Текст книги "Личная ассистентка для орка (СИ)"

Автор книги: Тая Мару

Соавторы: Рина Мадьяр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 6

Сердце на мгновение замирает, а затем начинает биться с такой силой, что шум стоит в ушах. Кто-то знает, где я живу. Знает, где я работаю. Знает, что я теперь одна из них. Комната, еще минуту назад бывшая моим убежищем, вдруг становится ловушкой с голыми стенами и слишком хлипкой дверью.

Инстинкт кричит о том, что я должна спрятаться, свернуться калачиком на кровати и затаиться. Но где-то в глубине души разливается жгучее, почти обжигающее чувство внезапной ярости.

Кто-то посмел прийти на мой порог. Кто-то счел меня слабой, испуганной птичкой, которую можно спугнуть одной бумажкой.

Я резко распрямляю плечи и набираю в лёгкие побольше воздуха. Они ошибаются. Так просто меня не запугать. Я не собираюсь сдаваться. Вся моя покорность и повиновение, которыми меня учили с детства, как аристократку, осталась вместе с моими роскошными волосами в салоне. Сейчас мне это ни к чему. Сейчас мне необходима решимость.

Я аккуратно складываю записку, прячу её в потайной карман корсажа, прямо у сердца как доказательство.

Утром я намеренно решаю выйти из дома на десять минут раньше. Мои глаза выискивают в утренней толпе что-то подозрительное, а рука в кармане невольно сжимает ключ от напряжения. Но улицы сегодня живут своей обычной жизнью. Никто не обращает на меня даже малейшего внимания.

В типографии пахнет свежей краской и бумагой. Ашгар Торгар уже находится в своём кабинете, склонившись над версткой очередного номера. Я вхожу, не давая себе времени на раздумья.

– Доброе утро, – говорю я ровным голосом, несмотря на неуверенность в правильности моих действий.

Он поднимает на меня совершенно безэмоциональный взгляд, от чего я не могу понять раздражён мужчина или нет.

– Утро, – коротко кивает босс.

Я подхожу к его столу, вынимаю из кармана злополучный листок и молча кладу его поверх чертежей. Я не произношу ни слова, просто отступаю на шаг, ожидая его реакции.

Ашгар берет записку. Его мощные пальцы, привыкшие к железу и механизмам, кажутся нелепо огромными для этого хлипкого клочка бумаги. Он читает медленно, немного хмурится, а затем откладывает записку в сторону и поднимает на меня свой тяжелый, пронизывающий взгляд.

– Наверняка совет пароходства, – произносит он спокойным голосом. – Тот чиновник, о котором мы писали, их протеже. Стандартная практика. Сначала идёт предупреждение. Потом последует давление на рекламодателей. В конце меня ждёт визит гостей с дубинками.

Его спокойствие оказывается заразительным, несмотря на только что описанный ужас. Кажется, что после столь холодного анализа ситуации она вообще перестаёт быть проблемой.

– Значит, вы на правильном пути? – осторожно интересуюсь я.

– Означает, что статья попала в цель. Болевую точку. Теперь они попытаются доказать, что мы ошибаемся. Или заставить замолчать.

Он отодвигает от себя бумаги и достает из ящика стола другую папку, толстую, перевязанную шпагатом.

– Твоя работа на сегодня, – протягивает её мне. – И на ближайшие дни. Это открытые финансовые отчёты Совета пароходства за последние пять лет. Цифры, как и шестеренки. Если одна врёт, сбивается весь механизм. Найди нестыковки. Закупки угля по завышенным ценам, тендеры на ремонт судов, которые проводились в обход конкурсов. Все, что покажет, что их гнев не праведный, а купленный.

– Я не бухгалтер, – честно говорю я, принимая её. – Я могу что-то упустить.

– Ты аристократка, – поправляет он меня. – Ты росла в мире, где умение читать между строк и видеть фальшь было вопросом выживания. Используй это. Доверяй своей интуиции. Это почти то же самое, что читать учётные книги поместья.

Его слова становятся для меня чем-то в роде ориентира. Всё-таки я его личная ассистентка, и должна выполнять любые поручения, если он сочтёт, что я с ними справлюсь. И это объяснение о моём происхождении оказывается самым точным аргументом для того, чтобы я и сама поверила в свои силы.

Я киваю и поворачиваюсь к выходу, чтобы отправиться в приёмную за своим столом.

– Рита, – его голос останавливает меня у двери.

Я оборачиваюсь.

– Отныне будь внимательна. Замечай лица вокруг. Не ходи одной по тёмным переулкам. Они сделали свой ход. Теперь наш черёд.

Весь день я провожу, погрузившись в колонки цифр и сухие отчёты. Сперва я не понимаю чего искать, просто внимательно проглядывая всё подряд. Но спустя некоторое время начинаю подмечать некоторые странности, которые слишком отличаются от остальных цифр. Круглые, слишком ровные суммы. Повторяющиеся названия подрядчиков. Необъяснимые премии.

Я делаю пометки на чистом листе, и по мере работы во мне растёт странное чувство уверенности в том, что мы на правильном пути. Даже удивительно, что работая в издательстве можно стать частью настоящего расследования.

А точнее, добыть достаточно улик, чтобы это расследование началось.

– Сегодня я тебя провожу, идём. Мне на встречу нужно неподалёку от твоего дома, – мой босс появляется настолько внезапно, что я роняю ручку, случайно дёрнув рукой.

Испуганно смотрю на мужчину передо мной. Его реакция оказывается быстрее.

– Идём, – бросает он, протягивая мне ёе обратно.

Глава 7

Улицы Верхнего Эмберайна погружаются в вечерние сумерки. Фонари зажигаются один за другим, выбрасывая в сгущающийся синий мрак клубящиеся золотые сферы пара. Мы идём рядом молча, но я в этот миг от чего-то чувствую себя невероятно защищённой. Так, словно мужчине рядом со мной подвластно укрыть меня от любой опасности, насколько бы невероятно страшной она ни казалась.

Он просто движется своей мощной, уверенной походкой, и пространство вокруг него словно подстраивается под этот ритм.

Я краем глаза изучаю его профиль. При свете газовых рожков резкие черты кажутся ещё более выразительными. Он не смотрит на меня, его взгляд скользит по тёмным проёмам переулков, по силуэтам прохожих. Он сканирует пространство, как один из его механизмов.

– Нашли что-то? – наконец раздаётся его голос, глухой в вечернем воздухе.

– Возможно, – осторожно отвечаю я. – Слишком много совпадений. Один и тот же подрядчик выигрывает тендеры три года подряд. И цены у него растут ровно настолько, насколько увеличивается бюджет Совета на содержание флота.

– Не совпадения, – поправляет он. – Закономерность. Глупая жадность. Они даже не пытались скрыть следы.

Мы сворачиваем на мою улицу. Обычный звук наших шагов по брусчатке кажется мне вдруг слишком громким.

– Почему вы доверяете мне это? – вопрос вырывается сам собой, прежде чем я успеваю его обдумать. – Вы же знаете, откуда я. Я могла бы быть их шпионкой.

Он на секунду замедляет шаг и бросает на меня короткий взгляд.

– Шпионы не продают свои волосы за три золотых и не смотрят в глаза, полные ярости, получая анонимные угрозы. Они стараются быть незаметными.

Мы останавливаемся у моего подъезда. Он окидывает фасад быстрым, оценивающим взглядом.

– Здесь, – я указываю на свою дверь на первом этаже.

Он делает короткий кивок.

– Завтра в семь. Принесёшь свои находки. Мы подготовим следующий материал.

Он разворачивается, чтобы уйти, его плащ взметается тёмным крылом.

– Ашгар, – окликаю я его, впервые решившись на имя. Он оборачивается, и в его глазах читается вопрос. – Спасибо. За… за сопровождение.

– Как я уже сказал, мне было по пути, – коротко пожимает плечами он и оставляет меня одну.

Я захожу внутрь, запираю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Тишина комнаты уже не кажется враждебной. Завтра Молот нанесёт ещё один удар.

Утро я являюсь на работу ровно в семь, с аккуратно составленным отчётом и выписками, подчёркнутыми красными чернилами.

Ашгар уже на месте. Он берёт мои бумаги, пробегает по ним взглядом, и я снова вижу ту самую тень ухмылки.

– Хорошо, – говорит он. – Очень хорошо. Теперь слушай.

Он отодвигает отчёт и кладёт передо мной чистый лист.

– Мы не будем ждать их следующего шага. Мы ударим первыми. Ты подготовишь черновой вариант статьи на основе своих находок. Без эмоций. Только факты, цифры, цитаты из их же отчётов. Пусть цифры кричат за нас.

– Я… я сделаю это, – отвечаю слегка неуверенно, ведь никогда подобным не занималась.

– Не беспокойся, финальные правки внесу я. Это не та информация, которую можно доверять внештатным сотрудникам, которые обычно пишут статьи для нашей газеты. Но ты теперь работаешь здесь и должна быть готова к любому поручению.

– Да, – уже уверенно отвечаю я. – Я готова.

И вот я остаюсь одна за своим столом, с дрожью в коленках и стопкой старых газет. Я погружаюсь в чтение. Сначала текст кажется мне грубым, лишённым изящества. Но постепенно я начинаю видеть его архитектуру. Каждое предложение это кирпич. Каждый абзац словно удар кузнечного молота.

Здесь нет места метафорам, только факты, уложенные с такой неумолимой логикой, что они становятся страшнее любой поэзии. Это стиль Ашгара. Прямой. Честный. Сокрушительный. И, кажется, читая эти статьи, я понимаю, почему Молот настолько популярен. Сейчас простолюдины вышли за рамки служения аристократам. Они желают иметь свой голос, и его можно найти в этих строках.

Ашгар Торгар взял на себя роль глашатая народа, и теперь я ещё больше понимаю, почему именно он не пользуется одобрением знати. Однако и наш правитель, вынужденный принимать решения только если совет не будет против, не может перекрыть кислород издательству. Значит, какая-то поддержка у этого загадочного орка имеется.

Я перечитываю свои заметки, пытаясь переплавить сухие цифры в такое же оружие. Перо в моей руке замирает над чистым листом. Страх окутывает меня липкой паутиной неуверенности. Я боюсь ошибиться, написать не так, показаться глупой.

И в этот момент до меня внезапно доносится ровный, спокойный звук его дыхания, смешанный с шелестом переворачиваемой им страницы. Я поднимаю взгляд и обнаруживаю, что дверь его кабинета открыта. И находясь в его приёмной почти напротив него, я даже физически в другом помещении, всё равно оказываюсь рядом.

Он не смотрит на меня, полностью погруженный в свою работу. Но его присутствие, его абсолютная сосредоточенность создают вокруг него силовое поле уверенности. Он не дёргает меня, не торопит. Он просто работает. И своим примером даёт мне понять: здесь нужно просто делать.

Я делаю глубокий вдох, опускаю перо на бумагу и вывожу первое предложение. Оно корявое, неуклюжее. Я зачёркиваю его. Пробую снова. И снова. Шум из цеха, доносящийся сквозь стену, сливается со скрипом моего пера в единый ритм работы.

Глава 8

Исписанный лист в моих руках кажется неподъемным. Чернила высохли, слова застыли в окончательном, неотвратимом виде. Я перечитываю текст еще раз, десятки раз, выискивая недочеты, но мозг отказывается воспринимать смысл. Я вижу только возможные ошибки, только те места, где мой слог может показаться ему недостаточно отлаженным, недостаточно точным, как ход поршня.

Сделать глубокий вдох и пересечь кабинет от моего стола к его оказывается сложнее, чем в тот день войти в эту типографию впервые. Каждый шаг отдается гулко в висках. Я кладу лист перед ним на дубовую столешницу, испещренную царапинами и пятнами от машинного масла.

– Готово, – говорит мой голос, странно тонкий в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей в камине и далеким, ровным гудением цеха.

Ашгар не отвечает. Он просто берет лист. Его пальцы, привыкшие к грубому металлу и гаечным ключам, бережно придерживают хрупкую бумагу. И он начинает читать.

Я стою, стараясь дышать тише, почти замирая. Время растягивается, становится вязким и тягучим, как остывающая патока. Он читает медленно, неотрывно, его взгляд методично скользит по строчкам, словно считывает показания с манометра. И затем его брови медленно ползут вниз, смыкаясь в знакомую, суровую складку.

Мое сердце, только что колотившееся где-то в горле, проваливается в абсолютную пустоту. Холодная волна разливается по спине, заставляя похолодеть кончики пальцев. Вот оно. Он нашел первый сбой. Его перо с острым стальным пером окунается в чернильницу и ложится на бумагу. Резкий, безжалостный штрих перечеркивает целое предложение, будто перерезая провод. Потом еще одно. На полях появляется какой-то значок, непонятный и осуждающий, как клеймо бракованной детали.

Он хмурится все сильнее, его могучее тело напряжено, как сжатая пружина парового клапана. Он что-то бормочет себе под нос, низкое, неразборчивое ворчание, похожее на скрежет шестеренок, которые ни за что не желают сцепиться. Каждое движение его пера – это щелчок выключателя, гасящий очередную кроху моей надежды, моей веры в то, что я могу быть полезной.

“ Я знала, – проносится в голове, – я знала, что не справлюсь. Слишком зелена. Слишком много от моего жеманного стиля. Он сейчас скажет свободны, и на этот раз навсегда ”.

Я уже мысленно репетирую извинения, готовлюсь собрать свои жалкие пожитки и уйти, когда он наконец откладывает перо. Статья испещрена красными пометками, как схема неисправного механизма. Он поднимает на меня взгляд. Суровый. Непроглядный, как закопченное стекло топки.

И тут случается нечто, от чего мой разум на мгновение полностью отключается.

– Хорошая работа, – произносит Ашгар Торгар. Его голос низкий, твердый и обычный.

Я просто стою. Ступор настолько полный, что я, кажется, перестаю дышать. Мои легкие не расширяются, сердце не бьется. Я смотрю на него, не понимая.

Он только что разнес мой труд в клочья! Он все исправил!

– Я… я… – я попыталась что-то сказать, но язык не повиновался.

– Ты ожидала, что я оставлю все как есть? – в его голосе прозвучала легкая, почти не уловимая усталость от необходимости объяснять очевидное. – Ты подготовила крепкий фундамент. Факты изложены верно, логика не нарушена. Я всего лишь убрал лишнее. Сделал острее. Ты написала отчет. Я сделал из него оружие.

Он протянул мне исправленный лист.

– Посмотри. Учись. Твой стиль – как сырая сталь. Ему не хватает закалки в кипящем масле. Но ты ухватила самую суть.

Я машинально беру лист. Красные пометки теперь видятся не как брак, а как… технические чертежи. Он не ломал мой механизм. Он его улучшал.

– Статья уходит в вечерний выпуск, – объявляет Ашгар, вставая. Его тень, отброшенная на стену, на мгновение затмевает карту города. – На первую полосу. Иди в цех, проследи, чтобы все было готово к печати. И будь готова к последствиям. После такой публикации их котел давления обязательно рванет.

Он прав. Уже через два часа после того, как свежие, пахнущие типографской краской и горячим парафином номера «Молота» разлетаются по городу, в типографии начинается перегрузка.

Сначала это звонки. Гневные, шипящие, как перегретый пар. Я сижу в приемной и слышу, как Ашгар коротко и жестко парирует каждое обвинение, его голос – ровный и непоколебимый, как ритм парового молота. Потом приходит курьер с официальным письмом от Совета пароходства с угрозами суда. Ашгар, не читая, отправляет его в жерло камина, и бумага вспыхивает ярким пламенем.

Но самым страшным является тишина, которая наступает потом. Давящая, зловещая, как пауза между тактами гигантского механизма. Грохот цеха кажется приглушенным, домовые двигаются как-то настороженно, их паровые короны клубятся беспокойно. Весь “Молот” замирает в ожидании ответного хода.

Я подхожу к окну в приемной, выходящему на улицу. Сумерки снова окутывают город в сизую дымку.

Где-то там, в роскошных кабинетах и дымных клубах, люди, чьи махинации мы сегодня обнародовали, поворачивают маховик ответных действий. Какой?

Я оборачиваюсь и вижу Ашгара. Он стоит в дверях своего кабинета, его могучая фигура освещена огнем камина и холодным светом лампы на столе. Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу стальную готовность выдержать любое давление.

– Сегодня я снова провожу тебя домой. Сейчас помимо меня и домовых ты единственный штатный сотрудник.

Глава 9

Воздух на улице густой и прохладный, но его присутствие создает вокруг меня невидимый кокон, сквозь который не проникает ни вечерний холод, ни мои тревоги. Мы идем молча, как и в прошлый раз.

Но этот хрупкий покой рушится, едва мы подходим к моему подъезду. В дверях, словно зловещий страж, стоит домоуправительница, миссис Брик. Ее фигура, облаченная в кричащее платье с оборками, напоминает раздувшийся паровой котел. Губы цвета фуксии поджаты, а на шее и пальцах поблескивают массивные, безвкусные украшения, похожие на детали от небрежно собранного механизма.

Ее взгляд, холодный и оценивающий, скользит по мне, а затем останавливается на Ашгаре. Она морщит нос, словно учуяла запах машинного масла вместо дорогого парфюма.

– Мисс Вивьер, как раз кстати, – ее голос пронзителен, как свисток паровоза. – Ко мне поступают жалобы. От других, благопристойных жильцов.

Мое сердце замирает, предчувствуя удар.

– Какие жалобы? – выдавливаю я, чувствуя как всё моё тело холодеет.

– На подозрительных посетителей! – она язвительно кивает в сторону Ашгара, который стоит неподвижно, как гранитная глыба. Его лицо ничего не выражает, но я чувствую, как воздух вокруг него сгущается. – Мне проблемы не нужны с новыми постояльцами, которые привлекают к себе сомнительное внимание. Поэтому вы немедленно освобождаете комнату. Залог я не возвращаю. Компенсация за моральный ущерб и испорченную репутацию дома.

Паника, острая и леденящая, сжимает мне горло. Это конец. Улица. Ни денег, ни крова.

– Но это несправедливо! Мистер Торгар мой работодатель, он…

– Мне не интересно, кто он! – почти вскрикивает она. – Собирайте вещи и убирайтесь. Сейчас же.

Я стою, парализованная, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Слезы подступают к глазам, но я изо всех сил сдерживаю их. Я не дам ей этого удовольствия.

Внезапно мощный, спокойный голос Ашгара разрезает напряженную тишину.

– Успокойтесь, мисс Вивьер, – говорит он, и его слова действуют на меня как поворот регулятора, сбрасывающий давление. Он обращается ко мне, будто миссис Брик и нет вовсе. Затем его взгляд, тяжелый и неумолимый, наконец обращается к домоуправительнице. – Ваши претензии беспочвенны и незаконны. Но мы не будем тратить время на споры. Девушка не останется на улице.

Он поворачивается ко мне с такой решимостью, что из головы все мысли вылетают за один миг.

– Вы можете пожить у меня. В доме комнат много, вы меня не стесните. И так вы будете в большей безопасности.

От этого предложения у меня перехватывает дыхание. Жить… у него? Это немыслимо. Неприлично. Но ночь на улице, в полном одиночестве, после сегодняшних угроз… Это страшнее.

Я смотрю на его непоколебимое лицо, на миссис Брик, которая смотрит на нас с ядовитым торжеством, и понимаю, что выбора у меня нет. Только он в эту минуту является моей опорой.

– Хорошо, – тихо говорю я, и мое сердце бешено колотится. – Я… я не доставлю хлопот. И я найду новое жилье как можно скорее.

– Не спешите, – он коротко кивает. – Идите, соберите вещи.

Я почти бегом взлетаю по лестнице. Мои руки дрожат, когда я сваливаю в небольшой саквояж свое скромное имущество – несколько блузок, штаны, корсаж, туалетные принадлежности. Вся моя жизнь теперь умещается в одну сумку. Я чувствую себя унизительно маленькой и беспомощной.

Когда я возвращаюсь, Ашгар забирает у меня саквояж. Его рука кажется огромной на фоне моей убогой ноши. Он, не глядя на миссис Брик, просто уходит. Я бросаю последний взгляд на свою бывшую комнатушку и следую за ним, в новую, пугающую неизвестность.

Мы идем не в сторону трущоб, а в центр города. И вот он останавливается перед высоким кованым забором. Он открывает калитку, и я замираю на пороге.

Передо мной двухэтажный особняк из темного кирпича, с остроконечной крышей и огромными окнами. При свете луны и газовых фонарей я различаю аккуратный сад с причудливо подстриженными кустами, небольшой пруд, в котором отражаются звезды, и изящную беседку. Воздух пахнет влажной землей и цветами, а не углем и паром. Я не могу вымолвить ни слова, просто стою с широко раскрытыми глазами.

– Мои спальня и кабинет на втором этаже, – его голос возвращает меня к реальности. Он ведет меня по каменной дорожке к входной двери. – Вы можете пользоваться гостевой комнатой на первом. Там же ванная, гостиная, кухня и столовая.

– Это целый особняк, – глупо произношу я.

Он пожимает плечами, вставляя ключ в замочную скважину.

– Я живу один. И такая крохотная женщина, как вы, в нем места совсем не займет.

Мы входим внутрь. Прихожая просторная, в ней пахнет деревом, кожей и едва уловимым ароматом его одеколона

И тут, стоя у лестницы, ведущей на второй этаж, он начинает расстегивать свою рубашку. Мой взгляд автоматически цепляется за движение его больших, ловких пальцев. Он освобождает одну пуговицу, потом вторую, и я вижу полоску загорелой, мощной кожи, рельеф мышц… Спина у него широкая, сильная.

Меня обдает волной жара. Щеки пылают, кровь стучит в висках. Я резко отворачиваюсь, чувствуя, как смущение сжимает мне горло.

– Ваша комната – вторая дверь справа, – слышу я его голос, уже слегка приглушенный, пока он поднимается по лестнице. – Спокойной ночи, Рита.