Текст книги "Шпионский берег (ЛП)"

Автор книги: Тесс Герритсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Глава 14

На мгновение – всего на мгновение – эти три слова оглушают меня. Затем я думаю о мужчине, которого полюбила, с которым планирую провести остаток своей жизни, и почва под моими ногами снова обретает твердость скалы. – Ты сказала, что подтвердила, что его зовут Дэнни Галлахер, что он родился в Лестере у родителей, о которых он мне рассказывал. Я что-то упускаю?

– Дело в работе, которой он занимается.

– Он врач. Я это тоже подтвердила. Я видела его в действии, когда он лечил пациента. Фактически, спасая ему жизнь.

– Да, давайте поговорим о его пациентах.

Я слышу зловещий тон ее голоса. Тут-то для меня все и начинает разваливаться на части. Вот где скрывалась истина, которую я упускала.

Она ставит ноутбук на мой кофейный столик, поворачивает его, чтобы показать мне фотографию на экране. Это изображение Дэнни, одетого в черный галстук и стоящего с группой одинаково хорошо одетых людей. Рядом с ним стоит темноглазая красавица в мерцающем красном платье с глубоким вырезом. Она лучезарно улыбается Дэнни. По другую сторону от него стоят двое мужчин лет пятидесяти, оба держат в руках бокалы с шампанским. Никто не смотрит в камеру, что говорит мне о том, что это был скрытый снимок, люди и не подозревали, что их фотографируют.

– Фото было сделано семь месяцев назад, – говорит Диана. На частном приеме в Лозанне. Это доктор Галлахер, не так ли?

– Да, – бормочу я, у меня так пересохло в горле, что я даже не могу сглотнуть. – Кто эти люди? – спрашиваю я. Спрашиваю, но что я действительно хочу знать, так это то, кто эта женщина?

– Высокий мужчина справа – Филлип Хардвик, пятьдесят два года, британец. Темноволосая женщина – его любовница, Сильвия Моретти, двадцати шести лет. Итальянка.

Значит, она с другим мужчиной, не с Дэнни. Слава Богу, не с Дэнни. Я испытываю такое облегчение от этой информации, что до меня не сразу доходит смысл того, что Диана говорит дальше.

– А этот грузный мужчина – Саймон Потоев. Я думаю, тебе знакомо это имя.

Я смотрю на Диану. – Потоев?

– Стоит около двух миллиардов долларов, хотя он спрятал так много денег на счетах в иностранных банках, что в действительности мы понятия не имеем, сколько у него есть.

Её рассказ начинает приобретать ужасающий смысл. Русские убили Доку, и семь месяцев назад там был Дэнни, потягивающий шампанское с русским олигархом. Я уверена, что здесь нет никакой связи, но понимаю, как это выглядит.

– Что доктор Галлахер знает о твоей работе здесь, в Стамбуле?

– Я сказала ему, что работаю аналитиком по импорту в Европе.

– Он знает об истинной природе твоей работы?

– Нет.

– Ты когда-нибудь рассказывала о своем активе? Упоминала Доку по имени?

– Нет. Черт возьми, я не такая дура.

– И все же, вот твой парень, тусующийся с русским олигархом. Он когда-нибудь рассказывал тебе об этом?

– Он упоминал, что был в Швейцарии по работе. Иногда его просят сопровождать своих пациентов, когда они путешествуют.

– Что он тебе рассказывал о своих пациентах?

– Ничего. Он осторожен. Клиника, в которой он работает, строго соблюдает конфиденциальность пациентов.

– Это, должно быть, медицинская консьерж-группа Галена.

– Да. Если у вас есть деньги, вы можете купить круглосуточный доступ к лучшему медицинскому обслуживанию в Лондоне. За небольшую дополнительную плату они предоставят врачей, которые будут сопровождать вас за границей, в любой точке мира.

– Звучит как отличная работа.

– Их клиенты требуют самого лучшего, и платят за это немалые деньги.

– В таком случае, действительно ли эти клиенты платят за врача?

Я смотрю на Гэвина, потом снова на Диану. – На что ты намекаешь?

– Быть может, твоя первая встреча с доктором Галлахером в Бангкоке была не случайностью, а наживкой, и ты попалась на удочку. Может быть, ты и есть улов.

До сих пор я могла слушать, стоя на ногах. Теперь мои ноги подкашиваются, словно две свечи тают подо мной, и я опускаюсь на диван. Если Дэнни действительно меня обманул, что это говорит о моей рассудительности? Какие еще ошибки я допустила? Я лихорадочно прокручиваю свою память назад, к тому жаркому дню в Бангкоке, когда мы встретились. Продовольственный рынок Ван Ланг, маленькие пластиковые табуретки, на которых мы сидели. Я переношусь на годы, прошедшие с тех пор, как мы встретились, к нашим страстным встречам в Лондоне, Испании, Португалии. К моему последнему визиту к нему. Говорила ли я ему когда-нибудь что-то такое, что было бы на руку противнику? Давала ли какие-нибудь намеки на активы, которыми я управляла, на операции, в которых была задействована?

Нет, я не настолько беспечна. И я знаю Дэнни; я знаю его сердцем и душой.

Я твердо выдерживаю ее взгляд. – Дэнни Галлахер именно тот, за кого себя выдает. Не российский актив. Он врач, и очень хороший. Зачем русским понадобилось его вербовать?

– Для того чтобы поймать кое-кого на удочку.

– Ты имеешь в виду меня.

– Это возможность, которую тоже нельзя исключать.

– И что же вы решили? Я скомпрометировала себя?

Она мгновение изучает меня, затем пожимает плечами. – Насколько нам известно, твое прикрытие все еще цело, и нет ничего, что указывало бы на то, что Европа была разоблачена. Если бы они знали, что ты одна из наших, они бы уже убили тебя. Или же попытались завербовать.

– Они не сделали ни того, ни другого.

Диана смотрит на меня, пытаясь решить, лгу ли я. Может быть, меня уже завербовали. Может быть, я уже предатель. Я смотрю в ответ, надеясь, что она сможет прочесть правду в моих глазах.

– Если бы ты действительно думала, что я работаю на Москву, тебя бы здесь не было, – говорю я. – Ты бы не стала рассказывать мне ничего из этого.

Она бросает взгляд на Гэвина, который почти незаметно кивает. Когда она снова смотрит на меня, на ее губах появляется слабая улыбка. Это предупреждение о том, что истинная цель этого визита вот-вот будет раскрыта.

– Твои отношения с Дэнни Галлахером, – говорит она, – открывают для нас ценную возможность. Тот факт, что он врач, ставит его в непосредственную близость как раз к тем людям, о которых нам нужна информация. Начиная с этого человека. – Она указывает на фотографию на ноутбуке.

– Потоева?

– Нет. Филиппа Хардвика.

Я хмурюсь. – Ты сказала, что он англичанин.

– Он также лучший друг каждого российского олигарха. Им приходится выводить свои деньги из России, сотни миллионов фунтов стерлингов каждый год. Хардвик помогает им конвертировать эти средства в британские активы. Рестораны, отели, небоскребы. Они принадлежат консорциумам или оффшорным компаниям с респектабельно звучащими британскими названиями, но на самом деле ими владеют и контролируют россияне. А люди, подобные Хардвику, смазывают шестеренки этой машины и получают жирную долю, набивая собственные карманы.

– Лондонская прачечная самообслуживания.

Она кивает. – Коррупция доходит до самых высоких уровней, вот почему к ней нельзя прикасаться. Здесь замешано слишком много денег и слишком много влиятельных имен. Британские власти не могут или не захотят закрыть его, как и тех, кто пытался свергнуть Хардвика… – Она качает головой. – Для них это кончилось не очень хорошо.

– Что с ними случилось? – спрашиваю я.

Диана печатает на своем ноутбуке, и появляется новая фотография, на этот раз мужчины средних лет с мягким приятным лицом и в сшитом на заказ костюме. Он похож на банкира, которым, как оказалось, он и был.

– Фредерик Уэстфилд, Лондонский банк, – говорит Гэвин. – Диана только что проинформировала меня об этих делах. Пять месяцев назад тело Уэстфилда было найдено в его сгоревшем "Ягуаре" в Сент-Олбансе. Кости обеих его рук и ног были раздроблены в муку еще при жизни, а легкие были полны дыма. Из вскрытия было ясно, что он подвергался пыткам, но все еще был жив, когда его машину подожгли. Власти признали смерть несчастным случаем. Сюрприз, вот так сюрприз.

Диана переходит к следующей фотографии, на которой изображен еще один представительный мужчина в костюме. – Колин Чэпмен, HSBC, – говорит Гэвин. – Падение с десятого этажа из своего офиса, квалифицировано как самоубийство. – Еще одно нажатие на клавиатуру, еще одна фотография, на этот раз улыбающейся женщины лет сорока, с искусно повязанным шелковым шарфом. – Анджела Макфол, бухгалтер, работающая в организации Хардвика. Она была найдена застреленной у себя дома с двумя пулями в голове. Полиция назвала это неудачной кражей со взломом, однако ничего украдено не было. У всех троих этих людей была одна общая черта – они были осведомлены о финансовых делах Филиппа Хардвика. И они делились этими подробностями с британской разведкой.

Диана щелкает по клавиатуре, и появляется последнее изображение. Это сам Хардвик, на этот раз смотрящий в камеру проницательным взглядом. Он позирует для фотографии. Несмотря на то, что это всего лишь фотография, я чувствую, что он может видеть меня с экрана этого ноутбука.

– Это тот человек, с которым мы имеем дело. Хардвик лично отдал приказ по каждому из этих убийств, и, судя по нашей оценке его личности, он считал это просто частью ведения бизнеса.

– Расскажи мне подробнее об этой оценке.

– Ты получишь полный отчет. Скажем так, что он занимает первое место по агрессии и нарциссизму. В сочетании с высоким интеллектом это делает его особенно опасным. Его школьные записи в Итоне свидетельствуют о безжалостности, которая пугала даже его учителей. Это человек, которому нужно все держать под контролем, который всегда получает то, что хочет, чего бы это ни стоило всем остальным.

Я не могу перестать пялиться на фотографию Хардвика. До сих пор я слышала о трех людях, которые были убиты по его приказу. А сколько еще есть таких, о которых мы не знаем?

– Какова наша доля участия во всем этом? – спрашиваю я. – Если британцы не собираются разбираться с этим сами, почему это должны делать мы?

– Потому что на эти отмытые рубли покупают не только рестораны и недвижимость. Эти деньги также пойдут на самый прибыльный бизнес из всех существующих.

– Оружие, – говорю я.

Диана кивает. Мы оба знаем, что война – такой же бизнес, как и любой другой, и, как любой бизнес, она требует отлаженной и непрерывной цепочки поставок.

– Какое это имеет отношение к Дэнни? Он не помешан на деньгах. Он всего лишь врач.

– И именно здесь мы видим возможность. Мы знаем, что у Филиппа Хардвика эпилепися, которой он страдет с юности. Приступы совершенно неконтролируемы, вот почему всякий раз, когда он покидает Лондон, с ним путешествует врач. Мы знаем, что доктор Галлахер был с ним во многих таких поездках, так что у него есть необычайно близкий доступ к Хардвику. А у тебя есть личный доступ к доктору Галлахеру. Это наилучшее положение, на какое мы только могли рассчитывать.

– Ты хочешь, чтобы я использовала Дэнни ради информации? – Я качаю головой. – Ты требуешь от меня слишком многого.

– “Что ты планировала делать дальше, если бы я не рассказала тебе об этом?

– Я планировала выйти за него замуж.

– Я не прошу тебя менять эти планы. Я прошу тебя только держать глаза и уши открытыми. Передавай нам любую информацию, которую узнаешь о Филиппе Хардвике и о любых олигархах из его окружения. Я не прошу от тебя слишком многого. Это не предательство. Это просто выполнение своей роли хорошего американца.

– А когда я дам вам то, что вы хотите? Что будет потом?

– Потом ты можешь ускакать навстречу закату со своим мужем и жить долго и счастливо. Пока ты держишь язык за зубами, он никогда ничего не узнает. Зато ты будешь знать, что сделала наш мир более безопасным местом.

– И это все?

– Это все. Выясни, с кем сотрудничает Хардвик, и откуда берутся его деньги. И если сможешь, узнай о других пациентах Галена. Среди них, вероятно, есть несколько российских олигархов. Сообщи нам их имена, состояние их здоровья, все, что может указать нам на ахиллесовы пяты, которые мы можем использовать в будущем.

– Мне понадобится помощь Дэнни, чтобы проникнуть в базу данных клиники.

– Нет. Он не должен знать об этом. Никто не должен знать об этом. Это останется в нашем тесном маленьком кругу.

Я смотрю на Гэвина, и он кивает. – Так и должно быть.

– А как насчет штаб-квартиры? Они знают об этом плане, не так ли?

– Только несколько избранных.

Я хмурюсь. – Ты не доверяешь агентству?

Диана и Гэвин обмениваются взглядами. – Возможно, было бы разумнее этого не делать, – говорит Диана, – потому что они захотят привлечь британскую разведку. Мы не можем так рисковать.

– Ты и британцам не доверяешь.

– Задумайся, Мэгги. Два банкира и бухгалтер мертвы. Мы не знаем, разоблачил ли их кто-то из британской разведки. Мы должны все сделать тихо. – на мгновение она замолкает. – От этого может зависеть твоя жизнь.

_______________________________________________

Глава 15

Сейчас

Лонгморн закончился. Мы с Беном и Декланом допили последние отстаки, и я понятия не имею, смогу ли купить еще. Я беру свой бокал и смакую те драгоценные несколько капель, которые еще остались. Они еще слаще на вкус, потому что они последние.

– Господи, Мэгги, – говорит Бен. – Почему ты не рассказывала нам этого раньше?

– Это по-прежнему засекречено. Я не могла говорить об этом. – Я ставлю пустой стакан, и его глухой стук об стол заставляет Бена и Деклана вздрогнуть. – Я не хотела говорить об этом, – мягко добавляю я. Несмотря на все выпитое виски, мы на взводе, потому что знаем, что в нашей маленькой деревушке что-то изменилось. Что-то злое последовало за мной сюда из моей прошлой жизни, что-то, что угрожает отравить наше святилище.

– Диана уговорила меня на эту операцию, усомнившись в моей лояльности. Она заставила меня задуматься, была ли встреча с Дэнни в Бангкоке случайностью. Возможно, русские использовали его, чтобы заполучить меня, надеясь, что позже смогут перетащить меня на свою сторону. В глазах Дианы я могла бы работать на другую сторону, и я была бы не первым человеком, увязнувшим в медовой ловушке.

Я наблюдаю за лицами Деклана и Бена в поисках подсказок, верят ли они мне. Десятилетия назад мы втроем сблизились, когда были стажерами на ферме, и я до сих пор считаю этих людей своими самыми близкими друзьями, хотя иногда проходили месяцы, даже годы, когда мы не виделись. В тех случаях, когда мы все-таки встречались, обычно в каком-нибудь баре или ресторане в иностранной столице, мы говорили о старых временах, о тех днях, когда мы все еще верили, что можем изменить мир. О чем мы не говорили, да и не могли говорить, так это о деталях наших личных операций. Всегда есть какой-то тайный уголок в твоей жизни, которым ты ни с кем не можешь поделиться. Предательство, несомненно, могло быть одним из таких секретов.

Бен фыркает. – Абсурдна сама мысль о том, что тебя могут обратить. – Он смотрит на Деклана, потом снова на меня. – Если мы не можем доверять друг другу, то кому мы вообще можем доверять?

– Ты говоришь хорошие вещи, Бен, но ты ведь сам все прекрасно понимаешь. Мы все это делаем. Мы не должны доверять друг другу. Мы не можем себе этого позволить, только не в нашем деле; я даже себе не доверяю. А если меня и впрямь втянули в фальшивую любовную интрижку, то что это говорит о моем благоразумии? Какие еще ошибки я могла совершить, сколько еще потерять жизней, из-за того, что была настолько слепа, что не смогла распознать врага? – Я резко вскакиваю со стула и несу свой пустой стакан из-под виски к раковине. Я стою, вглядываясь в темноту. Кажется, я всегда вглядываюсь в темноту в поисках врага, который иногда находится слишком близко к дому. – Она заставила меня усомниться в моих собственных чувствах. Вот почему мне наплевать, жива Диана Уорд или мертва. Все, что пошло не так, началось с нее.

Деклан спокойно говорит: Похоже, она просто выполняла свою работу, Мэгги. Предупреждала тебя о человеке, с которым ты была в отношениях.

– В любви, – говорю я.

– В любви?

– Да. – Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на двух мужчин, сидящих за моим столом. Я никогда раньше не делилась с ними этой информацией. Они знают только, что я ушла из Агентства шестнадцать лет назад, что до тех пор, пока Деклан не связался со мной и не предложил присоединиться к ним в Мэне, я провела годы, скитаясь по дикой местности, в поисках пристанища, где можно пустить корни. Что у меня, как и у них, есть воспоминания, которые я подредактировала, воспоминания, которыми я никогда не делилась. – Я любила Дэнни Галлахера. И вот передо мной возникает Диана, прямо в моей собственной Стамбульской квартире, и говорит мне, что он был не просто моим любовником; он также был возможностью. Говорит мне, что я должна была сделать выбор. Выбрала между своей страной и человеком, который, возможно, работает на врага. Работа требовала, чтобы я использовала его, предала его доверие. Она сказала, что любой истинный американец не сомневался бы, как поступить. Так что я сделала выбор. Как бы больно это ни было, я сделала то, что должна была сделать.

– Ты бросила его? – спрашивает Деклан.

– Нет. Я вышла за него замуж.

Оба мужчины молча смотрят на меня. Я нахожу, что не в силах выдержать их взгляды, поэтому отворачиваюсь к окну, но чувствую, как их взгляды впиваются мне в спину, словно лазерные лучи. Это двое – мои самые старые друзья, но даже они не знали, что я замужем, и что мужчина, с которым я когда-то делила постель, все еще не оставил меня. Он – причина, по которой у меня сейчас нет партнера или даже любовника, потому что, по моему мнению, Дэнни все еще мой муж и всегда им будет.

– И что случилось потом? – спрашивает Деклан.

Я ему не отвечаю. Я просто продолжаю смотреть в темноту за окном моей кухни.

– Мэгги? – Деклан подошел ко мне сзади так тихо, что я не услышала его приближения, и положил руку мне на плечо. Он не из тех мужчин, которые склонны к физическим проявлениям привязанности, и его прикосновение пугает меня. Несмотря на нашу долгую дружбу, это, пожалуй, самый близкий контакт, который был у нас с Декланом, и он воскрешает в памяти прикосновения Дэнни, объятия Дэнни.

Я вздрагиваю, но не потому, что Деклан противен мне, а потому, что воспоминания слишком болезненны. – Я устала. Если вы не возражаете, я бы хотела сейчас лечь спать.

– Конечно, – говорит Бен и поднимается на ноги. – Мы проведаем тебя утром. Давай, Деклан. Пошли.

Как только они выходят за дверь, я задвигаю засовы и включаю охранную систему. Я задерживаюсь в фойе, прислушиваясь к звуку отъезжающей машины. Я слышу знакомые звуки моего дома: гудение холодильника на кухне, тиканье часов в моей гостиной. Крепость в безопасности, думаю я.

Как всегда одна, я поднимаюсь по лестнице в свою спальню.

Но на самом деле я не одинока. Со мной Денни. Он всегда со мной.

Я снимаю свою фланелевую рубашку и вешаю её в шкаф, где она составит компанию остальной практичной одежде. Там висят только два платья, ни одно из которых я не надевала месяцами. Я касаюсь одного из них, льняного узкого платья вышитого крошечными розочками. И тотчас же я вспоминаю другое платье, которое я надевала лишь однажды, платье, которое потерялось во время моих бесчисленных переездов по всему миру. Платье, которое я надела в тот день, когда стала миссис Дэнни Галлахер.

________________

Глава 16

Лондон, семнадцать лет тому назад

Мы с Дэнни поженились в прохладный и свежий ноябрьский день. На мне цветочная корона из гипсофил и платье, спускающееся до икр, с принтом в виде маленьких бутонов роз, а в руке я держу букет красных роз в тон рисунку на моем платье. Мы оба хотели устроить небольшую свадьбу, потому что он не любит пышности и церемоний, а я стараюсь привлекать к себе как можно меньше внимания, поэтому мы выбрали местом церемонии сад на заднем дворе небольшой загородной гостиницы в Эссексе. Шафер Дэнни – его приятель по колледжу Джорджи, бестолковый и на удивление заурядный парень, который занимается логистикой в благотворительной организации, которая бурит скважины в африканских деревнях. Он чистосердечный идеалист, который, вероятно, пришел бы в ужас, если бы узнал, что я работаю на ЦРУ. Моя подружка невесты – Джози, которая предположительно является моей подругой по колледжу из Джорджтауна. По правде говоря, она работает в Агентстве под неофициальным прикрытием и прилетела сюда только для того, чтобы сыграть эту роль. Она была подробно проинформирована о моем настоящем детстве, моей семье и годах учебы в колледже, и если бы кто-нибудь попытался покопаться в ее прошлом, они бы узнали, что Джози действительно выпускница Джорджтауна.

Я сказала Дэнни, что большинство моих друзей разбросаны по всему миру и не могут присутствовать, так что остальные гости – его гости. Многие из них – его коллеги по медицинскому консьержу Галена, и их знание иностранных языков отражает их международную клиентуру. Среди медсестер есть одна, которая свободно владеет русским и украинским языками (Наталья), еще одна – арабским (Амина) и одна – французским (Элен). Также присутствуют доктора. Лидс и Чанд, а также офис-менеджер Лотти Мейсон, которая и думать не думала, что через несколько недель с ней произойдет несчастный случай. Диана пообещала мне, что это не смертельно, но достаточно серьезно, чтобы вывести бедную Лотти из строя на месяц, оставив неожиданную вакансию в офисном персонале, которую необходимо будет кем-то заполнить.

Конечно же, этим кем-то буду я.

Я знаю здесь всех, и они знают меня, или думают, что знают. Я Мэгги, женщина, с которой Дэнни познакомился в Бангкоке, женщина, в которую он был влюблен много лет. Женщина, которая была рядом с ним, когда он разрезал горло задыхающемуся мужчине в ресторане "Баллада", и была достаточно сообразительна, чтобы подать ему шариковую ручки в качестве канюли.

Да, они все были в восторге от этой истории.

Хотя они не участвуют в свадебной вечеринке, Диана и Гэвин находятся поблизости, выдавая себя за американских туристов, остановившихся в гостинице. Они почти неузнаваемы, когда обедают за одним из столиков: Диана в каштановом парике, Гэвин с красивой бородой. Просто пара любопытных янки, наслаждающихся зрелищем свадьбы в саду за их гостиницей. Они надеются мельком увидеть Филиппа Хардвика, но он не появляется на церемонии. Вместо этого Хардвик лично организует и оплатит наш свадебный ужин, который состоится в одном из ресторанов, принадлежащем организации Хардвика. Это дико экстравагантный подарок, от которого Дэнни хотел отказаться, но я сказала ему, что мы должны принять его, поскольку отказ от подарка был бы для Хардвика оскорбителен.

И это даст мне шанс наконец-то познакомиться с этим человеком.

Ресторан Ла Мер находится в Найтсбридже. Этим вечером он закрыт для публики и зарезервирован только для нашей свадебной вечеринки. В 19:35 Дэнни и я – ныне миссис Галлахер – входим в Ла Мер, и нас встречают радостными возгласами и поднятыми бокалами шампанского. Этот свадебный ужин похож на пьесу Кабуки, в которую почти все присутствующие верят по-настоящему – все, кроме меня и моей фальшивой подружки невесты Джози, которая умело потчует других гостей выдуманными историями из наших студенческих лет. Ни Дэнни, ни его друзья и коллеги понятия не имеют о том, кого они впустили в свой круг. Я потягиваю шампанское, улыбаюсь своей фальшивой улыбкой и смотрю на дверь, ожидая появления Филиппа Хардвика.

В 19:55 дверь открывается, и внутрь входит главный актер этого спектакля. Я прочитала досье Хардвика и просмотрела десятки его фотографий, но они не подготовили меня к явному магнетизму этого человека. Он высок и мощно сложен, как пантера, и в пятьдесят два года у него все еще копна волос пшеничного цвета, но мое внимание привлекают его глаза. Они синие и холодные, оттенка морского льда, и даже когда он берет меня за руку и улыбается мне, я не вижу тепла в этих глазах.

– Приятно наконец-то познакомиться с тобой, Мэгги. Дэнни – счастливчик.

– Я тоже очень рада знакомству с вами, мистер Хардвик, – говорю я. – Спасибо вам за этот удивительный, прекрасный ужин. – Я оглядываю зал, столы, накрытые накрахмаленными скатертями и сверкающей стеклянной посудой. – Это так великодушно с вашей стороны.

– Лучшие заслуживают лучшего. – Он улыбается Дэнни, но это холодная деловая улыбка. Для Хардвика этот ужин – всего лишь сделка. Он такой, каким его описывали в досье, человек, который ничего не делает, не ожидая чего-то взамен, и то, чего он ожидает, – это лучшая медицинская помощь, которую он может купить.

Я отвожу взгляд от Хардвика, чтобы сфокусироваться на потрясающей женщине, которая вошла вместе с ним. Я узнаю ее по фотографии, сделанной в Лозанне. Это любовница Хардвика, Сильвия Моретти, и вживую она еще более эффектна, с темными средиземноморскими чертами лица и волосами, блестящими, как черный шелк. Облегающее платье-бандаж подчеркивает каждый изгиб ее фигуры. Рука Хардвика небрежно лежит на ее бедре, указывая на то, что она является его личной собственностью. Когда ее губы складываются в улыбку, взгляд остается совершенно безучастным; на этом прекрасном лице невозможно прочесть ни удовлетворения, ни неудовлетворенности.

Хардвик бросает раздраженный взгляд на двух крепких мужчин, которые сопровождали его в ресторан. Это его охрана, и один из мужчин все время поглядывает на дверь, как будто ожидая, что войдет кто-то еще.

И наконец она появляется.

Дочь Хардвика, Белла, всего лишь подросток, но в свои пятнадцать лет она уже знает, как всем своим видом источать уныние. Тот факт, что она не хочет здесь находиться, очевиден по ее сердитому взгляду и по тому, что она не отходит далеко от двери, будто только и ждет предлога, чтобы сбежать. В отличие от Сильвии, Белла не красавица, и она не приложила особых усилий, чтобы улучшить те черты, которые у нее есть. Ее рыжие волосы ниспадают на лицо, как бахрома у пуделя, а сутулость подчеркивает ее круглые, как пельмени, плечи. Ее розовая сорочка с баской – явно дизайнерское платье, но оно совершенно неправильно облегает ее пышные формы. В то время как ее отец привлекает к себе внимание, Белла прячется на заднем плане, теребя бретельку своего лифчика.

– Белла, – рявкает Хардвик. – Иди поздоровайся с молодой женой доктора Галлахера.

Она подходит ко мне и протягивает вялую руку. Ее глаза бледно-зеленые и почти без ресниц, как у какого-то водного существа, смотрящего на меня через стекло аквариума. Для нее я просто еще один деловой знакомый, на встречу с которым ее потащил отец. Из досье Хардвика я знаю, что она его единственный ребенок от брака с леди Камиллой Линдси, союза, который закончился разводом восемь лет назад. Камиллу, которая сейчас живет в Аргентине со своим, помешанным на поло, вторым мужем Антонио, описывали как “великосветскую красавицу”. Какая жалость, что она не передала эти гены своей дочери, которая наверняка страдает, осознавая, что она просто безобразна по сравнению со своей очаровательной матерью. Согласно досье, Белла посещает частную школу-интернат для девочек в Брайтоне, где, судя по ее поведению, она и предпочла бы находиться, вместо того чтобы проводить выходные со своим отцом.

Я слышу звук задвигаемого засова. Люди Хардвика только что заперли дверь ресторана, не пуская никого, кто мог бы попытаться войти, а сами расположились у входа, чтобы никто не мог уйти без их разрешения. Мы заперты внутри на весь вечер, пойманные в ловушку навязчивой манией Хардвика все контролировать. Неудивительно, что Белла сегодня вечером выглядит несчастной; когда она со своим отцом, она, должно быть, чувствует себя пленницей.

Прекрасно ее понимаю.

Предполагалось, что это будет мой свадебный ужин, но когда я сижу рядом с Дэнни за столом, уставленным тонким фарфором и целым лесом бокалов для вина, мне кажется, что сегодня все выходит из-под контроля. Хардвик, конечно, сделал предварительный заказ на вина. Его кредитная карточка, его выбор. Официанты в униформе появляются из кухни с бутылками шардоне "Домен Шансон" и деловито обходят стол, наполняя бокалы. Когда официант подходит к бокалу Беллы, он останавливается и бросает вопросительный взгляд на Хардвика.

– Будет тебе, папочка, – говорит Белла. – Мама мне позволяет.

– Твоей мамы сейчас здесь нет.

– Это не значит, что я не пью вино, когда я с ней.

Хардвик хмурится. – Ладно, но только полбокала. И ни каплей больше.

Официант наливает, затем направляется выше, где расположилась команда безопасности.

– Им не положено, – огрызается Хардвик. – Они на дежурстве.

Бедные охранники.

Хардвик поднимает свой бокал. – Тост за жениха и невесту! – Он сидит прямо напротив меня, Сильвия слева от него, а Белла справа, и я не могу избежать его взгляда. Я читала его досье и знаю, что он сделал. Я знаю, кто он такой. Моя судьба зависит от того, что он не знает, кто я такая.

Наши гости тоже поднимают свои бокалы в воздух, и Дэнни нежно сжимает мое колено. Я улыбаюсь и делаю глоток вина. Уверена, что у него превосходный винтаж, но я почти не ощущаю вкуса, потому что у меня такое чувство, будто вокруг горла затягивается узел. Я вижу Джози, мою фальшивую подружку невесты, смеющуюся на другом конце стола, вживающуюся в свою роль. Я слышу, как доктор Лидс охает над прекрасным шардоне. Я чувствую себя пойманной в ловушку этой картины, фигурой на полотне, из которого я не могу выбраться.

– Я слышал, вы двое познакомились в Бангкоке, – говорит Хардвик. Он смотрит на меня так пристально, что я едва замечаю, как официант накладывает мне на тарелку эмьюз-буш. Омар с хересом на маленьком кукурузном пироге.

– Мэгги такая опытная путешественница, она точно знала, к какой тележке с едой подойти, – говорит Дэнни, улыбаясь мне. – От нечего делать я бесцельно слонялся по уличному рынку, увидел, что она ест, заказал то же самое и сел за ее столик. Это была любовь с первого взгляда.

– Какая счастливая случайность, – говорит Хардвик. – В нужном месте, в нужное время. Откуда ты так хорошо знаешь Бангкок, Мэгги?

Я чувствую, как ускоряется мой пульс. – Я часто бывала там по работе.

– Я слышал, ты занималась импортом модной одежды. Базируетесь в Стамбуле.

Что еще он знает обо мне? Я бросаю взгляд через стол на фальшивую Джози. Она внезапно становится настороженной. Если Хардвик знает, кто я на самом деле, он обязан знать, что она тоже мошенница, что поставило бы нас обоих в опасное положение.

– Вы занимались модой? – спрашивает Белла. Впервые она по-настоящему проявляет ко мне интерес. – Вы дизайнер?

– Нет, но я работала со многими дизайнерами. Я помогала им экспортировать их фасоны по всему миру и создавала одни из самых красивых платьев, какие только можно представить. О, и ткани тоже!

– Боже, я бы с удовольствием получила такую работу.

– Платье, которое на тебе, Белла. Оно итальянское?