сам, как она провела те чертовых четыре месяца после вашего расставания, окей? – голос девушки звучал немного зло и иронично, вырывая меня из размышлений, и я уже собирался расспросить, в чем дело, как Тина себя оборвала. – Не думаю, что она захочет тебе рассказать, но... ты уж постарайся, – ее губы искривились в болезненной усмешке, а затем девушка продолжила, – и... пожалуйста, не обижай ее. Ты злишься, я вижу, но она... а, впрочем, узнаешь сам, – махнула она рукой на прощание. – И помни, ты мне обещал...
Раздражение нахлынуло с небывалой силой, что я даже скрипнул от досады зубами, на что рыжая бестия только широко улыбнулась и скрылась за дверями входа в кафе. Я же уверенно пошагал к машине, решив, что узнаю обо всем сегодня же вечером.
* * *
Каролина
Как там пишут в книгах? «В себя она приходила медленно, пытаясь понять, где находится, а потом над ней склонился самый прекрасный на свете принц/босс/мужчина ее мечты – нужное подчеркнуть?»
Ответственно заявляю – врут! А, может, это я ненормальная, и буквально подскочила на месте, испуганно озираясь по сторонам, чтобы наконец понять, где нахожусь. Дернулась так, что зарядила самой себе по лицу ладонью, и это привело в чувства намного быстрее, чем...
– Тебе лучше? – откуда-то сбоку раздался вежливо-ледяной голос Алехандро, и я сообразила, что нахожусь в машине, которая везет нас куда-то в центр города. Повернувшись к нему лицом, едва смогла усидеть на месте и не кинуться, чтобы отобрать ребенка. Только пыталась успокоить себя, что этим могу напугать Тею, мирно спящую на его руках. – Она немного капризничала, пришлось взять ее на руки. Мы, кстати, сейчас в больницу. Нужно, чтобы вас обеих осмотрел врач...
– Что? – хрипло выдавила я, поправляя сбившиеся набок волосы и проводя ладонью по щекам. Чувствовала я себя еще не слишком хорошо, голова кружилась, а во рту стояла такая засуха, будто я пила всю ночь. – Не нужно в больницу... я... нормально все, – голос звучал до отвратительного жалко, но старалась не думать, как сейчас – помятая и лохматая – предстану перед врачами.
– Вижу я это нормально, – холодно оборвал меня Алехандро, отворачиваясь к окну. За тонированными стеклами сложно было разобрать, где мы находимся, а спрашивать и нарываться на очередной желчный ответ не хотела. – Чего ты добивалась, загоняя себя работой? Думала ли о ребенке, что с ней станет, если ты упадешь или, не дай бог, попадешь в больницу? Тина, конечно, ее не оставит, но ребенку нужна мать.
Я застыла, удивленно смотря на мужчину. С чего вдруг такие перемены? То грозит отнять дочь, а теперь... жалеет, что ли? С чего вдруг?
– Я... нормально себя чувствую, – тихо проговорила я, – просто ночь не спала, у Теи зубки новые режутся, и она плохо переносит жару...
– Потому что комнаты нормальной нет у ребенка, а в той... камере, что ты ей выделила, даже притока воздуха нет, – рыкнул в ответ Алехандро, зло уставившись на меня. – Что? Скажешь не так? Какого ты...
– Не смей. На меня. Орать! – чеканя каждое слово, произнесла я, да так, что сама удивилась своей смелости. Да, я слишком мягкий человек, старающийся избегать конфликтов любым способом, но вот так со мной разговаривать не имел права никто. Даже муж. – Ты мне кто? Никто! Строить будешь свою жену, как ее там..., – я сделала вид, что задумалась, а в глазах Алехандро вспыхнул недобрый огонек. Хотела сказать еще что-нибудь гадкое, но наткнулась на внимательный взгляд мужчины, и отвернулась, чувствуя себя полнейшей дурой. Что, если он вспомнит о том, что мы не разведены по нашему законодательству. Хотя... за такой период он давно уже, наверное, расторг наш брак, это я... не слишком законопослушный элемент общества, имеющий фальшивый документ...
– Неплохо. Жаль, раньше ты не проявляла свой характер, – с усмешкой заметил мужчина, – может, тогда сложилось бы все иначе, – его замечание, колкое и обидное, задело за живое, но ответить я не успела. Машина свернула к огромному зданию медицинского центра, но остановилась не у главного входа, а немного поодаль. – Так, сейчас спокойно идем внутрь, и ты постараешься не слишком обращать на себя внимание. Там, – он вдруг кивнул на сумку, что стояла в моих ногах, – выбери подходящую одежду и приведи себя в порядок. Я подожду снаружи.
Обидные слова снова задели, но Алехандро уже вышел из автомобиля, оставляя меня одну. Водитель тоже остался снаружи, вероятно, охраняя или давая мне возможность спокойно переодеться. Я посмотрела, как Алехандро осторожно перехватывает спящего ребенка, что-то попутно объясняя охране, и тут же сообразила, чтоспокойно отдала ему свою дочь,спокойно сижу и рассуждаю о том, что вообще мне не должно было прийти в голову. Хороша мамаша! И пусть я знаю, что он не причинит дочери вреда, даже считая ее ребенком другого мужчины, я сама даю ему в руки козыри лишить меня Теи.
Порывшись в небольшой сумке, вытащила платье, которое было на удивление аккуратно сложено и даже не помялось. Я-то была в тот момент на взводе и швыряла вещи в сумку, не заботясь об их состоянии, а это, наверное, собирала Тина. В груди вспыхнула благодарность подруге и укол совести, что расстались мы снова по моей вине и не слишком хорошо. Наверное, я не только плохая мать, но и отвратительная подруга, раз лишилась всех дорогих мне людей разом. Вздохнула и провела расческой по волосам, а затем решительно открыла дверцу авто, выходя наружу. Алехандро бросил на меня мимолетный взгляд, кивнул, но ни слова не произнес, а затем направился в сторону входа. Я поспешила следом, а за мной уже пристроился молчаливый охранник. Надо же, бывший муж не меняет привычек, а я думала, что ему больше не нужна охрана.
Мы вошли в светлое фойе, и нам навстречу поспешила молоденькая девушка администратор, улыбающаяся во все свои тридцать два, что есть на винирах.
– Александр Михайлович, рады видеть вас в нашем центре, – поприветствовала она мужа, а я едва не села тут же на пол. У мужа тут и имя сменилось? Еще и отчеством обзавелся? И когда только успел? – Павел Егорович ждет вас, прошу, – широким жестом она указала на вереницу дверей в широком коридоре, а я застыла в ступоре на том же месте, где и стояла. Меня-то никто тут не ждал, и что мне нужно делать? Нет, было желание вырвать из рук Алехандро ребенка и сбежать немедленно, но...
Во-первых, пугать малышку и отдирать ее от приглянувшегося ей мужчины – кажется, моя дочь вырастет кокеткой, какой шикарный «вариант» присмотрела! – было верхом глупости. Устраивать скандал? Тоже нет смысла, только выставлю себя истеричкой. Конечно, стоит пойти следом и узнать, что с дочерью, и это было здравой мыслью, вот только...
– Лина? Тебе снова плохо? – ко мне повернулся Алехандро, с тревогой смотря на меня. Затем шагнул ко мне, вглядываясь в мое лицо. Что он там увидел, не знаю, но... – Пригласите Павла Егоровича сюда, кажется, моей супруге плохо.
– Конечно-конечно, – растерянно и – что и говорить, разочарованно – протянула девушка и быстрым шагом скрылась в коридоре.
Я снова почувствовала, как пол уходит из-под ног, но теперь уже от его заявления. Понимала, конечно, что он сделал это для того, чтобы не объяснять, откуда взялся ребенок на его руках, ведь его тут знают. А еще... было в его голосе что-то такое, заставившее меня на секунду поверить, что... я ему небезразлична?
Наверное, мой взгляд стал каким-то уж совсем сумасшедшим, потому что в следующий момент...
– Лина, присядь, – свободной рукой меня усадили на кушетку, а я, словно в прострации, продолжала смотреть на Алехандро. Протянула вдруг ладони и... он молча передал мне ребенка на руки, и я тут же прижала дочь, зарываясь носом в пушистые волосики. Медленно отпускала тревога, которая сковывала меня все то время, пока я не могла прижать свою кроху к груди. Понимала умом, что никто пока не отнимет ее, и все же... медленно сходила с ума от отчаяния. – Ты почему сразу не сказала?
Уточнить, о чем не сказала ему сразу, не успела. В холл вошел немолодой мужчина в белом халате, накинутом на синий медицинский костюм. Его подернутые сединой темные волосы выглядывали из-под сдвинутой набок шапочки. С круглого, приятного лица на меня смотрели спокойные серые глаза, а на губах была легкая улыбка. Каким-то немыслимым образом он вызывал расположение и доверие.
– Так-так, что тут у нас? У-у, милочка, как же вы так довели себя? – он присел рядом, заставив Алехандро немного отодвинуться, хотя, как я заметила, это ему не слишком понравилось – вон, как брови сошлись у переносицы – и принялся отсчитывать мой пульс, осторожно прикоснувшись к запястью. – Так, пойдемте в мой кабинет. Девочку отдайте папочке, у них осмотр у другого врача, – доктор кивнул Алехандро, который тут же придвинулся ко мне, заглядывая в лицо. Я же растерянно смотрела на него. Так, что же, этого врача пригласили для меня?
– Со мной все в порядке, – пробормотала я, но все же снова послушно отдала дочь в руки мужа. Так, Лина, не забывай вставлять слово «бывший»! – Просто ночь не спала, у дочки зубы и...
– И зубы, и рост, и вес – все посмотрим, – добродушно отозвался доктор, помогая мне встать на ноги, а затем повел следом. – Все по полному разряду, и у вас тоже проверим. Поговорим на тему... впрочем, об этом конфиденциально, – строго произнес врач, и мы оказались в просторном кабинете. – И так, начнем с осмотра, а потом продолжим нашу беседу.
Да уж, что говорить и сравнивать обычную городскую поликлинику с медицинским центром, где тебя готовы осмотреть чуть ли не с головы до ног, были бы деньги? Нет, я ходила с дочерью несколько раз на платные приемы врачей, рекомендованных нам, но... все же это не то, как осматривали нас здесь. Я так и вовсе чуть ли не сбегала от внимательного врача, который выспросил у меня все, вплоть до того, что я ела на завтрак, и дал мне рекомендации по продлению лактации.
А еще кучу рекомендаций дал нам педиатр, который осматривал дочь. И по кормлению, по прививкам, режиму дня. Нет, я, конечно, не совсем пропащая мама, не знающая элементарного о воспитании ребенка, но многое мне было в новинку. И особенно внимательно все это слушал Алехандро, который не только присутствовал на приеме у педиатра, но и в кабинет моего врача заявился со словами, что он «точно теперь проследит за моим режимом дня», и даже забрал из моих ослабевших от такого заявления пальцев, бумажку с рекомендациями. Правда, при этом посмотрел как-то странно, но промолчал.
Уже сидя в машине, я снова прокручивала весь разговор в голове. После того, как мы покинули больницу, Алехандро не проронил ни слова и только что-то листал в планшете. Я же спокойно кормила Тею, у которой после такого интересного времяпрепровождения проснулся волчий аппетит.
– Скажу домработнице, чтобы приготовила нам что-то существенное к приезду, – проговорил Алехандро, доставая плоский серебристый аппарат с характерной символикой на обороте. Я равнодушно пожала плечами, сосредоточившись на довольной мордашке дочери, причмокивающей от удовольствия. Кстати, в машине имелась перегородка, скрывающая нас от взгляда водителя, поэтому я расслабилась и гладила пухлую щечку своей малышки, не обращая ни на кого внимания. – Скажи, Каролина, почему ты не воспользовалась билетом до Москвы, который я передал тебе вместе с бумагами о разводе?
Вопрос был задан неожиданно, и я вздрогнула, испуганно глянув на суровое лицо Алехандро, который, оказывается, несколько минут наблюдал за мной. Малышка тоже приоткрыла сонные глазки и сморщилась, собираясь заплакать. Я же тихонько зашептала ей на ушко успокаивающие слова, мысленно ругая мужчину, что поднял трудную тему так не вовремя.
Видя, что дочь успокоилась, нервным движением оправила одежду, надеясь на тактичность бывшего супруга, но наткнулась на потемневший взгляд, которым он прошелся по моей одежде, следя за каждым движением пальцев, застегивающих пуговки на платье. А они, как назло, все никак не попадали в прорези.
– Может, положишь ребенка в люльку, тебе же неудобно? – ледяным голосом проговорил Алехандро, отворачиваясь к окну. Нет, он еще и злится?! Сам подсматривал за мной, а теперь делает вид, что... пусть только попробует обвинить меня в том, что я по своей воле тут сверкаю декольте! – И я все еще жду ответа!
Я едва не задохнулась от возмущения от его слов. Он требует от меня ответа?! А, что он скажет на то, что я в глаза не видела никакого билета? Я и бумаги подписывала не глядя, так как слезы обиды и отчаяния застилали глаза. И пусть потом я потеряла память на несколько долгих месяцев, с уверенностью могу сказать:
– Не понимаю о чем ты, – как можно холоднее заметила я, отворачиваясь к окну, чтобы не видеть, как хищно и зло прищуриваются карие глаза, в которых раньше я видела любовь и нежность. Как поджимаются красиво очерченные губы, дарившие когда-то мне крышесносные поцелуи, ласкавшие тело... почему он превратился в этакую ледяную статую, смотрящую на окружающих с презрением.
– То есть... ты утверждаешь, что билета на свое имя в папке ты не находила? – вкрадчивым тоном поинтересовался Алехандро, и я, завороженная его интонациями, посмотрела на мужчину, который не сводил с меня пристального взгляда. – И, конечно, скажешь, что среди бумаг не было карты на твое имя, и деньги с нее не ты обналичила? – я почувствовала, как мое лицо медленно вытягивается от удивления. Нет, могла не заметить билет, хотя... такое просто невозможно, но...
– Какая карта? О чем ты? – снова повторяюсь я, недоуменно смотря, как на глазах темнеет лицо бывшего мужа. От того, что он был готов на меня кинуться, спасает только тихий голос водителя:
– Мы на месте, сеньор. Самолет готов вылететь через пятнадцать минут, – на этих словах мое сердце падает в глубокую яму отчаяния.
Я резко обернулась на Алехандро, который спокойно начал отстегивать ремни безопасности, освобождая детскую переноску, чтобы потом вытащить ее из машины. Малышка крепко спала, а я, кажется, впала в ступор, так как не могла взять себя в руки и...
– Зачем тебе самолет, Алехандро? – глухим голосом спросила его, не сводя взгляда со спящего ребенка. Делай же что-нибудь, Каролина! Почему ты сидишь и молча смотришь, как тебя лишают единственного дорогого тебе существа?
– Странный вопрос, не находишь? – вдруг усмехнулся Алехандро, осторожно беря переноску в руки и практически уже вышел из машины, пока водитель услужливо придерживал ему двери. – Лечу домой...
Холод коснулся сердца, заставив его на миг застыть. Домой... только...
– Только не с моей дочерью! – выкрикнула я, дернувшись на ремнях безопасности, и принялась судорожно искать проклятую защелку, чтобы избавиться от них. Пальцы дрожали, и я с ужасом понимала, что время ускользает, пока я вожусь тут в машине. Злые слезы хлынули из глаз, а я со злостью ударила по кожаному сидению, понимая...
– Сеньора, позвольте помочь?.. – раздался рядом приглушенный мужской голос, и я с трудом смогла различить лицо говорившего. Дверь с моей стороны тоже была распахнута, а я в порыве затмившей все вокруг паники даже не заметила, что все ожидают, пока я выползу наружу.
Молодой мужчина в черной форме охранника застыл рядом, чуть склонившись вперед, и смотрел на меня вопросительно. Говорил спокойно, и я подумала, что так всегда говорят с буйно помешанными, чтобы не провоцировать их на приступ, и тут же меня окатила волна стыда, смешанная с раздражением на себя. Дура! Теперь точно все подумают, что у меня не в порядке с головой, а это будет на руку семейству Алмейра, чтобы у меня спокойно можно было отнять дочь.
– Да, спасибо, что-то... я переволновалась, – заикаясь, отозвалась в ответ, позволяя мужчине осторожно освободить меня из плена, а затем он так же молча протянул мне руку, чтобы помочь выйти. Но в этот момент его легко отстранили в сторону, а уже знакомая смуглая широкая ладонь появилась передо мной. Я настороженно уставилась на нее, словно на гадюку, от которой не знаешь, когда ожидать нападения.
– Каролина, не заставляй себя ждать. Мы и так задерживаем вылет, – резко проговорил Алехандро, и я быстро выбралась из машины, напрочь игнорируя его джентльменский жест. Вот еще, даже не прикоснусь! Мне, может быть… противно?! Послышался рваный выдох, но мужчина почему-то промолчал, а затем сам взял меня под локоть и широким шагом направился в сторону одного из терминалов аэропорта.
– Алехандро, зачем мы туда идем? – в панике спросила я, едва поспевая быстрым шагом за ним. Дыхание сбилось, а нос еще был заложен от слез, и я начала задыхаться. – Если ты летишь домой, то зачем тебе мы? Отпусти нас, мы просто вернемся к себе...
– Куда к себе? – резко спросил он, останавливаясь и всматриваясь мне в лицо. Взгляд его бы колючим и цепким, от чего я невольно съежилась, понимая, что наш разговор в машине не окончен, а лишь прерван на время. Только вот... что ему ответить, я не знала, а потому... – Так куда, Каролина? В крохотную каморку, где ребенку и вздохнуть нечем? Что у тебя есть? Что ты можешь дать ей? – а вот это был удар ниже пояса. – Я не собираюсь выяснять с тобой отношения на глазах кучи людей, – резко проговорил Алехандро, отпуская меня, и я невольно пошатнулась. – Только у Доротеи есть дом, в котором вырос ее отец, а потому она вправе жить там. Там ее родина!
– Ее отец? Тот, который отказался от нее задолго до рождения? – ядовито спросила я не в силах сдержать злости. Да как он смеет?! Он, который даже не пожелав выслушать меня, просто выставил из дома! Он, решивший, что ребенок на его руках не от него? И этим еще меня попрекает?! – Или, может, ее там ждет «любящая» бабушка, которая строила против меня козни? Ты не имеешь права увозить моего ребенка, Алехандро! У Доротеи нет отца, понял? В графе ее свидетельства о рождении стоит прочерк, – не без злорадства я смотрела, как бледнеет под загаром кожа на скулах мужчины, как превращаются в куски льда прежде теплые карие глаза.
Конечно, я соврала. Нет, в свидетельстве Теи все было как надо, только показывать его я никому не собиралась.
– Я еще раз повторяю, что не собираюсь чинить разборки здесь, – отчеканил Алехандро, снова разворачиваясь и утягивая меня следом за собой. – Если не собираешься лететь с дочерью, так и скажи! Но в ближайшее время я намереваюсь подать в суд, как уже говорил. И делать я это буду у себя на родине... Доротея должна получить то, что ты отняла у нее с рождения, – жестко проговорил мужчина.
Я, оглушенная его словами, плелась за ним следом, не в силах найти достойных аргументов, чтобы возразить. Ну, почему? Почему рядом с ним я становлюсь безмолвной тенью себя? Почему не могу в резкой форме возразить ему, что нам с дочерью ничего от него не нужно?
– Добрый день. Рады приветствовать вас, – дежурно улыбнулась миловидная блондинка у стойки регистрации. – Прошу, ваши документы? – перед ней на стол легли два паспорта и бледно-зеленый бланк свидетельства о рождении Теи. Но... откуда?
Я лишь заторможено смотрела на знакомую синюю обложку. Такой у меня был до того, как я... кажется, тогда паспорт остался в той самой квартире вместе с моими вещами? Откуда он у Алехандро? Странно, что сеньора Леонорра не выбросила его...
– Откуда он у тебя? – сиплым от волнения голосом спросила я, продолжая сверлить взглядом поверхность стойки. – Его не было... тогда со мной... у меня другой...
– Ты же не думаешь, что я покажу ту... фальшивку, с которой ты жила в последнее время? – прошипел он мне на ухо, а я... я даже не нашла слов, чтобы возразить или оправдаться. – Ты оставила его в особняке, – я скорее почувствовала, чем увидела его удивленный взгляд на своем напряженном лице. – Я тоже удивился, когда горничная принесла его мне. Тогда я думал, что..., – он осекся, и мне даже не пришлось оборачиваться, чтобы посмотреть ему в лицо. Кажется, до него спустя такое продолжительное время наконец дошло, что я никак не могла воспользоваться ни его билетом, которого не было, ни...
– Все в порядке, сеньор Алмейра, сеньора Алмейра, – профессиональная улыбка досталась и мне, – счастливого полета, – она жестом указала нам куда-то в сторону, но я даже не сдвинулась с места. Алехандро решил увезти меня с собой? Вернее, в качестве временного приложения к дочери.
– Благодарю, – сухо отозвался он, потянув меня следом за собой. Пришлось снова активнее перебирать ногами, чтобы успеть за ним. А ведь при этом он еще и переноску с ребенком нес. Кстати, за все время, что удивительно, дочь не издала ни единого звука, хотя раньше я с трудом могла оторваться от нее, да и то, пока она спала. – Поговорим позже, Каролина.
* * *
Алехандро
Я злился.
На себя, на Каролину... вернее, на то упрямство, с которым она делала вид, что я безразличен ей, хотя видел, что это не так. На то, что не могу сдерживаться рядом с ней, когда она так светло улыбается дочке, а стоит нашим взглядам пересечься, ее лицо «замерзает», превращаясь в маску. Я не узнавал в этой незнакомке с зелеными льдинами вместо глаз свою прежнюю нежную девочку, ту, которая, не задумываясь, бросилась спасать незнакомого мальчишку, которая смогла высказать его дяде все, что она думала о нем, пусть и находилась в это время в полицейском участке. Куда пропала та Каролина? Неужели... это все моя вина? Я сделал ее такой?
Я уже пожалел, что начал нашу встречу с тех резких слов и угроз, что отберу ребенка. Сначала мне так и казалось, что дочь ей просто не нужна, и узнав, что я готов ее забрать, она легко согласится. Усмехнулся. Думал, повторится история с матерью Эрни? Которая просто продала мне младенца в обмен на солидный счет в банке?
Я же видел, как была увлечена работой Каролина, насколько профессионально она вела все дела кафе. Вот и подумал, идиот, что ребенок для нее не больше, чем приложение. Так, нелепое последствие связи с моим братом. И только страх в ее глазах, когда она сжимала ребенка в объятиях, привел меня в чувства. Только отступить я уже не мог, да и не хотел. Решил, что лучше привязать ее снова к себе, пусть и через милую малышку, смотрящую на меня с наивным детским интересом. Да и можно же позволить наконец Каролине стать хозяйкой в нашем доме, ведь она по-прежнему моя жена? Это раньше она не желала делить власть с матерью, а теперь... наверное, так будет лучше, чем оставаться в тени подруги, которая имеет собственное кафе, работать денно и нощно, забывая обо всем, а тебя при этом даже не ставят в известность, когда собираются на...
