Текст книги "Измена. Подари мне мечту (СИ)"
Автор книги: Татьяна Тэя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 12
Приехав в старый заводской район Петербурга, бывший ещё каких-то лет сорок назад окраиной города, иду на предприятие, уже не принадлежащее моей семье. Когда была девчонкой, любила сюда ездить с отцом, но по мере взросления всё реже появлялась в фирме. Огромные пространства заняты гаражами и цехами по ремонту, офисное здание – кирпичное, старое, с ровной как шахматная доска крышей, одиноким трёхэтажным пеньком торчит среди низких построек. У него мы и паркуемся.
Мужчина открывает дверцу и подаёт мне руку. Принимаю её и, выйдя под мартовский мелкий снег, ёжусь.
– Не волнуйтесь, можете молчать. Я сам буду говорить.
– Владимир Георгиевич, – качаю головой. – Думаете, упущу случай позлословить?
– Главное лишнего не наговорите, – усмехается. – Не знаю вашего мужа, но, судя по афере, которую он провернул с вашим наследством, он не из простых.
– Да вот… и сама его, кажется, не знаю, – пожимаю плечами, мысленно соглашаясь с юристом.
Владимир Вернер, как и положено хорошему адвокату, имеет звучную фамилию и обширную практику. И отличные отношения с Матвеем, который его ко мне и приставил. Сам, кстати, куда-то при этом исчезнув. А я, признаться честно, рассчитывала на большее его присутствие в своей жизни. Пара сообщений без всякого намёка на флирт, видимо, всё, чего заслуживаю.
Если честно, думаю, что он, прознав про мои проблемы, просто решил не связываться. Помочь поможет, раз обещал, но не более. Вот и хорошо, лучше так, лучше сейчас, чем после, когда я к нему привяжусь, а он, узнав уже обо всех моих глобальных трудностях, свалит в закат, сверкая пятками.
Привлеку я разве что мужчину, вроде, Ярослава, либо притяну очередного любителя двойной жизни, где бездетное существование со мной будет компенсироваться внебрачными детьми на стороне. Есть ещё вариант найти холостого отца четверых детей, кому новые наследники на хрен не сдались, но это, конечно, не вариант Матвея. Пусть он утверждает, что семья ему ни к чему, как и дети, но ведь захочет. Как пить дать созреет и захочет продолжить род.
В директорском офисе место секретаря пустует.
Странно, ещё не время обеда. Нахмурившись, без стука открываю дверь в старый отцовский, а ныне Ромин кабинет.
Что удивительно, муж на месте, а под столом никаких секретарш на коленях, которых, признаться, я уже успела нафантазировать, и в помине нет.
Рома, вроде как, работает.
Вроде как… ключевое слово. Потому что при моём появлении он быстро захлопывает крышку ноутбука и вскакивает на ноги, переводя взгляд то на Вернера, то на меня.
– Милая… – откашливается, вмиг осипнув. – Кто это? И как неожиданно… ты не предупредила, что придёшь.
Кидаю сумочку прямо на рабочий стол перед Ромой.
– Можешь не утруждаться, Владимир Георгиевич в курсе наших дел. Он поможет мне с бракоразводным процессом, чтобы ты не оттяпал больше, чем уже успел сожрать.
– Какой развод? – округляет глаза Роман. – Я ведь уже говорил, что не хочу разводиться.
Оглядываюсь на адвоката, рассматривающего вереницу грамот и благодарственных писем на стене почёта, как её называл ещё папа.
– Видимо, ещё не всё сожрал, – киваю на Рому.
Или что-то в процессе поедания, – это уже про себя. – Понять бы что… Недвижимость?
Стреляю взглядом в Рому.
Тот нервно смеётся.
– Рузанна, но нельзя же так о муже при… незнакомых людях.
– А Владимир Георгиевич не незнакомый. Он мой юрист. А юристы в наше время – что-то наподобие святых отцов и лечащих врачей, от них ничего скрывать нельзя. Так что он знает и про наш диагноз, и про твоих грехи.
Вернер лишь улыбается на моё сравнение.
Я, конечно, всегда была острой на язык, но при Роме обычно сдерживалась, заботясь о спокойствие в семье, как умела. Сейчас жалею.
– Ещё стыдить меня будешь? После представления твоих любовниц, считаю, мне всё можно. – Хватаю кресло на колёсиках и рывком двигаю к столу. – Владимир Георгиевич, присаживайтесь. Сейчас Роман нам всё покажет. Все документы на фирму. Все-все, так?
Рома то краснеет, то бледнеет, в этот момент ничем не напоминая моего самоуверенного мужа.
А я ведь знаю почему так.
– Рома, я хочу обратно свою долю. Ты должен мне её выделить. Ради памяти отца, который так наивно доверил тебе и дочь, и фирму.
Роман сглатывает, бросает нервный взгляд на молчащего Вернера, который, конечно, как и я, уже в курсе, что Рома фирму продал. Ему нужно посмотреть документы сделки, чтобы понять, можем ли мы дать обратный ход. Я ведь даже без понятия, как давно она была заключена. У Ярослава уточнить как-то забыла.
– Руза, я не могу тебе выделить долю.
– Почему?
– Зачем она тебе?
– Мы разводимся, Ром, и я хочу её обратно. На крайний случай, будем продавать фирму и делить доход от продажи.
– У меня… – кашляет, видимо, решаясь признаться. – У меня её нет.
– Ой, – делаю удивлённые глаза, – а где она? Под стол закатилась?
Даже наклоняюсь, чтобы посмотреть, нет ли там чего под столом, но там виднеются только начищенные до блеска мыски ботинок Романа.
– Так… не дури, милый. Давай сейчас всё оформим. Владимир Георгиевич нам в этом поможет.
Адвокат молча кивает, припечатывая тяжёлым взглядом Рому. Тот жуёт губу, пытаясь начать хоть что-то говорить. Вернер меня предупредил, что, скорее всего, когда мы прижмём моего мужа к стенке, тот начнёт действовать активнее. Вот мы жмём, а значит, он будет ускоряться и, возможно, наделает новых ошибок.
– Фирма полностью на Ярославе. Я был вынужден продать ему свою долю.
– Вашу общую с женой долю, вы хотели сказать, – наконец, заговаривает юрист. И голос его: твёрдый и спокойный, достаточно громкий для тихого помещения, требует ответов на не озвученные вопросы.
– Она передала мне свою.
– И что? Вы же в браке. Это общее имущество.
Возможно, Вернеру странно от того, что приходится объяснять такие элементарные вещи.
– И доходы от продажи имущества также общие.
– У меня их нет, – мотает головой. – Я всё вложил в бизнес.
– В какой? В тот, который продали?
– Да. Закрыл кредиты. Я не на фирму брал, на себя.
– Позвольте увидеть документы.
– Мне нужно время их подготовить.
Встаю рядом с мужем, наклоняюсь, упираясь ладонью в стол.
– Рома, а документы о продаже фирмы покажи.
Рома откашливается и встаёт, самоуверенно глядя на меня и адвоката.
– А вот это тебя не касается. Ты давно уже никоим образом фирмы в делах фирмы не участвуешь. С чего я буду показывать тебе документы? Ты тут никто.
– Ага, и звать никак, – спокойно добавляю.
Затем оглядываюсь на Владимира Георгиевича. Тот с короткой улыбкой кивает. Именно такой ответ он и предполагал услышать, о чём предупредил заранее.
Генеральную доверенность я уже отозвала, о чём Рома, конечно, не знает. Когда начну доказывать, что была не в себе в то время, когда подписывала её, тогда Рома будет обязан предоставить всё, что мы запросим, но уже по суду.
– Руза, прости, но Ярослав не одобрит. Он теперь тут главный. Я не могу демонстрировать внутренние документы компании посторонним людям.
– Прекрасно вас понимаем, – вставляет Вернер, пока я лишнего не сказанула. – Тогда вернёмся к документам о продаже доли Рузанны и потраченной прибыли. Моя клиентка обязательно заявит о возмещении выгоды.
Я отхожу к стене почёта, рассматривая фото, которое висит сбоку. Как ещё Роман его отсюда не убрал. Там папа и он, стоят рядом, улыбаются. Ромка, видимо, уже тогда был на седьмом небе от счастья, понимая, какой лакомый кусок отхватил, а папа наивно полагал, что заимел сына в лице зятя. Но с момента, когда был сделан снимок, пройдёт чуть больше полугода, и наш брак пойдёт по одному месту. Я неудачно упаду, и жизнь утечёт из моего тела в прямом и переносном смысле.
Когда Владимир Георгиевич получает от Ромы интересующие его ответы, мы уходим. Роман пытается заговорить со мной, но я отмахиваюсь, надеясь, что ему не взбредёт в голову припереться домой и продолжить разговор.
Да, ему не взбредает, но зато, когда выхожу из такси возле двора, меня ждут. И не могу сказать, что неожиданная встреча и неизбежный разговор будут приятными.
Мы не здороваемся друг с другом, молча препарируем взглядами. Не считаю нужной начинать разговор первой, ведь это она пришла ко мне, не наоборот.
На ней пальто не по погоде – лёгкое, короткое, на светлых волосах крупинки мелкого снега, который и не думает таять. Вот уж точно снежная королева – в жилах формальдегид, на языке льды Антарктики.
Моргаю вопросительно, и блондинка, та самая мать Вадички, имя которой я так и не удосужилась узнать у Романа, улыбается мимолётной холодной улыбкой.
– Надо поговорить, – заявляет, и пока я не послала её куда дальше, убивает продолжением, – о вашей шикарной квартире. То есть… о нашей, – теперь улыбается шире, наслаждаясь эффектом, который произвела.
Шок и раздражение, а может, и непонимание, естественно, проявляются на моём лице.
– О нашей? – вздыхаю, гадая, чего такого учудил Роман, а что это он учудил, и ежу понятно. – Ну, пойдёмте, поговорим.
Киваю на кофейню в здании через дорогу. Если эта мадам ожидала приглашения в дом, пока ещё, чёрт всех дери, мой, то спешу разочаровать.
Блондинка пожимает плечами и первой двигается с места, я же, с трудом отрывая ноги от асфальта, иду следом на автопилоте.
В кафе тепло и уютно, только меня ничего не греет. В моей груди как будто огромная яма, в которую одна за другой залетают проблемы. Когда эта яма заполнился ими до верху? Я без малейшего понятия. Такое ощущение, что она бездонна. Поэтому трудности и потрясения, видимо, ещё долго не прекратят сыпаться на мою несчастную голову.
Нам приносят по чашке капучино, я прошу добавить побольше карамельного сиропа. Надо же как-то подсластить горькую пилюлю.
– А я Вероника, кстати, – ехидничает она, – возможно, скоро соседями будем.
– Так стремитесь въехать в коммунальную квартиру? – не остаюсь в долгу. – Я сдам комнату разнорабочим, – поясняю, – они поставят трёхъярусные кровати, а, может, и четырёхъярусные, благо потолки позволяют, и будут варить плов на кухне с утра до вечера.
– Я не из пугливых.
– А я не из брехливых, – прячу улыбку за чашкой.
Блондинка поджимает губы, затем тянется к сумочке. Сегодня у неё не клатч, вполне себе вместительная торба. Достаёт файл с документами и бросает на стол передо мной.
Слегка наклоняюсь, изучая то, что оказывается формой девять.
Интересно-интересно. Стоило бы самой давно озаботиться и сходить взять выписку. Последний раз я когда это делала?.. Пожалуй, никогда. Ибо без надобности.
Беру справку в руки. Чудесно… Когда это я успела одну вторую Роме отписать, а он потом одну двенадцатую Веронике этой подарил? Она, конечно, подсуетилась и быстренько прописала к нам и себя, и Вадичку.
Что ж… я не юрист, но подозреваю, что наличие зарегистрированных несовершеннолетних детей всё усложняет.
– Вот так сюрприз, правда?
– И не поспоришь.
А дальше мы молча пьём кофе, нам обеим нужна небольшая передышка. Исподтишка изучаю «соперницу», пытаясь понять, что Роман в ней нашёл. Сомневаюсь, что когда-то она была милой и приветливой. Типичная стерва, которую роль многолетней любовницы ещё и осучила в конец. Сейчас могу лишь представить, какой лапши ей навешивал Роман, ребёнка прижил, но ни одно обещание не сдержал. Вот она и заявилась к нему на юбилей, от скопившейся обиды решив унизить публично. Ведь не думала же, что возьмёт Ромку за ухо и как нашкодившего мальчишку поведёт домой?
– Ну так и что… вы собираетесь делать со своей одной двенадцатой? – наконец, спрашиваю я.
– Въехать и жить. Метров у вас много, думаю, мы с сыном с комфортом устроимся. А то Рома так и не удосужился сыну за все годы, что мы вместе, квартиру купить, хотя обещал.
– А вы что, ещё не поняли, что Роман тот ещё врун?
– Приходится иметь дело с тем, что досталось, – поводит плечом, затем лезет в сумку, чтобы достать зеркальце и поправить подтёкшую в уголке губ помаду.
На мне, в отличие от неё, из косметики только тушь. Не думаю, что в возрасте дело, скорее в привычке. Кожа лица у неё ровная, морщинок почти нет. Возможно, результат работы косметолога. Только на шее нездоровые кольца Венеры. Образовавшиеся, скорее, от излишней увлечённости загаром, чем от прожитых лет.
– Я не шутила, кстати. Если въедете, реально сдам свою половину, – предупреждаю, – поэтому давайте другие варианты обсуждать.
– Тогда продам. Уверена, на такую квартиру найдётся много желающих.
– На одну двенадцатую? – приподнимаю бровь скептически. – Это навряд ли.
– А я поищу.
Шевелю мозгами, припоминая, что помню про владение и правила продажи недвижимости.
– Кажется, прежде чем выставлять долю на продажу, вы обязаны предложить приобрести её другим собственникам. И по цене не выше рыночной. Стоимость в дарственной у вас, кстати, указана. Не покажете, а?
Блондинка отрицательно мотает головой.
– Как-то не подумала её прихватить.
– Ну да ладно…
Я без понятия, когда Роман склепал дарственную, дата регистрации в форме девять указана прошлым годом, но это ни о чём не говорит.
– На оценщика, кстати, раскошелиться придётся. Потом, сомнительно, что Роман будет долю у вас выкупать. А я… – таинственно замолкаю, пусть сама додумывает.
Внутри всё восстаёт: выкупать то, что и так принадлежит мне? Ну уж нет… Как можно? Это же папин подарок! Да, он деньги дал на покупку, оформил на меня перед нашей с Ромой свадьбой. Я была единственной собственницей!
Только вот с юридической точки зрения закон на стороне Вероники и Романа.
Боже… с каким козлом я жила! Никогда на мужчин не обзывалась и не понимала тех девушек, кто так делал. Но сейчас на голову Ромы хочется сложить все известные маты ровными аккуратными стопочками.
Надо, кстати, у Владимира Георгиевича уточнить, что делать теперь с этой грёбанной дарственной. Если удастся доказать, что генеральная доверенность была составлена против моей воли и я не отдавала отчёт своим действиям, когда её подписывала, эту дарственную признают недействительной? А как же Вадичка? Я должна буду ему что-то выделить? Он ведь всё-таки несовершеннолетний…
Господи… час от часу не легче.
Может, будет проще Романа напоить и сдать санитарам? Наговорить, что к нему часто белочка в гости приходит. Тогда его признают невменяемым и дарственную, возможно, отзовут?
Пока идеи в моей голове прыгают через мужа-козла, у Вероники мыслительный процесс тоже не утихает. Сквозь туман усталости до меня долетает:
– Что вы можете мне предложить?
Что могу предложить? Ах, что я могу предложить…
Ну, есть небольшая идея…
Глава 13
Вероника ведь не глупая, по глазам моим прочитала, что не шучу, доводы приняла, готова слушать дальше.
– Квартиру всё равно не продадите, – напоминаю. – Въехать и жить там не сможете. Я сделаю всё, чтобы моему мужу ничего не досталось. Вы это чётко должны понимать. – Вижу, что Вероника готова поспорить, поэтому следом поясняю: – Есть способы… не буду говорить какие, но они есть. Способы признать дарственную недействительной. Да, это сложно. Согласна. Но у меня отличные адвокаты.
Почему-то уверена, что у Владимира Георгиевича и из такой сложной ситуации найдётся выход.
Повисает недолгая пауза.
– Не надо меня адвокатами пугать, – отмахивается Вероника.
– Это не угроза, скорее… хм… скажем так, анонс вероятных событий, в результате которых нам очень долго предстоит общаться в суде.
– Меня это не пугает.
– Вы просто не представляете, во что собираетесь ввязываться. Вам эти нервы нужны? Вас Роман обидел, так вымещайте своё недовольством на нём. Я такая же пострадавшая сторона, как и вы. И не я причина ваших личных бед. Не я. Роман, – напоминаю.
Вероника открывает рот, как будто хочет что-то добавить, но быстро захлопывает его. В глазах собеседницы мелькает нечто, на основе чего делаю вывод, что в этой истории кроется гораздо большее, чем то, что лежит на поверхности. По какой-то причине в её глазах я не просто соперница, а враг.
Ах, как жаль, что не умею читать мысли! Но разговорить-то я её могу?
– Я не представляю? – хмыкает. – Я прекрасно представляю. Вы думаете, у меня нет опыта судебных тяжб?
– Нет, я не утверждаю, что его нет, но… Вероника, вам самой-то охота этим заниматься? Зал судебных заседаний никогда не был приятным местом, не так ли?
Она отворачивается к окну, смотрит в одну точку какое время, прежде чем сквозь зубы уточнить, что я хочу ей предложить.
Я не говорю, что уже в курсе про Аню, давшую отступных, чтобы Вероника отъехала от Романа. Если её это устроило, значит, дело в деньгах, а не в мужчине. Тут могу её понять. После многолетней лапши уже устаёшь ждать выполнения обещаний, хочется уже получить хоть что-нибудь в денежном эквиваленте.
– Мы можем как-нибудь договориться?
– Как?
– В присутствии моих юристов вы пишите расписку, по которой фиксируем все наши шаги и обязательства, затем дарственную на меня на эту свою одну двенадцатую и делитесь кое-какой информацией, а я даю вам хорошую сумму, на которую вы можете купить комфортную квартиру для сына. Отдельную квартиру. Исключительно в вашей собственности, без всяких долей и перспектив продажи с целью деления. Вам же это надо? Обеспечить мальчика наследством?
– М-м-м… Какой информацией мне с вами надо поделиться?
– Кое-чем про прошлое Романа. Вы же давно знакомы?
Усмешка у Вероники выходит скорее горькой, чем весёлой.
– Вы даже не представляете, насколько давно.
– Насколько? Ошеломите меня.
Мне почему-то кажется, что не всё так просто в их истории.
– Если уж начистоту… Ошеломляйтесь: мы познакомились гораздо раньше, чем он встретил вас.
– Ого, какие подробности!
– Да, да, да.
Я жду, что последует продолжение, но Вероника таинственно улыбается, отодвигает от себя чашку с остатками кофе и по-царски склоняет голову к плечу.
– Мне нужно время обдумать ваше предложение, – елейным голоском заявляет.
– Это ваше право, ваше право, – не спорю я с не менее сладкими интонациями.
Прежде чем разойтись, мы обмениваемся телефонами. Я возвращаюсь к тебе с твердой уверенностью, что будет так, как я задумала. Что мне удалось ее убедить, а вся вот это вот история со временем, это просто так. Для пыли в глаза.
Она позвонит мне, возможно, даже уже завтра. Тогда мы еще раз встретимся, и я узнаю что-то новое для себя, что-то, что смогу использовать против Романа.
Да, пусть Аня дала ей отступных, пусть Рома откупился от неё и от сына, но он не представляет, как страшно может мстить обиженная женщина, даже если с виду она не особо-то и обижена.
В глубоких раздумьях дохожу до квартиры, медленно отпираю дверь, проворачивая внезапно пришедшую в голову мысль. В гостиной без сил плюхаюсь на диван и достаю из сумочки телефон. Забиваю в поиске запрос, ищу контакты слесарей.
Договорённости договорённостями, но замки поменять стоит. А то мало ли… Мало ли чего ещё успел начудить Роман. Во-первых, может заявиться в моё отсутствие и шариться в поисках один лишь он знает чего. Во-вторых, в лёгкую заявить права на площадь и вкатиться сюда на законных основаниях. В-третьих, он элементарно мог сделать дубликат ключей для своей Вероники и Вадички, которому так и не удосужился прикупить недвижимость.
– Хах, решил проблему за мой счёт, – набирая номер, фыркаю и смеюсь.
Только сейчас весь масштаб проблемы предстаёт перед моим разумом и глазами. До этого я, видимо, просто не хотела его осознавать.
В любом случае, лишние гости мне тут ни к чему.
– Алло? Мне нужно поменять замки.
На том конце спрашивают:
– Когда вам надо?
– Когда? Сейчас. Как можно скорее. Немедленно.
– Срочный вызов – двойная оплата.
– Да хоть тройная. Приезжайте. Варианты замков захватите, обсудим на месте. Заранее я ничего не покупала.
– А какие у вас?
– Без понятия. Пришлите профессионала, пусть разбирается.
Кладу трубку, накрываю лоб ладонью, жмурюсь и съезжаю по спинке, ложась на диван.
Ну и денёк, что б его!
***
– Наконец-то! О родной матери вспомнила! – вот что слышу с порога, придя в отчий дом. – Сколько можно не брать трубку!
– Мам, – тяну чуть раздражённо, наклоняясь и целуя её в щёку, затем крепко обнимаю за плечи. – Я беру трубку, когда звонишь. Но я не могу болтать с тобой по двадцать раз на дню.
Учитывая, что короткими наши разговоры не бываю. Минут десять-пятнадцать – это минимальный порог. Пять минут мама ругает Рому, ещё пять минут вспоминает злосчастный юбилей, ещё пять минут уходит на рассказы о знакомых или о знакомых знакомых, попавших в похожую ситуацию. Иногда я просто включаю громкую связь, делаю свои дела и угукаю в нужных местах. Но всё равно беседы с родительницей утомляют безмерно.
Телефон в руке вибрирует с лёгким жужжанием. Смотрю на экран. Это Матвей.
Морщу нос и с каким-то особым удовлетворением жму отбой.
Явился, не запылился. Пропал на целую неделю, а сегодня вдруг очнулся и названивает. В чёрный список добавлять не буду, но и говорить пока не хочу.
Посмотрим, насколько хватит его настойчивости, – альтер-Руза мысленно полирует свежий маникюр о краешек пальто.
А Руза реальная скидывает полусапожки в прихожей и заявляет:
– Мам, мне нужны документы, все документы, которые сохранились у отца.
Квартира родителей в районе Староневского, на одной из маленьких улиц, стрелой уходящей в сторону Смольного. Клубный дом в конце девяностых возвела одна наглая строительная компания, посмевшая снести старое здание доходного дома. Надо отдать ей должное, фасад они восстановили по старым фото, так что строение не особо выделяется из общей массы.
Иду по длинному широкому коридору, в очередной раз думая, не грустно ли маме здесь живётся одной. Бог им с отцом детей, кроме меня, не дал. С внуками тоже облом вышел.
– Какие именно документы? – слышу за спиной.
– Все, которые имеются. Я в кабинет загляну. Ты же ничего не убирала?
– Нет.
– В сейфе что-то лежит?
– Что-то лежит, – продолжает кивать, идя за мной. – А зачем тебе?
– Просмотреть хочу, может, что-то интересное найду, чтобы адвокату показать.
В отцовском кабинете всё так же, как я помню. Будто он вчера вышел отсюда, а вернуться забыл.
Сажусь за широкий стол из тёмного дерева: богатый, тяжёлый. Поглаживаю полированную столешницу.
– Слушай, Руза, я как раз хотела попросить разобраться, у меня какая-то ерунда с картой. Уже срок прошёл, а проценты не капнули. Пришлось сегодня с наличкой ходить, – она усмехается, обмахиваясь ладонью. – А я то уже как-то от неё отвыкла.
– Проценты не капнули? – повторяю и звучу, будто зажёванная плёнка.
В моём скептическом взгляде на маму сквозит и настороженность, и подозрительность.
Задвигаю ящик тумбы, который успела открыть, ставлю локоть на столешницу, а подбородок кладу на ладонь. Пальцы левой руки барабанят по поверхности стола.
– Слушай, на всякий случай уточню… ты Роме доступ к своим счетам не давала?
Мама открывает рот, чтобы сказать нет… но мигом его захлопывает. Потом стоит и смотрит на меня, то краснеет, то бледнеет, при этом глаза её делаются всё шире и шире.
– А я… а я… а я… – повторяет, словно попугай.
– Мам… что я? Что я то, а? Рассказывай давай. Послушаю, – последнее уже шёпотом добавляю.
Так узнаю, что где-то год назад Рома заявился к маме с феноменальным предложением открыть брокерский счёт, чтобы преумножить накопления, которые ей оставил папа. Средства её были грамотно распределены по вкладам, ежемесячные выплаты позволяли безбедно жить, был также резервный счёт, с которого она могла совершать крупные покупки или путешествовать, если была надобность, а теперь выходило, что год назад она перепоручила управление средствами какому-то брокеру, которого ей подогнал Роман.
Морщу нос, думая, что там не брокер, а МММ на новый лад, финансовая пирамида словом.
– Мам, ну на кой чёрт ты в это ввязалась?
Она продолжает заикаться, но, защищаясь, напирает на меня, хотя я как бы должна ей помочь с её же слов.
– Понимаешь, он же меня убедил, что деньги должны работать. Их надо инвестировать.
– Во что?
– В акции, в облигации.
– Покупайте облигации федерального займа… – бормочу себе под нос. – Ма-а-ам? А тебя ничего не смутило? Почему со мной не поговорила, прежде чем доверить свои деньги Роме?
– Так он же зять мой… Был… Ну то есть уже скоро не будет.
Для мамы всё очевидно. Папы не стало, у руля семьи встал единственный мужчина, на которого они с отцом возлагали надежды, кого любили как собственного сына. В котором не могли разглядеть не только предателя, но и афериста. Как выяснилось.
Мама ни дня не работала. Куда уж ей там в брокерских штуках разбираться, она то и слов, поди, таких не знает.
– Мам, ну что мешало жить на проценты по вкладам? Там хорошая сумма лежала, доходность ежемесячная, как три средние зарплаты.
Мама бледнеет ещё сильнее, медленно садится на стул, видимо, понимая, что денежки её, вероятно, уже тю-тю. А я думаю, что у Владимира Георгиевича снова прибавится работы.
– Господи, – накрываю голову руками, – час от часу не легче.
Пока собираю отцовские документы и выслушиваю причитания мамы, думаю, что мне срочно надо развеяться.
Тут же, как ответ на мои мысли, звонит Матвей.
Чудесно… Но это не тот способ развеяться, который я имела в виду. Снова жму отбой.
Откровенно говоря, и не до него сейчас. Плюс я обижена на его молчание. Могу я тоже помолчать, в конце концов?
За адвокатов спасибо, а в остальном… не сейчас.
Приехав домой, долго отмокаю в ванне, списываясь с девочками с женского форума. У нас там образовалось трио пострадавших. И вот совпадение, мы все из Питера. Кому идея встретиться пришла первой в голову я и не помню, но кидаю мысль в наш чатик, что неплохо бы затусить вместе. Мила с Алей идею поддерживают.
Супер… в бар, значит, в бар.
Долго выбираю наряд, останавливаюсь на белом средней длины платье. Волосы распускаю свободной волной по плечам. Сейчас мне их цвет нравится больше. В новую жизнь я решила вступать с обновлённым имиджем. Тату с заумной цитатой на латыни бить не стану, но осветлиться было отличной идеей.
Вечером при полном параде выдвигаюсь на зов подъехавшего такси. Заказала машину бизнес-класса. Ждать пришлось дольше, но уверена: оно того стоит. Потом в «Будда бар» даже на комфорте не приезжают. Заведение, где один сет роллов продаётся по цене пяти в обычном ресторане, требует определённой подачи себя.
Мелкий снег подсыпает с неба и, словно манная крупа, маленькими вихрями крутится на асфальте.
– Рузанна! – мою руку хватают чуть выше локтя.
Вздрагиваю от неожиданности и отстраняюсь.
Рома, вероятно, выбежавший из кофейни напротив, с недовольным перекошенным лицом взирает на меня.
– О боже, что ты тут делаешь? – окидываю его возмущённым взглядом.
– Ты знаешь, мне почему-то не попасть в квартиру.
А он пытался? Вероятно, я в ванне была и не слышала.
– И не попадёшь. Зачем тебе в неё попадать?
– Мне надо кое-что забрать.
– Скажи что. Я вышлю курьером.
Он делает шаг ко мне, а я пячусь, не позволяя расстоянию между нами сократиться и на сантиметр.
– Разве так делается? – укоряет. – Если хочешь разводиться, давай сделаем это цивилизованно.
– Рома, цивилизованно уже не получится. Ты сделал всё, чтобы этого не случилось.
– А ты куда намылилась? – меняет тему.
Теперь с интересом поглядывает на подол платья, торчащего из-под серого полушубка.
– Я? Гулять.
– Решила пуститься во все тяжкие?
– Это тебя тоже не касается.
– Но ты пока ещё моя жена.
Я начинаю истерично хихикать.
– Ой… развеселил. Боже мой… какой пафос! Какой пафос! – возмущению моему нет предела.
– А к Ярославу ты тоже просто погулять заезжала?
Замолкаю, приходится на секунду прикусить язык, чтобы не обвинить его в манипуляциях со счетами мамы. Знал бы он, как сильно мне хочется отхлестать его сумочкой по наглой роже!
– Тебе, смотрю, уже доложили. Дай, догадаюсь кто… упс… Неужели, Анечка?
Рома неопределённо ведёт плечом, а я продолжаю:
– Если ты хотел меня в чем-то уличить или поймать на измене, то план твой не удался.
– У тебя, Руза, извращённый ум.
– Серьёзно? А зачем Аня к брату ездила? Может, она должна была нас застукать вдвоём, сделать снимки. Ярик ведь ни с того, ни с сего ко мне подкатывать начал.
– Урод, – шипит Рома.
– Нельзя так о директоре, – подстёбываю с огромным удовольствием. – Кстати, а Ярик тоже в вашем плане участвовал или вы его в тёмную использовали?
– Я вообще не понимаю, о чём ты.
– И я не понимаю. Не понимаю, что происходит в моей жизни. Когда она свернула не туда? Наверное, когда мы познакомились? – выдерживаю короткую паузу. – Ладно, Ром, я поехала. Не грусти. Все будет хорошо.
Когда сажусь в такси, достаю телефон из сумочки, чтобы отписаться в чатик на троих, что скоро буду в баре. Но поверх всех окон всплывает сообщения от Матвея.
«Руза, у тебя всё хорошо?»
Никаких приколов-подколов, юмора или иронии. Как и нет нежных словечек или намёков. М-да, кажется, мы окончательно перешли на уровень «друзья»
«У меня всё нормально», – отвечаю прохладно и прячу телефон в карман.
То молчит, то настойчиво донимает… Сама ему позвоню, когда сочту нужным. Вот так.
