355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Тьерни Макклеллан » Дела сердечные » Текст книги (страница 4)
Дела сердечные
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 06:12

Текст книги "Дела сердечные"


Автор книги: Тьерни Макклеллан



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 5

Скажите на милость, ну почему из всей луисвильской полиции на мои вызовы неизменно отвечают детективы Мюррей Рид и Тони Констелло?

За последний год я вволю наобщалась с этой парочкой, причем – заметьте! – отнюдь не по своей вине. Я не сбивала пешеходов, не участвовала в иных дорожно-транспортных происшествиях, не нарушала правил уличного движения и парковки, не торговала самогоном – вообще ничего плохого не делала.

Беда в том, что мне под руку то и дело попадаются трупы. Без какого-либо поощрения с моей стороны.

В прошлом, когда случалось встретиться с детективами Ридом и Констелло, я старалась оказать им посильную помощь, и без лишней скромности могу сказать, что благодаря моему активному участию головорезы предстали перед судом. Между прочим, поимка преступников отнюдь не входит в круг моих обязанностей, зато входит в круг обязанностей вот этих двух крепышей, что стоят сейчас на крыльце дома 1422.

И почему же тогда, позвольте спросить, стоило мне открыть дверь, как детективы уставились на меня с таким видом, будто перед ними серийный убийца?

Тот, что слева, Мюррей Рид, блондинистый, если не сказать бесцветный, субъект в светло-сером костюме, простонал:

– Бог мой, неужели это снова вы?!

А тот, что справа, Тони Констелло, смуглый красавчик в темно-синем костюме, напоминающий статиста из "Крестного отца", процедил:

– Ну что стряслось на сей раз?

Я прочистила горло и заговорила, подивившись, до чего спокойно звучит мой голос:

– Убита женщина по имени Труди Дермот. Ее задушили.

И едва произнесла это, как ощутила, что кошмар стал еще явственнее. Явственнее – и ужаснее. Господи, все это не сон. Кто-то на самом деле убил Труди. Вот в этом доме. Я содрогнулась.

Взгляд, которым обменялись Рид и Констелло, мне очень не понравился. Затем детективы устроили состязание, кто из них быстрее достанет шариковую ручку и блокнот.

С минимальным отрывом победил Рид. И тотчас принялся строчить.

– Значит, мэ-эм, вы были знакомы с жертвой?

Елки-палки! По всему видать, Рид вошел в роль Джо Пятницы – сыщика, которого играл Джек Уэбб в старом – времен пятидесятых годов – телесериале под названием "Облава". Так и знала, что рано или поздно это случится. Приставая ко мне с расспросами, Рид всегда подражает Джо Пятнице – без конца вставляет свое протяжное "мэ-эм".

– Ну так как, мэ-эм?

Я подавила вздох и кивнула:

– Труди Дермот была агентом по недвижимости. Мы вместе работали.

Почему-то мой ответ заставил Рида и Констелло вновь переглянуться. И от того, как они это сделали, я вдруг занервничала. И поспешно добавила:

– Пройдемте за мной, я покажу…

– Миссис Риджвей, – перебил меня Констелло, – вы, часом, не знаете, как так получилось, что вы снова оказались замешаны в убийстве?

Я поджала губы, а на языке так и вертелось: "Сэр, а известно ли вам, что вы с партнером напоминаете столовый прибор для соли с перцем?"

Что верно, то верно. Коренастый Рид в тесном, почти белом костюме, с белесым "ежиком" на голове, походил на солонку. А черноглазый и черноволосый Констелло в темном костюме исполнял партию перечницы.

Шестое чувство подсказывало, что вряд ли эти двое обрадуются, услышав, что смахивают на баночки для специй. А посему я ограничилась лаконичным:

– Ни в каком убийстве я не замешана. Просто случайно наткнулась на труп в подвале.

Судя по всему, столь тонкий нюанс ускользнул от проницательных сыщиков. Констелло недоверчиво тряхнул смоляной шевелюрой:

– Еще одно убийство, и снова она! Это потрясающе!

Не обращая внимания на его потрясение, я предложила:

– Пойдемте, я покажу вам…

Ни один из сыщиков не двинулся с места. Будто их гвоздями прибили к крыльцу. Я уже начала задумываться, не претит ли им получать от меня инструкции.

Констелло тем временем продолжал, словно не слыша меня:

– Нет, честное слово, это уже тянет на рекорд. – Он глянул на Рида. – Непостижимо, правда? Еще одно убийство, и снова ОНА!

Подбоченясь, я изучала стражей порядка. Странное дело – господа вроде бы из отдела убийств, а не выказывают ни малейшего желания взглянуть на труп!

– Эй, ребята, так вы идете в подвал или нет?

Констелло тяжко вздохнул:

– Ладно, ведите. Пожалуй, стоит посмотреть.

Отступив на шаг, я пошире распахнула дверь, пропуская полицейских. На мой взгляд, сей жест не оставлял и тени сомнения в том, что традиции гостеприимства живут и здравствуют в Луисвиле, штат Кентукки.

Но десятью секундами позже меня обуяло желание выпихнуть гостей взашей. Дело в том, что Рид словно невзначай поинтересовался:

– Мэ-эм, а покойница, случайно, с вами не судилась?

Я чуть не задохнулась. Вопрос Рида содержал плохо завуалированный намек на обстоятельства, при которых я имела счастье насладиться обществом полиции в прошлый раз. Было это чуть больше полугода назад. Я показывала клиенту дом и посреди гостиной наткнулась на смертельно раненного человека, который скончался на моих руках. Прямо скажу, не самое приятное воспоминание. А если взглянуть на ситуацию с эгоистической точки зрения – согласитесь, что подобная находка душит на корню все шансы совершить сделку купли-продажи.

Но хуже всего оказалось то, что покойный незадолго до кончины подал на меня в суд, о чем сейчас любезно напомнил Рид. Иск был, уж поверьте, абсолютно беспочвенный, но это, похоже, не имело значения для Рида и Констелло. Более того, из-за этого иска оба сыщика тогдавзирали на меня с таким же подозрением, как и сейчас.

Мягко говоря, это раздражало. Ведь эти двое отлично знали, что я не только не имела никакого отношения к гибели того типа, но даже помогла отыскать убийцу. Я уже открыла рот, чтобы напомнить об этом, но тут краем глаза заметила, как Карл и Бекки Коновер опять многозначительно переглянулись. Оставив свой пост в дверях гостиной, они медленно продвигались по холлу в нашу сторону, – очевидно, чтобы не упустить ни слова из нашей дружеской беседы.

Мама дорогая! Если Рид и Констелло скажут еще хоть слово, Коноверы, вполне возможно, наконец-то придут к единому и вполне определенному мнению. Решат, будто я что-то вроде Тифозной Мэри [2]2
  Тифозная Мэри– прозвище некой Мэри Мэллон (умерла в 1938 г.), нью-йоркской кухарки, которая являлась разносчицей брюшного тифа. В переносном смысле – "язва здешних мест". – Здесь и далее примеч. перев.


[Закрыть]
в сфере недвижимости. И тогда мне останется разве что торговать местами на кладбище – и то если позволят.

Я быстро проглотила язвительный ответ, готовый слететь с языка, и расцвела в лучезарной улыбке:

– Ну что вы! По-моему, со мной сейчас никто не судится.

Но все равно спасибо, что спросили.

И, дабы упредить дальнейшие комментарии, поспешно добавила, сделав приглашающий жест:

– А теперь, если вы пройдете за мной, я отведу вас в подвал…

Так. Кажется, перестаралась – изо всех сил стремясь не выдать раздражения, я просто фонтанировала радостью. Словно нет для меня большего удовольствия, чем показать труп.

– Скажите, а эта покойница тоже отписала вам деньги?

Проклятье! Вот вам опять едва прикрытый намек на прошлые дела. В один прекрасный день некий Эфраим Кросс, которого я и в глаза-то не видела, оставил мне в наследство круглую сумму. И скончался. Не по собственной воле, конечно же. Угадайте, кого заподозрили в убийстве? Вот-вот…

Вы не ослышались, его фамилия была Кросс – в точности как у мужчины, который жаждет поселиться со мной под одной крышей.

Матиас – сын Эфраима Кросса. Хотите верьте, хотите нет, мы с Матиасом познакомились на оглашении завещания его родителя. Я тогда пыталась объяснить присутствующим, что знать не знала покойного и не имею понятия, с какой стати он сделал меня наследницей. Странно, но Матиас – а также Рид, Констелло и прочие обитатели планеты Земля – не очень-то мне тогда поверил.

Теперь-то Матиас утверждает, что всерьез никогда ни в чем меня не подозревал. Но тогда было яснее ясного, что он подозревает меня не только в шашнях с его отцом, но и в том, что я самолично застрелила беднягу.

Если бы мне тогда сказали, что из нас с Матиасом получится влюбленная парочка, я бы громко расхохоталась остряку в лицо.

Теперь же мне безумно хотелось плюнуть в лицо Риду.

– Буду очень удивлена, – ровным голосом отозвалась я, – если в данном случае мне отпишут хотя бы хлебную крошку.

Рид и Констелло зашагали по просторному холлу, но, поравнявшись с дверью в гостиную, очевидно, впервые заметили публику. И то правда, трудно было не заметить Бекки и Карла Коновер: вытянув шеи, они пожирали нас глазами. А чуть поодаль стояли Энни с Натаном и тоже смотрели в нашу сторону.

Один только Дерек Дермот не смотрел ни на меня, ни на Солонку с Перечницей. Он сидел на софе, тупо уставившись в пол.

Когда Рид и Констелло остановились в дверном проеме, Дерек с трудом оторвал взгляд от пола и перевел на полисменов. Однако не сделал попытки встать или хотя бы представиться.

А следовало бы. По крайней мере, так полагал Рид.

– Мэ-эм? – обратился он ко мне. – Кто все эти люди? И что они здесь делают, мэ-эм?

Я скрипнула зубами. Он что, решил, будто, обнаружив труп Труди, я тотчас зазвала гостей, посчитав убийство поводом для светской вечеринки? К счастью, прежде чем я успела облечь все эти красочные мысли в слова, вмешалась Энни. Сделав шаг вперед, она заявила:

– Я сестра Труди, меня зовут Энн Форрестер. – За исключением легкой дрожи в голосе, Энни держалась на удивление спокойно. Жестом указав на софу, она продолжала: – А это Дерек Дермот… э-э… муж Труди.

Рид увлеченно строчил в блокноте.

– Стало быть, мэ-эм, вы с мистером Дермотом находились здесь, когда…

Энни энергично затрясла головой:

– Нет-нет, нам позвонила Скайлер. И сообщила… э-э… о случившемся.

Уж не знаю почему, но глаза копов как по команде вперились в меня.

– Да, мэ-эм, – процедил Рид.

Тут супруги Коновер, видимо, решили, что настала их очередь. Карл отрекомендовался, представил благоверную и поспешно добавил:

– Мы тут совершенно ни при чем!

– Вот именно, – поддакнула Бекки. – Мы никого здесь не знаем. Мы просто осматривали дом. И все. Вот почему мы здесь оказались. Потому что этот дом продается. И к убийству мы не имеем никакого отношения!

На мой взгляд, исчерпывающий ответ. Однако Бекки, очевидно, так не считала. Нервно покосившись в мою сторону, она зачастила:

– Но знаете, думаю, что этотдом нас больше не интересует. Я в этом просто уверена. Как по-твоему, милый?

Пока Карл растерянно пожимал плечами, а я собирала всю свою волю, чтобы не заскрежетать зубами, подал голос Натан.

– Привет! – бодро произнес он, протягивая руку для приветствия. – Меня зовут Натан Риджвей…

Больше он ничего вымолвить не успел – головы Солонки с Перечницей рывком повернулись в его сторону.

– Риджвей? – с нажимом повторил Констелло. – Мы ведь знакомы, верно?

Действительно, Солонка с Перечницей познакомились с Натаном несколько месяцев назад, когда заявились ко мне домой с обыском. Как мило, что Констелло не забыл.

Натан энергично тряс руки копам, но я-то видела: хорошая память полиции несколько выбила его из колеи. С каждой минутой ребенок становился все бледнее. Не дожидаясь, когда Натан сообщит, что он "мамин сын", я пришла на помощь:

– Натан мой младший сын. – Не видя причин напоминать, что Солонка с Перечницей познакомились с ним, обшаривая мои шкафы в поисках оружия, я поспешно продолжала: – Натан… – И тут сообразила, что не совсем понимаю, какие отношения связывают его с Энни, так что ограничилась расплывчатым: – дружит с Энни, сестрой Труди.

– Ваш сын дружит с сестрой жертвы? – с нажимом переспросил Рид.

Я кивнула, несколько сбитая с толку.

Вряд ли Рид заметил мой кивок. Его вниманием целиком и полностью завладели коленки Натана. Я читала в его мозгу как по писаному: "Шорты? В такой холодный день?" Возможно, следовало устыдиться за родное чадо, но меня вдруг осенило, что столь несуразная экипировка может оказаться на руку Натану. Если вдруг Солонка с Перечницей попытаются в чем-то его обвинить, он всегда сможет сослаться на умопомешательство.

Впрочем, Рид не долго изучал коленки Натана. Он снова повернулся ко мне:

– Так, давайте уточним. Выработали вместе с жертвой, именно высообщили родственникам, и вашсын дружит с сестрой жертвы. Все верно?

Не совсем понимая, куда он клонит, я тем не менее кивнула.

Присвистнув, Рид покачал белобрысой головой:

– И вы по-прежнему утверждаете, что не замешаны в этой истории?

Я исподлобья покосилась на него. М-да, что-то в этом есть.

Оказалось, тема далеко не исчерпана. Свою лепту решил внести и Констелло.

– Насколько мне представляется, – с ленцой протянул он, – в этом деле вы замешаны еще больше, чем в двух предыдущих. Того, первого, типа, которого убили, вы вообще не знали, так? А второй… помнится, вы только что продали ему дом, а потом его прикончили, верно?

Бекки с Карлом слушали, приоткрыв рты и вытаращив глаза. Мамма миа, кажется, я могу не только поставить жирный крест на пятьдесят втором шансе четы Коновер – вполне вероятно, у меня уже не будет возможности предоставить им пятьдесят третий. Более того, надо думать, я больше в жизни не увижу ни Бекки, ни Карла.

Ну спасибо, дорогие Рид и Констелло. Жаль, нет статьи о полицейском домогательстве.

– Позвольте мне проводить вас в подвал, – процедила я.

И что удивительно, на сей раз копы послушались. Правда, прежде чем спуститься в подвал, Рид рявкнул через плечо:

– Никому не уходить, пока не запишем показания, ясно?

Я осталась наверху, приготовившись услышать очередной вопль. Однако обошлось. Меньше чем через пять минут оба копа поднялись обратно.

– В общем, так. Перед выездом сюда мы позвонили коронеру, скоро должны прибыть его люди. А до тех пор никто чтоб вниз не спускался, ясно?

На лице Натана появилось хорошо знакомое мне выражение, которое он частенько напускал на себя в детстве, когда я заставала его за чем-то недозволенным. Одурачить эта мина ни тогда, ни теперь никого не могла. Рид встрепенулся:

– Вы ведь еще не спускались в подвал, а?

Громко сглотнув, Натан промямлил:

– Да нет, то есть да, сэр… спускался. – И торопливо добавил: – Но все остальные тоже, н-не только я.

Точно такое же оправдание малютка выдвинул, учась в четвертом классе, когда его застукали за воровством леденцов в супермаркете. В те времена крошка Натан свято верил, что если сделаешь что-то дурное за компанию с кем-нибудь, то вина куда меньше, чем если напроказничаешь в одиночку. После эпопеи с леденцами я объяснила малышу, что дело обстоит несколько иначе. А теперь выходило, что я зря потратила время. Кажется, Натан по-прежнему верит, будто вина – это такая штука, которую можно размазать тонким слоем, чтоб на всех хватило понемножку. Рид выкатил глаза:

– Всеспускались вниз? Вы имеете в виду – все, кто здесь присутствует?!

Натан кивнул. И представляете, Рид немедленно вперил в меня свои голубенькие глазки:

– Вы позволили всемтоптаться на месте преступления?

Боже правый! Ни дать ни взять, вылитая миссис Чайлдерс. Я стремительно теряла терпение.

– Никому ничего я не позволяла.Просто все они туда спускались, и точка.

Рид повернулся к Констелло:

– Ты можешь в такое поверить?

Я надменно сложила руки на груди. Можно подумать, я экскурсии водила в этот треклятый подвал.

– Слушайте, я не могла им помешать. Честное слово, пыталась, но…

Рида не интересовали мои объяснения.

– Ладно! – гавкнул он. Этот человек все меньше напоминал Джо Пятницу и все больше смахивал на Грязного Гарри. – Чтоб все сидели в гостиной, пока мы вас не вызовем!

На поверку ожидание в гостиной оказалось сродни ожиданию перед кабинетом дантиста. Только лично для меня встреча с дантистом чуточку желаннее.

Меня допросили последней. Может, кто-то сочтет меня параноичкой, но я была уверена, что это не случайно. Рид и Констелло наказывали меня за то, что не сохранила для них место преступления в девственной целости. Так что Дерек, Натан и Энни побывали по очереди на кухне, и Бекки с Карлом тоже туда сходили – а затем вышли через парадную дверь, даже не оглянувшись, – и лишь потом выкатился Констелло и пророкотал:

– Ну что ж, миссис Риджвей, теперь можно и с вами поболтать.

Устроившись за сосновым кухонным столом, я старалась отвечать на вопросы спокойно и собранно. Что было нелегко, поскольку к тому времени прибыл коронер и принялся осматривать подвал. И всякий раз, слыша доносившийся оттуда шум, я словно воочию видела лицо Труди.

Но все равно я держалась неплохо, пока не дошла до записки, оставленной мне Труди. Вообще-то я раздумывала, не умолчать ли о ней совсем. Уборщица всегда приходит в понедельник вечером, а мусор вывозят рано утром во вторник. Так что писулька давно тю-тю. Вдобавок я почти убедила себя, что записка Труди не имела никакого отношения к тому, что с ней случилось. С другой стороны, я ведь уже рассказала про записку Дереку и Энни. Так что вряд ли могла забытьповедать о ней полиции.

Стоило заикнуться о записке, как копы насторожились. Констелло хищно подался вперед:

– Значит, в записке жертва сообщила, что собирается встретиться с клиентом, который спрашивал вас?

– Ну да, – кивнула я. – Разумеется, записку я не сохранила.

Солонка с Перечницей переглянулись.

– Разумеется, – со значением повторил Рид.

У меня засосало под ложечкой. Неужели они всерьез полагают, что я все это придумала?

– Слушайте, но я же не знала, что с Труди что-нибудь случится, вот и не сохранила записку. Скомкала ее и выбросила. Что тут странного?

После чего обстоятельно поведала про уборщицу и мусоровоз. А умолкнув, взглянула на лица копов – и ужаснулась. Похоже, они не верили ни единому моему слову. Констелло качнулся на стуле, тяжко вздохнул и с растяжкой спросил:

– У вас есть враги?

Меня бросило в жар. Всякий раз, стоит мне занервничать или растеряться, как моя шея покрывается крупными красными пятнами. Я подняла руку, дабы небрежно прикрыть предательские пятна.

– Может, припомните, с кем в последнее время не ладили? – не отставал Констелло.

Единственная личность, с которой я в последнее время не ладила, лежала сейчас в подвале с туго обмотанным вокруг шеи шарфиком.

– Кажется, нет. Во всяком случае, не припоминаю.

– Неужели? – недоверчиво хмыкнул Констелло.

Я в упор посмотрела на него. Констелло явно придерживался мнения, что конкурс на звание Мисс Добродушие мне в этом году не выиграть.

– Насколько я знаю, у меня нет врагов.

Если, конечно, не брать в расчет миссис Чайлдерс. После нашей милой телефонной перебранки она вряд ли вспомнит обо мне, составляя список рождественских подарков. Однако перебранка та случилась сегодня, а записку Труди я получила вчера. Если только миссис Чайлдерс не ясновидящая и не знала заранее, как сильно я ее рассержу в ближайшем будущем, – полагаю, ее можно не брать в расчет.

Рид провел рукой по волосам. Будь они подлиннее, я бы сказала, что он их взъерошил, но по такому короткому "ежику" можно было только провести рукой.

– Миссис Риджвей, в последние дни вокруг вас околачивались какие-нибудь странные личности?

Я покачала головой.

– Не было каких-либо странных звонков?

– Нет.

– И вы ни с кем не ссорились?

Разве что с Матиасом… И я бы даже не назвала это ссорой. Скорее то была дискуссия на тему – быть или не быть общей крыше над нашими головами. И хотя мнения на сей счет разделились, я почему-то усомнилась, что Матиас решился бы на убийство, дабы запугать меня и заставить принять его точку зрения.

– Нет, я ни с кем ни ссорилась.

Само собой, не считая Труди. А ее, по-моему, уж точно не стоит считать.

Рид и Констелло, по обыкновению, переглядывались. Я уже говорила, как меня это бесит?

Констелло с шумом втянул в себя воздух:

– Ну хорошо, а не могли бы вы назвать имена людей, которые недолюбливали Труди?

Первым моим импульсом было вручить им телефонный справочник Луисвиля, но в следующую секунду я передумала.

– Видите ли, мы с Труди общались только на работе…

Констелло вдруг начал выказывать нетерпение:

– Стало быть, на работе ее все любили?

Я замялась. Вроде бы есть такое правило – о мертвых плохо не говорить? С другой стороны, есть еще и правило не врать полиции.

– Честно говоря, не думаю, что ее особенно любили.

Бог мой! Да это все равно что сказать о Гитлере, что его, мол, не особенно любили.

– И кто же ее не любил? – оживился Констелло.

В общем-то все, кто встречал Труди на жизненном пути, но мне претило такое говорить. Тем более когда Труди все еще лежала в подвале.

– Точно не знаю.

Констелло проницательно прищурился:

– Вот вы, например, как к ней относились?

Ну вот, приехали.

– Да в принципе… нормально.

– Нормально?

Рид и Констелло снова переглянулись. Когда же это кончится?!

– Ну, наверное, я не могу сказать, что очень любила ее.

Рид склонился над своим блокнотом и повторил:

– Не можете, значит, сказать, что очень любили ее.

Кажется, он это записывал. Я вдруг устыдилась. Господи, да ведь эта женщина мертва!

– Но Труди была вполне нормальным человеком, – поспешно добавила я. Сомневаюсь, что копы мне поверили.

А в чем я не сомневалась – так это в том, что они начинали нагонять на меня страху. Особенно когда я уже решила, что наша приятная беседа завершена. Сыщики наконец перестали строчить в своих блокнотах, и я потянулась за сумочкой, готовясь откланяться.

– Мэ-эм? Если вы все-таки заметите поблизости какую-нибудь подозрительную личность или случится странный звонок – сообщите нам, хорошо? Немедленно.

Я так и застыла, скособочась над сумочкой. Застыла и похолодела.

– Мы вовсе не хотим вас понапрасну пугать, ничего такого, – поспешно добавил Констелло. – Просто будьте осторожны, вот и все. Особенно если вдруг встретите незнакомых людей.

Я таки подняла сумку, выпрямилась и посмотрела на него. Он что, шутит? Еслия встречу незнакомых людей? Да в этом, собственно, состоит моя работа. Я встречаюсь с незнакомцами, показываю им дома… Черт возьми, да не далее как вчера я назначила встречу совершенно незнакомому человеку, чтобы показать ему дом на Эшвуд-драйв сегодня вечером. Незнакомец сообщил мне, что его зовут Ирвинг Рикль, но откуда мне знать, кто он на самом деле? Может, он Ирвинг-потрошитель, или Чарли Мэнсон [3]3
  Чарли Мэнсон– маньяк-убийца, вошел в историю как Величайший Подонок Америки 60-х гг. С 1969 г. и до настоящего времени отбывает наказание в тюрьме.


[Закрыть]
, или… да кто угодно!

Уж лучше бы мне об этом не думать.

– Да-да, я буду очень осторожна. – В горле пересохло так, что голос срывался. Тем не менее, собрав волю в кулак, я повернулась и, отважно вздернув подбородок, вышла из кухни.

Дерек, Энни и Натан все еще торчали в гостиной. Они окружили толстую невысокую даму в широкополой шляпке и белых перчатках. Завидев меня, дама встрепенулась.

– А-а, вот и вы! – пропела миссис Эдмунд Чайлдерс. – Миссис Риджвей, мне так жаль, что мы снова встречаемся при столь трагических обстоятельствах. – Тон ее был приторно вежливым.

Подавив вздох, я переступила порог гостиной.

– Тем не менее я так рада, что представился случай поблагодарить вас за все, что вы сделали! – Голосом миссис Чайлдерс можно было смело смазывать блины, но глаза из-под полей шляпки взирали на меня с холодным отвращением.

Ого, кажется, эта дамочка даст моей матушке сто очков вперед!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю