Текст книги "Измена. Подари мне мечту (СИ)"
Автор книги: Татьяна Тэя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
В середине недели планы меняются, что в моей работе не редкость. Приходится самому лететь в Сеул. Сотрудник, ведущий контракт, заболел, программа его энергичной командировки, которую мы обсуждали ни одну неделю, под срывом. Поэтому самолично присоединяюсь к команде и отбываю в Корею. Хорошо, что между странами безвизовое соглашение и нет надобности тратить время на сбор дурацких бумажек.
На работе я думаю только о работе. И, вернувшись через неделю, хватанув десять часов сна, лечу в офис, где по горячим следам провожу совещания и распределяю задачи. Рабочий день затягивается, плавно перетекая в рабочий вечер. В очень поздний рабочий вечер, надо сказать.
Но и он заканчивается. А вот мысли… нет.
До дома меня довозит водитель, поэтому, когда захожу в холл и иду к лифтам, голова забита работой. Совещания в ночи до добра не доводят. Не первый раз я загружаю мозг делами, не давая ему отдохнуть, и включается своеобразный автопилот.
Вот в таком автоматическом режиме я практически натыкаюсь на женскую фигуру возле лифта.
– Ауч! – вскрикивает девушка.
– Простите.
Задел её рукой, пока нажимал кнопку. Кажется, чувствительно ударил по локтю.
– Я уже вызвала, если вы… – пауза, – ты… заметил.
Взгляд фокусируется на лице. Ба… так это ж Руза!
Стоит и улыбается, немного в шоке. Я то не в шоке, в этом мире мало что может меня в него повергнуть, но определённо удивлён.
– Привет, Матвей.
– Надо же… помнишь, как меня зовут.
– Склерозами не страдаю.
– Ну после того, как ты пихнула мой номер в бан, всякого можно было ожидать.
– Обиделся? Прости… так реально лучше.
Делаю прискорбное выражение лица, и Руза смеётся над моим без сомнения комичным видом.
– Кому лучше-то?
Вскидывает глаза к потолку и жмёт плечами неопределённо, предпочитая съехать с темы.
Приезжает лифт, и мы заходим внутрь.
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Руза.
– Я? Я здесь живу.
Только сейчас осознаю, что на моём лице нарисовалась широкая улыбка, а работа улетела из головы в неизвестном направлении по щелчку пальцев.
– Интересное совпадение.
Я жму кнопку последнего этажа, а Руза двумя ниже. Я мог бы много чего ей рассказать про совпадения. В моей жизни их порядком было: и приятных, и не очень.
– Только не говори, что и ты тут живёшь? Я в соседях не особо ориентируюсь, но тебя бы точно запомнил.
– Нет, я… пришла в гости.
– А ко мне заглянуть не хочешь?
Рузанна искренне смеётся и бросает чуть хрипло:
– А ты не сдаёшься!
– Никогда, – подтверждаю.
Её глаза сверкают. Сегодня она выглядит иначе. Взгляд слегка шальной. Светлая чёлка упала на глаза. Светлая? Точно… она изменилась, перекрасилась. Со спины бы я теперь, может, её и не узнал. Покусывает губы, покрытые яркой вишнёвой помадой. Золотые кольца в ушах колышутся, когда она чуть поводит головой на моё «ну так как?»
– Прости. У меня другие планы.
– После гостей своих загляни. Я номер квартиры скажу.
Снова смеётся.
– Утром, что ли, заглядывать? Нет…
– Так ты сюда с ночёвкой?
– Возможно, – касается уголком плоской сумочки, которую держит в руках, моего плеча.
На этом моменте двери распахиваются, и Руза выходит.
Никто из нас не прощается.
Мои пальцы, живущие самостоятельной жизнью, жмут холд на приборной панели. Так что дверца не заезжает обратно, и я наблюдаю, как Руза идёт по коридору к тёмной массивной двери квартиры.
Это отличный дом бизнес-класса. Тут по две, максимум три квартиры на этажах. Тихо, пристойно, мраморные холлы, лестницы с авторскими кованными периллами.
Рука Рузы поднимается, она как будто мешкает, но всё же коротко жмёт на звонок и довольно быстро заходит внутрь.
Мужская фигура за порогом кладёт лапищу ей на талию и наклоняется, чтобы…
Чтобы что?
В этот момент дверь закрывается, но у меня совершенно нет никаких сомнений, что сейчас будет происходить в этой квартире.
Выдыхаю… чуть раздражённо.
Мне, значит, отказала, а к кому-то пришла? Быстрый анализ ощущений показывает, что самолюбие определённо задето. Чем я её не устраиваю?
Створка лифта отмораживается и заезжает на место, через несколько секунд я на своём этаже. Тут единственная квартира – моя.
В голове крутится: Руза, Руза, Руза.
Пытаюсь отмахнуться от её имени, но нет, оно настойчиво вибрирует в барабанных перепонках.
– Забудь, – цежу сквозь зубы. – И не навязывайся.
Внутренний голос пытается уверить, что это те самые женские дешевые манипуляции, но нет… Не знала же она заранее, что я тут живу? Была в таком же приятном, как мне казалось, шоке, когда столкнулись.
Приятном…
Недостаточно, видать, приятном, раз снова отказала.
Морщусь, вздыхаю и отпираю квартиру.
– Забей, – приказываю себе. – Не твоя история. Забей, Мот.
Глава 8
Встреча с Матвеем в лифте немного выбивает почву из-под ног. Настрой, с которым пришла сюда, рушится. Я ведь даже план не продумала до конца. Отчаянность – моё второе имя. Хорошо, что не отчаяние.
Всем позвоночником чувствую пристальный взгляд, пока иду от лифта к двери квартиры. Один бог знает, чего мне стоит не обернуться. Я ведь боюсь увидеть в глазах Матвея что-то, что может не понравится, что может сломить решительность.
А ещё мне хочется, чтобы он окликнул меня. Опять же один бог знает зачем? Что я буду делать, если он так сделает?
Но он не делает.
И я жму на звонок.
И жду буквально пару секунд.
Прежде чем дверь открывается и Ярослав широким жестом приглашает меня в квартиру.
– Рузанна, я уж думал, ты не придёшь?
Партнёр моего мужа кладёт свою лапищу мне на талию и наклоняется чмокнуть в щёку. Его губы легко касаются кожи, почти мимолётно, но в крайне опасной близости от губ.
Ярославу чуть за тридцать, он высокий брюнет с подтянутой спортивной фигурой и карими глазами. Иногда они мне кажутся чёрными, вот прямо как сейчас. Его волосы пострижены коротко, но, когда отрастают, немного вьются, что придаёт его облику что-то цыганское.
А ещё он брат Ани.
А Аня беременна от Ромы.
Господи, всё похоже на дешевый мексиканский сериал.
– Задержалась немного, – пожимаю плечами.
– На полтора часа?
Чуть отодвигаюсь и гляжу на Ярика с удивлением.
– С какими девушками ты общаешься? Они что, не опаздывают? Или приходят на полтора часа раньше? Так торопятся в твои страстные объятья?
– Бывает и такое, – с некоторым самодовольством подтверждает.
Давлю порыв закатить глаза. Павлин хренов. В нём всегда это было. Чувство, что он лучший. Хотя, может, это и правильно. Лишняя уверенность – залог успела в личной жизни и в бизнесе. Если б я так долго не пряталась в свою защитную раковину, глядишь, пораньше заметила измены Ромы, а не тогда, когда меня, как собачонку, ткнули носом в её же собственное дерьмо.
Угу. С которым она прожила бок о бок не один год!
– Но у нас с тобой не свидание, – напоминаю, – а деловой разговор.
Медленно отстраняюсь, потому что Ярик до сих пор держит меня за талию. Только вот ладонью ненавязчиво скольжу по его предплечью, прежде чем отпустить.
Взгляд Ярослава темнеет.
Женские штучки и все дела. Ещё за годы жизни с Ромой я отвыкла от флирта. Сначала незачем было, потом не хотелось.
Разворачиваюсь и без приглашения прохожу вглубь квартиры. Я уже была здесь пару раз. С мужем. Дом отменный, это и без слов понятно, окнами на парк и Малую Невку. Место тихое и респектабельное.
Удивительно, может, мы и раньше с Матвеем могли столкнуться, раз он здесь живёт? Какой тесный этот мир. Какой маленький город.
Опускаюсь на диван, провожу ладонями по шее, перекидывая распущенные волосы через плечо.
– Ближе к делу? – обращаюсь с улыбкой.
Ярик завис на полпути до меня, будто мои движения ввели его в некое подобие транса. Наконец, он отвисает и спрашивает, чего буду пить и не голодна ли я.
– Воды. Для кофе поздновато.
– Или рановато, – усмехается Ярослав.
Мне шутка не заходит, но я тоже растягиваю губы в улыбке за компанию. Это он на утренний эспрессо намекает? Даже если и решусь остаться, то точно не с ночёвкой.
Пока Ярик наливает мне стакан воды, я оцениваю собственные желания. То, что он попытается подкатить, сразу поняла, ещё по короткому телефонному разговору. И его плоская шуточка на тему: ну Анька и дала, может и нам с тобой, а? – вызвала лишь кислую гримасу, которую он, к его же счастью, не увидел.
– Что ты хотела обсудить?
Ярослав садится в кресло напротив, но на спинку не откидывается, наоборот, всем корпусом подаётся в мою сторону.
– Покупку бизнеса.
– В смысле?
– Хотела предложить выкупить твою долю.
На лице Ярослава эмоции не меняются, лишь морщинка на лбу изгибается дугой, будто бы он крайне озадачен моим предложением.
– Деньги у меня есть.
Я съездила в фирму и прошерстила все документы, которые скрипя сердцем, мне предоставил Роман. Несколько лет назад фирме понадобилась свежая кровь и свежие финансовые вливания. Тогда-то Рома и нашёл партнёра, продав ему двадцать процентов, позже ещё пять. Таким образом у Ярослава четверть, а у Ромы три четверти. У Ромы, не у меня… И мне нужна эта четверть, чтобы сохранить фирму за собой.
Раз уж муж подсуетился с генеральной доверенностью за подписью нотариуса, некоего Лазаревича, которую я так кстати обнаружила дома в документах. Пока не поняла всех масштабов катастрофы, но вот чувствую, что Рома с этой доверенностью дел наворотил. В первую очередь продав мою часть себе родному. Я даже не знала, что так можно было.
– Рузанна, – Ярик отставляет свой стакан с водой на столик и с каким-то сожалением смотрит на меня. – Я не могу продать тебе долю.
– Почему?
– У меня её нет.
– Как нет? Ты её уже продал? Кому?
Если так, это усложняет дело. Понять бы только насколько.
– Я думала, вы с Ромой до сих пор партнёры.
– Это не так, – почему-то медленно говорит он и вздыхает. – Роман ничего тебе не говорил?
Жму плечами и рассеянно мотаю головой, не понимая, что конкретно Рома должен был мне сказать.
– Ничего.
Долгим вздохом Ярослав ставит точку в ожидании ответа.
– Я не могу продать тебе свою долю, потому что у меня не просто доля. А весь бизнес. Вся фирма моя. Рома продал мне её год назад, а сам остался в качестве нанятого директора. Компания ему не принадлежит. Она моя, – повторяет он, будто я дитя малое и не поняла с первого раза. – Удивительно, что он тебе ни о чём не рассказал.
– Да уж. Удивительно, – повторяю, хотя мне ни черта не удивительно.
Пока пытаюсь переварить услышанное и подавить голос отчаяния, начинающий звучать в голове, Ярослав всё говорит и говорит. И мне очень хочется попросить его заткнуться, так как мешает думать. Должен же быть какой-то выход из ситуации. Ясное дело, обратно Ярослав бизнес мне не отдаст. Если б речь шла о малых долях, мы бы договорились, но не тогда, когда он полноправный владелец отцовской фирмы.
Острая иголка неприятно царапает сердце, когда понимаю, что дело всей папиной жизни в руках абсолютно чужого для нашей семьи человека. Я ведь сразу сказала Роме, что отец бы не одобрил привлечение инвесторов на условиях вхождения в бизнес, но муж пел, что это нормально, что всё под контролем, что нам нужна свежая кровь.
Вот тебе и контроль, вот тебе и свежая кровь! Сейчас бы с удовольствием пустила кровь самому Роману. Да чтоб он ей истёк до последней капли!
В чувства меня приводит рука Ярослава на моём плече.
Шарахаюсь, вжимаясь в спинку дивана. Когда это Ярик успел пересесть? Он, замечая, что мне некомфортно, отстраняется.
– Рузанна, мне очень жаль, что Рома скрыл это от тебя. Но я, правда, думал, всё с твоего одобрения.
– Сколько ты ему заплатил?
Когда Ярослав озвучивает сумму, лишь горестно вздыхаю, думая, что и тут мой муж продешевил. Сумма обратного выкупа, при условии, что Ярик на это пойдёт, будет куда выше.
– Так вы что, разводитесь? – Ярослав кончиком пальца касается круглого колечка серёжки в моём ухе.
С подозрением кошусь на Ярика. Вопрос меня слегка выбешивает, как и его действия.
– А ты как думаешь? После того, как он заделал ребёнка твоей сестре и семью вторую на стороне заимел, буду делать вид, что мне оно привиделось? Потом Аня настроена решительно. Глядишь, горло мне перегрызёт, если Ромочку не отпущу. Совет им да любовь, скоро вы с Романом породнитесь. Ну это в случае, если в схватке между Аней и матерью Вадички, победит Аня.
Ярослав аж присвистывает от моих фразочек.
– Не породнимся. Анька, конечно, зря всё это затеяла, но я ей не позволю.
– Почему?
Он откидывается на спинку дивана и лениво усмехается, проводя ладонью по коротким волосам.
– Потому что половину фирмы я перепишу на сестру, ты же знаешь, что в наше время нереально весь бизнес юридически замыкать на себе. Случись что, отберут. А так, если Роман с нами породнится, глядишь, снова долю свою обратно получится. Может, ради этого всё и затевалось, а? Что думаешь?
– Ты у меня спрашиваешь? У Ромки иди уточняй.
Однако слова его заставляют задуматься: сама ли Анька на Романа запрыгнула или он первый в её сторону поглядывать начал. А потом взял и дело наследником закрепил, так, на всякий случай, чтобы не сбежала.
Нет, всё как-то слишком хитро получается.
– А чего ты на сестру вдруг переписываешь?
– Так на кого ещё? Жены у меня нет, как знаешь.
– Рано или поздно появится.
Он пожимает плечами и внезапно выдаёт:
– Выходи за меня.
Я практически давлюсь водой, глоток которой в эту секунду решила сделать. Подношу ладонь к губам, а стакан со стуком ставлю на столик сбоку.
– Феноменальное предложение, – произношу с сипотцой, – с чего это вдруг?
– Ты мне всегда нравилась.
– Приятно слышать.
Интересно, он реально меня за идиотку держит?
Это пока я была женой партнёра, он себя сдерживал, а сейчас можно и лапши на уши подкинуть?
– Нет, я серьёзно, – подвигается ближе.
– Нравилась, значит?
– Ладно, – тянет губы в усмешке и чуть ли не облизывается. – Я тебя хотел. Подлец, скажешь, да? Чужую жену возжелал? Руза, ты сама не осознаёшь, как действуешь на мужчин.
– Как?
У меня не проходящее ощущение, что я наблюдаю всю сцену будто со стороны. Последняя неделя прошла, как в тумане. Моя жизнь вовсе и не моя будто. Слишком резко привычный мир сошёл с накатанной орбиты.
– Я слов таких не знаю, чтобы описать.
Мои брови сами собой взлетают вверх.
– А что ж? Я так надеялась.
Ярослав, кажется, не догоняет, что я откровенно язвлю, настолько уверен в собственной неотразимости.
– К тому же ты очень привлекательная девушка, разумная, современная. И дети тебе не нужны, как и мне. Мы идеально подходим друг к другу.
С чего он считает, что они мне не нужны? Когда-то очень были нужны, да не судьба.
Почему же каждый встречный ездит по самому больному? Тема ужасающе нервная, теперь вот Ярославу захотелось поковырять ржавым гвоздём до конца не зажившую рану. Всё благодаря Анечке, сделавшей мою беду общественным достоянием. Все, кто был на дне рождении Ромы, в курсе моего бесплодия. Кто знает, как далеко разнеслась сия весть!
– Замуж, значит? – хмуро переспрашиваю. – Официально?
– Официально.
– Странно предложение.
Ярославу внезапно смешно, хотя из нас двоих посмеяться могу только я, да и то с сарказмом.
– Хочешь, чтобы всё было красиво? Я могу красиво.
– Да уж, суховато как-то вышло.
Изгибает губы в виноватой улыбке.
А из меня уже сыплются новые комментарии:
– Ты делаешь мне предложение, но мы с тобой не целовались, не спали. Кто ж так жену выбирает? Практически вслепую. Или ты мне нечто фиктивное предлагаешь?
– Нет!
– Рисковый ты, Ярик. Может, у нас с тобой в постели полная несовместимость!
– Так это… я думал, сегодня и проведём… – подмигивает бодро, – тест на совместимость.
Возразить не успеваю, как Ярослав с шумным вздохом набрасывается на мой рот. Губы плотно вжимаются в мои, а наглый язык беспардонно вклинивается между ними. Напор, который должен возбудить, но я лишь притихаю, пытаясь анализировать собственные ощущения.
Мне не неприятно. Мне никак.
Даже когда Ярик меняет тактику и начинает нежно покусывать нижнюю губу, чтобы затем провести по ней языком и закрутить глубокий поцелуй, мне всё ещё никак. Пускай губы у него мягкие и ласковые, и запах кожи вполне себе пряный, наполненный мускусными нотками, меня не заводит. Никаких иголочек в груди, никакого тянущего ощущения между ног, хотя он очень умелый и очень старается.
Невольно вспоминаю Матвея, и наш недолгий контакт. Там я и ответила, и почувствовала, что чувствует нормальная женщина, когда её касается привлекательный мужчина. Предвкушение, желание большего, мягкая дрожь.
Мысли о Матвее напрочь отрезвляют. Чётко понимаю, что наш диалог с Ярославом завернул куда-то не туда. Я уже считаю себя свободной от обязательств перед Ромой женщиной, поэтому если бы было настроение, почему бы и не наставить мужу на финалочку рога с его партнёром. Пардон, шефом. Только Ярослав явно не та песня, которая меня качает.
Звонок в дверь такой резкий, что я подскакиваю.
Ярослав отлипает от меня, наконец-то. Встаёт, трёт затылок ладонью, потом ею же проводит по рту. В глазах дымка желания, брюки спереди натянуты. Я всё это фиксирую равнодушным взглядом. Сама-то я ни капли не возбудилась. И дело даже не в том, что я не за сексом сюда шла, просто тело молчит и не откликается на прикосновения этого мужчины. Весьма привлекательного, надо сказать. Только я холодна. Он ведь не мог этого не почувствовать.
Почему так? Не знаю…
– Кто это там? – сипит Ярик.
– Без понятия, – шепчу, но вот на такусенькую толику, кажется, догадываюсь, кто стоит за дверью.
У меня даже волоски на затылке приподнимаются, а сердце отчего-то начинает ухать с такой силой, будто стремится вырваться из груди. Экстрасистолия в действии.
Ярослав выходит в холл, а я сижу и пытаюсь убедить взбесившийся пульс сбавить чёртовы обороты.
Глава 9
Слышу, как дверь открывается, улавливаю приглушённые голоса в прихожей. Пытаюсь понять, кто пришёл. Возмущённый вскрик Ярослава: «Да не может быть!» заставляет вздрогнуть.
Пару секунд спустя он проходит через гостиную в другую часть квартиры, на меня даже не смотрит. На лице вселенская озадаченность.
В дверях комнаты появляется, – кто бы вы думали? – Матвей!
– Не помешал? – с улыбкой обращается ко мне.
В его фигуре ни капли напряжённости, на лице шкодливое выражение, но взгляд… взгляд странный. Будто бы он не знал, что обнаружит за дверью, а, не обнаружив ничего, расслабился. Не в курсе, что он сообщил Ярику, но то, что в тех словах не было ни капли правды, не сомневаюсь.
– Совсем не помешал.
Качнув головой, думаю о липких поцелуях Ярослава. Скорее даже спас. Так бы мне пришлось самой выкручиваться из щекотливой ситуации.
– Я как раз домой собиралась.
– Значит, не остаёшься до утра?
– Соображаешь, – подкалываю.
Встаю, поправляю платье. Ткань неприятно льнёт к ногам, чуть намагниченная велюровой обивкой дивана и сухими ладонями Ярика. Подхватив сумочку, направляюсь к выходу.
А Матвей – за мной.
– Уходишь, не попрощавшись? – бросает в спину насмешливо.
Вместо ответа, уточняю:
– Что ты ему сказал?
– Что я его сосед снизу и что он меня заливает. И что сумма за порчу дорогого дизайнерского ремонта будет астрономической, это я ему гарантирую.
– Типа напугал? Уверяю, Ярослав в лёгкую стоимость ремонта покроет.
– Дело не в деньгах, а во времени. И в целом ситуация не из приятных. Кому понравится, когда предъявляют претензии?
– Рисковый ты, – с этими словами мы выходим из квартиры.
– Зато гарантированно: он ни о чём другом, кроме мнимого потопа, в данный момент думать не способен.
Это он на что намекает?
Оценивающим взглядом скольжу по Матвею. Он переоделся. На нём свободные спортивные брюки и белая футболка. Такой домашний парень, совсем не похож на элегантного мужчину, который катал меня в своём понтовом «Астон Мартине».
– Что делал, если б Ярослав знал своего соседа снизу?
– Здесь большинство живёт своими жизнями, а не дружит с соседями. Так что вероятность, что твой друг уличил бы меня во лжи, минимальна. Ну… сказал бы, что моя квартира по диагонали, то есть граничим стеной санузла. Такой вариант тоже возможен.
Мы доходим до лифта, в кабине я жму кнопку первого этажа, но Матвей сбрасывает мой выбор и давит на последнюю.
– Зато он очень удивится, когда спустится прояснить ситуацию, а там другой, ничего не подозревающий о липовом потопе человек.
Матвей перехватывает моё запястье, когда я снова тянусь к приборной панели.
– Это меня уже не волнует.
Взглядом указываю на двери лифта.
– Если это приглашение в гости, то я его не слышала.
– Зайдёшь? – послушно спрашивает.
– Нет, – развеселившись, я продолжаю повторять «нет-нет», но мы уже приехали на последний этаж, и Матвей выводит меня в холл.
Вижу одну единственную квартиру, указываю на неё.
– Пентхаус типа?
– Он самый, только у меня один этаж. – Твёрдая ладонь ложится мне на поясницу и жжёт кожу даже сквозь одежду. Горячий шёпот в ухо, вызывает волну мурашек. – Один, но очень просторный.
Прежде чем шагнуть за порог, разворачиваюсь и тыкаю пальцем в грудь Матвея. Ого! Там мускулы! На такую грудь, наверняка, приятно упасть после длительного сексуального заезда в позе сверху.
Что за мысли! – одёргиваю себя, а вслух говорю.
– Ты зачем к Ярославу заявился?
– Тебя забрать.
– А с чего ты взял, что я хочу, чтобы меня забирали?
Смотрю ему в глаза, Матвей даже не моргает, словно тоже ищет какие-то ответы на моём лице. Не знаю, находит ли он что-то, чего ему хочется, но, склонив голову к плечу, отвечает:
– Но ты же ушла.
Хмыкаю чуть нервно.
– Спать с тобой я не собираюсь, если что.
– Если что, я понял. И если что, я очень понятливый.
Белые ровные зубы мелькают между растянутых в мимолётной усмешке губ.
– Проходи. Экскурсию провести?
Я уже внутри, оцениваю золотистый мрамор пола и тёплые бежевый оттенок стен. Дизайнерские светильники рассеивают мягкий вечерний свет. Он жёлтый, приятный глазу, домашний такой и уютный. Невольно расслабляюсь, хотя с Матвеем, подсказывает мне врождённая осторожность, стоит держать ухо востро.
Подхватив меня под локоть, ведёт в гостиную и спрашивает, что буду пить.
– Воду, – традиционно отвечаю.
Но в бокале, который вскоре приносит мне Матвей ни капли воды. Белое полусладкое. Приятные нотки мускатного ореха щекочут язык, и я, присев и утонув в мягких подушках дивана, делаю глоток за глотком.
– Что ты мне налил? Не оторваться.
– Название вряд ли тебе о чём-то скажет. Да я и сам не знаток. Доверяю своему сомелье.
– Ого, у тебя личный сомелье, – поддавшись вперёд, спрашиваю с деланным восхищением.
Матвей не разочаровывает, искренне смеётся, улавливая иронию.
– В каком мире ты живёшь? – слегка хмурюсь, обводя взглядом просторную комнату.
Она метров сорок пять, пожалуй, если не все пятьдесят. У кого-то квартира с одну гостиную Матвея. Но ведь он искренне сказал: в его распоряжении чуть ли не целый этаж. Интересно, ему не одиноко?
А тебе… в твоей квартире самой как? – заводит внутренний голос. – С комнатами, которые должны были стать детскими, но так и не стали?
Но тут поместится две, если не три мои квартиры! – с неким шоком возмущаюсь.
– В таком же, как и все остальные. На случай, если намекаешь, что я оторван от реальности.
– Не в отрыве дело, тут очень… просторно… для одного.
– А я люблю пространство.
– Боже… не подумай, что я зануда. Всё, закрыли тему. Лучше налей мне ещё этого прекрасного вина. Оно полностью затыкает мой внутренний голос, который просит ехать домой и спать.
– Вечер выдался напряжённым? – спрашивает Матвей, пока исполняет мою просьбу.
– Неделя!
– А что так? Сюрпризы от бывшего не закончились?
Опуская ресницы, киваю, решая, не юлить.
– И навряд ли закончатся в ближайшее время.
Матвей вкладывает мне в руку прохладный бокал с вином, и я хватаюсь за тонкую стеклянную ножку, как за спасательный круг.
– Расскажешь? – раздаётся над головой.
Слышу долгий растерянный вздох и не сразу понимаю, что это мой собственный.
– Там столько всего… даже не знаю, с чего начать.
Матвей улыбается подбадривающе.
– С начала?
– Найти бы ещё это начало… – бормочу себе под нос.
Неделю назад я залезла в документы и обнаружила генеральную доверенность на Романа, на которой значилась моя подпись. А это полный карт-бланш для мужа. Имея возможность представлять мои интересы, как свои собственные, он вдоволь повеселился с семейным бюджетом, большая часть которого – деньги моего отца. Он из обычной семьи с доходом чуть выше среднего. Его папа – частный предприниматель, большую часть жизни самостоятельно простоявший за прилавком собственного копировального центра. Это последние три года у него нанятый работник и второй офис на другом конце города. Роме в развитие дела отца вкладываться не хотелось, зато он радостно принял управление автобазой, складом и логистической службой, которыми владела моя семья.
А теперь всё это уплыло Ярославу.
Меня колотит, стоит лишь подумать, что семейный бизнес больше мне не принадлежит.
– А ты сама никак в делах не участвовала? – задаёт Матвей логичный вопрос.
– Родители считали, что не женское это дело – машины, хотя с детских лет в офисе торчала и знала, как устроена система грузоперевозок. У нас есть забавные малогабаритные машинки, они много берут на борт и легко проходят в низкие арки старых питерских домов. Ох, этот транспорт до сих пор нарасхват, фирменная фишка, можно сказать. Лет им до фига, но мы всё никак не спишем их в утиль. Таких ведь больше не выпускают. Папа вообще много чего объяснял, но, видимо, лишь для того, чтобы я имела представление о бизнесе. Как только вышла за Романа, он с распростёртыми объятьями принял его в семью и вручил фирму, а сам отстранился, желая, как можно больше времени проводить с мамой. Я тогда не знала, что болезнь уже сжирает его, а знала бы… так сама бы к ним за город в гости наведывалась почаще. Мы даже нормально не попрощались; он ушёл стремительно. Фактически сгорел в одночасье.
– Сочувствую. Нет ничего страшнее, чем внезапная смерть кого бы то ни было. Смерть, к которой не готов. Впрочем, к этому вообще нельзя быть готовым.
Взгляд Матвея рассеянно скользит по комнате, стреляет вверх, к потолку. Пальцами Матвей чешет лоб, будто собственные печальные воспоминания, разбегаются по коже неприятным ознобом.
– Значит, батя твой считал, что бизнес – не женское дело? Странно немного.
– Нет… не так, – мотаю головой. – Папа готов был дать сумму на открытие… чего-то, чем бы мне хотелось заниматься.
– А чем бы тебе хотелось заниматься? – мягко и с улыбкой уточняет.
– Ничем, – выпаливаю. – Так и не придумала.
Не рассказывать же ему, что планировала открыть детский игровой центр. Даже бизнес план составила, помещение под аренду подыскала, закупать оборудование практически начала. Идея эта задохнулась в зачатке, как и моя беременность. Позже не смогла к ней вернуться. Видеть ежедневно детей, устраивать для чужих семей праздники, не имея возможности ощутить радость материнства самой. Нет… я не настолько садо-мазо!
– Может позже?
– Может позже, – соглашаюсь. – Если будут деньги. Боюсь, Роман уже ободрал меня, как липку. Долю мою себе продал, весь бизнес – партнёру, сам теперь нанятый директор. Два крупных депозита в банке на моё имя закрыты, я уже проверила. Деньги сгорели; как говорит Рома, он спасал фирму, когда объём заказов упал, а платить зарплату, аренду, налоги и вкладываться в дальнейшее развитие было нужно.
– Обычно под такие расходы берут кредиты, а не тратят собственные средства. Либо ищут инвесторов, – замечает Матвей.
– Или тупо всё продают.
– Продавать бизнес – не выход, а необдуманное решение. Тем более, когда это основной источник дохода.
– Помедленнее, пожалуйста, я записываю, – делаю вид, что чирикаю пальцем по страницам воображаемого блокнота.
Матвей усмехается с какой-то горечью даже.
– Ладно, а что с доверенностью? Ты не помнишь, как её подписывала? Там твой автограф стоит?
– Автограф мой. Вроде как… – долгий раздражённый вздох вырывается против воли.
Я отставляю пустой бокал на стол, осознавая, что выдула два раза по двести и сама не заметила как. В голове на удивление ясно, даже спать не хочется – частый эффект от алкоголя, так некстати настигающий меня время от времени: сонливость и вялость. Знаю, многих спиртное будоражит и бодрит, но это не моя история.
– Я не помню, как её подписывала.
– Так если не помнишь, может и подпись не твоя?
Пожимаю плечами.
– Может, моя, а может, и не моя.
– То есть ты допускаешь, что всё-таки могла доверенность подписать?
– Могла. В тот период я была немного не в себе. Принимала… лекарства.
Матвей никак не комментирует, лишь смотрит в упор, ожидая продолжения.
– Антидепрессанты, транквилизаторы в основном… господи, хватит уже на меня пялиться, словно моя кукуха улетела! Сложный период в жизни был!
Повышаю голос, но это защитная реакция такая, и самое поганое, Матвей это понимает. Потому что, когда отвечает, голос у него спокойный и ровный, как у доктора на приёме.
Я сижу на диване, но была б рядом кушетка, прилегла б.
– У всех бывают сложные периоды. Можешь, не объяснять.
Понимающий какой нашёлся! Прописные истины мне тут глаголет!
– Но не все скатываются до лекарств, – отвечаю с нажимом.
– Лучше попросить помощи, чем пытаться выбраться самому. Пытаться и не смочь. Нет ничего зазорного в том, чтобы обратиться к психологу.
– Психотерапевту, – с издёвкой исправляю.
– Да хоть к психиатру, какая разница!
Стреляю в него быстрым взглядом.
– У тебя был кто-то, кто покончил с собой? Ты на это намекаешь? Ты поэтому отношений не хочешь? – заваливаю его вопросами, отголосками той самой защитной реакции.
В здравом уме я б, наверное, такого беспардонства по отношению к Матвею и его личной жизни себе не позволила бы.
– Всё мимо, – со слегка натянутой улыбочкой отвечает он. – Никаких неразделённых любовей с грустными окончаниями. У меня не было нормальных отношений. Нормальных с точки зрения общества. В стиле: познакомились, встречались, вместе жили, разбежались.
– Ну, значит, у тебя всё впереди.
– Сомневаюсь, Рузанна. Я не создан для семейных отношений.
– Типичная мужская отмазка, – фыркаю и отмахиваюсь. – Тебе когда-нибудь захочется и семью, и жену, и детей, которые разрушат идеальный порядок в этом, – обвожу гостиную рукой, – идеальном жилище. Захочется, рано или поздно, но захочется, Матвей.
– Ну, может, и захочется, – соглашается, предпочитая не спорить. – Лет через десять или двадцать. Хотя нет. Это плохой вариант. Мой отец довольно поздно женился и ничего хорошего это никому не принесло. Думаю, лучше вить гнездо в более раннем возрасте, когда мозг ещё не одурманен опытом прошлых отношений. Оба чисты и почти невинны. И пишут свою собственную историю с девственно нетронутой страницы. А потом… уже когда ты несёшь с собой груз прошлых отношений, да ещё и не одних, он может тянуть вниз. Ты видишь в своём партнёре отголоски старых любовей, ждёшь такой же реакции, таких же поступков, хотя все люди разные.
