Текст книги "Я Пилигрим"

Автор книги: Терри Хейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 56 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

Глава 36

Не думаю, что существует много хороших способов умереть, но я знаю один из самых худших: вдали от дома и семьи, в заброшенной деревушке, посаженным на цепь, как собака, когда тело твое ослаблено оспой, а вопли о помощи слышит только бородатый палач, равнодушно взирающий на тебя сквозь армированное стекло.

На следующее утро пленники проснулись поздно, ощущая сильную головную боль, молотом бьющую в основание черепа. Они решили, что это реакция на скверную еду, но никто из них не подумал, что находится под воздействием наркотиков. Какой смысл одурманивать их? Ведь они скованы железной цепью в каменной темнице и убежать никак не могут.

Когда двое мужчин с трудом дотащились до маленького тазика, чтобы умыться, оба заметили друг у друга покрасневшую кожу: на бицепсе у японца и на бедре у голландца. Первая мысль, пришедшая им в голову: это укус скорпиона или паука. С помощью масляной лампы они осмотрели каждый дюйм своей темницы, но никого не нашли.

Лихорадка усилилась к вечеру и в последующие двенадцать дней становилась все интенсивнее. Ночью они обильно потели. Итальянке выпало ухаживать за больными мужчинами в этой душной тюремной камере. Она меняла им одеяла, давала еду, обтирала пот и стирала грязную одежду. Все это время на женщину воздействовали их дыхание, пот и слюна: она не понимала, что плавает в невидимом океане из миллиардов инфицированных молекул, все их узилище буквально кишело болезнетворными микробами.

Больные задыхались из-за отсутствия свежего воздуха. Итальянка встала на бочку с водой и выглянула в окно, чтобы привлечь внимание Сарацина. То, что она увидела, испугало ее больше, чем все пережитое за время этого долгого испытания. Почему – она и сама не знала. Их мучитель стоял в тридцати ярдах от амбара и оживленно разговаривал по спутниковому телефону. До сих пор женщина полагала, что он всего лишь скромный труженик на ниве этого местного бизнеса, но теперь ей пришло в голову, что он не обезьянка, а скорее шарманщик. Араб держал телефон так, что она хорошо видела его лицо, и по тем немногим словам, что смогла расшифровать, итальянка догадалась: он говорит по-английски. Закончив, он обернулся и увидел ее за стеклом. На лице тюремщика отразился испуг, сменившийся необузданной яростью, и в это мгновение бедная женщина поняла, что стала свидетельницей того, чего не должна была видеть.

Впрочем, это в любом случае никак не повлияло на ее дальнейшую судьбу.

В тот день симптомы болезни, которые и без того постоянно нарастали у обоих мужчин, приняли лавинообразный характер. Начался новый виток лихорадки, несчастные бредили, их руки и ноги покрыли гнойные волдыри, вены и капилляры начали лопаться, делая кожу темной от крови. А затем плоть стала отделяться от костей, от тел исходили странные запахи, а боль была такой сильной, что оба кричали два дня без перерыва, пока не умерли.

Каждые несколько часов лицо Сарацина появлялось в окошке, чтобы проверить, как развивается запущенный им процесс. К своей радости, он наблюдал действие высокоактивного вируса, и хотя полной уверенности у него не было, это сильно походило на геморрагическую форму оспы, которая вызывает катастрофическое кровотечение в самом обширном органе человеческого тела – коже. Эта болезнь смертельна в ста процентах случаев.

К тому времени как умерли мужчины, итальянка уже сама страдала от высокой температуры и ужасной ночной потливости. Она поняла, что конец близок. Однажды ночью Сарацин удовлетворенно наблюдал, как женщина, шатаясь, шла к умывальнику, чтобы охладить свое горящее лицо, и заметил первые волдыри на тыльной стороне ее руки. К тому моменту он уже не только знал, что синтезировал новейший чрезвычайно заразный вирус, но и не сомневался в том, что дополнительный ген позволил ему сокрушить самую лучшую из известных на тот момент науке вакцин. Вне всякого сомнения, это оружие превосходило все иные средства террора и спасения от него не было.

Поскольку итальянка носила под сердцем ребенка, которого уже успела полюбить, она восприняла происходящее еще тяжелее, чем мужчины. Сарацин же продолжал наслаждаться этим зрелищем, затыкая уши ватой и декламируя Коран, чтобы заглушить ее крики.

Когда женщина окончательно истекла кровью, он никак не прореагировал. Сарацину хотелось посмаковать этот момент: три мертвеца в амбаре доказывали, что он теперь готов запустить процесс, который эксперты по терроризму сочли столь устрашающим, что дали ему особое название – «тихое убийство Америки».

Глава 37

Давайте посмотрим правде в глаза: не имея эффективной вакцины, ни одна страна на свете не сможет пережить хорошо организованную террористами эпидемию оспы. Не в силах противостоять этой напасти оказалось даже государство с населением в триста десять миллионов человек, на долю которого приходилось более пятидесяти процентов мирового богатства, с запасом ядерного оружия, способного сто раз уничтожить планету, давшее миру больше нобелевских лауреатов в области науки, в том числе медицины, чем любая другая страна мира. Увы, это государство было столь же беззащитно перед лицом Variola major, как трое пленников, что лежали теперь мертвые в собственных выделениях в каменной могиле.

Однако неужели всего один человек, располагая смертоносным вирусом, мог устроить подобную катастрофу? Представьте себе, мог. Сарацин это знал, но самое удивительное, что об этом знали и в Вашингтоне.

Даже соответствующий термин был придуман – «Темная зима». Так называлась учебная операция, имитирующая потенциальные действия биологических террористов и осуществленная на базе ВВС США Эндрюс весной 2001 года. Через несколько лет, работая в Ливане, Сарацин прочитал в Интернете об этих учениях. Даже если бы он и не задумывался прежде о превращении вируса оспы в биологическое оружие, этот некогда секретный отчет, безусловно, указал бы ему правильное направление.

«Темная зима» теоретически допускала атаку вируса оспы на США после того, как всего один инфицированный зайдет в крупный торговый центр в Оклахома-Сити. Затем была составлена карта распространения заболевания и подсчитано примерное число жертв. Через тринадцать дней после появления инфицированного в торговом центре вирус распространится на территорию двадцати пяти штатов, заразит сотни тысяч людей, треть их убьет, разрушит систему здравоохранения, отправит экономику в свободное падение и приведет к частичному, а может быть, и полному коллапсу всех общественных связей. Естественно, вирус не будет делать различий между людьми: и копы, и пожарные, и медицинские работники станут жертвами эпидемии наряду со всем остальным населением; пожалуй, они даже в большей степени подвергнутся риску. Поэтому пожары никто тушить не будет, больницы прекратят свою работу, мародерство выйдет из-под контроля, и простым людям останется лишь сидеть дома, забаррикадировав двери изнутри. Учения остановили раньше намеченного срока: слишком уж мрачные вырисовывались перспективы.

У всех участников этих событий, равно как и у тех, кто прочитал о них отчет, возникла примерно одна и та же мысль: речь идет всего лишь об одном-единственном посетителе торгового центра в Оклахома-Сити, инфицированном не самой активной формой вируса. А представьте себе, что это случилось в нью-йоркской подземке, на параде «Мейси»[11]11
   «Мейси» – сеть универсальных магазинов. Компания ежегодно в День благодарения устраивает парад и фейерверки.


[Закрыть] в честь Дня благодарения или во время «Супербоула» – финального матча чемпионата по американскому футболу!

И хотя правительство США в итоге выделило деньги на производство и хранение вакцины, никаких серьезных исследований с целью найти способы лечения этой болезни не велось. Похоже, решено было сдать оспу в архив, убрав ее с полки потенциального биологического оружия. Давно подмечено: генералы всегда разыгрывают в уме сражения прошедшей, а не будущей войны.

А что, если инфицированных людей окажется двадцать, сто, тысяча? Хотя в отчете об учебной операции «Темная зима» прямо об этом не говорилось, все аналитики ЦРУ, эксперты по биологической защите, эпидемиологи и иже с ними исходили из предположения, что инфицированный из Оклахома-Сити был своего рода самоубийцей – человеком, намеренно получившим дозу вируса и имевшим возможность свободно перемещаться по территории США.

Но Сарацин считал полнейшей нелепостью использовать инфицированных самоубийц, так называемых переносчиков инфекции. В лагерях для беженцев в секторе Газа было нетрудно найти юных мучеников, готовых зайти в кафе с бомбой, спрятанной на поясе. Но одно дело – убить себя мгновенно, устроив эффектный взрыв, и совсем иное – умирать медленной мучительной смертью от оспы. Немало проработав в этих лагерях бок о бок с женой, Сарацин прекрасно понимал, что потенциальные воины Аллаха вряд ли найдут что-то героическое в наполненных гноем волдырях, даже если после событий одиннадцатого сентября им и удастся беспрепятственно пройти иммиграционный контроль в США.

Нет, он придумал нечто гораздо более эффективное, чем любой сценарий, разработанный американскими экспертами. Согласно оценкам Сарацина, его план должен был обеспечить не меньше десяти тысяч переносчиков инфекции на всей протяженности границ дальнего врага.

Воистину, это станет тихим убийством Америки.

Глава 38

Сарацин вытащил вату из ушей и направился к деревне. На самом ее краю он остановился у кучки камней, которые сам натаскал сюда, и пошел вперед, отсчитывая шаги. Через девять шагов он резко свернул налево, обогнув таким образом мину.

По всей деревне были установлены мины-ловушки: он сделал это сразу после того, как поместил пленников в каменную могилу. В тот день в сопровождении своих вьючных лошадок он отправился в путь по лабиринту обрывистых троп, которые вели его еще выше в горы. Память пару раз изменяла саудовцу, и он поворачивал не туда, но в конце концов все-таки сумел найти в хаосе каменных глыб вход в целую вереницу пещер.

Горы были изрезаны ими, некоторые имели естественное происхождение, другие были пробиты в скалах взрывами динамита – этими пещерами пользовались моджахеды во время затянувшейся войны с СССР. Та, в которую вошел Сарацин, служила ему и его товарищам складом боеприпасов и была заброшена после окончания сражений.

При свете карманного фонарика Сарацин пробрался в самую глубь пещеры. Луч пробежал по стенам, открыв его взору ящики со снарядами и гранатами, минометы и артиллерийские орудия, вот уже много лет невостребованные. В отличие от всякого хлама пакистанского и советского производства, бульшая часть этого вооружения поставлялась ЦРУ и была хорошего качества. Разреженный горный воздух сохранял его здесь лучше, чем в подземном бункере.

Сарацин уложил то, что ему было нужно, в серые ящики для боеприпасов и деревянные бочки, а потом возвратился в деревню. Весь тот день до поздней ночи он ставил импровизированные взрывные устройства и мины-ловушки на улочках и в разрушенных зданиях. В свое время Сарацин ничуть не боялся советской армии, но американские военные и их союзники – это совсем другое дело.

Еще когда Сарацин обдумывал свои эксперименты над людьми, он знал, что натовские войска будут искать пленников особенно настойчиво, если не получат предложения о выкупе. Он, конечно, надеялся, что они не доберутся до этой отдаленной разрушенной деревушки, но хотел избежать малейшего риска.

Теперь, когда миссия саудовца близилась к концу, ему нужно было тщательно выискивать оставленные им самим секретные знаки, чтобы не споткнуться о замаскированный провод и случайно не открыть таящую опасность дверь. Всего одна ошибка – и он присоединится к итальянке и ее товарищам по несчастью.

Сарацин накормил лошадей, зашел на кухню и приготовил себе обед. Давно уже он не спал так хорошо, как в ту ночь. Проснувшись с рассветом, совершив ритуальное омовение и молитвы, он собрался в дорогу. Сарацин загодя вырыл большую яму за домом старейшины селения, а теперь заполнил ее негашеной известью, которую специально для этой цели привез с собой в мешках. Известь должна была уничтожить трупы и любые материалы, сваленные в яму, так что никакой криминалист в мире не смог бы разгадать тайну случившегося в этом заброшенном и зловещем месте.

Одетый в костюм биозащиты, с последним неизрасходованным кислородным баллоном, пристегнутым ремнями к спине, он при помощи ручной дрели просверлил в массивной деревянной двери небольшое отверстие. Вставил в него пластиковую трубку с маленьким соплом, а другой ее конец опустил в большую емкость с лизолом. Пользуясь ножным насосом, Сарацин распылил несколько галлонов дезинфицирующего средства на трупы и на все, что было в комнате. Решив, что этого достаточно, саудовец вытащил старую армейскую канистру с бензином и тем же способом впрыснул внутрь помещения горючее, смочив им трупы, солому, деревянные балки и каменные стены. Вытащив пластиковую трубку, он заткнул отверстие пропитанной горючим тряпкой, поднес к ней спичку и быстро отошел на безопасное расстояние.

Сарацин колебался, сжигать ли превращенный в тюремную камеру амбар. С одной стороны, это ускорило бы процесс стерилизации, но в то же время он опасался, что дым может привлечь чье-либо внимание. Однако день выдался ясный, светило солнце, а древесина внутри помещения была такая старая, что наш герой был уверен: она сгорит быстро и полностью. Расчет оказался верен, но свирепость пламени удивила его: словно сама природа была оскорблена тем, что было проделано в этих стенах.

Когда пламя потухло, Сарацин уничтожил горячую золу новой порцией лизола и, не снимая костюма биозащиты, при помощи лошадей, веревки и крюков для мяса дотащил обугленные трупы до ямы. Туда же за ними последовало все, чего касались или чем пользовались пленники, – тарелки, кухонная утварь, шприцы, сгоревшие остатки седельных одеял. Все еще оставаясь в костюме биозащиты, он окатил себя дезинфектантом, разделся догола, еще раз облился лизолом. Потом оделся и выбросил костюм в яму с негашеной известью.

Уже смеркалось, когда Сарацин, наполнив яму почти доверху, вернулся на кухню за двумя последними мешками с известью и раскидал ее поверх содержимого могилы, чтобы отпугнуть диких животных.

В загоне лошади смирно ждали, когда их будут седлать. Одиночество и тишина гор становились гнетущими. Даже ветер стих до едва заметного шепота.

Сарацин не слышал ничего подозрительного и никогда бы не узнал, какая напасть приближается к нему со скоростью двести миль в час, если бы не лошади.

Глава 39

Подобную практику начали Советы, а продолжили войска ООН и США: все десантные вертолеты в Афганистане были оснащены глушителями шума несущих винтов и двигателей. Это означало, что вы заметите их только у себя над головой.

Во всяком случае, так происходило с мирными жителями. Моджахеды могли заподозрить неладное, наблюдая за поведением лошадей: они научились понимать малейшие его нюансы, зная, что от этого зависит их жизнь.

Сарацин взвалил на плечи мешки с известью и, услышав конское ржание, обернулся. Давненько он не видел, чтобы животные так странно себя вели, но вспомнил прошлое, словно это было вчера. Приближаются вертолеты!

Он бросил мешки, схватил свой АК-47 и рюкзак с паспортом, деньгами и медицинскими принадлежностями, распряг лошадей, сильно стукнул каждую по заду, и они умчались в наступившую ночь. Сарацин знал: они отыщут путь в долину, а крестьяне, обнаружив прекрасных, неизвестно откуда взявшихся животных, которые стоят вкупе не меньше большого грузовика «хино», не станут искушать судьбу и предпочтут благоразумно помалкивать о своей удаче.

Через две минуты на землю сели три натовских вертолета с двадцатью австралийскими военными на борту. Они находились в состоянии боевой готовности, когда пришло сообщение со спутника, использовавшего тепловидение для розыска похищенных людей в отдаленных районах. По иронии судьбы не пожар, а именно вирус подал сигнал опасности. Поскольку оспа сопровождается сильным жаром, специалистам, интерпретирующим изображения, были направлены полученные накануне через спутник термальные отпечатки. Аналитики даже не рассматривали возможности того, что тепловое излучение генерировано тремя людьми. Тогда искали другую пропавшую группу из восьми человек. Ни аналитикам, ни агентам ЦРУ из «Алек-стейшн»[12]12
   «Алек-стейшн» – спецподразделение ЦРУ, чьей основной задачей являлась поимка «террориста номер 1», главаря «Аль-Каиды» Усамы бен Ладена.


[Закрыть], проводившим операцию по спасению похищенных, не могло прийти в голову, что один преступник способен удерживать трех пленников. Обычно похищения людей совершались иначе.

Когда австралийские военные выбрались из вертолетов, они ожидали увидеть небольшую группу талибов или караван перевозчиков наркотиков, то есть по крайней мере с полдюжины враждебно настроенных людей. Боязнь пострадать от перекрестного огня сильно замедляла их действия. Однако вскоре они нарвались на первое импровизированное взрывное устройство, оставленное Сарацином.

Когда двое рядовых, следуя обычной процедуре, подошли к двери стоящего на окраине деревни дома и распахнули ее, сработали две прикрепленные изнутри фугасные бомбы. Взрывом повредило провод, замаскированный под протянутую через коридор старую бельевую веревку, в результате разорвалась еще одна мина. Оба солдата погибли на месте.

Офицер, который был неподалеку, лейтенант Пит Китинг, не стал консультироваться со своим командиром – капитаном, находившимся в нескольких сотнях ярдов: от него можно было ждать опасных и непродуманных решений. Китинг приказал всем отходить. С самого начала вокруг деревни необходимо было выставить оцепление, однако капитан не посчитал нужным это сделать.

– Уж не собираются ли эти проклятые тюрбанники пробираться в горы? – спросил капитан. – Если они еще здесь, дадим им шанс сдаться. Крикните им кто-нибудь: «Эй, парни, выходите, настал банный день, мы привезли вам стиральную машину!» – пошутил командир, в очередной раз продемонстрировав своим подчиненным, что не блещет умом и не отличается политкорректностью.

Китинг вновь попытался убедить капитана, что надо окружить деревню, но опять получил отказ. Тогда лейтенант послал четырех человек разыскать тела двух рядовых – надежды, что те живы, у него не было. Остальных людей он отправил прочесать деревню, дабы обеспечить безопасность дальнейших действий.

А тем временем на расстоянии всего трех сотен ярдов от них Сарацин быстро удалялся прочь. Он петлял из стороны в сторону, но рассчитывал при этом каждый свой шаг, чтобы быстрее достичь крутого склона, откуда начиналась едва заметная тропинка, ведущая в горы, – ну а там его ждала свобода.

Будь Китинг менее решительным, промедли он еще хоть минуту, и Сарацин благополучно миновал бы посланных лейтенантом солдат. Но Китинг был опытным, умелым воякой и действовал быстро. Поэтому, уже почти достигнув спасительной тропинки, Сарацин был вынужден спрятаться за колодцем, чтобы не наткнуться на четырех приближающихся пехотинцев.

Теперь он оказался внутри железного кольца, понимая, что эти молодые солдаты имеют шанс избавить мир от катастрофы, которую он так долго готовил. Припав к земле, саудовец метнулся к низкой каменной стене. Его не заметили, и он вновь оказался на улицах селения, где один неверный шаг, один забытый провод могли стоить ему жизни.

Солдаты медленно передвигались, проверяя каждое здание, находя и обезвреживая самодельные взрывные устройства. Кольцо вокруг Сарацина постепенно сжималось. Он кинулся через загон для коз в кривую узкую улочку, но тут же отскочил назад, едва не столкнувшись с новой группой военных. Обогнув дом старейшины, Сарацин очутился в усеянном булыжником проулке.

Охваченный паникой, он совершил грубую ошибку: проулок впереди оказался заблокирован каменной кладкой. Обратного пути не было: сжимающие круг солдаты подошли так близко, что Сарацин слышал, как они переговариваются по рациям. Тогда он снял с плеча АК-47 – лучше умереть, как воин Аллаха, чем ползать, словно собака, у ног неверных. Сарацин взглянул на небо, словно ожидал указания свыше.

И он получил его – крыши домов! Если удастся залезть наверх, он сможет передвигаться гораздо быстрее: ведь мин-ловушек там нет. Саудовец поставил на карту все: надо было любой ценой взобраться на каменный резервуар для хранения воды до того, как приближающиеся солдаты повернут за угол и увидят его.

Добежав до резервуара, Сарацин запрыгнул на его плоскую поверхность и, оттолкнувшись от нее, вскарабкался на крышу старой мечети. Он лежал, прижавшись к крыше, пытаясь отдышаться. Несколькими мгновениями позже в проулке появились солдаты. Они остановились, прислушиваясь, нет ли среди домов какого-то движения.

Но никакого шума не было: в окрестных горах стояла такая глубокая тишина, что лейтенант Китинг, командовавший своими людьми по рации с окраины деревни, начал сомневаться, есть ли в ней вообще кто-то, кроме них. Возможно, мины-ловушки были поставлены здесь моджахедами много лет назад. Но зачем они сделали это? Никто не мог вновь поселиться в этих домах, кроме бедных афганских семей или странствующих козопасов. Нет, более вероятно, что их отряд наткнулся на какой-то важный объект, а враги затаились и наблюдают за ними. Эта тишина показалась лейтенанту крайне опасной, и он тихо приказал по рации своим подчиненным:

– Не спешить! Соблюдать осторожность!

Прежде чем двигаться дальше, Сарацин заставил себя медленно сосчитать до семи. Он снял свои мягкие кожаные сандалии и, оставшись в толстых шерстяных носках, бесшумно пробежал по глиняным черепицам. Протиснувшись через узкий проход, он оказался за низким парапетом.

Сквозь небольшую прореху в каменной кладке саудовец заметил, что австралийцы в своих очках ночного ви`дения двигались по трем улочкам. Вокруг него сжималась петля, в которой он неизбежно погибнет, если не попытается разорвать ее и бежать. И тут он понял, что судьба дает ему шанс. Сарацин вновь надел сандалии, вдавил в каменную кладку подбородок, расцарапав его до крови, и, крепко прижав автомат к плечу, возблагодарил Аллаха за то, что его оружие снабжено гасителем вспышки и глушителем.

Менее умелый воин, не имевший опыта партизанской войны, просто вел бы огонь на поражение, поставив перед собой задачу убить врагов. Но Сарацин хорошо знал свое дело: для того чтобы перевязать и вынести из-под обстрела тяжелораненого солдата, потребуется несколько человек. Мертвые же не нужны никому.

Он выбрал по одной цели в каждой колонне. Будь у него автомат без глушителя, натовцы услышали бы первый же выстрел и нырнули в укрытие. Не имейся у Сарацина гасителя вспышки, австралийцы засекли бы его позицию и разнесли саудовца автоматным огнем на куски вместе с парапетом.

Сарацин выстрелил. Солдаты из-за треска радиопомех даже не услышали трех тихих хлопков. Одному пуля попала в бедро: если не наложить вовремя жгут, он умрет; другому – в горло, тут уже ничем помочь было нельзя; третьему раздробило предплечье – он корчился от страшной боли. Все трое, крича, рухнули на землю; остальные попрятались.

Хорошие, дисциплинированные солдаты – а это были именно такие воины – не бросают своих раненых. В наступившем хаосе австралийцы пытались одновременно помочь упавшим товарищам и обнаружить врага в темноте и ужасе ночного боя. Те, кто прятался за грудами булыжников, переползли в зияющие проемы дверей.

Из-за парапета Сарацин наблюдал, как цепь солдат изогнулась, а потом разорвалась. Наверняка это продлилось бы недолго, но ему хватило и нескольких мгновений. Сарацин, вскочив, даже не стал пригибаться, скатился с покатой крыши, сжимая в руках рюкзак и автомат, и полетел вниз. Увидев мелькнувшую стену здания, он успел попросить у Аллаха благополучного падения и оказался на земле, сильно разбив бедро. Боль пронзила саудовца, но он вскочил и побежал. У опытного моджахеда не было времени на то, чтобы хныкать или хромать, ветеран самой жестокой войны последних десятилетий не имел права плакать, словно какой-нибудь христианин.

Сарацин ринулся по извилистой тропке, надеясь, что сумеет прорваться сквозь разорванное оцепление и быстро скроется из поля зрения солдат, исчезнув за покосившимся фасадом рухнувшего дома. Если бы они сдвинулись хотя бы на десять футов в любую сторону…

И он вырвался из петли. Миновав полумесяц, который нацарапал прежде на деревянной двери, и моля Аллаха помочь ему не ошибиться, он начал считать. Пробежав двадцать пять шагов вперед, свернул влево и благополучно обогнул зарытую в землю мину. Прямо перед ним, обещая скорое спасение, темнели горы.

Сарацин услышал, как позади него солдат вдруг крикнул своим товарищам: «Ложись!» Саудовец уже ждал оглушительного треска выстрелов, предчувствуя, как откажут ему ноги, когда пули попадут в незащищенную спину и пробьют позвоночник. Но, оказывается, солдат обнаружил натянутую проволоку, подсоединенную к двум гранатам, спрятанным в куче старых бочек для смазочных материалов. Когда его товарищи припали к земле, солдат дернул за провод.

Гранаты взорвались, и в ярком свете вспышки лейтенант Китинг, спешивший к своим подчиненным, чтобы устранить разрыв в оцеплении, увидел Сарацина: тот вырвался из капкана и бежал под защиту рухнувших стен. Китинг опустился на колено, прижал к плечу карабин и выстрелил. Лейтенант проходил подготовку в десантно-диверсионных войсках и хорошо знал свое дело. Он установил пристрелочную дистанцию и сделал три серии выстрелов, быстро двигая карабин слева направо и обратно.

Несколько дюймов в сторону, хотя бы одно удачное попадание – и все было бы по-другому. Однако ночь выдалась беззвездная, и пули взметнули осколки камня и землю вокруг Сарацина, но ни одна не задела его. Китинг помянул недобрым словом очки ночного видения, дающие неизбежное рассогласование между глазом и курком. Сарацин же, разумеется, возблагодарил Аллаха.

Обогнув угол дома, беглец припустил со всех ног мимо разрушенных стен, свернул налево, потом направо и, по-прежнему сжимая рюкзак и автомат, соскользнул с крутого склона и скатился вниз, в спасительную темноту усеянного камнями оврага.

Молодой австралийский офицер видел его при вспышке гранаты лишь какую-то долю секунды. И это был единственный раз, когда Сарацин попался на глаза представителю военных или гражданских властей. Конечно, до тех пор, пока его не встретил я.