Текст книги "Любовь по контракту. Счастье на осколках (СИ)"

Автор книги: Тиана Соланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 7

Глава 7

Широким шагом пересек небольшой холл и двинулся к лестнице, едва ли не перескакивая через ступеньку. Экономка семенила следом, старательно пряча взгляд, словно чувствовала за собой вину. Нет, ее приход ко мне, скорее, жест отчаяния и непонимания событий, и все же... пора было положить этому конец.

Я остановился на пороге детской, старательно выравнивая дыхание и гася злость, которая кипела внутри, словно вулканическая лава. Своим безумным видом сейчас вполне мог напугать и ребенка, и Каролину, а потому следовало успокоиться. Хотя бы на то недолгое время, что потребуется, чтобы вытащить жену из детской... в которой она практически поселилась!

Прошла неделя, как мы втроем вернулись в Испанию, но за эти дни наши отношения с Каролиной не сдвинулись с мертвой точки ни на шаг. Что я только не делал, чтобы снова сблизиться с женой, но эта... упрямая женщина раз за разом испытывала мое терпение, отклоняя одно предложение за другим. Словно решила отыграться за все мои нападки и угрозы. Впрочем... я это заслужил, но не запирать же себя в четырех стенах?!

Толкнул дверь, которая открылась совершенно бесшумно, и я замер на пороге, рассматривая мирную картину. Малышка спала, подсунув кулачок под пухлую щечку, темные прядки прилипли ко лбу смешными завитками. Наверное, сморило во время игры, так как девочка сжимала игрушку в виде зайца из мягкого материала. С недавних пор он стал ее любимцем, с которым она не только засыпала, но даже ела и гуляла. Еще немного полюбовался на девочку, подросшую за последнее время и ставшую всеобщей любимицей в доме. А скоро еще должен был приехать из интерната Эрни, которого мне удалось уговорить погостить на каникулах. Он, конечно, все еще обижался на меня, но новость, что его «Каро» вернулась, заставила племянника едва ли не подпрыгивать от радости. Даже порывался позвонить ей, но я попросил его сделать сюрприз для жены, надеясь, что встреча ее обрадует. А еще... надеялся, что в присутствии Эрни Каролина немного оттает и... М-да, как низко ты пал, Алехандро, если используешь детей, чтобы сблизиться с женой?!

Осторожно опустился на колени рядом с креслом, в котором дремала Каролина. На секунду показалось, что она еще сильнее похудела и осунулась, даже круги под глазами стали темнее. Я нахмурился, точно зная, что прислуга строго соблюдает мои указания по питанию и режиму дня Каролины и Доротеи. Тогда... почему Каролина выглядит гораздо хуже, чем в день приезда? Опять причиной был я? Похоже на то, хотя за все время мы вряд ли перекинулись с ней больше пары десятков слов, да и то по поводу ребенка. Что купить, что любит, что нет... пытался, конечно, расспросить и о ней самой, как она жила все это время – не давали мне покоя слова ее подруги. Только разговоры эти сразу заходили в тупик, а Каролина начинала играть в молчанку, и это страшно злило.

Невесомо провел кончиками пальцев по ее скулам, очертил остренький подбородок, едва дотронулся до лукавого абриса губ, как зеленые колдовские глаза распахнулись, уставившись на меня сонным взором.

– Хандро? – она до сих пор помнила это обращение ко мне. Как же я, оказывается, соскучился по нему. Не давая ей опомниться, быстро подхватил на руки и вынес из детской. На пороге терпеливо топталась няня Доротеи. – Что... ты делаешь? – хриплым сексуальным голосом прошептала она, все еще не отойдя ото сна. Внутри моментально вскипела кровь, а вместе с ней и желание прижать снова к груди любимую женщину и не отпускать ее до утра. А, может, и дольше...

– Побудьте с Теей, – бросил находу няне, которая тут же скрылась за дверями, а я пошагал в сторону нашей спальни. Нашей... как бы я хотел, чтобы она снова стала нашей! Даже подумал, что... как давно мы не были близки? После ухода жены, я не видел рядом с собой другой женщины, да и осквернять дом или постель другой – выше моих сил. Глупец? Наверное...

– Отпусти меня! Немедленно! – взбрыкнула, окончательно приходя в себя, но я держал крепко. Попыталась дернуться, потом заколотила кулачками по спине, груди, но я не отпускал – пусть перебесится, а потом поговорим...

Каролина

Мне снился сон. Ласковое море, пляж с золотистым песком, а, может, с черным, вулканическим?.. Сказочное место, затерянный в глубине острова пляж, на котором резвились мы с Эрни. Он снился мне часто, но я, уходя от мужа, а потом, вернувшись в Россию, потеряла с ним связь, о чем очень сожалела. За эти дни несколько раз пыталась осторожно расспросить прислугу о мальчике, но, по понятным причинам, они мне ничего не рассказывали. А спросить Алехандро... нет, я пыталась, но...

Мы и так в последнее время больше ссорились, либо молчали, бросая друг на друга тяжелые взгляды. Понимала, что нужно переступить через свое эго, попытаться хоть как-то наладить отношения, ведь... знала, что он не отпустит, да и я не уйду, оставив дочь. Понимала, что это тоже неправильно, а глупое сердце твердило, что можно все исправить. Да только как, если он уверен, что я ему изменила с его братом, а доказать обратное не могла? Интересно, почему до сих пор не заявились его родственники? Помнится, в прошлый раз его матушка приехала в ту квартиру, где я жила после ухода из особняка, едва ли не на следующий день. Уговаривала подписать документы на развод, которые накануне мне передал их семейный адвокат. Но я тогда еще не могла поверить окончательно, что Алехандро прогнал меня, что это не дурной сон... кстати о сне.

Легкое чувство парения вызвало головокружение, а сон мгновенно слетел, и я обнаружила себя на руках мужа. Первое, что подумала – он тоже мне снится. Или, напротив, то, что произошло за эти не полных два года – кошмарный сон. Сейчас я открою глаза, и мы снова окажемся на райском острове, где провели свой упоительный медовый месяц. Рядом будет задорно прыгать Эрни, выпрашивая очередную поездку в аква-парк, а потом мы будем сидеть, обнявшись с Алехандро, и смотреть на закатное солнце, что золотит морскую гладь. Его ладонь ляжет мне привычно на грудь, ощутимо пройдется по вершинке, а с моих губ сорвется хриплое:

– Хандро?

Я приоткрыла глаза, с трудом осознавая, что кто-то несет меня на руках, а я... нахожусь в иной реальности.

– Побудьте с Теей, – бросает он кому-то невидимому мне, и дверь с тихим щелчком закрывается, отрезая меня от дочери.

– Отпусти меня! Немедленно! – пытаюсь вырваться из крепких рук, а он молча продолжает нести меня куда-то. В бессилии со всей злости колочу его по груди и спине, но Алехандро, словно не замечает моих попыток освободиться.

Снова хлопок двери, и я оказываюсь на широкой кровати, застеленной шелковым покрывалом. Муж замирает на мгновение, пугая меня пристальным, стремительно темнеющим взглядом, а кожей ощущаю электрические разряды, что проходят между нами. Дикое желание прижаться к нему всем телом, обвить руками и ногами, не отпуская от себя, пугает меня до дрожи. Мысли лихорадочно мечутся в голове, а главное – все не по теме. «Какое белье на мне?» «А давно ли я делала эпиляцию?» и в таком роде...

– Лина, – хрипит он мне на ухо, и я выгибаюсь ему навстречу, зарываясь пальцами в жесткие волосы на затылке. Схожу с ума от коротких, чуть покусывающих поцелуев, которыми он проходится от уха до ключицы, одновременно забираясь пальцами под топик, поддерживающий грудь. Защелка легко отскакивает, и я вздрагиваю, потому что его ладонь легко удерживает тяжелую, налитую грудь, осторожно лаская ставший чувствительным сосок. Тяжелый мужской рык прокатывается по тишине комнаты, приводя меня в экстаз. Я потянулась к губам мужчины, но он тут же останавливает меня, осторожно укладывая на подушки. Его глаза в полумраке комнаты мерцают таинственным светом.

– Нет, не спеши... – шепчет он мне на ухо, легонько прикусывая мочку уха. Я хрипло выдыхаю, понимая, что терпеть больше нет сил.

– Хочу... тебя, – выдыхает он в ответ на мои мысли, одновременно сдергивая с себя рубашку, и открывая моему взору прекрасное мужское тело, которое до сих пор снилось мне не в самых приличных снах. – Как же долго я этого ждал...

И это отрезвляет меня в одно мгновение. Ждал... ждал, когда падет «крепость»? Да, в общем, не так уж и долго, – хмыкает внутри ехидный голосок разума, пробившийся сквозь туман желания и страсти.

Меня обдало морозным холодом от понимания, что... очень удобно получается – рядом «удобная» жена, с которой «милостиво» не развелся, да еще и пригрозить отнять ребенка можно – никуда точно не денется.

– Нет, – голос предательски дрожит, но я вовремя уворачиваюсь от поцелуя, а Алехандро замирает, недоуменно смотря на меня. – Этого не будет.

– Что, прости? – быстро, однако, пришел в себя, вон, глаза уже молнии мечут, а на лице застыла обида. – Что же, а ты хорошо постаралась, – его губы скривились в усмешке, а я едва не задохнулась от возмущения. – «Возбудим, но не дадим» – ваш исконно-русский девиз, да? Кажется, так у вас говорят?

– Ты первый набросился на меня, уволок из детской, – поджимаю губы, чтобы не дрожали от обиды. Кстати, надо скорее вернуться к дочери, ведь она могла проснуться без меня и испугаться. Я дернулась, чтобы соскочить с кровати, но меня перехватили и прижали к матрасу. Алехандро, зло сверкая глазами, навис сверху. – Отпусти меня! Что ты творишь?

– Кстати, о детской, – холодно проговорил он, слишком быстро приходя в себя, отчего на мгновение ощутила злость и капельку – зависть. Я-то до сих пор ощущала пульсирующее желание в одном нескромном месте, а уж губы как горели, ощущая не случившийся поцелуй. Глупое тело! Разве оно мало страдало, просыпаясь по ночам от дикого желания и ощущения нежных прикосновений мужчины? – Какого черта ты творишь?! Сутками запираешься там вместе с ребенком? Что происходит, Каролина?!

Я недоуменно хлопнула ресницами, не сразу понимая, чем он недоволен. Алехандро продолжал сверлить меня взглядом темных глаз, а я от волнения облизнула пересохшие губы.

– Прекрати! Брось свои штучки, мне это не интересно, – рыкнул он, поднимаясь с кровати и метнулся по комнате, словно раненый зверь. Я же уставилась на него, как ребенок на Деда Мороза, который что-то ожидает от него, а что – непонятно. – Скажи, что ты этим хочешь доказать? Хочешь выставить меня перед прислугой тираном? Запер ребенка и его мать в комнате? Шагу без его дозволения ступить нельзя? Ответь! Этого?!

– А..лехандро, я..., – мысли в голове путались, и я, как ни пыталась, не могла привести их в порядок. Что сделала не так, что его разозлило? Нет, понятно, что начали мы с другого, но...

– Если ты думаешь, что тем самым сможешь отстоять свое право воспитывать дочь сама, ты ошибаешься. Смею тебя заверить, прислугу в дом я не беру с улицы, здесь все проверенные люди, – ядовито процедил он, нависая надо мной, а я, словно кролик перед удавом, застыла, не зная, что ответить. – И скажу тебе больше, если мне понадобится разлучить тебя с дочерью, я сделаю это не задумываясь.

Удар. Хлесткий, звонкий. Нет, ни он, ни я не подняли руку, не ударили физически, но эти слова стали пощечиной по моим и без того напряженным нервам. Мы замерли глаза в глаза, оба не в силах пошевелиться, только его пальцы дрогнули, словно он хотел удержать, брошенные только что слова.

– Понятно, – наконец смогла я разлепить губы, и только опустила взгляд, понимая, что это конец. Всем мечтам, иллюзиям, позитивному настрою, с которым я готовилась... пойти ему навстречу, попытаться наладить отношения, снова стать семьей. А он... – Ты не думай, что я просто возьму и отступлю. Можешь делать со мной, что хочешь, но пока я жива – мою дочь ты не получишь.

– Я уже говорил, что не собираюсь воевать с тобой, Каролина, – жестко произнес Алехандро, смотря на меня свысока, – и ты снова не хочешь слышать меня. Поэтому, я поступлю так, как и давно должен был, – он резко повернулся ко мне спиной, а я замерла, ощущая, как над головой он заносит топор. – Я запрещаю тебе видеться с дочерью. Мы с Теей на время переедем в другой дом, пока ты не придешь в себя и не подумаешь над тем, что ты делаешь...

– Что-о? – мои глаза невольно округлились от изумления, вызванного его словами, а я сама подскочила на месте, оказываясь перед ним в считанные секунды. – Что ты сказал?! Повтори?! – мой голос сорвался на крик, а я сжала в пальцах полы его рубахи. – Повтори, что ты только сказал! Ты! Ты смеешь... отбирать у меня ребенка?! Да кем ты себя возомнил, Алехандро Алмейра-Виларес?! Ты... ты...

– Успокойся! – меня ощутимо стряхнули за плечи, и я уставилась на мужа невидящим взором. Перед глазами плыла темнота, а я, словно рыба, выброшенная на берег, хватала ртом воздух. – Ты все правильно услышала. Я забираю дочь и увожу в другой дом, пока ты не успокоишься и не пройдешь консультацию у психолога. Ты сходишь с ума, Каролина, разве ты не видишь? – он снова встряхнул меня, а я буквально обвисла на его руках, не понимая, что теперь делать. Я захлебывалась рыданиями, но глаза оставались сухими. Алехандро удерживал меня на весу, продолжая говорить, а я никак не могла понять, что... Что мне теперь делать?

– Каро, я пытался, всеми силами старался сделать так, чтобы ты спокойно жила в доме, заботилась о нашей дочери. Хотел облегчить твои заботы о ребенке, ведь ты долгое время находилась постоянно с ней. Для этого пригласил няню. И что? Что я вижу? Ты по-прежнему запираешься в четырех стенах, не вылезая, сидишь рядом с ней, а Тереса слоняется без дела. Хуана мне сказала, что ты дочь с рук не спускаешь, забываешь о сне и еде. Ты на себя перестала быть похожей, прислуга уже опасается подходить к тебе с вопросами.

– Да плевать! Слышишь?! – взвилась я, глядя на него с неожиданной злостью. – Ты ребенка у меня отнимаешь, а я должна заботиться о том, что Хуана подаст тебе на обед? Что она за мной ходит по пятам? Мне не интересно, чем живет этот дом, понимаешь? И помощь няни мне не нужна, я, может, завтра лишусь дочери, но при этом она останется, а я..., – слезы, наконец, прорвали плотину отчаяния, хлынув потоком. Я захлебывалась ими, но упрямо вертела головой, когда Алехандро пытался меня успокоить или поднять на руки, чтобы донести до кровати. Я понимала, что это состояние мне не свойственно, что я никогда не впадала в истерики, всегда была настроена позитивно. Но его слова, что он заберет Тею… они добили меня. Я не знала, сколько прошло времени, пока приступ не отступил, оставляя за собой опустошенность, но точно помнила, как муж бережно держал меня в объятиях, тихо нашептывая мне, что все будет хорошо. Я бы усмехнулась в ответ, но... сил не оставалось даже на то, чтобы отстраниться или уйти. Так и провалилась в темноту, поглотившего меня отчаяния.

Алехандро

Тихий стук в дверь разорвал гнетущую тишину комнаты. С трудом поднялся с кровати, бросив взгляд на изможденное лицо жены, и провел ладонью по колючим щекам, стирая остатки поверхностного сна. Собственный хриплый голос отозвался в голове болью, но я поднялся навстречу вошедшему следом за Хуаной мужчине.

Экономка топталась на входе, явно не зная, что делать, и я кивнул ей, чтобы оставила нас одних. Доктор Альбертино, наш семейный врач, присел на край постели, где лежала Каролина, и принялся осматривать ее. На щеках супруги по прежнему пылал яркий румянец, что свойственен высокой температуре, а с губ слетало хриплое дыхание.

– Как давно она в таком состоянии? – спросил врач, попутно считая пульс на запястье жены, а затем принялся искать что-то в глубинах своего объемного чемодана.

– Точно сказать не могу. Мы... к-хм, немного повздорили, – запнувшись, я посмотрел в проницательные карие глаза старого друга, который еще нас с братом лечил от простуды, – а потом я ушел. Вернулся только через... к утру, в общем, – снова запнулся, так как признаваться, как именно я провел это время, не хотелось. Впрочем, по мне и так было видно, а еще жутко болела голова.

– М-да, заметно, Алехандро, заметно, – не преминул уколоть Густаво, улыбаясь одними глазами. – Теперь понятно, от чего у твоей супруги стресс, причем замечу, она очень истощена, нет не физически, скорее, эмоционально. Именно так ее организм попытался защитить ее нервную систему. Довольно редко, но бывает..., – он ненадолго замолчал, а затем достал ампулу какого-то лекарства и шприц. – Я сейчас собью температуру, но, Алехандро, постарайся, чтобы подобного больше не повторялось. Подумай, что твоя жена кормит ребенка грудью, не лишай их обеих этого, – глаза друга смотрели со всей серьезностью. – Организм молодой, быстро восстановится, а ты постарайся больше не доводить ее до такого состояния....

– Густаво, я наказал прислуге строго следить за ее питанием, чтобы гуляла больше... не понимаю, что вызвало такую реакцию? – развел растерянно руками, чувствуя вину за собой. Врач прав, ведь еще в клинике мне сказали, что Каролине нужно больше отдыхать, а она в последнее время... постоянно жила в напряжении. Из-за меня и моей несдержанности.

– Внимание, друг мой, внимание и забота, – его слова могли прозвучать чуточку пафосно, но я знал, что Густаво такими вещами не шутит. Он быстро ввел препарат в вену, а затем еще раз измерил температуру и пульс. – Вот так, теперь она поспит, а потом все пройдет, – улыбнулся он мне и по-отечески потрепал по плечу. – Жаль, что познакомился с сеньорой Алмейра я только сейчас и при таких... неподходящих обстоятельствах. Заезжайте в гости, Алехандро, буду вам рад.

– Спасибо, дружище, – искренне улыбнулся ему, продолжая с тревогой смотреть на жену. А затем вспомнил еще кое-что. – Скажи, можно ли достоверно определить, кто из нас с братом... ну, отец ребенка? – спросил и тут же пожалел. Зачем мне это? Разве имеет значение, кто из нас дал жизнь этой малышке, если я ее люблю как родную? Да и... не верил я в измену Каролины. Теперь не верил, потому что... многое удалось выяснить, чего раньше не знал.

– Алехандро..., – начал было друг, но я решительно мотнул головой.

– Забудь. Прости, что спросил, я не... неважно уже это, Баста с нами нет, так какая теперь разница?

– Это вполне реально, если ты сдашь образцы в лабораторию, – вздохнул Густаво, глядя на меня отчего-то с укоризной. Словно... разочаровал я его своим вопросом. Впрочем, я и так это знал. – Только скажу тебе по секрету, хотя не имею на это права, но... Себастьян не мог больше иметь детей. Он обращался с тем же вопросом в клинику, где работает мой старинный друг. Понимаешь, Алехандро, сдается, твой брат что-то замышлял подобное, только... не вышло бы у него ничего. Последствия бурной молодости, – развел руками Густаво. – Так что, можешь не сомневаться, да и... Заглянул я в детскую перед своим визитом, – вдруг улыбнулся мужчина, – юная сеньорита Алмейра крайне подвижная девочка, чем очень напоминает тебя, такая же непоседа, каким был именно ты, Алехандро. Помню я еще твою выходку...

– Нет, Густаво, не напоминай, – простонал я, понимая, к чему он ведет речь. И друг только рассмеялся в ответ, блеснув хитрым взглядом. Конечно, кому, как не ему знать, какие мы с братом разные по характеру? Ведь со своими синяками мы в первую очередь бежали к нему, а не к родителям.

– Да уж, что-что, а такой хулиганский характер взять она могла только от тебя, мой мальчик, – проговорил он, – это потом из тебя воспитали серьезного сеньора Алмейра, но я-то помню тебя совсем другим, – погрозил он мне пальцем.

А я... я с облегчением выдохнул, понимая, что снова едва не совершил непоправимую ошибку. Мне и так не хватит жизни, чтобы вымолить прощение у жены.

Снова похлопав меня по плечу, Густаво вышел, сказав, что приедет днем, чтобы проверить состояние Каролины, а я так и остался стоять, смотря пустым взглядом в пространство. Можно было кричать, обзывая себя слепым идиотом, не видящим дальше собственного носа. Только вряд ли это вернет доверие моей жены после всего, что я ей наговорил. Сможет ли она простить меня, если признаюсь, что был ревнивым придурком, доводящим ее до нервного срыва? Ревновал ко всем, в ком видел малейшую угрозу... считал ее чуть ли не собственностью?

Неслышно подошел и присел рядом с Каролиной. Сейчас она спокойно спала, а на ее губах была заметна тень улыбки. Наклонился и едва заметно коснулся губами ее сухих потрескавшихся губ, оставляя легкий поцелуй.

– Прости меня, моя малышка, я такой идиот, совсем спятил от любви к тебе. И от ревности тоже. Надеюсь... ты сможешь однажды простить меня и снова сказать, что любишь...