Текст книги "Измена. Подари мне мечту (СИ)"

Автор книги: Татьяна Тэя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

– Парни, может хотя бы тут о делах не будем? – прерываю горячее обсуждение грядущих поставок нового оборудования в регион.

Руководители отделов, приехавших в командировку в головняк, мигом замолкают. Кто-то смотрит на меня, кто-то утыкается в бокал, кто-то поигрывает китайскими палочками, пытаясь подцепить суши в образовавшуюся паузу.

– Мне вот на работе совещаний хватило. Давайте отдыхать. Мы же за эти сюда пришли, – обвожу зал бара рукой. – Тем более, уже за полночь.

– Ну, раз шеф говорит не будем, значит, не будем, – оживает мой заместитель Георгий.

– Вольно, – подмигиваю ребятам и встаю. – Заказываем, не стесняемся. На столике депозит, – киваю на опустевшие тарелки.

Сам иду к выходу, думая, что надо проветрится. После минувшей годовщины меня настигла мигрень, я два дня ходил на работу, выглядя при этом, будто живой труп. Мечтал спрятаться в спальне за шторами блэк-аут, но ситуация со сгоревшими грузовиками не отпускала.

Можно было подумать, что отравился алкоголем, которым методично накачивался, если б состояние было мне незнакомо. Нечто подобное несколько раз случалось в интернате после разборок со старшими мальчишками, чморившими меня за истории о богатом отце, в которые они ни капли не верили. Им доставляло удовольствие пинать меня, ну а мне доставило удовольствие выражение их рож, когда батя всё-таки нашёл меня и приехал забрать в свой холодный дворец. Кажется, это последнее, что тогда порадовало, дальнейшая жизнь с отцом напоминала ад. Он будто вознамерился наказать меня за все проступки матери.

– Твою ж… – бормочу под нос и достаю блистер с маленькими таблетками.

В висках снова стучат молоточки, и я, чтобы их заткнуть, вынужден закинуться колёсами. Через пару дней станет легче, знаю по опыту прошлых лет.

Пара глубоких вздохов, глоток морозного воздуха, мелкий снег на щеках, вернувшийся в Питер вместе с очередным похолоданием, и я почти в норме.

Администратор на входе подскакивает, хватаясь за стопку меню, но, понимая, что я не новый гость, лишь вежливо кивает, складывая руки перед собой.

Когда возвращаюсь к своим, краем глаза цепляю знакомую фигуру, поворачиваю голову и по инерции продолжаю идти дальше, и… И налетаю на официанта. У того с подноса чудом ничего не падает, сказывается опыт и, возможно, навыки эквилибриста.

– Прошу прощения.

Парень с усталой улыбкой кивает, а я снова смотрю в ту сторону, где, как мне показалось, мелькнула Руза.

Как мелькнула, так и исчезла. Теперь стой и гадай: привиделось или реально звёзды сошлись, и мы оказались в одном месте в одно время?

Взгляд скользит вдоль столиков, пытаясь выцепить белое платье Рузанны.

Она же в белом была, да? Не показалось?

Гостей в заведении много, сидят, общаются, кто-то кивает в такт ритмам диджея. Здесь всегда знатная электронная музыка от супер-профессионалов, уникальный формат, сочетающий лучшие блюда азиатской кухни и расслабленную атмосферу. Люблю это место всей душой. Кто ж знал, что и Руза его любит? Или это не она была?

Нет… всё-таки она.

Рузанна возникает на моём пути внезапно, словно выныривает из небытия и красного тумана, плывущего со стороны длинного бара.

– О, какая встреча! – перегораживаю ей дорогу.

Губы Рузы слегка приоткрываются, между ними быстро мелькает кончик языка, лёгким касанием облизывая нижнюю, будто бы та внезапно пересохла. И я заворожён этим движением до той степени, что и головная боль начала отступать.

– Действительно. А ты что тут делаешь? – с лёгким шоком.

Почему ты мне не ответила сегодня ни разу? – долбит в мозгу, но вместо рвущихся наружу претензий, не особо-то и обоснованных, отвечаю:

– Да вот там… гостей развлекаю, – указываю на группу партнеров. – А ты?

– Отдыхаю.

Расплываюсь, как мне кажется, в идиотской улыбочке.

– Не хочешь отдохнуть с нами?

Руза моргает чуть удивлённо.

– К чему? Помешаю ведь. У вас свои разговоры. Все, как пить дать, о важных делах.

– Нет, о делах мы уже наговорились. Ну так как?

Почему-то в этот момент ощущаю себя школьным ботаном, собравшимся пригласить на танец первую красавицу в классе.

И эта зазнайка, конечно же, мне отказывает:

– Спасибо, но у меня свои планы на вечер.

Чувствую, что ещё секунда, и она уйдёт. Поэтому выпаливаю:

– Ты почему трубку не брала? Я волновался, не случилось ли чего.

Рузанна снова удивлённо моргает, а потом на её лице мелькает странное выражение, которое никак не поддаётся дешифровке. У меня ощущение, что на языке её вертится много разных ответов, но выдаёт она нейтральный:

– Была занята.

– Настолько сильно?

– Ты знаешь, муж, почти бывший, не даёт скучать. Каждый день новые сюрпризы.

Это, вроде, сказано с юмором, но почему-то мне кажется, что всё именно так и есть.

– Я могу чем-то ещё помочь?

Долгий вздох и долгий выдох, отправляющий до меня сладкий аромат клубничной Маргариты. Видимо, Руза неплохо так «ококтейлилась» в баре. Мой абсолютно трезвый нюх мне об этом сигнализирует.

– Ты уже помог. Твой Владимир Георгиевич просто золотой… Нет, платиновый… Я уже и не знаю, как буду оплачивать счёт за его услуги.

– Не надо ничего оплачивать.

– Послушай, Матвей, – быстро добавляет, а потом вдруг кладёт руку мне на локоть. – Послушай… Не надо меня жалеть. Мне не нравится роль иждивенца. Верну наследство, хотя бы часть, и расплачусь.

– Или расплАчусь? – приподняв бровь, переспрашиваю.

– Зависит от того, сколько верну, – усмехается, чуть расслабившись. – Ладно, прости, меня ждут. Я позвоню. На днях, – обещает напоследок.

А я рычать готов от досады. Что значит «на днях»? На днях меня не устроит. Вот совсем никак не устроит! Звучит, как отвали.

Руза порядком завела меня своим игнорированием. Пока разгребал дела и приходил в себя прошло несколько дней, решил узнать, как она, а вместо привет – стена молчания.

Теперь ещё и кто-то ждёт её…

Кто-то… Складываю руки на груди, сканируя взглядом спутника Рузанны, мужчину далеко за пятьдесят. Она вернулась к столику, и её кавалер встал. Как будто бы собрались уходить. Куда? Куда, мать их… Куда?

Отхожу к стойке, облокачиваясь на её угол спиной, сам не зная, что конкретно стану делать. Но к своим возвращаться не тороплюсь.

Лёгкая усмешка скользит по губам. Удивительно, Петербург город не то чтобы немаленький, но и не то чтобы небольшой. Так мы умудрились с Рузанной встретиться в который раз. Так вот можно взять, да и невольно поверить в какую-нибудь чёртову судьбу. А что если мы и раньше сталкивались, да просто не обращали внимание друг на друга? Сомнительно, чтобы глаз не зацепился за такую красотку, как Рузанна, но иногда не замечаешь элементарного: какой день недели на календаре, был ли дождь или небо весь день ясное, что ел на ужин, сколько раз просыпался за ночь. Особенно, если голова занята тёмными невесёлыми мыслями.

Седовласый коротко трогает Рузанну за локоть и указывает направление. К выходу. Мимолётное касание говорит мне, что эти двое едва ли нормально знакомы. Скорее всего, здесь и встретились. Будь это иначе, мужчина бы по-хозяйски устроил ладонь на её талии или узкой спине.

Перемещаюсь, чтобы оказаться у них на пути, и когда пара ровняется со мной, совсем невежливо перегораживаю дорогу.

– Рузанна, можно на пару слов?

Её седовласый спутник пристально смотрит на меня, а также на мою руку, которая каким-то невообразимым образом оказывается на локте Рузанны.

Руза бросает выразительный взгляд на мои пальцы, но они, вместо того, чтобы разжаться, сжимаются ещё крепче.

– Да, конечно, Матвей. – Она оборачивается к мужчине с улыбкой. – Я на секундочку. Можешь на улице подождать.

Вижу дорогой кожаный портсигар в его руке. Любитель-куритель со стажем. Похлопывает портсигаром о рукав пиджака.

– Хорошо-хорошо, – спокойно соглашается тот.

– Ты зачем с ним уезжаешь? – спрашиваю едва мы отходим на небольшое расстояние.

Дидже      й будто знает, что у нас важный разговор, музыка становится фоновой, её не надо перекрикивать.

– Хм… Вообще-то тебя это не касается.

Руза качает головой, светлые волосы скользят по плечам, и мне безумно хочется дотронуться: и до волос, и до плеч.

Возможно, седовласый именно этим и планирует сегодня заниматься… Почему-то мысль приводит меня в состояние злости. Руза не похожа на тех девиц, что вертят хвостом, набивая себе цену. Почему же тогда с маниакальной решительностью отталкивает, стоит к ней приблизится?

Приходится сдерживаться, чтобы эмоции не отразились на лице.

– Хочешь натворить глупостей? – с нажимом спрашиваю.

Рузанна взмахивает ресницами удивлённо.

– Каких глупостей, Матвей? Я взрослая девочка.

– Вот именно что девочка и ведёшь себя соответствующе.

– Это всего лишь слова, не привязывайся.

– Зачем тебе это?

Нет, меня всё-таки уносит против воли.

– А зачем тормозить меня? Или… прыгнешь за руль, поедешь за нами, вломишься в квартиру, придумаешь очередную историю про вселенский потоп?

На её губах блуждает улыбка, которую мне очень хочется стереть касанием своих. Киваю на выход.

– Так ты к нему в гости собираешься?

– Не передёргивай и не важно, куда я собираюсь. К тому же тебя это совершенно не касается. Прости, Матвей, но ты мне никто. Не брат, не сват, не парень и уж точно не опекун. Делаю, что хочу и еду туда, куда хочу и с кем хочу.

– Это плохое… плохое решение. Или… тебя в данном случае привлекает в нём нечто другое?

– Что? – Её взгляд каменеет. – На деньги намекаешь?

– На разницу в возрасте.

Но Рузанна уже услышала в моих словах то, что хотела услышать. Её несёт.

– Поверь, это никудышная идея.

– Считаешь меня меркантильной? Рома, конечно, меня знатно пощипал, но я не настолько низко пала, чтобы заводить… папиков!

– На утро тебе будет тошно.

– Возможно… Но буду воспринимать это всего лишь как приключение на ночь. Знаешь, у меня особо не было никого, кроме Романа. Дай хотя бы поживу для себя, посмотрю на окружающих.

Поскольку всё ещё держу Рузанну за руку, невольно тяну на себя.

– Поехали со мной тогда. Обещаю, приключения будут очень захватывающими.

Мне кажется, вижу «да» в её глазах, но до ушей долетает иное.

– Мой ответ не изменился, Матвей. Нет – это нет.

Я словно заворожённый, смотрю, как её губы растягиваются, а между ними коротко мелькает язык, когда Руза произносит «нет». Она хочет отстраниться, но я не позволяю.

Честно, её непокорность то ли заводит, то ли раздражает. Сам не пойму. Странная смесь, толкающая на импульсивные поступки. Такие, например, как поцелуи.

В голове шумит, секунду спустя, наши рты встречаются. Пытаюсь пробить её оборону языком, но Руза настойчиво отворачивается. Если в прошлый раз она ответила, то сейчас – сопротивляется. А я не отпускаю.

Не отпускаю до тех пор, пока она не сдаётся. Её губы из напряжённых становятся податливыми, и короткий сладкий поцелуй приходит на смену строгому протесту.

«Поехали со мной, поехали… забудь ты про кого бы то ни было… поехали со мной», – вот что я пытаюсь вложить в него.

Но Руза совершенно внезапно отталкивает меня. Стоит, дрожит, сжимая кулаки. Через пару секунд орёт в лицо.

– Ты, что, обалдел?

Вздох… и несёт теперь уже меня.

– Да, я обалдел. Я балдею от тебя сильнее с каждой новой встречей.

Рот её открывается-закрывается, открывается-закрывает, словно она пытается придумать ответ.

Прищуривает глаза, которые сейчас мне кажутся темнее самого низкого грозового неба.

– Придурок, – шипит. – Со мной так нельзя.

Разворачивается, уходит.

– А как с тобой можно? – перекрикивая шум музыки, бросаю ей в спину.

Оборачивается. И кажется, Руза в опасной близости от того, чтобы затопать ногами.

– Тебе? Уже никак…

Стеклянная дверь захлопывается за спиной Рузы.

Вот что делать? Бежать за ней? Пошлёт ведь. Уже послала и ещё пошлёт.

В ушах долбит её «тебе уже никак».

Поджимаю губы. Отрицательно мотая головой. Не выйдет, Руза… Не выйдет…

Постояв и попялившись какое-то время на дверь, возвращаюсь к своим. В голове шумит, на губах вкус Рузы, в мыслях разброд и шатание. Коллег я не слышу, тяну воду из бокала, смотря на световые пятна под потолком. Одна радость – боль ушла.

А вот раздражение лишь усилилось.

Достаю телефон, кручу в руке, затем сдаюсь и набираю сообщение, которое моментально улетает на номер Рузанны.

Давай завтра встретимся.

Зачем? – быстро отвечает.

Я даже слегка удивлён, что настолько быстро. Думал, они там с седовласым увлечены друг другом, а, видимо, нет.

Ухмыляюсь краем рта. Очень надеюсь, что настрой на весёлую ночку я ей сбил и она поехала баиньки в свою постель, а не в какую-то неизвестную отельную.

Хочу извиниться за своё поведение, – отвечаю следом.

И получаю короткое:

Серьёзно?

Руза, я очень серьёзен.

В этот раз жду ответа чуть дольше.

Ладно, когда? – приходит мне, наконец.

За завтраком, – отбиваю по экрану текст с нескрываемым весельем. – В девять.

Это уж чтоб совсем ей шансов не оставить. И она заодно поймёт, что сам я никаких планов на ночь не имею. Просплюсь и со свежей головой и совсем неискренним раскаяньем на лице явлюсь под её светлые очи.

Ты здоров, Матвей? Это очень рано.

Ладно, так и быть. В девять тридцать, – сжалившись, уступаю.

Руза медлит с ответом, но, наконец, принимает решение.

Ладно, пиши пароли, явки.

Я за тобой заеду, скажи куда.

Скажу, если обещаешь прямо сейчас не являться. У меня протечек в ванной нет, – иронизирует, но я уже расслаблен и щедр на уступки.

Обещаю. Жду адрес.

И Рузанна таки его присылает.

Очень довольный собой, пихаю телефон в карман, откидываюсь на спинку дивана, испытывая сильное желание заложить руки за голову и насвистеть весёлую мелодию.

– Хорошие новости? – наклоняется ко мне мой заместитель.

– Да.

– Поставщик согласен ускориться? – с надеждой уточняет.

Практически закатываю глаза. Хочется этого товарища потрепать по чёлке, словно сорванца малолетнего.

– Гоша, ты о чём-то ещё, кроме работы, можешь думать? Я же сказал, отдыхай. Завтра обо всём поговорим. И, кстати, – добавляю. – Раньше полудня ничего не планируй.

– Почему? – на его лице истинное непонимание.

Георгий получил повышение примерно полгода назад, и его рабочий азарт взлетел до небывалых высот, и, видимо, спадать не собирается. Мне, конечно, это на руку, как руководителю, но как человеку уже боязно за него. Обычно за подобным состоянием следует выгорание. Поэтому решаю отправить Гошу в отпуск, как только вопрос с оборудованием решится. Я и сам трудоголик, но встав у руля отцовского бизнеса быстро понял, что без отдыха риск ошибок увеличивается. А в моём мире, полным акул, очень не хочется быть съеденным по неосторожности.

– Потому что нашим коллегам, – киваю на ребят из филиалов, – надо будет проспаться. И тебе, кстати, тоже. Да и у меня планы нарисовались, – добавляю внезапно, решая, что, может, Гоше будет проще отпустить себя, если, увидит, что и шеф ни свет, ни заря в офис не попрётся.

Несильно хлопаю его по плечу, прощаюсь с коллегами и ухожу, ощущая лёгкий подъём.

Руза уехала и, по всей видимости, к себе домой. Здесь мне ловить больше нечего, да и выспаться не помешает.

Только голова отдыхать не хочет. Я проваливаюсь в сон, но не в пустой, без сновидений, как люблю, а с картинками из поганого прошлого.

Почему нам никогда не снятся счастливые моменты, если мозг что-то и подсовывает из воспоминаний, то исключительно самую гадость?

Мне снова десять, и я в интернате, и мальчишки постарше заглядывают в кабинет, чтобы снять меня с урока.

«К директору вызывают», – заявляет Санёк, уже отъявленный бандюган в свои тринадцать.

Мне хочется сказать, что я никуда не пойду, но в прошлый раз, когда пошёл в отказ, всё закончилось тёмной. Поэтому встаю и медленно-медленно плетусь к выходу.

Эти могут побить за любую мелочь. Не только меня, конечно. Потому что для них, даже если ты ничего не сделал, всё равно виноват. Меня они лупят с особый рвением, потому что не единожды имел глупость сболтнуть лишнего и огрызаться на их придирки. Словесные перепалки быстро перешли в физические столкновения, и, если ещё в бою один на один могу выйти победителем, против троих или четверых – не выстою. Уже проверял.

Старшие здесь отбирают подарки, отбирают вещи, отбирают обед, всё готовы отобрать не потому что им очень надо, а просто так заведено. Дедовщина в самом худшем её проявлении.

«Ну чего, Реутов, давай, что есть».

«А у меня ничего нет».

«Сожрал уже».

«Ага».

Не сожрал, а Машке отдал, но не буду же я им про это рассказывать. У неё, бедняги, эти же уроды первой всё и отобрали. Подарок к Новому году.

Как часто бывает во сне, кадр переключается, и мы уже на улице. Я лежу на снегу. Василь, шестёрка Санька, пинает меня тяжёлым ботинком.

«Ну, чё ж тебя твой богатый папочка не забирает, а? Не нужен ты ему».

«Нужен», – с трудом, но выдаю.

Этот упырь ударил по губам, хорошо, что зуб не выбил, но щека распухла и говорить больно.

«Ты зачем ему по роже вмазал? Видно же… Знаешь, что нельзя» – выговаривает Санёк своему прислужнику.

«Да знаю-знаю, мой косяк. Бесит, когда он про своего вымышленного папочку заливает».

«Хватит врать! Врать не хорошо!» – орёт уже Санёк, наклоняясь. Орёт в самое ухо, затем смеётся: с надрывом, с издёвкой. – «Сам придумал, сам поверил!»

«Не придумал».

«Молчать!» – замахивается ногой.

Этот всегда бьёт так, чтобы синяков не было видно.

«Не придумал, он есть! Он придёт!»

Собираюсь с последними силами. Вскакиваю на ноги, бросаюсь на Санька, тараню его головой в живот.

«Он придёт. Придёт! Вот увидишь! У меня отец есть, а у тебя никого. Ты подзаборный. От тебя мать отказалась, потому что не любила. Такого урода любить нельзя. Ты урод! Урод!»

Санёк звереет, мы падаем на снег, катаемся, как бешеные, то он сверху, то я. Саня старше, но злость придаёт сил, а мои слова ранят. У него на левой руке нет двух пальцев и багровое родимое пятно на веке, заползающее на висок, любые намёки на его недостатки приводят Санька в ярость. А мне хочется сделать ему больно. У меня синяки пройдут, а мои слова будут звучать в его ушах долго-долго, быть может, годы его никчёмной жизни.

В конце концов, он прикладывает меня затылком о землю, и я отключаюсь.

Ещё несколько месяцев я под их террором, пока отец реально не является в интернат и не забирает меня.

После манипуляций матери с документами я имел шанс затеряться на просторах нашей необъятной родины навсегда, но отец нашёл…

Я бросаю победный взгляд на местных мучителей, прежде чем выйти за ворота и сесть в шикарную машину, которая, как я тогда надеялся, умчит меня к лучшей жизни.

Но ещё не знал, что всего лишь меняю один концлагерь на другой.

Глава 15

Ровно в половину десятого я у дома Рузанны. Минута в минуту она выплывает из парадной и бодрым шагом направляется в сторону моей машины. Даже и не скажешь, что во втором часу ночи из бара уехала.

Я снова на Астон Мартин, но предлагать мотаться без верха уже не стану. Да и погода, подкинувшая мелкий дождик, вовсе не располагает к подобным эскападам.

На Рузанне тонкая бежевая куртка с опушкой на вороте и рукавах.

– С добрым утром, – сладко тянет.

По её виду и не скажешь, что несколько часов назад она чуть не зарядила мне по роже за наглый поцелуй.

– И тебя с добрым утром. Отлично выглядишь, – с приветливой улыбкой шагаю навстречу.

– И ты тоже неплохо. Вроде даже как выспался. По виду.

– А чего ж не выспаться-то? Спал я один в своей кровати. Она довольно комфортная. Способствует хорошему здоровому сну.

– Ну ты ещё проверить пригласи, – окидывает меня скептическим взглядом.

– Могу и пригласить.

За словом в карман я никогда не лез, и Рузе это нравится. Она смеется, но больше ничего не отвечает, садится в машину.

Когда устраиваюсь на месте водителя, обращаю внимание на хитрые искорки в глазах Рузанны. Как там у классиков? Я пени дать готов за вашу мысль? За размышления Рузанны я б несколько миллионов отвалил. Девушка-загадка. Обычно лица для меня, если и не открытые книги, то хотя бы поддаются дешифровке, но не в случае с Рузанной.

– Что-то не так? – вырывается невольно.

– Странные ощущения, – жмёт плечами. – Ты же меня, поправь, если ошибаюсь, на свидание позвал?

– На свидание.

– А почему с утра? Обычно же вечером? Утром, как говорится, дела, а вечером – любовь.

Рузанна смотрит выжидающе, явно пульнув последнее словечко для проверки реакции. А я не ведусь на провокации.

– Разве есть какой-то специальный этикет для свиданий? Где-то написано, что они должны назначаться исключительно вечером?

– Какой ты оригинальный человек. Раз это свидание, где цветы?

– А надо было?

– Ну а почему бы и нет? На свидание обычно ходят с цветами как бы? Или по твоему мнению, цветы уместны вечером, а не утром? Погоди, я запуталась в категориях свиданий, – шутит Рузанна.

– Мой прокол. Признаю, – усмехаюсь, виновато повесив голову. – Давай в цветочный заедем, я подарю тебе букет. Дай мне шанс исправиться!

– Не-не-не, – выпаливает и снова хихикает. – Так неинтересно. Вроде как, я сама напросилась, а ты меня удивить должен. А вот так по заказу как-то не очень. Вся прелесть от цветов теряется. Опадает даже. Вместе с хорошим настроением.

Ничего у Рузанны не опадает, напротив, от нашего словесного пинг-понга даже взлетает ввысь.

– Ладно-ладно, согласен. Может быть, тогда удивлю тебя с местом?

Она приподнимает брови вопросительно.

– Ну… давай попробуй.

Если честно, и в мыслях не было вести туда Рузанну, ещё интереснее будет оценить реакцию. Сбежит, возмущённо махнув хвостом, или не сбежит?

В итоге привожу ее в свое самое, без лишних слов и эмоций, любимое заведение. Рузанна странным взглядом поглядывает то на дверь, то на меня, потом пальцем указывает на вход.

– Серьезно? Сюда?

– Серьезно?

– Так это ж… столовая…

– А у тебя какие-то предубеждения против столовых? Завтраки тут отменные, поверь. Но если ты предпочитаешь консоме, чёрный трюфель, прошутто, салат с утиной печенью и что-то в таком духе, могу предложить «Барбазу» в Рэдиссоне или всеми любимое «Счастье» в «Астории». Хм?

Выражение лица у Рузы становится, как у хитрого лисёнка. Она решительно кивает:

– Да нет-нет, что ты, пошли. Я люблю простую еду. Без изысков, так сказать.

– Правда, что ли?

– То ли…

Не дожидаясь, пока выйду и открою дверь, Рузанна первой выскакивает из машины. Учитывая, что у Астона низкая посадка, делает она это неимоверно элегантно.

– Может, это тест какой? – соединив руки перед собой и спрятав ладони в рукава, интересуется.

– Какой?

– Вот ты мне и ответь какой.

– Нет никаких тестов.

Сегодня относительно тепло, но ветер дует с севера, и после комфортного салона кончик носа у Рузанны на ветру слегка порозовел. Мне снова хочется её поцеловать, чёрт меня раздери! Прямо в этот манящий кончик носа!

Беру её под локоть и веду до двери: коричневой, массивной, оставшейся здесь с начала прошлого века. Это старый доходный дом, коих полно в центре города. Широкая ручка, изначальный цвет которой можно угадать по остаткам напыления на самых концах, истёрта до блеска многочисленными посетителями. Место это действительно популярное, в обед тут не протолкнуться от наплыва студентов, а вот с утра обычно свободно.

За стойкой тётя Валя, которая, едва меня завидев, расплывается в широкой улыбке.

– Матвей, привет, мой хороший, тебе как всегда?

– Тёть Валь, как всегда. Как вы?

– Да с божьей помощью, всё хорошо. А подруге твоей?

– Ей тоже самое, – оборачиваюсь к Рузанне. – Или будут пожелания?

– Нет-нет, доверюсь твоему выбору, – подкалывает, взглядом шаря по помещению.

В зале высокие потолки, деревянная добротная мебель и в целом вполне прилично.

– Вау! Да ты тут за своего, – громким шёпотом подкалывает Руза, пока веду её к столику.

– Ещё за какого! – многозначительно.

– Матвей, я даже говорить не буду, что ты полон сюрпризов. На короткой ноге с местными тётушками.

– Знала бы, насколько короткой.

– И давно ты сюда шастаешь?

– Сейчас редко бываю. Прямо намного реже. А раньше так постоянно бегал.

– Интересно. Каким же путями? Откуда и куда пробегал?

– Да тут рядом лицей, куда меня папаня определил. Единственная отдушина была – послать подальше водителя и прийти сюда, побыть наедине с собой. Он меня не трогал, пока я ел.

– А школьная столовая?

– А там неинтересно как-то было и невкусно. Тут лучше и люди приветливее.

– Где ж ты учился?

– Да в тридцатке я учился.

Рузанна, чуть ли не поперхнувшись кофе, который нам уже принесла тётя Валя, смотрит на меня в некотором шоке.

– В тридцатке? Это в губернаторском лицее, что ли?

– В нём самом.

– Ничего себя. Тридцатка. Ну да, могла бы догадаться по району. Это же физмат, кажется? Туда конкурс тысяча человек на место. М-да, видимо, у твоего отца безграничные связи. Как он тебя туда пропихнул?

– А что сразу «пропихнул»? Вариант, что я и сам не дурак, уже не рассматривается?

Жую губу, делая вид, что обиделся.

– Матвей… – тянет примиряюще, и я сдаюсь, посылая Рузе искреннюю улыбку.

Она невероятно милая и очаровательная. Есть в ней приятная лёгкость. Только с Рузой у меня так живо и непринуждённо клеятся разговоры. Обычно женщины чего-то ждут, Руза либо умело это скрывает, либо ей действительно ничего не нужно.

Лучше бы скрывала. Потому что сама идея: что я ей неинтересен, крайне отравляет настроение.

– А ты? В какой школе ты училась?

Мне интересно узнать что-то большее о ней. За несколько наших встреч, мы, кажется, многое обсудили. Мне понятен ход её мыслей и взгляд на жизнь, но вот о прошлом ничего не знаю.

А когда это я стремился узнать что-то о прошлом женщин, с которыми спал?

Да никогда!

Никогда не стремился – это раз.

А с Рузой я ещё не спал – это два.

Так что не считается.

Тем не менее, у меня живой интерес к этой девушке, который возник так внезапно и так естественно, что я и сам этого не заметил.

– Я? – ведёт пальцем по краю белой керамической чашки. – В обычной среднеобразовательной Фрунзенского района. Мы, правда, потом переезжали, я ещё две сменила, но и в них нет ничего выдающегося. Последняя была гимназией, но без имени.

Перед нами ставят большие порции рисовой каши: она здесь воздушная и сладкая, оладьи с клубничным джемом, сырники и чай. Потому что по мнению тёти Вали – много кофе вредно.

– Откуда такая осведомлённость о школах Петербурга? – уточняю с улыбкой.

– Ты знаешь, кто здесь родился, тот вообще-то в курсе всех рейтингов и градации.

– Мне кажется, в то время меня мало интересовала репутация школ.

– Когда родители это обсуждают, определяя твою судьбу, невольно начинаешь прислушиваться. А ты тоже из Питера?

– Ну, как тебе сказать, родился я здесь и рос здесь. Почти всю жизнь.

– Почти всю жизнь? Это как?

– Некоторое время отсутствовал.

– И где же ты отсутствовал?

– Где-то там.

Разговор заворачивает на извилистую тропку, по которой сегодня прогуливаться у меня нет никакого желания. Закрываю эту тему топорно и грубовато:

– Слушай, я был еще ребенком, куда везли туда и ехал.

Рузанна пожимает плечами, мол, не хочешь, не поясняй. Берёт ложку и опускает её в кашу, от которой всё ещё поднимается пар.

Эту страницу разговора мы перевернули и больше к ней не возвращаемся, предпочитая болтать о разном, но не о собственном прошлом.

После завтрака выходим на улицу. Светлый ясный день встречает голубым небом и ароматом весны в воздухе. Рузанна распрямляет плечи, выставляет ладони перед собой на прямых руках и счастливо улыбается.

– Какое прекрасное утро. Давно у меня таких прекрасных утр не было. Прямо луч света в тёмном царстве.

Цитата из классики вызывает улыбку у нас обоих.

– Да? А почему?

– Вот, знаешь, такие простые вещи, как завтрак в уютной, практически советской столовой, он как-то возвращает вкус к жизни. Авторскую кухню я тоже люблю, но если она каждый день, то быстро приедается. А каша с оладушками никогда не приестся.

Ловлю себя на том, что невольно киваю её словам, в которых есть своя правда.

– Спасибо, Матвей.

В её голосе неподдельная искренность, и мне приятно, что я улучшил её настроение.

Мысль поражает.

Пока я размышляю, Рузанна всё говорит и говорит, а потом завершает свою речь тонкой фразой:

– Мне действительно давно не было так хорошо.

После приятной точки следует вздох.

– Что такое?

Я слышу огорчение в этом вздохе.

– Да пора возвращаться к реальности, ехать на встречу с твоим феноменальным Владимиром Георгиевичем. Столько всего обсудить предстоит. Хорошо, что не на голодный желудок, – она хлопает меня сложенными перчатками по плечу, затем надевает их.

– Поехали, подброшу.

– Да я сама доберусь. Вызову такси, у тебя, вероятно, дел невпроворот.

– Не вижу проблемы, поехали со мной. Я тоже на работу.

– А если тебе в другую сторону?

– Почему в другую? В ту же, только этажом повыше. Поехали-поехали, не сопротивляйся. Это бесполезно.

– Уже поняла.

Мы едем на Охту, где в одном из высотных зданий на нескольких этажах расположился центральный офис компании.

– Ни разу тут не была, – запрокидывает голову Рузанна, оглядывая фасад здания, в стеклянных окнах которого, отражаясь, плывут облака. – Ну ты иди, я попозже поднимусь. – Смотрит на наручные часики. – Рановато я приехала.

– Хочешь, экскурсию проведу?

– Зачем?

– Не зачем, а почему, – поправляю.

– Почему?

– По своему кабинету.

Рузанна без преуменьшения хихикает. Между нами устанавливается странная теплота. Мне уже даже не тепло, а жарко до той степени, что пока взмываем на последние этажи в лифте, я кладу ладонь то ли на поручень позади спины Рузы, то ли на саму её спину.

Рузанна лишь улыбается краем губ, и шепчет:

– Хорошее начало экскурсии. Мне уже нравится.

А мне нравится её чувство юмора, оно удивительным образом перекликается с моим собственным. На любую мою фразу у Рузы всегда найдётся ответ, а то и не один.

На директорском этаже пусто, я ведь сам все дела поручил передвинуть на время после полудня. Гоша так расстарался, что и секретаря моего отпустил, потому что стол в приёмной пустует.

– У вас выходной, что ли, сегодня? Свободный график? – продолжает подкалывать Рузанна.

– Позже народ набежит. Так совпало.

От мысли, что мы, вероятно, одни на этаже, у меня зарождается приятное предвкушение. Здесь, конечно, камеры везде, но в моём кабинете их нет.

– Проходи, – распахиваю дверь перед Рузаной.

Она делает шаг вперёд и застывает, затем пытается пятиться и наступает, весьма весомо, мне на ногу. Наклоняюсь, смотря на идеальный профиль из-за её плеча.

– Смелее, – подбадриваю.

– Смелее? – откашливается как-то странно, но входит в кабинет, а я уже следом.

Не сразу большое тёмное пятно попадает на периферию зрения.

Приходится хорошенько проморгаться, потому что поначалу кажется, что глаза меня подводят. Ну не может же полуголая Айя, о которой я и думать забыл, сидеть на моём рабочем столе?

Рузанна разворачивается, и, если бы не защитная поза, в которой Руза сложила руки на груди, я бы и не сказал, что ей некомфортно, настолько весёлой она выглядит и сыплет колкостями.