Текст книги "Личная ассистентка для орка (СИ)"

Автор книги: Тая Мару

Соавторы: Рина Мадьяр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Глава 15

Просыпаюсь от непривычной тишины. Не слышно скрипа половиц за стеной, не доносятся приглушенные голоса соседей. Сейчас я слышу только ровный, глубокий гул где-то в основании дома, словно спящее сердце особняка. Я лежу на огромной кровати в гостевой комнате Ашгара, и на мгновение меня охватывает полная дезориентация. Требуется время, чтобы понять, где именно я нахожусь. Затем воспоминания вчерашнего дня обрушиваются на меня и сердце ускоряется, заставляя меня скорее подняться с постели.

Спешно умываюсь и выхожу из комнаты, по-прежнему чувствуя себя чужой среди этих высоких потолков и темного полированного дерева. Но из столовой доносится знакомый запах горького, обжигающего аромата крепкого кофе, смешанный с дымком поджаренного хлеба.

Ашгар стоит у массивной плиты, повернувшись ко мне спиной. На нем простые штаны и темная рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажающими мощные предплечья. В его огромной, привыкшей к металлу руке ловко поворачивается сковорода, на которой шипят и подрумяниваются ломтики хлеба. Зрелище настолько домашнее и несовместимое с его обычным образом властного хозяина “Молота”, что я замираю на пороге.

Он оборачивается, почувствовав мое присутствие. Его взгляд быстро оценивающе пробегается по мне.

– Спала? – бросает Ашгар, возвращаясь к сковороде.

– Да, – выдавливаю я, все еще не в силах прийти в себя. – Вы… готовите.

– Дом не обслуживает себя сам, – он сгребает гренки на тарелку и ставит ее на стол рядом с кофейником. – А нанимать прислугу, которая будет шептаться за спиной, не вижу смысла. Садись. Есть нужно. Сегодня понадобятся силы.

Я осторожно подхожу и сажусь. Он наливает мне кофе в простую глиняную кружку, совсем не подходящую к изящному фарфоровому сервизу, пылящемуся в буфете. Этот простой жест, лишенный всякой церемонности, странным образом успокаивает, а я чувствую себя дома. Здесь, на кухне, он самый обычный мужчина, который готовит завтрак.

Мы едим молча. Я чувствую на себе его уверенный взгляд, который словно проверяет готов ли солдат к бою.

– Готовься, – произносит он наконец, отпивая кофе. – Они придут ровно в девять. Будут искать слабость. Малейшую трещину.

– Я выложусь на полную, – легко киваю, надеясь, что мой голос не дрожит.

– Хорошо, – и он отвечает мне коротким кивком. – Тогда пошли. Пора встречать гостей.

В типографии царит неестественная чистота. Станки блестят, полы были вымыты, и даже домовые, обычно занятые бесконечной работой, стоят неподвижно вдоль стен, словно солдаты перед смотром. Их паровые венцы клубятся тревожными, рваными облачками.

Ашгар стоит у своего кабинета, облачённый в строгий камзол, который как-то даже непривычно смотрится на нём после рубашки с просторным жилетом. Я нервно поправляю свой корсаж, сжимая в кармане один из кристаллов такой прохладный и успокаивающе тяжёлый.

Они входят ровно в девять. Трое. Два мужчины в безупречных официальных мундирах с гербом Совета пароходства и женщина в строгом сером платье, с лицом, не выражающим ровным счётом ничего. Её холодные глаза мгновенно оценивают обстановку, задерживаясь на домовых с лёгким, но заметным презрением.

– Инспектор Дейл, – представляется она без всяких приветствий, вручая Ашгару документ с сургучной печатью. – Приступаем к проверке. Протокол ведёт мой помощник.

Первый час они тратят на осмотр цеха. Они выискивают малейшие несоответствия, измеряют расстояние между станками, проверяют толщину труб, ворошат кипы бумаг. Их движения бездушные, но они хотя бы ничего не портят в ходе осмотра. Они не видят сердца “Молота”, они ищут только потенциальные нарушения.

Наконец, инспектор Дейл останавливается перед группой домовых.

– Переходим к главному вопросу. Документы, подтверждающие законность найма и условия содержания данной рабочей силы.

Ашгар молча кивает мне. Я делаю шаг вперёд, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги, но голос звучит уверенно.

– Мы подготовили демонстрацию, госпожа инспектор. Она прояснит природу отношений между домовыми и типографией.

Инспектор поднимает бровь, но кивает со снисходительным любопытством.

Мы начинаем. Я подношу кристалл к первому станку, где уже стоит домовой. Камень вспыхивает ровным, ярким светом. Я прошу фею отойти. Свет гаснет, оставляя лишь тусклое мерцание. Затем мы повторяем то же самое с другим станком и другой феей. И с ещё одним. Каждый раз кристалл безмолвно кричит правду, заливая помещение неопровержимым сиянием.

Лицо инспектора Дейл остаётся невозмутимым, но я замечаю, как её пальцы слегка сжимают планшет с бумагами. Её помощники перешёптываются.

– Любопытный фокус, – сухо замечает она, когда мы заканчиваем. – Но магические артефакты можно настроить на что угодно. Это доказывает лишь то, что вы умеете ими пользоваться.

– Это доказывает их связь, – твёрдо возражает Ашгар. Его голос прокатывается по цеху, как удар молота. – Они питают машины, а машины дают им жизнь. Разорвите эту связь и вы убьёте их. Это не наём. Это союз.

– Ваши поэтические метафоры не имеют юридической силы, мистер Торгар, – отрезает Дейл. – Устав Совета пароходства регулирует использование наёмного труда и магических существ. Ваши сотрудники не подходят ни под одну из существующих категорий. Их статус не определён. А значит, их использование является нарушением.

В воздухе повисает напряжённая тишина. Мы так близки к победе, но эти люди отказываются видеть очевидное. Они прячутся за буквой закона, как за каменной стеной.

– Мы предоставили исчерпывающие доказательства, – говорю я, чувствуя, как гнев поднимается во мне яростной волной. – Вы видели это своими глазами!

– Видела, мисс Вивьер, – холодно парирует инспектор. – И все материалы, включая показания этих камней, будут приобщены к делу. Они будут тщательно изучены и проанализированы нашими экспертами.

Она делает паузу, и в этой паузе есть весь ледяной ад бюрократии.

– Окончательное решение по данному вопросу будет вынесено Советом после рассмотрения всего объёма информации. Ожидайте официального уведомления.

– И когда его ждать? – прорычал Ашгар.

Инспектор Дейл собирает свои бумаги с подчёркнутым безразличием в ответ на его тон и только после этого удостаивает мужчину взглядом.

– Результаты проверки и предварительное заключение будут готовы через неделю. До тех пор деятельность типографии приостанавливается. Работа с использованием несертифицированной магической силы запрещена. Хорошего дня.

Глава 16

Тишина после ухода инспекции была неестественной и гнетущей. Она висела в воздухе тяжелым, неподвижным покрывалом, сквозь которое лишь изредка прорывался тихий скрежет или металлический лязг, словно звуки замерзающего механизма.

Первые несколько часов все были слишком напряжены, чтобы что-то замечать. Ашгар молча расхаживал по кабинету, его шаги отдавались глухим эхом. Я пыталась разбирать почту, но буквы расплывались перед глазами. Домовые стояли на своих местах в кабинете главы, вытянувшись в струнку и их позы напоминали мне солдат на параде.

Но к полудню я начала замечать изменения.

Сначала это было едва уловимо. Я увидела, как один из домовых, тот, что поменьше, потер ладонью о ладонь. Этот жест был похож на непроизвольную судорогу. Его сосед беспокойно переминался с ноги на ногу. Сейчас они чем-то напоминали мне заключённых в тесной камере.

Ашгар тоже быстро отметил эту перемену, его взгляд прошёлся по ровному ряду домовых.

– Они не просто скучают по работе, – тихо сказал он, подходя ко мне. – Их природа требует отдачи. Энергия, которую они вложили в эти сердечники, должна циркулировать. Без этого… это как остановить кровь в венах. Она застаивается.

К вечеру ситуация усугубилась. Легкий пар, всегда клубившийся над головами фей, стал едва заметным, похожим на слабый туман в морозное утро. Их латунная кожа, обычно сияющая, как отполированный металл, потускнела, покрылась матовым налетом. Они двигались медленнее, их движения потеряли привычную стремительную точность.

Старший домовой подошел к Ашгару. Он не издал ни звука, просто посмотрел на него, и в его больших глазах читалась не боль, а глубокая, нарастающая тревога. Он протянул свою руку, и Ашгар взял ее.

– Они слабеют, – прошептала я, и ужас снова сжал мне горло.

– Они не выдержат недели. Может, даже нескольких дней.

Ашгар не спускал глаз с домового.

– Закон есть закон, – прорычал он, но в его голосе слышалась не злость на систему, а ярость собственного бессилия. – Если мы запустим станки, они вернутся со стражей и конфискуют всех. Окончательно.

– Но мы не можем просто смотреть, как они угасают!

Отчаяние заставило мой мозг работать быстрее. Мысль, которая мелькала у меня с самого утра, наконец оформилась в нечто целое.

– А если… если это не будет работой? – сказала я, хватая Ашгара за рукав. – Если это будет техническое обслуживание? Чистка, смазка, проверка соединений. В уведомлении запрещена работа с использованием несертифицированной магической силы. Но они ничего не говорили о профилактике. О сохранении имущества!

Ашгар замер. Его взгляд, еще секунду назад полный мрачной решимости, вдруг пронзила искра понимания. Он обернулся, окидывая цех взглядом полководца, увидевшего путь к отступлению.

– Профилактика, – произнес он громко, и его голос прозвучал как выстрел в тишине. – Да. Мы не печатаем. Мы сохраняем наши машины. Мы заботимся о них.

Он обратился к домовым, и его слова были обращены к ним так же, как и ко мне.

– Слушайте все! Запрещена работа. Но никто не запрещал нам заботиться о наших станках. Мы начинаем полную профилактику. Чистка, смазка, диагностика. Вы делаете то, что всегда делали, но не для производства. Вы делаете это для них. Чтобы они были готовы, когда запрет будет снят.

Эффект был не мгновенным, но мощным. Я видела, как волна облегчения медленно прокатилась по рядам фей. Их плечи распрямились, в глазах вспыхнула искра надежды. Это была лазейка. Хитрая, рискованная, но это был шанс.

Цех снова начал наполняться звуками, но это была уже не симфония производства, а монотонная, методичная музыка ухода. Скрип щеток, шипение масленок, мягкий стук инструментов.

Домовые снова касались станков, и я видела, как неровная пульсация сердечников понемногу начинала выравниваться. Контакт, сама возможность отдавать свою энергию и получать обратную связь, давала им жизнь.

Я наблюдала за этим, и сердце сжималось от смешанных чувств. Мы нашли способ обмануть систему, чтобы просто выжить. Это была не победа, а отсрочка.

Ашгар подошел ко мне.

– Это гениально, Рита, – сказал он тихо. – Ты нашла слабину в их броне.

– Это не победа, – покачала я головой, глядя на домового, который с почти нежностью протирал раму станка. – Это жгут на артерию. Он не лечит. Он просто не дает истечь кровью до прихода врача.

– Иногда это единственное, что отделяет жизнь от смерти, – его рука на мгновение легла мне на плечо, и в этом прикосновении была тяжелая, суровая правда. – Теперь у нас есть неделя. Неделя, чтобы не просто ждать их вердикта. Неделя, чтобы найти способ нанести ответный удар.

Он был прав. Эта пауза была нам дана не для того, чтобы дрожать от страха. Она была дана для подготовки.

– Что будем делать? – спросила я, глядя на него. – Пока они… обслуживают станки?

Ашгар устремил взгляд на дверь, за которой скрылись инспекторы. В его глазах зажегся тот самый хищный, опасный блеск, который я запомнила навсегда.

– Мы будем копать. Глубже, чем когда-либо. Если они играют грязно, используя закон, мы найдем грязь в их собственном кармане. А для этого… – он повернулся ко мне, – …нам понадобятся не магические кристаллы. Нам понадобятся их собственные финансовые отчеты. И я думаю, я знаю, где их искать.

Глава 17

Ашгар отодвигает от себя чертежи станков. На его столе теперь лежит схема старого здания в портовом квартале Нижнего города.

– Официальные документы они, скорее всего, уже вывезли или уничтожили. Но есть служебная прачечная. Туда свозят униформу стражников, курьеров, клерков. В карманах часто остаются черновики, памятки, пропуска.

Идея настолько проста и одновременно безумна, что у меня перехватывает дыхание.

– Мы пойдем воровать белье?

– Мы пойдем за информационным мусором, который для них ничего не значит, а для нас может стать ключом. – Он достает из ящика стола два потертых плаща и две стопки серой, немаркой ткани. – Это форма подсобных рабочих муниципальной службы. Наша легенда в том, что мы там на уборке.

Дорога до Нижнего города занимает больше часа. Мы идем пешком, смешавшись с толпой таких же рабочих. Я чувствую на себе взгляды, но теперь это не взгляды на аристократку в одежде простолюдинки, а равнодушное скольжение по еще двум серым фигурам.

Здание службы представляет собой длинное, низкое строение с постоянно открывающимися и закрывающимися дверями. Воздух густой от пара и щелочного запаха мыла. Грохот машин для отжима белья оглушителен.

Ашгар действует как свой. Он кивает сторожу, бросает в угол свою сумку и жестом показывает мне следовать за ним к конвейеру, где сортируют грязное белье.

– Смотри в оба, – его губы почти не двигаются. – Ищи клочки бумаги, все, что похоже на пометки.

Мы встаем к потоку грубой ткани. Мои пальцы скользят по шершавой, часто грязной униформе. Это вызывает неприязнь, оттого заставляет гореть щеки. Но я сжимаю зубы и методично ощупываю карманы, манжеты, подкладки.

Час работы кажется вечностью. Я нахожу лишь обрывки ниток, крошки, засохшие комки грязи. Ашгар рядом движется с той же методичностью, его лицо непроницаемо.

И тут мои пальцы натыкаются на что-то жесткое и ребристое в подкладке куртки с шевроном Совета пароходства. Я замираю, стараясь не выдать себя. Осторожно, под грохот машин, отрываю несколько стежков.

Внутри находится сложенный в несколько раз листок. Не официальный бланк, а черновик, исписанный пометками и несколькими фамилиями со множеством стрелок. Видно, что листок уже несколько раз стирали, но часть фамилий всё равно находится в целости, только некоторые из них невозможно разобрать.

Сердце начинает биться чаще. Я незаметно просовываю находку Ашгару. Он, не глядя, зажимает ее в кулаке и кивает, продолжая работу.

Еще через двадцать минут он сам находит в кармане брюк стражника смятый пропуск в закрытый складской комплекс в порту. Тот самый, куда, по слухам, свозят конфискованные товары.

Наш сменщик, хмурый человек в таком же сером халате, бросает нам:

– Ваша смена кончилась. Пройдите к выходу.

Мы молча собираем свои сумки и выходим на задымленный воздух Нижнего города. Только отойдя на пару переулков, Ашгар останавливается.

– Ну? – он разжимает кулак. Скомканный листок кажется самым ценным сокровищем.

– Это схема связей? – я вглядываюсь в имена.

– Вряд ли. Вероятнее всего это схема распределения взяток, – произносит он низким рокочущим голосом, явно довольный находкой. – И пропуск просрочен на два дня, но бланк подлинный. Его легко подделать.

– Значит, мы идем в порт?

– Не мы. Я, – поправляет он. – Ты сегодня сделала свою часть работы. И сделала ее блестяще.

– Один пропуск на двоих не сработает, – логично замечаю я, хотя внутри все сопротивляется идее остаться в стороне.

– Не сработает, – соглашается мужчина. – Поэтому твоя новая задача состоит в том, чтобы изучить эту схему и найти самое слабое звено. Того, кто боится больше всех. Наверняка ты увидишь много знакомых фамилий среди аристократов. Постарайся вспомнить всё, что возможно. Пока я буду искать в порту материальные доказательства, ты найдешь нам потенциального предателя в их же стане.

Я остаюсь ждать возвращения Ашгара в издательстве. Свет газовой лампы в кабинете отбрасывает дрожащие тени на схему, разложенную на его столе. Я одна в тишине “Молота”, если не считать мерный гул спящих машин в цеху. Домовые на своих местах, их пар клубится лениво, профилактика работает, но я чувствую их тоску по настоящему делу.

Мои пальцы скользят по именам на листке. Стрелки, суммы, даты. Я узнаю фамилии в основном среди них второстепенные дворяне, мелкие чиновники. Все ведут к советнику де Ланкре. Но одно имя, обведенное несколько раз с вопросительным знаком, заставляет меня замедлиться.

Виктор Брош.

Не аристократ. Не чиновник. Владелец нескольких складов и похоронной конторы в Нижнем городе. Странное сочетание. Почему он в этой схеме?

Я вспоминаю уроки отца, когда он ещё был вообще заинтересован в моём обучении. Не всегда самое громкое имя самое уязвимое. Иногда тот, кто тише, боится громких звуков больше всех.

Глава 18

Схема, добытая из подкладки куртки, лежала передо мной, но она была лишь отправной точкой. Мне нужен был контекст. Улики. И единственное место, где они могли быть это подшивки старых газет.

Склад старых тиражей находился в подвале типографии и одной идти туда как-то страшно, но я собираю всю свою храбрость, все силы и отправляюсь туда. Воздух хранилища ударяет в нос пылью, временем и медленно разлагающейся бумагой. Свет одной газовой лампы отбрасывал прыгающие тени на горы папок и стопки газет, сложенные до потолка. Здесь хранится к моему удивлению не только история “Молота”, но и его конкурентов. А едено ”Королевского вестника” и “Городского вестника”, которые Ашгар, видимо, собирал для анализа.

Моя задача кажется мне невыполнимой, ведь нужно проследить связь похоронной конторы Броша со случайностями, которые могли быть заказаны Советом. Я начала с самого очевидного, с поиска упоминаний его заведения в светской хронике и некрологах за последние несколько лет.

Первый час был самым тяжелым. Я сидела на ящике, положив на колени тяжелый том подшивки “Королевского вестника” за прошлый год. Пальцы быстро покрылись серой пылью и пачкались о дешевую типографскую краску. Глаза слезились от напряжения, буквы расплывались. Я искала любое упоминание “Похоронное бюро Броша” или его вариации.

Сначала находила лишь стандартные некрологи о смерти пожилых аристократов в которых не было ничего подозрительного. Но потом, в разделе происшествий, я наткнулась на небольшую заметку о пожаре в таверне “У пропавшего якоря” в портовом районе. Погибло три человека. В конце абзаца сухим канцелярским языком было указано: “Тела погибших переданы для опознания и подготовки к погребению в бюро Броша”.

Я пометила статью и двинулась дальше.

Следующая находка нашлась в “Городском вестнике” – сообщение об обрушении кровли на одном из частных складов. Два рабочих погибли. И снова та же строчка: “…переданы в бюро Броша”.

Третья заметка – о несчастном случае на стройке нового парового акведука. Человек сорвался с лесов. Брош.

Четвертая – утопленник в канале. Брош.

С каждым новым найденным случаем по моей спине бежали мурашки. Это уже не было совпадением. Похоронная контора Броша фигурировала почти в каждой заметке о насильственной или внезапной смерти в Нижнем городе, особенно если жертвами были простолюдины.

Но самой важной стала находка в полуторагодичной давности номере “Молота”, еще до моего прихода. Небольшая заметка, затерянная среди других, о взрыве парового котла на одном из складов. Погибло двое рабочих. Владелец склада некий Виктор Брош. Расследование, как указывала газета, было проведено поверхностно, виновных не нашли. Но Ашгар вставил в материал едкую фразу: “Удивительно, как быстро стирается память о погибших, когда за дело берется бюро их же хозяина”.

Вот оно.

Я откинулась назад, пытаясь перевести дух. Картина складывалась в голове с пугающей ясностью. Брош был не просто владельцем складов и похоронной конторы. Возможно он был специалистом по “утилизации”. Он создавал проблемы в виде несчастных случаев на объектах, связанных с Советом или их подрядчиками, чтобы убрать неугодных свидетелей или списать со счетов неудобных людей. А его же похоронная контора затем замыкала круг, быстро и тихо убирая материальные доказательства которыми являлись тела. Он не просто участвовал в коррупции. Он был палачом и могильщиком в одном лице.

И этот человек был обведен на схеме с вопросительным знаком. Кто-то в Совете сомневался в его надежности? Или, что более вероятно, Брош знал слишком много и сам стал потенциальной проблемой, неудобным вопросом, который рано или поздно придется утилизировать.

Он должен был бояться до дрожи. Потому что, в отличие от аристократов, чья репутация была их щитом, его щитом была лишь его полезность. И этот щит мог в любой момент обратиться против него.

Я аккуратно собрала все вырезки, пометила даты и номера газет. Руки дрожали от усталости и от осознания открывшейся бездны. Когда дверь в кабинет скрипнула и на пороге возникла мощная фигура Ашгара, я молча подняла на него взгляд и протянула стопку пометок вместе со схемой, где имя “Виктор Брош” было теперь обведено мной не вопросительным, а восклицательным знаком.

Он взял бумаги, его взгляд скользнул по вырезкам, и я увидела, как его лицо озаряется пониманием. Хищная ухмылка, которую я уже успела узнать, тронула его губы.

– Палач, – тихо произнес он, глядя на меня. – Похоже, ты нашла того, кто держит в руках нити от всех их скелетов в шкафу.

Я кивнула, чувствуя, как по телу разливается странная смесь отвращения и торжества.

– Интересно, он уже боится, что его самого отправят в тот же самый цех по утилизации? Думаю, нам нужно с ним поговорить в первую очередь. Завтра мы нанесём визит господину Брошу.