Текст книги "Любовь по контракту. Счастье на осколках (СИ)"

Автор книги: Тиана Соланж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Я обвел взглядом каморку, в которой, вероятно, малышка и проводила все дни напролет, пока ее горе-мамаша работала в кафе. Вот, кстати, нужно спросить, куда она дела сто тысяч евро, что он оставил ей в качестве... отступных? Не могла же она их все потратить?

Я решительно шагнул внутрь комнатки, старательно отводя взгляд от прекрасной картины, что открылась мне. Нет, сейчас я думал не о теле, а том, как красива женщина, кормящая грудью ребенка. Нет, ничего прекраснее и умиротвореннее, чем это простое действо. Осторожно опустился на диван рядом, стараясь не обращать внимание на настороженный взгляд женщины, готовой в любую секунду подорваться с места и бежать. Кажется... она боится меня? Странно, я не собирался отнимать у нее дочь, но надо выяснить, что у нее в планах на ребенка. Кстати, теперь есть еще одно обстоятельство, о котором стоит умолчать. Лучше для начала выяснить, будет ли она делать тест ДНК на отцовство и подавать на алименты. Хотя... кажется, по российским законам эта девочка – моя дочь, ведь мы до сих пор в браке. То есть, претендовать на наследство брата она не станет, если... не узнает обратное. Ведь это у меня ничего нет за душой, все вложено в наш с Егором бизнес. А вот у брата есть парочка квартир в Европе и дорогой автомобиль, что пылится до сих пор в гараже, все никак не поднималась рука продать его. Надеялся, что Эрни однажды приедет на каникулы и мы обсудим этот вопрос. Все же, он прямой наследник Себастьяна, пусть по документам мой приемный сын. А теперь вот еще и дочь...

– Когда ты собиралась сказать брату, что у него есть дочь? – постарался, чтобы голос не выдал меня, мою горечь и боль. Думал, что сейчас она сверкнет невероятными зелеными глазами, что снились мне каждую ночь, и улыбнется та, что замрет сердце. А потом скажет...

– С какой радости я должна говорить ему, что у него есть дочь? – Каролина тряхнула волосами, отворачиваясь от меня и смотря на девочку с ласковой улыбкой. Как давно я не видел ее улыбки! Или... мне она так никогда не улыбалась? Я совершенно забыл, как она улыбалась раньше. – Доротея моя дочь, и родила я ее не от него. Твой брат может спать спокойно...

О, да, это точно, – зло подумал я, чувствуя волну раздражения на себя, на нее, на обстоятельства в целом.

– Только не говори мне, что ее отец не Себастьян, – процедил я сквозь зубы, и девушка недоуменно посмотрела на меня, а затем ее глаза полыхнули яростью. Но она вмиг успокоилась, когда маленькая ручка ухватилась цепкими пальчиками за вырез ее блузки. Она будто одним движением остудила и его пыл, и матери.

– Тебе лучше уйти, Алехандро, – тихо произнесла она, не смотря больше в его сторону. Подняла малышу столбиком, поглаживая по спинке. – Ты не только отвлекаешь меня от работы, но и...

– Я требую ответа, Каролина, – зло выдохнул я, чувствуя, что к жаркому желанию сейчас сорвать с нее эту провокационную блузку и облегающую юбку, добавляется злость на самого себя, что я снова, как прыщавый юнец, готов запрыгнуть на любую особь женского пола. Правда, с той лишь разницей, что сейчас я хотел именно Каролину. Свою жену и... мать ребенка моего брата. – Когда ты планировала сказать ему? Я отлично умею считать. Сколько девочке? Месяцев шесть, не больше, не меньше. Ты не могла забеременеть от меня, мы предохранялись. А вот мой братец...

– Это не его ребенок, – она снова начала злиться, и я решительно усилил натиск, потянувшись и сжав ее ладонь. По вспыхнувшим щекам понял, что она сама держится на грани, чтобы не уступить мне, не показать, что я до сих пор ей небезразличен. Вот только... – Это твоя дочь...

– Конечно, моя, – усмехнулся я, глядя в изумленные зеленые глаза. – По законам Российской Федерации, ребенок рожденный в совместном браке или после развода в течение шести месяцев считается ребенком обоих супругов, не так ли? – что бы я сейчас отдал, чтобы это оказалось правдой! Свою малышку я никогда бы не отдал никому. Даже готов мириться с присутствием ненавидящей меня женщины, только бы она была моей.

И тут меня осенило. Ну, конечно же! Как не дать бывшей жене стать наследницей состояния брата? Заставить ее жить рядом, а потом, когда устанет играть в заботливую мамочку, отправить на все четыре стороны.

– Только знаешь, радость моя, – ободренный, мурлыкнул я ей в ухо, – с меня ты ничего взять не сможешь – наш контракт, если ты не забыла, еще в силе, и жить со мной тебе придется. Или... может, отдашь мне дочь? Странно, что ты до сих пор не...

Пощечина оборвала мои слова, обжигая кожу, и я уставился на Каролину. В глубине зеленых глаз помимо злости плескалась боль, и я на миг забыл, как дышать, чувствуя ее, как свою собственную.

– Никогда! Слышишь, ты? Никогда не получишьмою дочь! Можешь прямо сейчас катиться вместе со своими деньгами, грантами и прочим имуществом прямиком к своей мамаше и брату. Ненавижу вас! Холеных, богатых уродов, для которых чужая жизнь – игрушка в неумелых детских руках. Захотел – сломал, захотел – выбросил... Однажды я позволила с собой это сделать, но второй раз..., – она отвернулась, а затем встала, чтобы отойти от меня и посмотрела через плечо, – уходи, Алехандро. Тею ты никогда не получишь, если только через мой труп. Но, поверь, прежде я стану вдовой, пусть и при бывшем муже...

Я тоже встал, но меня потряхивало уже не от желания или ненависти, и даже не от злости на ее слова, нет. Она, сама того не желая, дала мне карт-бланш в руки.

– Никогда не говори «никогда», кажется, у вас так говорят? – прошептал я ей на ухо, останавливаясь сразу за ее спиной. Чувствовал и ее напряжение, и то, что ее потряхивает до сих пор от воспоминаний нашей близости, а еще до боли хотелось снова прижать ее к себе. – Не советую играть со мной, дорогая, – она снова вздрогнула и попыталась шагнуть от меня, но я удержал за плечи. Она же держит на руках ребенка, еще споткнется и уронит, не дай бог. – И... бежать от меня тоже не рекомендую, Каролина. Мне нужно посоветоваться с адвокатом, – холодно проговорил я, видя, как втягивает она плечи, – и решить, с кем лучше жить ребенку. Советую тоже тебе подумать над этим, все же... для малышки вредно целыми днями проводить в закрытом душном помещении.

– Иди к черту со своими советами, Алехандро, – прошипела она, а я дернулся, заметив стоящие в ее глазах слезы. – Я не отдам дочь...

– Посмотрим, – несмотря на грызущее чувство того, что я поступил жестоко, надавив на нее материнские чувства, я был решительно настроен, что девочке тут не место. Но видя, что Каролина на грани, решил дать ей время обдумать. – Будь благоразумнее, Каролина, есть много способов забрать у тебя дочь, не заставляй меня испытывать их на тебе.

Глава 4

Глава 4

Каролина

Я несколько долгих минут сидела, глядя пустым взглядом в стену, пока Тея не привлекла мое внимание, склонив головку на мое плечо. Слезы потекли сами собой, а всхлипы я сдерживала кулаком, чтобы не потревожить мою малышку. Я не знала, что мне теперь делать, так как Алехандро из тех людей, кто шутить не станет.

«Не заставляй меня испытывать их на тебе »

О, он знал много способов причинить мне боль, но выбрал самый действенный. Только я до сих пор не понимала, чем провинилась перед ним, если не считать ту мнимую измену? И почему тогда у меня не хватило ни сил, ни смелости пойти до конца, чтобы доказать свою невиновность? Испугалась? Растерялась? Уступила тем, кто был сильнее... нет, тем, кто был ему дороже меня. Своим родным он поверил без оглядки, тогда как мне... не доверял никогда. Пусть и клялся в любви, но не верил.

Я осторожно опустила Тею в кроватку и еще немного постояла рядом, наблюдая, как сладко сопит моя крошечка. Мысль о том, что у меня ее отнимут, словно кислота, разъедала душу. Как я смогу жить без нее?

Решительно стерев напрасную влагу со щек, я шагнула в кабинет. Нужно дождаться Валентину и все ей рассказать, а потом вместе мы придумаем стратегию, как избавиться от влияния Алехандро. Он просто еще не знает, что прежней Каролины нет, она умерла в ту ночь, когда с подачи его матери, ей вкололи что-то, а потом вывезли за город и выбросили умирать. А та, новая Лина, что родилась вместе со своей горячо любимой дочерью, никогда ее не отдаст без боя.

Я замерла на пороге собственного кабинета. Алехандро по-прежнему находился здесь, но умудрился не только занять мое кресло, но еще и кивнул на стул для посетителей со словами:

– Присаживайся. Нам необходимо поговорить.

Я даже рот открыла от столь вопиющей наглости, но усталый взгляд вдруг заставил меня молча сесть на указанное место. Я до хруста выпрямила спину, глядя прямо ему в глаза. Что же пусть почувствует свою некоторую важность, но эту битву я не проиграю.

– Для начала я хочу знать, как ты выехала из страны? Насколько мне стало известно, ты находилась в Испании еще четыре месяца, но при этом никак не дала о себе знать. Кто тебе помог? – сухо спросил он, смотря на меня ледяным взором карих глаз.

– Добрые люди, – не смогла я отказать себе в язвительной усмешке. Так, прямо сейчас и сдала того, кто сделал мне паспорт, минуя все запреты и даже границы других стран.

– Каролина, поверь, я не собираюсь тебе ни мстить, ни...

– О, то есть твои угрозы можно считать шуткой? То, что ты у меня дочь собираешься отнять – тоже розыгрыш? – я снова начинала злиться. – Мы опять возвращаемся к той же теме, Алехандро. Ты хочешь отнять у меня дочь, и тебе понадобился на меня компромат. Что тебе рассказать, дай-ка подумать? – я сделала вид, что размышляю. – Может, о том, что твоя мать накачала меня какой-то дрянью, а я потом полгода возвращала память? Или о том, что твой братец каким-то образом пролез ко мне в постель, еще и угрожал, что расскажет тебе...

– А это неправда? – зло усмехнулся мужчина, откидываясь на спинку кресла. Он хотел еще что-то сказать, но я перебила:

– Неправда. Но ты же все равно не поверишь, – я скривилась, отворачиваясь к окну. – Как и в то, что твоя Лорена вилась вокруг тебя, едва ли не в моем присутствии пытаясь залезть к тебе в штаны, а вы, все вы, смотрели на это с умилением. Нет, Алехандро, – покачала я головой, снова смотря на него холодно и решительно, – я не позволю расти своей дочери в этой клоаке, именуемойтвоим домом.

– По-твоему, ей лучше расти в этой душной комнатке, не видя белого света? – Алехандро даже не повысил тона, но я хорошо почувствовала его злость. – Расти среди кастрюль, опасных аппаратов, однажды грозя упасть или перевернуть на себя что-то кипящее или горячее? Что она видит, находясь там? Маму пару раз в день, которая вечно занята чем угодно, но не ей!

– Не смей говорить так! Доротея находится там не по моей прихоти, я делаю все, чтобы она не знала нужды ни в чем, – я даже подскочила и сжала ладони в кулаки. Да как он смеет?! Я из кожи вон лезу, чтобы у моей дочери было все, что нужно ребенку, чтобы ее детство было самым лучшим. – А ты? Что дашь ей ты? Очередную няньку, которая станет читать ей сказки на ночь? Сделаешь из нее очередного одинокого ребенка, который будет жить в золотой клетке и смотреть на всех свысока? Как твоя Лорена? Очередная капризная зазнайка, не видящая границ от вседозволенности.

– Прекрати, причем тут Лорена? Я говорю о том, что Доротея достойна лучшего будущего, чем можешь дать ей ты, пропадая на работе сутками, – Алехандро, казалось, меня даже не слышал. – Она принадлежит к старейшей семье Испании, которая ведет свои истоки от потомков королевского рода. Фактически она принцесса, и ей куда лучше будет жить и воспитываться в той среде, которой она принадлежит.

– Моя дочь не вещь, чтобы кому-то принадлежать. И мне плевать, чьи вы там потомки и из чьей спальни ведете свой род, – уже спокойнее заговорила я, скрестив руки на груди. – Доротея – моя дочь, и пусть не ест золотой ложкой из золотой чашки, со мной ей будет лучше.

– Ты сама противоречишь себе, говоря, что она только твоя дочь. Ты сама признаешь ее вещью, и только, чтобы утешить собственное эго, ты заперла маленького ребенка в темной комнатушке, ничем не отличающейся от клетки, – злые слова бывшего мужа били наотмашь не хуже плети. – Я предлагаю для Теи самое лучшее, что может получить ребенок...

– Но не любовь, – с жаром воскликнула я. – Ты снова хочешь повторить то, что сделал с Эрни. Ты просто разлучил меня с ним, чтобы сделать больнее. Ты не подумал о том, что чувствовал ребенок, сначала привязавшийся ко мне, а потом жестоко разлученный. Так скажи, Алехандро, сделал ли ты лучше Эрнандо, снова лишив его семьи?

– Замолчи! – прошипел Алехандро, поднимаясь навстречу и встречая мой взгляд потемневшим от ярости взором. Его щеки под бронзовым загаром потемнели от прилившей крови. Несколько секунд мы боролись взглядами, не желая уступать другому, а затем его лицо разрезала усмешка. – Ты прекрасно научилась играть, моя дорогая. Столько страсти, огня, вызова... теперь понимаю, чем ты заинтересовала моего братца, – я дернулась, но он перехватил мою ладонь еще до того, как она обрушилась на его щеку. – Достаточно. Я уже подставил одну щеку, но вторую не собираюсь. Если не хочешь, чтобы завтра сюда приехала комиссия из органов опеки, советую собрать вещи Доротеи. Оставлять здесь племянницу я не собираюсь.

– Не делай этого, не отбирай у меня дочь, – я вдруг осознала, что он совершенно серьезен и пойдет на все, чтобы причинить мне боль. Чем я провинилась, что вынуждена любить того, кто причиняет мне боль, играя моими чувствами к дочери? – Скажи, что ты хочешь от меня, только не отбирай...

– Я вернусь завтра, когда переговорю с адвокатом, – не обращая внимания на мою мольбу, проговорил Алехандро. – Будь готова...

Более не оглядываясь на меня, он просто вышел из комнаты.

До самого вечера я просидела в комнате, смотря как играет на полу дочь. Она что-то бормотала себе под нос, размахивая яркой погремушкой, а я... улыбалась, играла с ней, но никак не могла заставить себя сделать так, чтобы слезы не текли из глаз. Хорошо еще малышка не понимает ничего, а то не знаю, как бы я объясняла ей, что сейчас решается ее судьба, а повлиять я на это никак не могла.

– О, что тут у вас случилось? – растерянно проговорила Тина, переступив через порог комнаты и замерев на месте. – Лин, что-то произошло на работе? Клиенты попались капризные? – подруга мигом подскочила ко мне, заглядывая в глаза.

– Скажи... в той компании, куда ты направляла заявку на конкурс... кто там главный? – голос слушался плохо, да еще и после слез звучал гнусаво. Подруга опустилась на диван, подхватывая на руки потянувшуюся к ней Тею. Она вообще в последнее время предпочитала изучать мир, сидя на руках. Любых, кроме моих. Неужели, все же дочь чувствует, что я...

– Ну, не знаю, кто там главный, но собеседование проводил.... подожди, он мне визитку дал, – Тина покопалась в сумочке, извлекая белый прямоугольник из ее недр. Конечно, этим тут же заинтересовалась Доротея, перехватывая маленькими пальчиками плотный картон. – Погоди, озорница, это маме надо отдать, – пожурила ее крестная, но девочка упорно тащила бумажку в рот. – Нельзя, ай-яй...

Она вытянула из ладошки Теи визитку и протянула мне. Яркими буквами на белой бумаге было выведено имя – «Вишнёв Георгий Дмитриевич, начальник отдела...»

– Ясно, – тихо проговорила я, отворачиваясь и кладя голову на колени. Тея все-таки с боем отстояла карточку и теперь мусолила ее, прикладывая то к носу, то гладя по щеке.

– Лина, объясни, что случилось? На тебе лица нет, да и..., – тут ее взгляд переместился на кровать, на которой лежали разбросанные вещи Доротеи. А еще любимые игрушки. – Что произошло за то время, пока меня не было? Кажется, перед уходом все было нормально...

– Алехандро приходил, – без тени эмоций отозвалась я. Просто внутри было пусто, словно вакуум разрастался, а на меня нахлынула апатия. – Он собирается забрать дочь...

– Что-о? – лицо Тины вытянулось от удивления. – То есть как приходил? Он что, в России? Живет тут?

– Да, и не только живет, но и, похоже, работает в той же компании, что и Егор, его друг, – я кивнула на карточку, которую давно отбросила Тея, которая теперь во всю мочь гремела погремушкой. Даже пару раз ударила Тину по колену, но та, казалось, просто не заметила этого. – Он приходил... с проверкой, сказал, что имеет право, а я..., – тут я не выдержала и снова всхлипнула, закрывая лицо ладонями. – Я не смогла его остановить... и он... теперь Тею заберут у меня, – последнее слово вырвалось протяжным воем, и Тина прижала мою голову к своей груди, осторожно поглаживая по спине. Даже оказавшаяся между нами дочь сидела тихо, а потом я почувствовала, как она кладет мне голову на плечо. И этот жест заставил мои слезы политься с утроенной силой.

– Ну, перестань! Перестань реветь, кому говорю?! – Тина встряхнула меня за плечи. – Тея еще здесь, с тобой. А он пусть еще докажет, чья она дочь. Вот тогда и выяснится правда, а пока... я кое с кем разберусь для начала, – Тина встала и передала мне притихшую малышку. – Он не учел одного – ты ей мать, а вот ему... сложновато придется. Если понадобится, я позвоню...

– Тина, нет! Пообещай, что к нему ты больше обращаться не станешь! – я подскочила, едва не уронив дочь. Тут же опомнилась и прижала ее к себе крепче. Мысль о том, что мы и так задолжали нашему... покровителю, жгла каленым железом. – И к Алехандро ты тоже не пойдешь с разборками...

– То есть, ты просто возьмешь и отдашь ему ребенка? – изумленно выдохнула подруга, неверяще смотря в мое лицо. – Смиришься и... просто отдашь ему Тею?! Я не узнаю тебя, подруга? Он отказался от тебя, отказался от ребенка, выбросил из дома без гроша в кармане, а ты... просто смиришься с его условиями?

– Тина, закон будет на его стороне. Он считается отцом Теи, пусть мы развелись в Испании, – я попыталась говорить спокойно, но внутри тоже кипело возмущение. – Если я начну сопротивляться, он просто... уничтожит меня морально, а так есть маленький шанс, что мы договоримся, и Тея останется со мной. В любом случае, без моего согласия ее он никуда не увезет, а здесь... я что-нибудь придумаю.

Тина смотрела пристально. Я видела ее сомнения, да и сама сомневалась в своих словах. Но... я много думала, что могу предложить Алехандро, чтобы он не забирал дочь, но выхода не находила. На его стороне деньги и власть, пусть мы не в Испании, но он сможет надавить, где нужно. Вспомнить хотя бы мой арест по обвинению в краже ребенка. Вряд ли, конечно, он опустится до того, чтобы поднять то заявление, но... заплатить, чтобы суд встал на его сторону, способен. У меня же есть только мое право быть с ребенком, но и его можно обойти при желании.

– Не надо, Тин, не стоит рисковать всем, – тихо проговорила я, беря подругу за руку. – Сейчас мне просто нужно успокоиться и подумать, похоже я накрутила себя, – я попыталась выдавить улыбку, хотя выходило откровенно слабо. – Я сама придумала проблему на пустом месте и поверила в то, что кто-то может забрать у меня дочь. Прости, я просто испугалась... не нужно никуда ходить, завтра мы попытаемся что-нибудь придумать...

– Ну... хорошо, – нехотя согласилась Тина, а я чуть ли не с облегчением выдохнула. Девушка перехватила у меня засыпающую дочь и отнесла ее в кроватку. – Тебе тоже нужно прилечь, кажется, ты переволновалась, – голос подруги звучал странно, но она подвела меня к дивану и мягко надавила на плечи, заставляя сначала сесть, а затем и лечь на подушку. – Поспи, а потом мы еще раз поговорим и решим, с чего следует начать.

– Ты точно не пойдешь к... нему? – в последний момент, практически сражаясь с усталостью и сонливостью, я успела поймать руку Валентины и сжать ее.

– Спи, ты и так пережила сегодня... не самые приятные моменты, – прошептала она, укрывая меня пледом. Я же в тот момент буквально провалилась в темноту.

* * *

– Постойте, девушка, туда нельзя, – донесся из приемной встревоженный голос секретаря, и дверь распахнулась, едва ли не отскакивая от стены. – Что вы себе позволяете?! Я сейчас же вызову охрану! – Егор поднял голову и уставился на разъяренную фурию, застывшую в проеме. Рыжие волосы, уложенные когда-то в стильную прическу, разметались, мягким облаком укрывая правильные черты лица девушки, а ее серые глаза буквально метали молнии.

– Егор Дмитриевич, я пыталась ее остановить, – попыталась оправдаться растерянная секретарь, но Егор уже качнул головой, показывая ей оставить их одних. – Охрану вызвать? – на всякий случай уточнила она, но взгляд ее начальника заставил девушку умолкнуть и закрыть за собой двери.

– Я так понимаю, вы решили все же устранить мелкие недочеты и принять наше предложение, – спокойно проговорил мужчина, встав из-за стола и указывая гостье на стул напротив него. Но рыжеволосая молча двинулась на него, а затем замерла напротив, не спуская взгляда с его лица.

– Где он? – только и спросила она, при этом ее голос казался злым. – Где..., – она поджала губы, явно сдерживая ругательство, а затем и вовсе резко выдохнула, словно бросалась в омут с головой. – Где ваш компаньон или... кем он там приходится? Друг, кум, сват? Я только одного не могу понять, как вы можете этого подлеца называть другом?

– Осторожнее, госпожа Белова, вы можете..., – настала очередь Егора поджимать губы и смотреть с вызовом в глаза девушки. – Что случилось, Валя?

– Валя? Ах, Ва-аля? – с сарказмом пропела девушка, вызывающе выпячивая груди и под темнеющим взглядом мужчины скрещивая на ней руки. – То, что мы сходили на пару свиданий, не дает вам права обращаться ко мне на «ты», Егор Дмитриевич, – по слогам процедила девушка. – А помните пословицу – «Скажи мне кто твой друг, и я скажу кто ты»?

– Ну вот, и мне сказала «ты», разве это так страшно? – улыбнулся мужчина, делая шаг навстречу взвинченной девушке. – Валь, давай по порядку, зачем тебе Алекс? Что-то с...

– С!.. – в тон ему ответила девушка, резко опускаясь на стул, – он решил отобрать у нее ребенка. Нет, представляешь? У Линки – отобрать дочь?! Мою крестницу! Знаешь, Егор, когда ты предлагал свести их снова вместе, мы не договаривались, что он поведет себя как... как... последняя скотина!

Егор нахмурился. Да, они даже не представляли, что так может получиться, когда пытались осторожно выяснить причины их разлада. Алехандро после приезда из Испании больше походил на тень, да и его признание в чувствах к Каролине... Он потому и рассказал на том собеседовании обо всем Валентине, надеясь заручиться поддержкой и вернуть другу жену.

– Слушай, я знаю Алекса, он не причинит своим девочкам вреда, – попытался заступиться за друга он. – Может, Каролина накрутила себя? Я понимаю, ей обидно, что мать Алехандро сделала с ней такое. Да и братец... козел тот еще, но Алекс не мог сказать такого. Он до сих пор любит ее. Да он просто хотел, чтобы Каролина на время уехала из страны, денег ей дал, билет купил. Почему она не воспользовалась тогда этим?

– Ты у меня о деньгах спрашиваешь? – снова взвилась Тина, окидывая молодого мужчину свирепым взглядом. – Я нашла ее в приюте, не помнящей ничего о себе. Ей даже имя дали, как в дешевых бразильских сериалах – Мария, – девушка закатила глаза, всем видом выражая свое отношение к этому. – Я своими глазами видела этого потерянного человека, женщину, сломленную, униженную, а еще с животом. Знаешь, попадись он мне тогда...

– Тин, успокойся, – Егор подсел ближе, осторожно беря девушку за руку, – я поговорю с Алексом, уверен, он просто не так донес свою мысль до Каролины. Он действительно переживает, что она злится на него, не хочет разговаривать. Каро упряма, ты же знаешь...

– Она любила его. И любит, а он..., – не желала сдаваться подруга девушки.

– Так и он любит, – улыбнулся Егор, целуя пальчики девушки. – Нам остается только помочь им воссоединиться или... не мешать.

– Поговори с ним, Егор, – тихо попросила Тина, осторожно обнимая его за плечи, – нельзя отбирать у Каро ребенка, она сломается... Возможно, для него это просто месть ей, а для нее ребенок – ее жизнь.

– Это она попросила тебя прийти сюда? Решила действовать через подругу и... моего друга? – раздался от двери ледяной голос мужчины. Валя подскочила с места, недоуменно уставившись на Алехандро, застывшего в дверях. – Решила, раз не смогла разжалобить меня... попытаться настроить Егора против меня....

– Алекс, не говори ерунды, – поднялся со своего места Егор, чувствуя, как напряглась в его руках девушка. Глаза Вали потемнели от гнева, и ему пришлось придержать ее за плечи, чтобы она не кинулась с кулаками на его партнера. – Ты все не так понял.

– А ему и нечем понимать, – холодно бросила Валентина, поведя плечом чтобы сбросить руку Егора. Тот обиженно смотрел то на девушку, то на друга. Да уж, оказаться сейчас меж двух огней... а что будет, когда Каролина узнает об их маленьком секретике? – У него, как у осьминога, полностью отсутствует мозг. Если даже один и один не может сложить, чтобы получить на выходе правдивый ответ, не так ли? – она зло прищурилась, не отводя взгляда от хмурого лица Алмейра. – Вам же сказали, что она виновата во всем, а вы и разбираться не стали, верно? А зачем? Виновная есть, доказательства, – она демонстративно согнула два пальца в воздухе, сопровождая это ироничной усмешкой, – тоже...

– А вы отлично осведомлены, Тина, подруга рассказала? Так она же не помнит ничего, – интонациями Алехандро можно было алмазы резать. – А, что же она тогда не рассказала вам, что помогала мне забрать у такой же непутевой матери моего племянника? При этом не считала свой поступок плохим, а меня монстром, отбирающим ребенка.

– Вы лжете, – Тина вскинула голову, отмахиваясь от предупреждающе сжавших ее ладонь пальцев Егора. – Она никогда бы так не поступила, да и... если так, значит, вы не рассказали ей всей правды.

Алехандро медленно прошел в кабинет друга и опустился в одно из кресел, задумчиво смотря на рыжеволосую девушку, гордо державшую голову и не желающую сдаваться.

– Вы... очень хорошая подруга, Тина, – снова, спустя мгновение, заговорил Алехандро, – и, наверное, хорошая крестная. Только ответьте мне на такой вопрос, – перебил он девушку, которая возмущенно открыла рот в ответ на его «наверное». – Если она такая хорошая мать, почему ребенок сутками находится в маленькой комнате, лишенный свежего воздуха, прогулок, игрушек, в конце концов? Я забрал своего племянника точно у такой же матери, которой он не был нужен. Я не желаю, чтобы дети семьи Алмейра росли подобно сорнякам.

– Лина обожает дочь! – вскипела Тина, сжимая пальцы в кулаки.

– И потому заперла ее в четырех стенах? – устало уточнил Алехандро, смотря куда-то вдаль. – Послушайте, Валентина, я не хочу войны с Каролиной, но и позволить ребенку брата расти в... неподходящих условиях тоже не могу. Просто помогите мне уговорить вашу подругу отдать девочку мне, пусть она останется рядом, пока... сколько пожелает. Я не хочу их разлучать, но и помыкать ребенком в угоду матери не позволю.

– Слишком много «не», господин Алмейра, – не желая сдаваться, произнесла Валя, хотя в голове уже зрела небольшая задумка. – Но... у меня есть условие, которое вы выполните неукоснительно.

– Какое же? – усмехнулся Алехандро и посмотрел на Егора, будто безмолвно говоря ему – «Ну, что я говорил? Все продается, нужно только назвать цену!» – и Тина перехватила этот взгляд, но почему-то только хищно улыбнулась. – Желаете выиграть грант для своего кафе? Могу и без него помочь...

– О, нет, я не торгую детьми, особенно своей крестницей, и не торгуюсь с тем, кто не желает видеть очевидного, – насмешливо протянула Тина, при этом на ее лице не было и тени сомнения в своей авантюре. – Впрочем, только сегодня и только для вас, господин Алмейра, я делаю скидку. Вы выполните два моих условия, и я, так и быть, помогу вам.

На лице Алехандро застыло неверие пополам с восхищением, и это немного польстило девушке, а так же помогло отмахнуться от скребущего внутри чувства, что... после того, как она озвучит желаемое, подруги у нее не будет. Но видеть сломленную Каролину тоже не было сил.

– Внимательно слушаю вас, госпожа Белова, – вдруг посерьезнел Алехандро, словно прочитав в глазах Тины ее сомнения и ее решимость.

* * *

Каролина

Проснулась я, по ощущениям, уже ближе к вечеру. Никто меня не беспокоил, да и дочь спала, словно младенец, смешно приоткрыв ротик и подперев щечку ладошкой. Я улыбнулась и поправила легкое одеяло, которым она была укрыта, и отправилась к окну, чтобы немного проветрить помещение. Отдернув плотные шторы, выглянула во двор и тут же замерла. Под окнами стояла черная тонированная машина, хозяин которой в тот же момент вскинул голову, мгновенно найдя меня взглядом. Я в панике дернула штору на место, повернувшись спиной к окну, и начала лихорадочно обдумывать, зачем Алехандро понадобилось приезжать снова. Только-только я начала успокаиваться, как вот...

Дверь в мою спальню распахнулась, и я поспешила навстречу подруге, точно уверенная, что она поможет мне выпроводить незваного гостя. Вот только... я на секунду остановилась, понимая, что...

– Тина... почему? – прошептала я, уже понимая, что моя подруга... больше мне не подруга. – Зачем, Тина? Зачем?! – голос практически сорвался, а глаза зажгло, словно в них сыпанули соли.

– Я сделала это ради крестницы, – глухим голосом проговорила она, а затем неожиданно зло прищурилась. – Скажи мне,подруга , – по ее ироничным интонациям я поняла, что Алехандро удалось настроить подругу против меня, – почему ты упустила один важный момент, когда рассказывала о своем «несчастном» браке? Почему же ты утаила, что сама помогала своему муженьку отобрать другого ребенка от матери? Возможно... все в твоей жизни возвратилось к тебе бумерангом? Теперь ты на своей... на себе испытала, каково это, остаться без ребенка...

– Тина! Как ты можешь? – просипела я, неверяще смотря на разозленную подругу. Никогда прежде Валентина не разговаривала со мной в подобном тоне. – Ты поверила... поверила ему? Скажи, что он тебе рассказал? – я шагнула и схватила подругу за плечи. – Что он пообещал тебе за это? Что? Помочь с кафе? Но зачем, Тина? За что ты так со мной?

– Нет, он просто рассказал мне всю правду, – мотнула головой она, отступая от меня и смотря прямо в глаза. – Только почему я не услышала ее от тебя? Было стыдно, да, подруга? Стыдно признаться в том, что...

– В том, что я помогла ребенку обрести семью? – теперь уже я разозлилась. Алехандро прекрасно изучил мои болевые точки. Сначала ребенок, потом подруга. Он планомерно уничтожал меня, будто ему было мало того, что случилось в Испании. Он убил меня тогда своим неверием, разрушил мою жизнь, позволил втоптать меня в грязь своим родственникам. – Я не ожидала, что и ты предашь меня. Ты, которая знала меня... пусть не с маленького возраста, но достаточно долго. Как ты могла? Как?!