Текст книги "Сезон штормов"
Автор книги: Теа (Тея) Гуанзон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
Глава тридцать третья
– По вашей просьбе я связался с Союзом, – тихо говорил Сураквел на ухо Таласин. – Амирант велела передать, что в Ночь Пожирателя миров у нее прибавилось седины, но в остальном все в порядке.
– Слава богам, – пробормотала Таласин.
Остатки сардовийцев не эвакуировались с островов Сигвад исключительно из-за того, что риск обнаружения был слишком велик. Таласин не могла даже представить, какой ужас они, должно быть, испытывали.
– Вы в Ненаваре, лахис'ка. Здесь мы благодарим предков, – напомнил Сураквел с очень, очень слабым намеком на поддразнивание. Став свидетелем ее сделки, условием которой была жизнь Аларика, он сделался заметно холоднее. – Кстати, у меня для вас новые приказы.
Таласин пробрал озноб.
– Какие?
– Амирант хочет, чтобы вы вернулись на Континент. Выясните, каким образом Кесатх снаряжает свои боевые корабли при ограниченном запасе магии пустоты с похищенного Оссинастом коракла-«мотылька». – Сураквел закружил Таласин под музыку, так что юбки ее взметнулись над мраморным полом, потом снова привлек к себе. – Вела обсуждала это с людьми дайи Вайкар. Они считают, что все пустотные сердца Кесатха подсоединены к единому источнику, который каким-то образом способен сам восполнять энергию. Было бы весьма полезно, если бы вы нашли способ вывести этот источник из строя перед атакой Сардовии.
– И как она предлагает это сделать?
Сураквел пожал плечами:
– Вы императрица Ночи и Ткач Света. Используйте это, и побыстрее, потому что Мидзул и другие союзники уже в пути. А если понадобится моя помощь, просто пришлите орла, я рядом. – Он моргнул, глядя куда-то поверх ее плеча. – А сейчас мне пора.
– Не любишь вечеринки? – съязвила Таласин.
– Порой они доставляют мне удовольствие, – медленно проговорил Сураквел, – но в данном случае мой поспешный уход связан с тем фактом, что ваш муж приближается к нам с явным намерением совершить убийство.
С этими словами он подвел ее в танце к краю площадки и, отвесив последний учтивый поклон, растворился в толпе. Таласин обернулась; действительно, Аларик целенаправленно шагал к ней, не обращая никакого внимания на многочисленных гостей, приветствующих его.
– Мой император, – процедила она сквозь стиснутые зубы.
– Моя императрица, – ответил он тем же.
Кулаки его были сжаты, серые глаза потемнели от едва сдерживаемого гнева. Гнева, которого раньше не было. Значит, это не продолжение их недавней ссоры, а нечто новое.
Таласин, едва закончившую разговор с Сураквелом об остатках сардовийцев, с головой накрыл раскаленный добела ужас.
«Аларик знает. Кто-то подслушал нас и передал ему. Или один из союзников Урдуи все-таки отвернулся от нее и все рассказал».
Это было неразумно, нелогично, но она никак не могла избавиться от этого пронзительного «Что, если?». Таласин вся оцепенела, только сердце в груди продолжало неумолимо сжиматься.
– Лахис'ка! – рядом с ней точно из-под земли возник Ито Вемпук из Шелковых земель.
Для своей тучной фигуры раджан выбрал костюм козла, и рога, торчащие из его маски, едва не выкололи Таласин глаза, когда Вемпук поклонился. Поклонился он и Аларику, хотя и с меньшим энтузиазмом. Спасение Ненавара от Пожирателя миров определенно ни в малейшей степени не расположило раджана к императору Ночи.
– Я слышал, Орьял заглядывала к вам недавно вместе с другими дамами, – обратился Вемпук к Таласин. – Надеюсь, визит не доставил вам беспокойства.
– Ваша дочь так же очаровательна, как и вы, раджан, – заверила толстяка Таласин.
Вемпук тут же раздулся от гордости.
– Позвольте сказать, лахис'ка, что нынче вы выглядите просто божественно. Истинное воплощение блистательной красоты…
– Э, спасибо, – пробормотала Таласин, больше всего озабоченная сейчас тем, как гневно сдвинулись брови Аларика, разъяренного чужим вмешательством.
– Ваш костюм бабочки божественен, он так подходит созданию солнечного света, лета, божественной благодати…
– Вы употребили слово «божественный» уже трижды, – не удержалась она.
Вемпук частенько перебарщивал с похвалами, и подшучивать над ним было легко. Он был одним из старейших друзей отца, и, возможно, если бы выросла в Ненаваре, Таласин могла бы считать его дядей.
Вемпук с притворной досадой хлопнул себя по лбу.
– Увы, так и есть! Возможно, если бы вы удостоили меня танца, я мог бы расширить свой словарный запас.
– Она уже приглашена. – Аларик плечом отодвинул Вемпука в сторону и схватил Таласин за руку.
У нее хватило присутствия духа оглянуться на раджана и одарить его извиняющейся улыбкой. Затем Таласин, прищурившись, уставилась на мужа.
– Третировать гостей на вечеринке, которую мы и устраиваем, – ужасно дурной тон, даже для тебя.
– Ужасно, но мне плевать. – Аларик потащил ее в вестибюль, через который они вошли в бальный зал.
Оркестр заиграл начальные ноты популярной быстрой джиги, и аристократы помоложе с веселым смехом высыпали на танцпол, так что Аларику с Таласин удалось уйти относительно незаметно. Ей было нелегко поспевать за широким шагом мужа, и к тому времени, как занавеска на входе упала, отсекая их от толпы, Таласин осталась совсем без сил. Зато мыслила чуть более рационально.
«Нет, он никак не мог узнать».
Она сделала глубокий вдох, успокаиваясь.
А он наклонился и поцеловал ее так свирепо, что закружилась голова.
«Ох».
Это всегда было потрясением – первое прикосновение мягких губ к ее губам. Однако Аларик не дал Таласин времени насладиться ощущением – язык его грубо проникал в ее рот снова, и снова, и снова, и это уже напоминало отнюдь не поцелуй. Таласин отвечала соответственно, полная решимости не проиграть, чем бы эта игра ни была, вкладывая в страсть все свои обиды. Только вот их тяжелые, тщательно разработанные маски очень мешали, и вскоре Таласин пришлось отстраниться, потому что золотые нити вышивки впивались ей в щеку.
– Что на тебя нашло? – прошипела она, поправляя маску.
Глаза мужа полыхнули серебром.
– Не желаю делиться.
Теперь она оказалась совсем сбита с толку. Безнадежно.
– Делиться чем?
Он нахмурился.
– Ты правда не понимаешь?
– Я же не умею читать твои мысли! – раздраженно воскликнула она.
Аларик вновь наклонился к ней, близко-близко. Таласин сердито смотрела на мужа снизу вверх. И если бы он попытался поцеловать ее снова, сейчас, после того как расстроил, она бы просто лягнула в пах.
Но он не стал ее целовать. Ну, по крайней мере, в губы.
Он впился прямо в шею.
– Не желаю делиться, – повторил он, покусывая чувствительное местечко под ее нижней челюстью. – Ни с Мантесом и ни с кем другим. – Пальцы сжимали ее талию, поглаживая обнаженную кожу на пояснице. – Мне плевать, что скажет ваш двор. Плевать, что у вас принято заводить фаворитов. Ты клялась мне.
– Это… – Ей было трудновато подбирать слова. С его рукой на спине, с резкими касаниями губ и зубов, с предательски подгибающимися коленками… – Это все потому, что я танцевала с…
Он наклонил голову, чтобы удобнее было осыпать ее шею яростными жгучими поцелуями. Золоченый рог оленьей маски приятно холодил уголок ее рта.
– Сомневаюсь, что у твоих поклонников были на уме только танцы.
Несправедливость обвинения – более, чем что-либо другое! – придала ей наконец сил, чтобы оттолкнуть мужа.
– Если и так, то это их проблема, а не моя! На меня-то ты за что злишься?
Аларик отступил.
– Я не злюсь на тебя…
– Ой, не морочь мне…
– Я ревную, Таласин, – рявкнул он.
– Значит, ты идиот! – Она топнула ногой, потому что муж ее все-таки довел. – Разве мы не обещали друг другу на Белиане, что между нами не будет бесчестья? Почему мое слово ничего для тебя не значит?
Она резко замолчала – словно крюк воткнули в живот. Ее слово действительно ничего не значило. Только не в том смысле, в каком думал он.
«Я подниму армии на твою защиту. Я встану бок о бок с тобой против твоих врагов».
Таласин клялась в этом на свадьбе и на своей коронации. Клялась, зная, что этому не бывать.
Аларик сглотнул, напрягшись. И целую вечность спустя выдавил:
– Прости.
«И ты прости, – подумала Таласин. – За все, что должно случиться».
И потому, что она не хотела просить прощения, потому что чувствовала себя жалкой, подлой, эгоистичной, потому что ее долг был предельно ясен, а Аларик все запутал, и Таласин не знала, сумеет ли и вправду спасти его, но нашла прибежище в тлеющем пламени гнева, надеясь, что этот огонь разожжет и его злость, рассчитывая на новый бой, потому что этот язык был понятней.
– Да уж, тебе следует извиниться, – фыркнула она. – Вот честно, те, другие, мужчины не были бы такой занозой в…
Губы его накрыли ее рот, затыкая, прежде чем она это осознала. Целовал он, точно наказывал, властно, почти отчаянно. И не успела она решить, ответить ли на поцелуй или все-таки пнуть мужа, он отстранился, играя желваками.
– Только посмей еще раз заговорить о других мужчинах…
– Ты первый начал, Аларик!
Она выкрикнула это прямо ему в лицо, приподнявшись на цыпочки, и…
…и следующая серия поцелуев последовала незамедлительно. Поцелуев стремительных, жестоких, чем-то и впрямь похожих на войну. Они целовались и кусались, и маски их с лязгом сталкивались, а потом оба застыли, тяжело дыша в рот друг другу. Металл снова врезался в кожу Таласин. Она вывернулась из объятий мужа, чтобы сорвать маску, но Аларик, воспользовавшись паузой, подтолкнул Таласин назад, потянув в зону отдыха вестибюля, и она шлепнулась в золоченый шезлонг, откинувшись на мягкую плюшевую спинку.
Лесным богом, сверкая золотыми рогами, Аларик рухнул перед ней на колени, подхватил левую ногу жены и, быстро чмокнув между ремешков туфли, водрузил щиколотку на свое широкое плечо. А потом, осыпая лихорадочными поцелуями обнаженную голень, подсунул ладонь под правую ягодицу Таласин, притягивая жену к себе, к своему жадному рту.
Когда он поднялся выше колена, Таласин уже дрожала всем телом, а ее нижнее белье промокло насквозь. Когда перешел к внутренней стороне бедра, она вскрикнула, и, боги, какая же это была изысканная пытка, когда он с наслаждением припадал к ее коже, оставляя синяки. Боль и наслаждение смешались в пьянящий коктейль, в котором таяло все остальное. Она нуждалась в разрядке, нуждалась так сильно, что чувствовала себя словно в Великой Степи в разгар лета, когда все готова отдать за глоток воды, который утолит раздирающую горло жажду. Таласин закрыла глаза, и в темноте за веками, под несущуюся из зала музыку, вспыхнуло солнце Сардовии.
Когда оркестр плавно перешел к тавиндалену, танцу стремительному, как ртуть, и легкому, как воздух, пальцы мужа поддели края ее нижнего белья и потянули так яростно, что просто удивительно, как ткань не порвалась. Таласин качнула бедрами, помогая, что, наверное, выглядело очень комично, однако цели своей достигла.
Но Аларик был нетерпелив – едва стянув шелковый лоскут с одной ноги, он вернулся туда, где смыкаются бедра, и, не давая Таласин возможности хотя бы смутиться, стремительно приник к ней губами…
…и был огонь, и была музыка, и треск помех, и безбрежные небеса…
Она часто гадала, на что же это похоже, еще с тех пор, как впервые услышала о подобном действе в войсках Союза. Что ж, воображение оказалось безмерно далеко от реальности. Нос его тыкался в чувствительный бугорок, а он все лизал и лизал, сильно, чувственно, и в финале каждого движения губы его сжимались, словно целуя, а при каждом касании волны наслаждения разливались по ее телу. Таласин в исступлении вцепилась в его волосы и принялась тереться о похотливый рот, не понимая, то ли этого слишком много, то ли слишком мало, но не задумываясь об этом, а только подстегивая мужа скулящими «да», «здесь», «медленнее» и «еще».
Муж ее, к счастью, соображал быстро. И, когда он нашел ритм, заставляющий ее трепетать, и с безжалостной решимостью продолжил свое дело, Таласин едва не закричала, выгнув спину и запрокинув голову. И только тогда увидела свое отражение в зеркальном потолке вестибюля: сверкающие изумрудные юбки на фоне бархатных бордовых подушек, губы приоткрыты, темная голова Аларика между ее бедер, и оба они залиты золотым сиянием. Маски, бабочка и олень усиливали иллюзию порочного очарования, и она видела и чувствовала себя богиней, которой поклоняются, и покачивала бедрами в такт тавиндалену, наигрываемому оркестром в соседнем зале.
– Нельзя… – выдохнула она, – сюда же… могут… войти…
– И? – Аларик оторвался от нее с неприлично громким чмоканьем, глядя снизу вверх горящими голодными глазами. Золотая полоска на его припухшей нижней губе слегка размазалась. – Пускай ненаварцы видят свою лахис'ку, оседлавшую лицо императора Ночи. – В его глухом голосе звучала угроза. Жаркое дыхание обжигало влажную кожу. – Пусть видят, как я заставляю свою жену кричать. Пусть знают, что и за Тенью, и под кружащимися звездами ты моя.
И он вновь наклонил голову, лаская ее развратным языком. Тело разрывалось между желаниями уклониться и отдаться блаженству, отдав предпочтение последнему – в тот момент, когда Аларик начал лизать. Ноги сами собой сомкнулись на его шее, каблуки туфель вонзились в спину, и он, застонав, удвоил усилия. Тавиндален и Таласин достигли крещендо вместе. Стон ее утонул в грохочущей симфонии, а глаза отражения полыхнули золотом, когда она окунулась в самый яростный, самый восхитительный оргазм в своей жизни.
Все еще стоя на коленях, Аларик протянул руку, поддерживая сотрясаемое сладкими судорогами тело жены. Нижняя, не скрытая маской половина его лица уткнулась в сгиб между ее плечом и шеей.
– Я ясно изложил свою точку зрения? – прохрипел он.
– Тебе следует меньше болтать, – задыхаясь, ответила Таласин, пребывающая в полном ошеломлении. – Оказывается, твоему рту можно найти куда лучшее применение.
И почувствовала, как он усмехается, прижимаясь к ней. Таласин с трудом приподняла отяжелевшую руку, чтобы толкнуть мужа, но вместо этого пальцы лишь зарылись в густые темные волосы.
А в затуманенную приятными воспоминаниями голову пришел ленивый вопрос:
– Откуда ты вообще взял эту дурацкую идею насчет моих фаворитов?
У него хватило такта изобразить смущение, излагая то, что сообщила Люв.
Таласин была озадачена:
– Вообще-то, дайя Расми обычно такая сдержанная и осмотрительная. Мне казалось, в плане конфиденциальности на нее можно положиться. Странно, что она стала вдруг сплетничать насчет прошлого королевы Урдуи.
– Наверное, вино развязало ей язык. Тебе следует отругать ее. – Аларик потерся носом о ключицу жены. – Но… позже?
– Да.
Позже – это хорошая идея. Аларик теплый, он рядом, она удовлетворена и расслаблена… Этот момент Таласин хотелось продлить еще немного.
Глава тридцать четвертая
Когда они вернулись на вечеринку, Таласин пребывала в отличнейшем настроении. Никогда еще Аларик не видел ее такой. Она щедро улыбалась каждому и даже с ним была ласкова, слегка прижимаясь, когда они беседовали с гостями, и теребила рукав, обращаясь к нему самому. Вскоре он настолько осмелел, что стал отвечать тем же и, переходя от одной группы к другой, держал руку на пояснице жены.
«Придется мне делать это снова и снова», – подумал Аларик, и губы его дрогнули, грозя растянуться в улыбке. И не только потому, что вкус ее был невероятен и вызывал привыкание – как солнечный свет, – но и потому, что он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь делал кого-то столь же счастливым. Это… пьянило.
Маскарад не кончался до тех пор, пока королева Урдуя – уже ближе к рассвету – не удалилась в одну из гостевых спален наверху. Аларик с Таласин, встав у главных дверей бального зала, прощались с утомленными аристократами. Однако многие еще танцевали или расправлялись с остатками блюд и напитков.
Последние минуты Таласин все чаще бросала тоскливые взгляды на столики с едой.
– Я намерена перекусить, – заявила она наконец, и Аларик ни капли не удивился.
А вот что стало для него неожиданностью, так это то, что супруга подняла на него свои огромные карие глаза и добавила:
– А ты хочешь чего-нибудь?
– Я насытился вдоволь, – протянул он.
И она вспыхнула. А он, глядя вслед убегающей жене, снова едва сдержал улыбку.
По пути к закускам Таласин вновь столкнулась лицом к лицу с Ральей Мусал, компанию которой составлял Кай Гитаб в костюме дикобраза. Плохое зрение не позволило раджану надеть маску, но по случаю празднества он прикрепил к оправе очков длинные позолоченные иглы.
– О, лахис'ка, – воскликнула Ралья, – мы с раджаном Гитабом только что обсуждали вашу с его величеством отвагу в Ночь Пожирателя миров! Вы спасли нас всех, и благодарность наша воистину безгранична.
– Воистину, – повторил Гитаб. – Я и мои коллеги долгое время были не в ладах с троном по определенным вопросам, но едва не случившаяся катастрофа показала то, что действительно важно. Отныне и впредь все ресурсы моего дома в вашем распоряжении.
– Как и моего, – добавила Ралья, не желая отставать. – Тепи Ресок на вашей стороне, ваша светлость!
Серьги с перьями в ее ушах подрагивали от энтузиазма дайи.
Таласин поблагодарила их, немного смущенно, но и гордясь собой. Она обретала союзников в самых неожиданных местах. Гитаб в частном порядке принес ей присягу еще несколько месяцев назад, в портретной галерее Купола Небес; а теперь заявил об этом публично, показав, что говорил серьезно.
Вежливо отделаться от пары аристократов оказалось не так-то просто, но в конце концов Таласин это удалось. В животе у нее урчало. Однако не успела она приняться за закуски, разложенные на залитых лунным светом столиках, стоящих у огромных окон бального зала, как ее обступила новая возбужденная группа: Цзи, Ниама и еще две дамы, посещавшие Иантас, еще когда Аларик только-только поселился в резиденции.
– О, лахис'ка, вы с его величеством сегодня особенно нежны! – воскликнула Байранг Матоно. – Не думаю, что за эти часы его рука хотя бы раз оторвалась от вашей талии.
– Приклеена, словно приклеена, – протянула Орьял с мечтательным вздохом, всколыхнувшим розовые крылышки богомола, украшавшие даму от шеи до пят. Под маской на ее щеках поблескивали крохотные цветы, нарисованные мерцающим красным пигментом. – Как иглы к очкам раджана Гитаба.
Остальные рассмеялись, а Таласин напряглась, надеясь, что не покраснела.
– Искренне надеюсь, что у вас, дамы, было время насладиться вечеринкой, а не только глазеть на нас, – фыркнула она с набитым ртом, дожевывая лунный пирог со свининой.
– Глазеть – это часть наслаждения, – ответила Байранг. – Скажите, этот роман начался, когда вы застряли на Чале? – Таласин чуть не подавилась. – Я очень огорчусь, если мой спасательный корабль помешал чему-то.
Нет, Байранг никогда не узнает, насколько ее поддразнивание оказалось близко к истине. Но не успела Таласин придумать ответ, Цзи толкнула Ниаму локтем:
– А как его величество рвался к ее светлости и лорду Сураквелу! Вы почувствовали большое облегчение, дайя Лансун?
– Я почувствовала облегчение в основном от того, что Сураквел ухитрился ни разу не наступить ее светлости на ногу, – сказала Ниама.
Орьял прыснула:
– Да, я помню все эти уроки танцев, когда мы были помоложе. Он был худшим учеником!
Среди веселья Таласин поймала на себе странный взгляд Ниамы, то ли из-за симпатий дамы к Сураквелу, то ли из-за ее собственных чувств к Аларику.
Но взяла себя в руки и не подала вида.
«Я не питаю – не могу питать – к нему никаких чувств».
Влечение. Влечение есть, да, но и только. Иного быть не может.
Особенно теперь, когда Вела поручила ей новое задание, которое приблизит к концу продолжающиеся в тайне Ураганные Войны.
В этот момент по костюмам дам пробежало едва заметное мерцание, точно морось крохотных теней заслонила лунный свет. Таласин озадаченно повернулась к окнам.
Принц Элагби и раджан Вемпук подошли к Аларику сразу после того, как его покинула Таласин. Аларик поймал себя на том, что не может с чистой совестью посмотреть в глаза тестя после того, что сделал недавно с его дочерью, но принц Доминиона, кажется, твердо вознамерился расположить Вемпука к императору Ночи. Вино, которое двое пожилых мужчин в изобилии поглощали всю ночь, сыграло свою роль, так что беседа потекла не столь напряженно, как могла бы.
Пока Элагби с Вемпуком выкладывали императору дикие истории о своей бурной юности, Аларик заметил две фигуры в масках, проскользнувшие в бальный зал.
Фигуры людей, которых здесь вообще не должно быть.
Извинившись перед мужчинами, он двинулся к новоприбывшим, которые при его приближении быстро нырнули в уединенную угловую нишу.
– Что вы здесь делаете? – осведомился без предисловий Аларик.
– Это что делаешь ты, – парировал Севраим, – в этом?
И с недоуменным видом ткнул пальцем в сверкающий золотисто-зеленый костюм Аларика.
– Не отвлекайся! – рявкнула на Севраима Илейс. А Аларику сказала: – У нас срочные новости, ваше величество. Регент Гахерис поручил как можно скорее доставить вас на Континент. Он настаивал, чтобы мы лично проследили за вашим отплытием домой.
Гахерис мог бы вызвать Аларика в Междумирье. Все легионеры это знали. И тот факт, что он этого не сделал, очевидно, полагая, что сыну нужен более весомый стимул, чем отцовское слово, многое говорил о серьезности происходящего.
Сердце Аларика забилось быстрее.
– Что случилось?
– Побег из тюрьмы во время Безлунной Тьмы, – ответила Илейс. – Сардовийские партизаны проникли в Цитадель, перерезали глотки охранникам и освободили своих товарищей. Всех.
Что ж, если подумать, лучшего времени для нападения мятежники просто не могли выбрать. В Цитадели ведь оставалось минимум сил. И не было Гахериса.
– А как насчет легионеров? – спросил Аларик. – Почему они не пресекли побег?
– Сардовийцы устроили диверсию, которая отвлекла легионеров, – сказал Севраим. – На другом конце Цитадели. Мятежники были знакомы с планом тюрьмы, император Аларик. Кто-то сообщил им, что их товарищи содержатся в восточном крыле. Командоры Дариус и Матхир в данный момент разыскивают информатора, а Нисин охотится на сбежавших, но ты должен быть там. Нам нужно лететь немедленно.
Единственный плюс этого приказа, оцепенело подумал Аларик, в том, что ему не придется тащить Таласин к отцу. Он воспользуется чрезвычайностью ситуации как оправданием, скажет, что не успел убедить ее сорваться.
– Передайте команде ладьи, чтобы готовились к отплытию, – велел Аларик легионерам. – И отправьте сообщение на штормовик, чтобы ожидали. Встретимся в доках. Я только попрощаюсь с моей… с императрицей Ночи.
Севраим отдал честь:
– Да, ваше блистательное величество! Слушаюсь, мой сверкающий повелитель!
– И еще одно, Илейс. – Аларик кивнул на Севраима. – Сбросьте этого типа в океан.
Когда Илейс утащила хихикающего Севраима, Аларик обвел взглядом бальный зал и обнаружил Таласин с подружками у столов с закусками. За ее спиной, за выходящими на море окнами что-то мелькало – точно мелкие камешки сыпались с неба.
Град? В Ненаваре?
Странно.
Аларик прищурился.
Камни увеличились в размерах – и нет, они не падали с неба, их бросали в окна невидимые руки…
…и все они были одинаково округлыми с боков и коническими у основания…
Гранаты.
Аларик бегом бросился к столам. Но Таласин и ее подруги стояли слишком близко к окнам, слишком далеко от него. А он не мог двигаться быстрее. Керамические снаряды попали в цель, и огромный зал содрогнулся от тысяч взрывов, когда стекла, все до единого, разлетелись вдребезги и осколки дождем посыпались на толпу.
Легион Кованных Тенью был отлично знаком с засадами. Годы тренировок и долгая война с Сардовией научили Аларика, как вести себя в подобных ситуациях, но в этот момент он ничего не соображал, поглощенный одной лишь мыслью. Одним именем. Именем, которое выкрикивал снова и снова, продираясь сквозь обезумевшую толпу вопящих аристократов. Фигуры лезли в зал через разбитые окна, арбалетные болты впивались в стены и потолок. Рухнули огромные люстры, лампы погасли, бальный зал погрузился во тьму, но Аларик почти не замечал разгрома. Он думал только о том, как добраться до Таласин.
Бой был неравным. Ненаварцы толкались, пихались, оступались, голос Аларика тонул в их криках, но чистый инстинкт раз за разом срывал с его губ имя Таласин. Он отбросил тяжелую золотую маску, и та упала на пол, уже устланный телами споткнувшихся или сбитых с ног в давке.
Таласин исчезла. Аларик лихорадочно вертел головой, озираясь, и вдруг в душе его что-то надломилось. Врата Теней покинули его, не оставив после себя ничего, кроме саднящей пустоты. Аларику уже доводилось испытывать такое, так что он сразу понял, в чем дело. Поле обнуления саримана.
Он давно уже приказал ненаварцам убрать все клетки подальше и сейчас не видел ни одной, но эффект все равно был столь резок, что ему пришлось привалиться к ближайшей колонне. Ухватившись за нее, чтобы не упасть, он огляделся в запоздалой попытке разобраться в ситуации.
Отряд нападающих целенаправленно продвигался сквозь хаос. Все бойцы были в кожаных шлемах и доспехах, некоторые вдобавок к арбалетам несли пустотные мушкеты. Но не стреляли по толпе без разбора, что являлось верными признаком того, что это не просто атака на Доминион. Скорее, эти люди кого-то искали.
И Аларику не потребовалось много времени, чтобы понять, кого именно. Аметистовые лучи устремились к нему.
– Не высовывайтесь, – прошипела Таласин. – И ни звука.
Цзи, Ниама, Орьял и Байранг кивнули, обнимая друг друга, тараща выпученные глаза.
Едва окна разлетелись вдребезги, Таласин загнала четырех аристократок под стол. Теперь она выползла из-под него и нырнула в суматоху, разыскивая Аларика и Элагби.
И тут Светополотно исчезло.
«Сариман», – с тошнотворным содроганием поняла она и застыла на миг – всего лишь на миг, но и этого хватило, чтобы обезумевшие гости сбили ее с ног. Кто-то пробежал по ней, как по полу, и она взбрыкнула, сбросив с себя человека, пока тот не сломал ребра, мельком виновато подумав: «Извини, кем бы ты ни был». Потом Таласин скинула туфли, не без труда поднялась на ноги, выпрямилась…
…и уставилась прямо в дуло ненаварского мушкета, отливающего бронзой в лунном свете.
Сорвав маску, Таласин швырнула ее в нападавшего. Большая, инкрустированная драгоценными камнями бабочка врезалась человеку в лицо, и мужчина вскрикнул, а Таласин уже схватила мушкет, вывернула оружие и выпалила в грудь противника. Вдалеке эхом грянули еще несколько выстрелов. Лиловая магия озарила сумрак.
Вырвав из рук мертвеца оружие, Таласин ринулась к свету.
В последний момент Аларик нырнул за колонну. Гранит завибрировал, сотрясаемый яростью десятков пустотных разрядов, но Аларик уже исчез в рвущейся к выходу толпе. Здравый смысл подсказывал, что ему тоже нужно туда, но он не собирался бежать. Без Таласин – ни за что.
Позади загремели новые выстрелы. Толпа бурлила и колыхалась, и Аларик, пользуясь сумятицей, свернул туда, где было самое большое столпотворение. Аметистовое сияние Пустопропасти отразилось на двух перевернутых мраморных подставках для цветов, и он нырнул за них, распластавшись на полу. Пьедесталы дрогнули под напором магии, и воздух наполнился тошнотворно-сладким запахом гниющих цветов.
Аларик пополз вперед, перебравшись из зоны для отдыха к краю танцевальной площадки. Большинство столов и стульев валялись перевернутые, из-за одного из таких столов, лежащих на боку, вдруг высунулась тонкая рука и с удивительной силой притянула Аларика ближе.
– Ты… ты в порядке? – прошептала Таласин.
– Да. – Он ощупал ее во тьме, едва осмеливаясь поверить, что жена жива и рядом. – А ты?
– Осталась без магии, – ответила она. – Как они это делают?
Аларик мысленно прокрутил в голове планировку Иантаса.
– Бальный зал опоясывает терраса. Если они поставили туда клетки с сариманами…
Он осекся. Каждый сариман создавал вокруг себя поле обнуления радиусом всего семь футов. Атакующие не могли накрыть весь бальный зал, если только…
– Они подключили какие-то усилители, – закончила его мысль Таласин.
Аларик вздохнул.
– Надеюсь, с Севраимом и Илейс все в порядке.
Несмотря на обстоятельства, было какое-то странное очарование в том, как Таласин сморщила нос при упоминании о его легионерах. А может, только об Илейс?
– Зачем они здесь?
– Позже расскажу.
Они выглянули из-за стола. В сторону их укрытия двигалась большая группа противников. Таласин подняла мушкет и начала целиться.
– Ты что, спятила? – зашипел на нее Аларик. – Если выстрелишь, все узнают, где мы.
– Все равно они скоро узнают, – возразила Таласин. – В данный момент нам лучше всего перейти в наступление.
– Я бы предпочел наступление, которое не закончится окружением, – сухо заметил он. – У меня есть план.
