Текст книги "Личная ассистентка для орка (СИ)"

Автор книги: Тая Мару

Соавторы: Рина Мадьяр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 23

Он стремительно пересекает комнату и отталкивает меня вглубь, за тяжелый бархатный занавес темно-бордового цвета, скрывающий небольшой альков с кожаной кушеткой для отдыха.

– Не двигайся и не дыши, что бы ни случилось, – его приказ, произнесенный прямо у моего уха, обжигающий шепот, который впивается в моё сознание, заставляя сердце биться ещё сильнее.

Сам Ашгар метнулся в противоположный угол комнаты, скрывшись за высоким дубовым шкафом с какими-то фолиантами. Почти тут же дверь в кабинет с грохотом распахивается, ударяясь о стену. На пороге, освещенный светом из коридора, стоит сам де Ланкр. Его лицо бледное, как мел, и искажено злобой и страхом, а за его спиной теснятся двое здоровенных охранников в ливреях Совета, с зажатыми в руках дубинками.

– Искали? – яростно шипит де Ланкр и взглядом мгновенно находит открытый сейф и замирает на нем. – Мерзавцы! Воры!

Охранники, не дожидаясь дальнейших приказов, рвутся в комнату. Один прямо к моему занавесу. Сердце мое падает куда-то в пятки и замирает там. Я прижимаюсь к холодной стене и зажмуриваюсь, молясь, чтобы он не услышал бешеной дрожи, сотрясавшей мое тело.

Но прежде чем толстая рука охранника успевает вцепиться в занавес, из-за шкафа, словно разъяренное воплощение самой мести, вырастает Ашгар. Слышится короткий удар и первый охранник с хриплым, пузырящимся выдохом оседает на пол, беззвучно и мгновенно. Второй, на секунду опешив, с рыком замахивается дубинкой, но Ашгар ловит его руку на лету, его пальцы смыкаются на запястье с такой силой, что хруст ломающейся кости звучит в тишине кабинета оглушительно громко. Дубинка с глухим стуком падает на ковер.

Де Ланкр, увидев это, начинает назад, к двери, на его лице застывает неприкрытый ужас. Сейчас он выглядит не как правитель или хозяин положения, а загнанное зверьё.

– Стой! Постойте! Я всё объясню! Я пойду на сделку! – вопит он, голосом сорвавшимся на визгливую, жалкую ноту.

Но Ашгар уже перед ним. Он просто берет его за шиворот и с нечеловеческой силой прижимает к стене, прямо рядом с моим укрытием. Тот застывает, беспомощно и жалко барахтаясь в его железной хватке.

– Смотри, аристократ, – голос Ашгара тихий, но каждое слово в нем отточено, как лезвие, и звенит смертельной угрозой. Он резко откидывает край занавеса, и де Ланкр видит меня, прижатую к стене, с широко раскрытыми от страха глазами и бешено колотящимся сердцем. – Смотри хорошенько. Запомни это лицо. Если с ней, – он кивает в мою сторону, и его взгляд на секунду встречается с моим, от чего у меня перехватывает дыхание, – или со мной, или с “Молотом” что-то случится, эта книга, – он похлопывает ладонью по переплету у себя за поясом, – станет достоянием каждого водоноса и разносчика в этом городе. И твоя дорогая жена, и все твои дружочки из Совета сожрут тебя живьем, лишь бы спасти свои шкуры и свое добро. Понял меня, советник?

Де Ланкр резко и быстро кивает несколько раз, его тело бьется в мелкой, неконтролируемой дрожи, а на лбу выступают капли холодного пота.

Ашгар с презрением отшвыривает его от себя, как пустой мешок с опилками.

– Идем, – его рука снова ложится на мой локоть, властно, но на удивление нежно, выводя меня из-за занавеса. Он ведет меня мимо ошеломленного, униженного де Ланкра и стонущих на полу охранников, с таким же спокойным достоинством, с каким король покидает поле боя, уже зная о своей победе.

Мы не сбегаем. Ашгар идет твердой, уверенной походкой, не оглядываясь, ведя меня за собой обратно через гардеробную и вниз по темной, скрипучей лестнице. Его спина передо мной прямая и широкая, будто неприступная стена. Только когда мы снова оказываемся в холодном, продуваемом сквозняками пространстве оранжереи, где лунный свет пробивается сквозь разбитые стекла, рисуя на полу причудливые узоры, я позволяю себе выдохнуть. И тут же дрожь, сдерживаемая все это время моей волей, вырывается наружу. Я вся трясусь, как в лихорадке, зубы выбивают беспорядочную дробь, а колени подкашиваются.

Ашгар останавливается, разворачивается ко мне с серьёзным лицом, луна очерчивает его напряжённые черты.

– Все кончено, – произносит он голосом, полным уверенности. – Ты в безопасности.

Я вся дрожу, не в силах произнести ни слова, просто смотрю на него, на его лицо и его взгляд, тяжелый и пронизывающий, скользит по моему лицу, останавливается на дрожащих губах. Ашгар делает шаг ко мне, сокращая и без того крошечное расстояние между нами.

Его большая, теплая рука поднимается, и пальцы, грубые и невероятно нежные, касаются моей щеки, будто смахивая пыль. Я замираю, не в силах пошевелиться, тону в его прикосновении, в его взгляде. Этот взгляд приковывает меня, лишая воли.

И тогда Ашгар действует.

И его твердые, требовательные губы касаются моих властным поцелуем.

Глава 24

Это похоже на столкновение. Голодное, яростное, отчаянное. Его руки опускаются на мою талию, прижимая меня к себе так сильно, так плотно, что я чувствую каждый бугорок его мускулистого торса, каждую жесткую складку его одежды, каждую пуговицу, впивающуюся в мою грудь. Искры бегут по коже, сжигая дотла остатки страха, условностей, стыда и сомнений. Это длится лишь пару мгновений, но я, вся запыхавшаяся, с пылающими, как в огне, щеками и распухшими губами, едва не тону в глубине его глаз.

– Теперь идем, – шепчет Ашгар чуть хриплым голосом. Он проводит большим пальцем по моей влажной нижней губе, и это простое прикосновение заставляет меня вздрогнуть всем телом. – Пока у нас еще есть силы уйти отсюда.

И он снова берет меня за руку, но на этот раз его сильные пальцы сплетаются с моими. И мы бежим, почти летим прочь из проклятого имения, унося с собой книгу, способную уничтожить их врагов.

Мы бежим долго. Его рука, все так же мертвой хваткой сжимая мою, тянет за собой, и я лечу за ним, спотыкаясь о кочки, не чувствуя под собой земли. Позади, из особняка, доносится нарастающий гул. Какие-то крики, звонки, громкий, яростный голос де Ланкра, приказывающего поднять на ноги весь дом.

– Быстрее! – голос Ашгара сейчас похож на низкий, хриплый рык, обращенный скорее к самому себе.

Я ничего не соображаю. В ушах стоит гул, в висках стучит кровь, а губы все еще пылают, будто обожженные его прикосновением. Каждый отдаленный лай собак, каждый крик позади заставляет мое сердце сжиматься в ледяной ком. Но странное чувство одолевает меня, ведь паники нет. Есть только инстинкт – бежать, держаться за его руку, слушать его.

Мы выносимся из парка на пустынную, плохо освещенную дорогу. Вдали, за поворотом, виднеются огни извозчичьей стоянки.

– Не к карете, – выдыхает орк, резко сворачивая в узкий, вонючий переулок между двумя складами. – Первое, что проверят.

Он прав. Мы прижимаемся к холодной, шершавой кирпичной стене, и я, задыхаясь, слушаю, как мимо, грохоча колесами, проносится запряженная парой лошадей повозка с людьми в ливреях Совета.

– Идем через квартал паровиков, – он снова тянет меня за собой, и мы ныряем в лабиринт задних дворов и технических проходов, где воздух густ от угольной пыли и пара, вырывающегося из подземных клапанов.

Это изматывающее, ползучее движение от одной тени к другой. Я спотыкаюсь о брошенную железную деталь, и Ашгар, не останавливаясь, просто подхватывает меня на лету, почти неся несколько метров, прежде чем снова ставит на ноги. Его сила, его уверенность сейчас единственные островки в этом бушующем море страха. И с каждым его прикосновением, даже таким, по моей коже пробегают разряды того самого электричества, что зажглось в оранжерее.

Наконец, мы выныриваем на набережную. Далеко от поместья де Ланкра. Река течет черной, маслянистой лентой, отражая редкие огни. Воздух здесь пахнет рыбой, тиной и углем. Ашгар останавливается, прислоняется спиной к груде пустых бочек и впервые с момента побега позволяет себе перевести дух. Его могучая грудь тяжело вздымается, на лбу блестит пот.

Я стою перед ним, вся дрожащая от переизбытка страха, ярости, торжества и этой невыносимой, физической потребности, что разгорается во мне с новой силой теперь, когда адреналин начинает отступать.

Он вытаскивает из-за пояса книгу, ту самую, добытую в тайнике, ключ к уничтожению наших врагов. Она цела.

– Получилось, – шепчет он, наконец, успокоившись. – У де Ланкра не хватит людей, чтобы обыскать здесь всё.

Я не могу ответить на это ни слова. Просто смотрю на него. На его лицо, освещенное тусклым светом далекого фонаря. На его губы. Все мое существо кричит о том, что та ярость, что, то мгновение в оранжерее, лишь верхушка айсберга.

Он поднимает на меня взгляд и словно видит все, что творится в моей голове. Его глаза, еще секунду назад бывшие холодными и сосредоточенными, снова загораются тем самым пламенем. Он медленно, не отрывая от меня взгляда, убирает книгу обратно за пояс.

– Рита, – произносит он, заставляя моё тело дрогнуть. – То, что произошло в оранжерее…

Я делаю шаг к нему. Потом еще один. Мы стоим так близко, что я снова чувствую исходящее от него тепло. Дрожь в моих руках не утихает, но теперь ее причина иная.

– Я… – я пытаюсь что-то сказать, но слова застревают, ведь я не в силах это произнести.

Он не ждёт. Его рука поднимается, и большие, грубые пальцы касаются моей щеки, проводят по линии скулы. Это прикосновение удивительно нежное, почти робкое, и от этого контраста с его силой у меня перехватывает дыхание.

– Ты дрожишь, – тихо произносит он, и его пальцы скользят ниже, к моему подбородку, мягко приподнимая его.

– Не от страха, – выдыхаю я хриплым и непривычно низким голосом.

Его взгляд становится тяжелым, властным. Ашгар чуть наклоняется. Медленно, словно давая мне время передумать. Но я не хочу отстраняться и в этот раз. И его новый поцелуй кажется особенным, словно невероятно сладостное завоевание. Его губы движутся по моим с нежностью, заставляя все мое тело изгибаться навстречу ему. Я цепляюсь пальцами за его куртку, боясь, что Ашгар передумает, отступит. Моясь, что это сон.

Глава 25

Но Ашгар не отступает. Его руки скользят с моей талии на спину, прижимая меня к себе так плотно, что между нами не остается и миллиметра пространства. Я чувствую каждый жесткий мускул его торса, каждую пуговицу его куртки, впивающуюся в мою грудь. Чувствую, как бьется его сердце, отстукивая такой же бешеный, неистовый ритм, как и у меня.

Мужчина отрывается от моих губ, и его горячее дыхание обжигает кожу на моей шее.

– Мы не можем здесь, – шепчет он, и его губы касаются чувствительной кожи под моим ухом, заставляя меня вздрогнуть и издать еще один сдавленный стон. – Не на этой грязной набережной.

– Тогда где? – шепчу я в ответ, мои пальцы сами собой запутываются в его коротких, жестких волосах. – Ашгар…

Я не договариваю, но ясно осознаю, что и правда больше не просто его ассистентка. Я женщина, которая хочет его. И он это видит.

Ашгар резко выпрямляется, его глаза пылают в темноте. Он больше не сдерживается. В его взгляде читается странная уверенность, заставляющая всё моё тело дрожать.

– Домой, – коротко бросает он, оглядываясь по сторонам. – Сейчас же. Долго находится в одном месте тоже нельзя.

Он снова хватает меня за руку, но с какой-то невероятной осторожностью. Мы почти бежим по пустынным ночным улицам, и на этот раз я не чувствую усталости. Во мне горит огонь, разожженный им, и этот огонь гонит меня вперед.

Мы врываемся в его особняк, в прихожую в полной темноте. Дверь с грохотом захлопывается, отрезая нас от враждебного внешнего мира. Тишина дома оглушает после уличного шума, но в висках стучит от напряжения.

Мы стоим, тяжело дыша, освещенные лишь дрожащим светом уличного фонаря. Его плащ, все еще наброшенный на меня, пахнет им и ночью. Ашгар сбрасывает его с моих плеч на пол без лишних слов и его горячий и тяжёлый взгляд скользит по мне, по моей растрепанной блузе, по груди, вздымающейся от бега и не только…

– Я не буду нежен, Рита, – предупреждает он, его голос низкий, хриплый от сдерживаемого напряжения. – Я не умею. После всего этого… я не смогу.

– Хорошо, – выпаливаю я, и мои собственные слова звучат для меня дико и смело. – Но для меня это впервые.

Этого достаточно. С последним остатком самообладания он оказывается передо мной, и на этот раз его руки не медлят. Ашгар срывает с меня одежду, которая вдруг кажется мне ненавистной преградой. Его пальцы нетерпеливы, но не грубы. В каждом прикосновении его рук я ощущаю непривычную нежность. Никогда бы прежняя Рита, точнее, Маргарита из знатного, пусть и бедного рода не позволила бы себе разделить постель с мужчиной до свадьбы. Но Ашгар другой. Орки если влюбляются, то никогда не откажутся от своей избранницы, а потому… Я отвечаю ему тем же, дрожащими руками расстегивая куртку, срывая с мужчины рубашку, желая прикоснуться к той самой коже, которую так часто видела и сейчас понимаю, что так страстно желала.

И когда мы наконец оказываемся обнаженными перед дрожащим светом огня, я на мгновение замирают. Ашгар такой мощный, исполинский, покрытый шрамами и напряженными мускулами. Его кожа в тусклом свете отливает бронзой, и я чувствую себя хрупкой, почти невесомой перед этой громадой силы.

Он видит мой взгляд, и в его глазах мелькает что-то похожее на неуверенность. И правда, аристократы ведь никогда не общаются с орками.

– Я… – начинает он.

– Ты прекрасен, – перебиваю я его, и сама удивляюсь своей искренности. Для меня он и правда прекрасен. Таким, каков он есть. Орком. Властным, сильным, неукротимым.

И тогда он срывается с цепи.

Глава 26

Ашгар поднимает меня на руки, как перышко, и несет по лестнице. Не в гостевую комнату, где я обычно сплю, а в свою. В его спальню. Большую, излишне скромную, пахнущую кожей, деревом и его телом. Мужчина осторожно опускает меня на огромную кровать, и его тело нависает надо мной, заслоняя свет от камина, заполняя собой все пространство.

Меня словно буря накрывает. Его руки и губы исследуют мое тело с голодом мужчины, который слишком долго себя в чем-то ограничивал.

Каждое его прикосновение вызывает лёгкое восхищение и наслаждение, стирающее границы между нами.

Когда он раздвигает мои ноги, замирая я сама слегка поддаюсь вверх, не зная чего ожидать. О подобном леди может знать лишь по рассказам служанки, которая с горящими глазами возвращается со свидания с любимым.

И я хочу познать, что такое быть настолько близко.

И тогда Ашгар входит в меня медленно, но уверенно, с лёгким толчком. Взрыв, сносящий все остатки стен, все условности, все, что отделяет Риту-ассистентку от Риты-женщины. Есть боль, острая и очищающая, но она тут же тонет в нахлынувшей волне такого неистового наслаждения, что у меня темнеет в глазах. Я кричу, не в силах сдержаться, и он заглушает мои крики своими губами, его собственное дыхание тяжелое, прерывистое, вторгается в моё сознание. Разве может быть настолько хорошо? До крика, до хрипоты в голосе.

Постепенно Ашгар ускоряется и мы движемся в едином, яростном ритме. Мне даже делать ничего не нужно, он сам направляет меня. От каждого толчка меня словно распирает неистовая мощь этого невероятного мужчины. И пусть он говорит, что не умеет быть нежным, но я чувствую его заботу в каждом осторожном движении. Сейчас есть только эта комната, этот жар наших тел, его мощь внутри меня и мои ответные объятия, держащие его так крепко, как будто я боюсь, что он исчезнет.

Кульминация настигает нас одновременно. Он издает низкий, сдавленный рев, похожий на рык раненого зверя, и вжимается в меня всем телом, а мир перед моими глазами взрывается снопом ослепительных звезд, чувствуя, как все мое тело сотрясают судороги немыслимого удовольствия, смешанного с какой-то щемящей, почти болезненной нежностью.

Он рушится на меня всем своим весом такой тяжёлый и я, задыхаясь, принимаю его, обвивая его руками, чувствуя, как его сердце колотится о мое. Мы лежим так, не в силах пошевелиться, прислушиваясь к оглушительной тишине, которую нарушает лишь треск углей в камине и наше тяжелое, выравнивающееся дыханием.

Он медленно, с видимым усилием откатывается на бок, но не отпускает меня, притягивая к себе так, что моя спина прижимается к его груди. Его рука лежит на моем животе, влажная и горячая.

Никто не говорит ни слова. Слова были бы лишними. Все сказано без них. Его дыхание на моей шее, его рука на мне, его тело, все еще напряженное, прижатое к моей спине.

Я лежу с открытыми глазами, глядя в темноту. Ощущаю небольшую тянущую боль между ног как сладкое напоминание о произошедшем. Я больше не баронесса. Не ассистентка. Я его. И впервые за долгие, долгие годы я чувствую себя по-настоящему, безоговорочно на своем месте.

Он целует меня в плечо. Медленно, почти нежно.

– Спи, Рита, – шепчет он, и его голос до странности мягок. – Все только начинается.

И я закрываю глаза, позволяя тьме и теплу его объятий унести себя. Без страха, с одним лишь предвкушением того, что ждет нас завтра.

Первый луч солнца, пробивающийся сквозь щель в тяжелых шторах, падает мне прямо на лицо. Я зажмуриваюсь, пытаясь сообразить, где я и что это за незнакомый, но такой пронзительный покой разлит в моих конечностях. А потом воспоминания накрывают волной, такой же горячей и мощной, как прилив.

Ночь. Побег. Его руки. Его губы. Его тело, тяжелое и властное, на моем. Боль и наслаждение, сплетенные в один тугой, сладкий узел где-то в самом низу живота.

Я поворачиваю голову на подушке, которая пахнет им. До меня не сразу доходит, что это его подушка. И его постель. Рядом пусто, простыня смята, на ней осталось углубление от его тела. На мгновение меня пронзает острая, иррациональная тревога. А вдруг это сон? Славный, безумный, пьянящий сон?

Но потом я чувствую легкую ломоту в мышцах, смутное, но отчетливое воспоминание о его силе, и сладкую боль в самых сокровенных местах. Нет. Это наяву.

Я приподнимаюсь на локте, кутаясь в простыню. Спальня Ашгара такая же, как он сам, теперь я могу рассмотреть её при свете дня. Она большая, но лишенная всяких излишеств. Массивная дубовая кровать, тяжелый сундук, простой письменный стол, заваленный чертежами. Ни картин, ни безделушек, ни драпировок. Только функциональность и сила. Тем не менее, в ней уютно. Безопасно как в крепости.

Со стороны примыкающего кабинета доносится приглушенный скрип пера и шелест бумаги. Он уже работает. Конечно. Для него, кажется, не существует такого понятия, как покой.

Я осторожно сползаю с кровати. Ноги ватные, а голова слегка кружится, но чувствую я себя на удивление легко и настроение приподнято, будто и нет всех этих проблем. На стуле рядом с моей аккуратно сложенной одеждой, местами порванной после вчерашнего, лежит один из его темных халатов из грубого мягкого полотна. Я накидываю его на себя. Ткань невероятно огромная, пахнет знакомым ароматом трав и дымом камина. Она поглощает меня целиком, как его объятия. Запах заставляет меня сглотнуть и на мгновение закрыть глаза, снова ощущая его прикосновения.

Собрав всю свою храбрость, я выхожу в кабинет.

Ашгар сидит за столом, склонившись над той самой, добытой кровью и поцелуями, книгой де Ланкра. На нем только простые штаны, его мощная спина, покрытая причудливым узором из шрамов и напряженных мышц, обращена ко мне. При моем появлении он оборачивается. Его лицо серьезное и сосредоточенное, но в глазах взглядом коснувшихся меня мелькает быстрая искра чего-то теплого.

– Ты должна это видеть, – говорит Ашгар без предисловий, низким и немного хриплым голосом после ночи.

Глава 27

Я подхожу, и Ашгар тянет меня к себе, усаживая на колени так легко и естественно, будто делает это всегда. Я ахаю от неожиданности, но не сопротивляюсь. Его голый торс горяч и твердый подо мной, а руки обхватывают мою талию, прижимая спиной к его груди. Это одновременно нежно и так по-хозяйски, что у меня перехватывает дух. Если утром, увидев пустую постель в мою голову ещё закрадывались сомнения, то сейчас чувствую себя так, будто я самый ценный его трофей.

– Смотри, – он протягивает руку над моим плечом и указывает пальцем в открытую страницу. – Это настоящее техническое руководство по коррупции. Всё. От патронажа мелким воришкам до откатов на поставках угля для всего королевского флота.

Я вглядываюсь в колонки цифр, в странные шифры и знакомые фамилии. Мой аристократический ум, годами тренированный видеть подвох в самых изысканных комплиментах, начинает раскусывать эту бездушную арифметику обмана. Да, это бухгалтерия, но бухгалтерия предательства. И это гениально ужасно.

– Боги, – тихо шепчу я. – Они паразитируют на самой системе.

– Именно, – его губы касаются моего плеча, и по телу бегут мурашки. – И теперь она у нас.

Он перелистывает страницу, и мой взгляд падает на знакомое имя “Брош. Утилизация. Оплачено.” Рядом значатся суммы и даты, совпадающие с теми самыми несчастными случаями, что я нашла в подшивках.

Меня вдруг трясёт от смеси ярости и торжества. Мы можем их уничтожить. По-настоящему. Не просто опозорить, а размазать по стенке всей этой паутиной лжи.

– Мы выпускаем это сегодня, – говорю я, не сомневаясь в своём решении. – Весь номер. Без купюр.

– Выпустим, – он поворачивает моё лицо к себе и с таким серьёзным видом заглядывает в глаза, что я замираю. – Но сначала позавтракаем. Война войной, а есть нужно.

Щёки тут же алеют, а взгляд начинает бегать по сторонам от смущения.

Он отпускает меня, легко поднимает на ноги и встаёт сам. Я смотрю, как он натягивает на себя простую тёмную рубашку, и не могу оторвать глаз. В его движениях та же мощь и грация, что и ночью, но теперь, при свете дня, я вижу в них и что-то домашнее, почти простое. Он не только грозный орк, но и мужчина, который готовит завтрак для женщины, с которой только что разделил постель.

Мы спускаемся на первый этаж, это кажется так непривычно. Ведь если подумать, впервые за время нашего проживания я оказываюсь здесь, в его логове. На кухне уже пахнет кофе. Ашгар разогревает на плите какую-то кашу, нарезает хлеб. Я сажусь за стол, всё ещё кутаясь в его халат, и просто смотрю на него. На его широкие плечи, на то, как ловко его большие руки управляются с кофейником. Эта бытовая сцена кажется мне более невероятной, чем все вчерашние приключения.

Он ставит передо мной кружку с дымящимся чёрным кофе и тарелку.

– Ешь, – говорит он просто, садясь напротив. – Ты бледная.

– Спасибо, – шепчу я тихо, благодаря его и за завтрак, и за заботу, и вообще за всё.

Мы едим молча, но это молчание другое. Оно тёплое, обжитое, полное понимания. Он смотрит на меня как на свою женщину. И в этом взгляде я просто таю.

– Сегодня будет тяжело, – говорит он, отпивая кофе. – Они уже в курсе. Де Ланкр не станет ждать. Он либо попытается сбежать, либо нанесёт удар первым. Возможно, оба варианта сразу.

– Я знаю, – я отрываю кусок хлеба. Руки больше не дрожат. – Я готова.

– Твоя статья о Броше и схемах пойдёт на первой полосе. Как есть. Ты автор.

От его слов у меня перехватывает дыхание.

– Ашгар… – начинаю я.

– Ты справилась, – перебивает он твёрдым решительным голосом. – Вчера ты нашла нить. Ты была храброй. Молот – это не только я. Теперь он и твой.

После завтрака мы отправляемся в типографию. Вместе. Выходя из одного дома. Этот факт всё ещё кажется сюрреалистичным. Я иду рядом с ним, в своей обычной рабочей одежде, но под ней всё ещё тлеет воспоминание о его прикосновениях, а на шее, под высоким воротником блузы, красуется маленький синяк. След его поцелуя. След обладания.

На пороге Молота нас ждёт странная тишина. Не та, что была после инспекции. Тишина сегодня напряжённая, звенящая. Домовые стоят на своих местах, их паровые венцы клубятся ровно и мощно, словно заряжаясь перед битвой. Они смотрят на нас, и в их бездушных глазах, кажется, читается понимание.

Ашгар проходит в свой кабинет, а я за своим столом в приёмной. Мы должны ударить первыми. Быстро и безжалостно.

Я разворачиваю свои заметки о Броше, схему из прачечной и принимаюсь за работу. Теперь я пишу обвинительную речь. Каждое слово должно быть словно пуля. Я вплетаю в текст цитаты из книги де Ланкра, которую Ашгар оставил мне на столе. Я чувствую его вкус мести и правды. Это не просто материал. Это положит начало концу всех их действий.

Ашгар выходит из кабинета и молча кладёт передо мной свежий, ещё пахнущий краской, оттиск передовой статьи. Он написан им. Короткий, яростный удар молота. Прямо в лицо Совету Пароходства, с прямыми обвинениями в коррупции и требованием немедленной отставки.

– Сведи всё воедино, – говорит он. – Сделай так, чтобы они не могли от этого отвернуться.