Текст книги "Я Пилигрим"

Автор книги: Терри Хейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 56 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

Глава 45

Правительственная машина на большой скорости ехала по пустым улицам к Белому дому. Шептун удобно устроился на заднем сиденье, подняв толстое стекло, отделяющее его от водителя, и сделал несколько телефонных звонков. Прежде всего он приказал немедленно арестовать Уолтера Дрэкса. Беглого взгляда на личное дело микробиолога было достаточно, чтобы прийти к выводу: в этом человеке слишком много злости, он непредсказуем, и нет никакой уверенности, что он не станет болтать или хвастаться.

Через несколько минут шестеро в штатском въехали на трех черных внедорожниках в институтский кампус, где их встретили местные охранники и сопроводили в лабораторию Дрэкса. Не слишком тщательно скрывая под пиджаками пистолеты, они велели директору института возвращаться в свой кабинет, сунули под нос Дрэксу какие-то удостоверения – он даже не разглядел, был ли на них символ ФБР, – и объявили, что он арестован по подозрению в шпионаже. Дрэкс в крайнем возбуждении заявил, что не имеет ни малейшего понятия, о чем они говорят: он всю свою жизнь был законопослушным гражданином и настоящим патриотом. Его слова проигнорировали, но сообщили, какие у него имеются права. Тогда Дрэкс потребовал адвоката, и ему ответили, что этот вопрос будет решен, после того как ему предъявят формальное обвинение. Конечно, никто не собирался этого делать. Дрэкса отвезли на аэродром в другом конце Фредерика, откуда правительственный реактивный самолет доставил его на частную взлетно-посадочную полосу в горном массиве Блэк-Хиллс, штат Южная Дакота. Оттуда внедорожник отвез микробиолога на отдаленное ранчо, где его разместили в домике с весьма унылым казенным интерьером.

По иронии судьбы – это было одно из тех странных совпадений, что жизнь порой дарит нам, – Дрэкса поселили в том же доме, куда в свое время, после убийства Синего Всадника, привезли и меня. Но вот только его отдали на попечение уже другим членам разведывательного сообщества: «Дивизия» была давно расформирована. Как и о моем секрете много лет назад, о тайне Дрэкса, да и о нем самом, мир не узнал.

Далее Шептун позвонил трем послам – Италии, Японии и Голландии. Он с глубоким прискорбием сообщил им о гибели граждан этих стран, убитых похитителями в тот момент, когда они поняли, что кольцо окружения вокруг них смыкается.

– Преступники захоронили трупы в спешке, и теперь мы проводим эксгумацию. Понятно, что криминологические тесты и формальная идентификация займут какое-то время.

Директор Национальной разведки объяснил послам, что по оперативным соображениям эту информацию необходимо держать в тайне. И хотя он не сказал об этом прямо, но попытался создать впечатление, что преследование убийц продолжается.

Последним, кому он позвонил, был глава ЦРУ. Без всяких объяснений, как это нередко делается в мире спецслужб, Шептун попросил его проинформировать людей в костюмах РХБЗ, работающих близ Отеля «Вид сверху», что все тесты дали отрицательный результат. Подразделение химзащиты там больше не нужно, пусть они немедленно возвращаются на базу. После их отъезда туда необходимо направить оперативников ЦРУ, чтобы они загерметизировали яму и полностью обезопасили весь объект.

Когда директор Национальной разведки покончил с серией звонков, закупорив основные каналы возможной утечки секретной информации, его машина уже въезжала в ворота Белого дома.

Глава 46

Как это ни удивительно, Джеймс Гросвенор был чрезвычайно умен, привлекателен и скромен, иными словами, совсем не похож на типичного политика. Никто и не предполагал, а меньше всего об этом думал сам Гросвенор, что однажды он станет президентом Соединенных Штатов.

Почти всю свою трудовую жизнь он был бизнесменом, занимаясь главным образом превращением бедствующих производственных компаний в успешные. Можете назвать его старомодным, но Гросвенор свято верил в промышленность США, в мастерство американских рабочих, в то, что трудолюбивые мужчины и женщины заслуживают достойной заработной платы и приличного медицинского обслуживания. Не верил он только в профсоюзы, считая, что, если капитал управляется должным образом, в них просто нет необходимости. Нет нужды говорить, что работники ценили такое отношение и очень уважали Гросвенора: производительность труда на его предприятиях была одной из самых высоких в стране.

Успехи Гросвенора в бизнесе и сопутствующее им богатство позволили ему брать под свой контроль все более крупные компании. В результате он обрел репутацию человека, призванного спасти национальную промышленность. «Феникс восстает из пепла» – так назывался посвященный ему сюжет в программе «Шестьдесят минут». Вскоре после этой телевизионной передачи ему предложили пост министра торговли. Денег у Гросвенора хватало, и он с радостью принял этот новый вызов. Для человека, который сделал себя сам, засилье бюрократии в правительстве стало откровением, но он был не из тех, кто отступает, и добился на этом посту таких успехов, что, когда в результате очередного коррупционного скандала отстранили от должности министра здравоохранения, на этот пост назначили Гросвенора.

Его жена Энн умерла от рака груди, и он привнес в деятельность министерства яростную энергию, которой долгие годы не знали в этом пропахшем плесенью здании на Индепенденс-авеню. Гросвенор неоднократно защищал интересы простых граждан, чем вызвал ярость могущественного медицинского лобби, но это лишь повысило его рейтинг в обществе. Через два года его попросили стать кандидатом в вице-президенты США. Кандидатом в президенты была женщина, первая в истории страны дама, претендовавшая на высший пост в государстве. И Гросвенор понимал, что он, будучи мужчиной, должен, так сказать, уравновесить соотношение сил.

Никто из друзей министра здравоохранения не ожидал, что он согласится, но у них с Энн никогда не было детей, и ему становилось все труднее заполнять вакуум, образовавшийся после ее смерти. Гросвенор искал еще более напряженную работу и готов был принять новые серьезные вызовы. Он был полон энергии и развивал бурную деятельность, однако за этим фасадом скрывался совершенно другой человек: грустный, ранимый и, безусловно, глубоко порядочный.

Проведя два дня в раздумьях, Гросвенор согласился участвовать в президентской кампании, в глубине души не слишком рассчитывая на успех своей кандидатки. Опросы общественного мнения подтвердили обоснованность его сомнений. Хотя страной еще не так давно правил темнокожий президент, но смириться с женщиной в роли Верховного главнокомандующего… Нет, к этому избиратели пока еще не были готовы.

Когда кандидатка за десять недель до выборов выступала на митинге в Айове, у нее случилась аневризма сосудов головного мозга, и она упала прямо на сцене. Следующие четыре дня несчастная женщина отчаянно цеплялась за жизнь, а родные круглосуточно дежурили у ее постели.

Гросвенор прошел через все это, не только оставшись верным своему ритму жизни, но и не отказавшись от большинства обязательств своей партнерши, фактически в одиночку взвалив на себя дальнейшую президентскую кампанию. При любой возможности он рассказывал, как сам пережил болезнь и смерть жены, напоминая аудитории о том, что было в их жизни действительно важным: хорошее здоровье, долголетие, любовь близких. В кои-то веки раз в ходе политической кампании прозвучали искренние нотки.

Гросвенор всегда был блестящим человеком: толковым, остроумным, красивым. Разрыв с соперником, как показывали опросы общественного мнения, сокращался. Но поворотным моментом стал тот вечер, в который родные кандидатки решили отключить ее от системы жизнеобеспечения. Гросвенор находился там же, в больнице, и, когда все было кончено, вышел через боковую дверь, чтобы глотнуть свежего воздуха. Через несколько мгновений за ним последовал муж кандидатки. Они оба думали, что их никто не видит.

Но за ними кто-то наблюдал – возможно, больничный санитар, – сняв всю сцену на камеру мобильника. Нечеткое изображение, полученное со значительного расстояния, тем не менее показало, как разрыдался, потеряв самообладание, муж кандидатки. После некоторой паузы, когда стало ясно, что он не в силах совладать с эмоциями, Гросвенор обнял вдовца и несколько минут держал того в своих объятиях.

Два немолодых человека стоят рядом с больницей, и один из них – кандидат в вице-президенты – поддерживает другого в момент мучительной душевной боли. Это была такая человечная, столь непосредственная сцена, что через считаные минуты после того, как анонимный фотограф выложил запись в Интернете, множество людей захотели увидеть все собственными глазами. Избиратели поняли, что из-за ширмы тщательно созданного имиджа им навстречу вышел человек, который не слишком отличается от каждого из них.

В первый вторник ноября вновь произошло изменение в распределении голосов: совсем незначительное, но этого оказалось достаточно, чтобы с небольшим преимуществом победу одержал Джеймс Гросвенор, наверное самый неожиданный кандидат в современной американской политике.

– Я все равно как Линдон Джонсон, вот только убийства не было[13]13
   Линдон Джонсон (1908–1973) – 36-й президент США, член Демократической партии. После победы Джона Кеннеди на президентских выборах 1960 года Линдон Джонсон вступил в полномочия вице-президента. 22 ноября 1963 года Кеннеди был убит, и с этого дня Джонсон начал исполнение обязанностей президента.


[Закрыть], – сказал он друзьям накануне инаугурации.

Но на один вопрос, который буквально вколачивал в сознание избирателей его оппонент во время предвыборной кампании, не мог ответить никто: обладает ли Джеймс Бальтазар Гросвенор необходимой твердостью характера, чтобы в случае чего справиться с серьезным кризисом?

И вот все мы – страна, мир и сам человек, к которому был обращен этот вопрос, – оказались перед необходимостью дать на него ответ.

Глава 47

Шептун вошел в Овальный кабинет и обнаружил, что Государственный секретарь США, а также министры обороны и внутренней безопасности уже вызваны и сидят за рабочим столом Линкольна. Глава администрации президента Гросвенора делал пометки в блокноте, используя одновременно маленький mp3-плеер, чтобы записывать сказанное. С какой целью он это делал – для потомства, личного архива или просто потому, что не доверял своей памяти, – никто не знал.

Президент объяснил трем министрам[14]14
   Пост Государственного секретаря США аналогичен должности министра иностранных дел.


[Закрыть], составлявшим костяк правительства, суть произошедшего, и таким образом уже девять человек оказались посвященными в тайну. Гросвенор предупредил собравшихся: если кто-нибудь из них разгласит информацию об угрозе, нависшей над страной, в беседе с женой (детьми, любовницей, слугой – с кем угодно, список они могут продолжить сами), это будет считаться государственной изменой.

Министры мрачно кивнули. Гросвенору оставалось только уповать на их порядочность. Президент хотел огласить составленную впопыхах повестку дня, но министр обороны прервал его, поинтересовавшись:

– Исходя из того, что нам известно, не будет ли правильным начать с чтения Библии или с молитвы?

Гросвенор увидел, что Шептун и Государственный секретарь при этих словах выразительно закатили глаза. Теперь он знал, что в его «кухонном кабинете» есть по меньшей мере два атеиста.

– Хорошая идея, Хэл, – спокойно ответил он министру обороны, – и я уверен, что каждый из нас в эту ночь лично попросит Господа о необходимой духовной помощи. А сейчас давайте сразу перейдем к делу.

Это был удачный, весьма дипломатичный ответ, который, казалось, устроил и министра обороны Хэла Эндерби, и сидящих позади него атеистов.

Президент повернулся к Шептуну:

– Прежде всего, есть ли уверенность, что вирус создан с таким расчетом, чтобы сокрушить вакцинную защиту?

– Да. Мы обнаружили ген, очевидно связанный с иммунной системой, который внесен в его ДНК. Это не может быть случайностью.

– И это действительно работает? Вирус побеждает вакцину? – спросил президент. – Я хочу сказать, что это выходит за рамки известного науке. Ведь такого раньше никогда не было?

– К сожалению, было, сэр, – ответил Шептун и обвел собеседников взглядом, давая им понять: то, что он сейчас скажет, – строго секретно. – В конце восьмидесятых годов в Советском Союзе произвели по меньшей мере десять тонн вирусов оспы для использования в боеголовках индивидуального наведения. По данным нашего высокопоставленного агента, этот вирус создан с таким расчетом, что вакцина на него не действует. У нас есть все основания считать: подобное возможно.

Откровение главного шпиона вызвало всеобщее молчание. Оно было прервано единственной присутствующей здесь женщиной – министром внутренней безопасности.

– Но это еще не значит, что в нашем случае вирус работает. Одно дело – русские, совсем другое – террористы. Мы ведь не можем с уверенностью говорить об этом?

– Думаю, можем, – ответил президент Гросвенор. – Тот человек на Гидукуше захватил трех пленников. Трудно вообразить, что в ходе эксперимента он не сделал прививку хотя бы одному из них, чтобы выяснить, взламывает ли его вирус вакцинную защиту.

– Абсолютно с вами согласен, – кивнул Шептун. – Ясно, что вирус сработал: все три пленника мертвы.

– А это, увы, означает: наша линия обороны разрушена, – констатировал президент. – Триста миллионов доз вакцины теперь, по-видимому, совершенно бесполезны. – (Какое-то время в тускло освещенной комнате стояла тишина.) – Надо было разработать антивирусный препарат, найти способ лечения оспы. Это единственная реальная защита, – заключил Гросвенор негромко, словно размышляя вслух.

– Увы, эта возможность упущена, и времени у нас нет, – сказал госсекретарь, немолодой усталый человек.

Гросвенор кивнул и повернулся к Шептуну:

– Такой вирус, кажется, называют горячим, высокоактивным?

– Да, он чрезвычайно активен, – ответил Шептун. – Это явно было сделано намеренно. Чем горячее штамм, тем быстрее он сгорает. Вирус не вполне живой, но точно не мертвый. Он не может существовать вне организма-хозяина, в данном случае человеческого тела. Чем быстрее он уничтожает своего хозяина, тем быстрее угасает эпидемия. Думаю, что тот, кто создал этот вирус, хочет уничтожить не весь мир, а только нас.

– Звучит утешительно, – иронично заметил президент. – Значит, этот человек исчез. Как мы его найдем? С помощью системы «Эшелон»? – спросил он главу администрации.

Тот сделал несколько звонков, распорядившись в течение пяти минут передать в Овальный кабинет все сведения, подслушанные «Эшелоном». Чтобы материал был пригоден для работы, Шептун предложил ограничить первоначальный объем информации широкой дугой, окружающей горные вершины Гиндукуша, а время – последними двенадцатью днями. Но он знал, что даже в таком случае разнообразных сведений будет в избытке.

В этом регионе, конечно, отсутствовали наземные линии связи, а мачты, обеспечивающие работу мобильных телефонов, имелись только вокруг Кабула и нескольких других крупных городов. Это подразумевало широкое использование спутниковых телефонов. «Эшелон» хорошо принимал их сигналы, легче, чем любые другие. Проблема состояла в том, что все остальные средства связи в Афганистане были на уровне каменного века, поэтому спутниковые телефоны таскали с собой все: наркокурьеры, контрабандисты, торгующие оружием, военные, командиры талибов, сотрудники гуманитарных миссий, журналисты, старейшины деревень, врачи, приехавшие в командировку правительственные чиновники.

Добавьте к этому десять разнообразных местных языков и около сорока диалектов, а также шифры и коды, от простейших до самых изощренных. Понятно, что объем полученного материала будет огромным.

Тем не менее, если бы тот, кого лейтенант Китинг видел мельком на вершине горы, пользовался спутниковым телефоном вблизи деревни, «Эшелон» услышал и записал бы этот разговор. Конечно, президент знал: нет никакой гарантии, что разыскиваемый ими человек вообще имеет подобное средство связи, но в данных обстоятельствах просто не было иного выбора: все лучше, чем совсем ничего.

Президент распорядился, чтобы установленные в Форд-Миде компьютеры «Роудраннер» фирмы IBM с водяным охлаждением и самыми быстродействующими в мире процессорами тут же начали сканировать базы данных.

Если компьютеры ничего не находили с первого захода, круг их поисков расширялся миля за милей. В зону охвата попадали не только страны, но и целые субконтиненты. Искали один-единственный голос среди десятков миллионов.

Глава 48

Тем временем пятеро мужчин и одна женщина сидели вокруг стола Линкольна, пытаясь наметить план действий. И почти сразу же обнаружились серьезные противоречия.

Единственное, на чем все они сошлись, – статус угрозы для государства не изменился: он остается на низком уровне, а чтобы избежать паники и ненужных вопросов, тайна не должна выходить за пределы этого кабинета. В последующие два часа атеисты и святоши стали брать друг друга за горло по любому поводу. Затем, обсуждая какой-то вопрос, они внезапно сплотились против президента, разбились на еще более мелкие группы, после чего сформировали ненадежные союзы с бывшими оппонентами, вернулись к своим естественным союзникам, а потом в нескольких случаях выступили как одинокие стрелки.

– Это даже хуже, чем заседание Лойя-джирга[15]15
   Лойя-джирга – всеафганский совет старейшин, нерегулярно избираемый от этноплеменных групп с целью выхода из кризисных ситуаций.


[Закрыть], – исчерпав все прочие эпитеты, сказал глава администрации в свой mp3-плеер.

К тому времени как бесплодные споры не на шутку изнурили собравшихся, все объединились против Шептуна. Присутствующие решили про себя, что это самый упрямый человек, которого они встречали. При обсуждении одного из вопросов министр внутренней безопасности впала в крайнюю степень раздражения и воскликнула, обращаясь к Шептуну:

– Да уберите же наконец руку со своей ширинки!

Такое выражение было столь неподобающим для женщины и христианки, что даже она сама была шокирована сказанным. И тогда Шептун, человек по натуре добрый, улыбнулся вместе со всеми.

В результате настроение присутствующих значительно улучшилось. И тут Шептун внезапно высказал по-настоящему плодотворную идею: именно ему пришла в голову мысль о полонии-210.

До этого все присутствующие безуспешно пытались сдвинуть упрямца с мертвой точки: начальник разведки последовательно отвергал любые предложения, отказываясь верить, что в принципе возможно раскинуть сеть по всему миру, если ищешь человека, но не желаешь, чтобы он это даже заподозрил. Вот что, например, Шептун говорил своим коллегам:

– Допустим, мы обратимся к пакистанцам и скажем, что очень нуждаемся в их помощи, но, к сожалению, не можем раскрыть им причину этого. Они не только обидятся, но начнут размышлять, что за этим кроется. Знаю по опыту: когда многие люди о чем-то напряженно думают, кто-нибудь наверняка да догадается.

Чуть позже, когда все посмеялись над необдуманной репликой министра внутренней безопасности, Шептун вновь взял слово:

– Мы говорим об использовании ресурса всего разведывательного сообщества США и его союзников. Больше ста тысяч агентов будут охотиться на одного человека. Конечно, возникнет предположение, что это террорист. И в ответ мы скажем…

Внезапно его голос отстал от полета мысли, которая, казалось, наткнулась на некое невидимое препятствие, а потом вновь вырвалась на открытое пространство.

Президент вопросительно поднял на него глаза:

– Что, простите?

Шептун улыбнулся:

– И в ответ мы скажем следующее: у нас есть заслуживающие доверия разведывательные данные, оперативная информация о том, что похищение иностранных граждан – лишь часть грандиозного заговора. Конечная цель – добыть деньги для приобретения полония – двести десять.

– Ядерный заряд? – спросил госсекретарь.

– Точно, – подтвердил Шептун. – Мы скажем, что якобы этот человек или организация, в которой он состоит, вплотную приблизились к созданию портативного ядерного устройства размером с чемоданчик.

Когда до присутствующих дошел смысл этой идеи, они почувствовали себя на фоне хитроумного Шептуна наивными первоклашками.

– Все непременно станут нам помогать, – воодушевился министр обороны. – Ни одно правительство в мире, даже в тех странах, где у власти стоят экстремисты, не захочет, чтобы неизвестно кто тайком изготавливал бомбу у них на заднем дворе.

– Это даст нам повод открыть крупнейшую в истории охоту на человека, – продолжал Шептун. – Дело столь серьезное, что никто даже не будет задавать лишних вопросов. Конечно, мы сделаем вид, что крайне неохотно раскрываем эту информацию…

– Мы сами организуем утечку, – предложила министр внутренней безопасности. – Пусть это будет печатный орган, пользующийся уважением, – «Таймс» или «Пост».

Шептун улыбнулся: присутствующие уловили суть его идеи.

– Но это вызовет панику, – заметил госсекретарь, надеясь, что его разумная реплика прозвучала достаточно громко и будет зафиксирована записывающей аппаратурой.

– Да, конечно, но все же не такую сильную, как известие о вирусе оспы, – ответил Шептун. Он уже подумал о реакции общественности и рассчитывал, что препятствий из-за этого не возникнет. – Одна бомба, один город. Президент убедит публику, что ситуация под контролем.

Все повернулись к главнокомандующему, желая увидеть его реакцию, и с удивлением обнаружили, что лицо президента еще больше погрустнело.

– Ужасная особенность нашего времени, – сказал он, – состоит в том, что портативная атомная бомба оказывается не столь страшной, как настоящая правда.

Последовала пауза: все призадумались. Действительно, когда все это началось? Как случилось, что мир сошел с ума?

Однако Шептун, который был не просто здравомыслящим практичным человеком, но и самым сильным и волевым из присутствующих, посчитал, что размышления о причинах вражды между людьми сейчас абсолютно неуместны. Он предпочитал действовать.

– Надо послать в аэропорты и на пограничные пункты агентов со сканирующими устройствами. Не важно, как мы их назовем – счетчики Гейгера или иначе, – главное, чтобы они измеряли температуру тела. Так мы выявим один из первых признаков оспенной инфекции. Естественно, мы уделим особое внимание арабам и другим мусульманам, как же иначе? Все люди с повышенной температурой будут направляться для повторной проверки и при необходимости на карантин.

Госсекретарь прервал его:

– Неужели это самый вероятный метод атаки: люди, которые намеренно?…

– Инфицированные самоубийцы, – подхватил его мысль Шептун. – Несколько лет назад мы проводили учебную операцию под названием «Темная зима», и эта гипотеза всегда рассматривалась как наиболее вероятная. Если мы сумеем выявить одного из переносчиков инфекции, можно будет проследить, откуда он появился, держать под контролем его перемещения и таким образом найти организаторов.

Наступила тишина, но Шептун знал, что это молчание, сопутствующее успеху, а не разочарованию. Они потратили несколько часов, но теперь у них появилась вполне осуществимая стратегия. При данных обстоятельствах план был превосходным, и не стоило придираться к тому, что лица собравшихся не выражают в должной степени надежды и уверенности.

Увы, план этот был обречен на неудачу.

Во-первых, сколько ни привлекай агентов для данной операции, о перемещениях Сарацина было известно лишь ничтожной кучке людей, а они вовсе не собирались кому-то помогать. Мохаммед Абдул-хан услышал, что началось какое-то светопреставление: пакистанцы, афганцы и даже, разрази его гром, иранское правительство ищут человека, путешествовавшего по Гиндукушу и, как предполагают, пытавшегося приобрести ядерный заряд. Абдул-хан не был вполне уверен, что все это имеет хоть какое-то отношение к его знакомому врачу, в прошлом – сущему дьяволу с «Блоупайпом». Однако на всякий случай Абдул-хан послал связного, одного из своих внуков, которому вполне мог доверять, с устным посланием к иранским похитителям, услугами которых недавно воспользовался. Они должны были уяснить простую вещь: Абдул-хан заклинает их, во имя всего святого, ничего не рассказывать о захваченных по его просьбе трех иностранцах. Ответное послание было еще более лаконичным: братья клялись жизнью матери, что не разомкнут уст.

Второй проблемой стало то, что люди в Белом доме уверовали в силу больших чисел, уповая на агентов в каждом аэропорту, многочисленные сканеры и повышенную температуру тела. Участники совещания сделали ставку на инфицированных самоубийц, исполняющих роль переносчиков заразы. Однако Сарацину ничего подобного даже в голову не приходило, и это различие концепций оказалось решающим.

Когда забрезжил рассвет и госсекретарь попросил, чтобы им принесли поесть, поступили сведения от системы «Эшелон».