Текст книги "Измена. Подари мне мечту (СИ)"
Автор книги: Татьяна Тэя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
– Слушай, ну ты так прекрасно это понимаешь, с чего ты взял, что ты будешь наступать на те же грабли, совершать те же самые ошибки?
– Мы люди, мы так устроены. Это выше нас. Это эмоции, это психические рефлексы, триггеры, если хочешь. Ты, может быть, умом и поймёшь, что так, как раньше, с тем неидеальным бывшим не будет, но тело, однажды уже зафиксировав негативное состояние… ужасающее, убивающее, дико разочаровывающее, оно при малейшем подозрении на такой же случай выдаст ту же самую реакцию. Запустятся те же самые химические процессы в организме. Ты впадёшь в уныние, в депрессию и, даже если повод не такой уж глобальный, всё равно будешь страдать. Вот ты хочешь страдать?
Быстро переключается Матвей на вопрос, и я невольно вздрагиваю.
– Нет.
– А кто хочет страдать? – Краткая пауза. – Правильно. Никто не хочет страдать. И я что должен быть исключением? Нет. Спасибо. Мне и так хорошо. Никаких обязательств, никаких перспектив. Просто…
– Просто взаимное удовольствие?
– Правильно, – кивает. – Просто краткое взаимное удовольствие. Ты же сама так хотела. Или я неверно запомнил?
– Ну, хотеть не значит делать. Да и потом ещё не готова я ни к каким, ни к кратким, ни к долгосрочным удовольствиям.
– Ничего, время пройдёт, проблемы решатся, всё забудется и тебе снова захочется прыгнуть в эту петлю под названием брак.
– Ха-ха, – чувствую прилив веселья. – Навряд ли. Вот. А если и решусь когда-нибудь в неё прыгнуть, побеспокоюсь заранее о своей безопасности.
– М-да? Каким же образом?
– Составлю длиннющий брачный контракт.
– Правильно, – снова подтверждает кивком Матвей. – Финансовую безопасность ты себе обеспечишь. А что насчёт эмоциональной зависимости?
Жму плечами.
– К сожалению, юридически это не исключить.
– Повторяю: от того, что новый партнер через несколько лет не окажется таким же мудаком, как нынешний, никто не застрахован.
– Ты, что, отговариваешь меня? В прошлый раз, по-моему, пытался меня убедить, что женщина всегда хочет отношений.
– Одно другому не противоречит. И нет, я тебя не отговариваю. Мы же беседуем, рассуждаем о перспективах, – Матвей крутит в воздухе раскрытой ладонью.
Он не скуп на жестикуляцию, однако все его движения к месту и выверены, будто это часть досконально продуманного образа.
– О перспективах, значит? – провожу языком по пересохшим губам. Всё-таки вино не утоляет жажду, только добавляет откровенности разговорам. – Давай-ка я порассуждаю о твоих?
– Ну давай. Мне даже очень интересно. Кем я буду через десять-двадцать лет?
– Одиноким циником.
– Мне кажется, я и сейчас одинокий циник, – без капли обиды отвечает Матвей.
– Нет, – поправляю. – Сейчас ты одинокий, ничего не ждущий от противоположного пола, человек, а циничным станешь, когда через твой член пройдут десятки девушек.
– А чего не сотни? – посмеивается Матвей.
– Может, и сотни, – подкалываю следом.
– Не, ну… половую гигиену никто не отменял, – округляет он глаза. – Ты уж прям думаешь, я там… скачу из одних случайных отношений в другие случайные отношения…
– Боже, не воспринимай всё так буквально, мы же рассуждаем гипотетически.
Сидела бы рядом, хлопнула бы его по плечу. Или по крепкому бицепсу, который то и дело напрягается, когда Матвей взмахивает рукой.
– Вот и ты очерствеешь и перестанешь воспринимать женщин, как женщин.
– Ну скажи ещё еще по мальчикам пойду, – смеётся уже во весь голос.
Поджимаю губы и практически закатываю глаза.
– А что? Некоторые с возрастом так и поступают, – говорю, как думаю. – Они уже хапнули адреналина, их больше не возбуждают привычные вещи, и начинают искать что-то новенькое. И находят.
– Ой, с возрастом? Ну у кого в том возрасте стоит, тот и находит.
Я смеюсь, потому что Матвей, даже в таком странном разговоре остаётся Матвеем.
Наклоняюсь немного вперёд, выкидываю вопросительно ладонь перед собой.
– Наверняка, у тебя много друзей и все, как пить дать, семейные. Тебе сколько? Тридцать? Все приятели уже с кольцами на пальцах, по второму отпрыску имеют, так? Но, скорее всего, ты с ними редко общаешься, потому что стиль жизни у тебя остался прежним, а у них – другие интересы. Верно?
– Ты теперь решила мне диагнозы ставить?
– Так я угадала?
– И почему мне должно хотеться своих собственных детей? Я уже отец.
– Ба, вот это новость!
Из горла вырывается какой-то непонятный звук, похожий на кряканье. И под ложечкой начинает странно посасывать, как от разочарования. В себе, а не в нём. Опять думаю о собственной ущербности. Благодаря Роме я пустоцвет. Теперь ещё и нищий, по всей видимости.
– Крестный отец, – со смешком исправляется Матвей. – Одной хорошей маленькой девочки. Мне статуса крёстного вполне достаточно.
– А я ведь поверила, – грожу ему пальцем. – Удар? Ответка?
– У нас не бокс, – напоминает, – и кажется, мы о тебе говорили. Ловко ты тему перекинула.
– Знаю. Умею. Практикую.
Матвей взглядом указывает на пустой бокал.
– Подлить?
– Пожалуй, на сегодня хватит. А то ещё что-нибудь сказану… странненькое.
– Не, ты продолжай. Мне даже нравится.
– Неожиданное признание, но с вином я, правда, пожалуй, всё.
Матвей кивает, затем поднимается и, подхватив бокалы, уходит. Вскоре слышу, как шумит чайник. Да, от кружки чая я бы, пожалуй, не отказалась.
– Ты мысли мои читаешь? – бросаю через плечо. – Мне чёрного, если можно.
– Можно, – долетает следом.
Скинув туфли, закидываю ноги на диван и думаю, что так намного удобнее.
– А что касается семейных товарищей: так у меня только один друг, – признаётся Матвей, возвращаясь с двумя чашками.
Я аккуратно беру блюдце из тонкого белого фарфора, на котором стоит не менее изящная чашка, от которой поднимается пар.
– Один?
– Да. Мне больше и не надо. Глеба вполне достаточно. Он, кстати, отец той самой замечательной маленькой девочки.
– А чего один? Надо расширять круг общения.
– Зачем?
– Чтобы было с кем поделиться проблемами, если возникнет надобность, – говорю я, та, у которой подруг вообще нет.
Ни одной.
– А то будешь, как я, – добавляю следом, – рассказывать об эпичных провалах мимолётным знакомым.
Матвей театрально прикладывает ладонь к груди.
– Режешь без ножа. Ты меня мимолётным назвала? Рузанна, за что?
Потому что ты мне слишком нравишься, чтобы стать чем-то постоянным. Особенно с твоим подходом к жизни, – отвечаю про себя. – Не уверена, что после предательства Романа, готова кем-то увлечься без последствий. Если б ты мне не нравился, я б уехала с тобой в ту же ночь. Но ты мне нравишься. И будет больно… А я пока не готова страдать. Пусть даже перспектива отвлечься от проблем в твоих объятьях весьма и весьма привлекательна.
Всё это я, естественно, не произношу вслух. Лишь таинственно улыбаюсь, предпочитая оставить вопросы Матвея без ответов.
Мне проще было бы переспать с Ярославом. Абстрагироваться от ситуации, смотреть на происходящее со стороны, использовать его и уйти, не жалея о содеянном. А с Матвеем так не получится.
Я уйду с трудом.
И буду жалеть.
Кстати, может, исправить оплошность и завести подруг? Найти таких же товарищей по несчастью и поносить с ними мужиков на чём свет стоит? Должно же стать легче? И интереснее? Хуже никому не будет. Почему я столько лет отказывала себе в женском дружеском общении? Хотя, вспомнив Аню, так настойчиво набивавшуюся мне в подруги, и исход этой «дружбы», от которой бросает в дрожь, думаю, что мысль оставаться одиночкой, была не так уж плоха.
– Руза, по поводу твоей проблемы… – возвращает Матвей разговор в первоначальное русло. – Тебе надо срочно отозвать генеральную доверенность. У тебя же есть её реквизиты?
– Да, я её забрала, чтобы Роман ещё какой-нибудь ерунды не натворил. Хотя, возможно, у него ещё парочка аналогичных доверенностей в запасе имеется.
– А с остальным сложнее, но подумать стоит. Если ты не помнишь, как её подписывала, нужно доказывать, что в тот период ты была не совсем дееспособна.
– Не совсем это как? – смеюсь с горечью. – Не надо щадить мои чувства и выбирать выражения. Давай уж искренне: абсолютно недееспособная, не способная отвечать за свои поступки и действия. Только вот нотариус на доверенности заверяет мой ясный ум и трезвую память в тот период.
– Тогда тебе надо найти того, кто подтвердит противоположное. Твой лечащий врач, друзья, семья, не заинтересованные в действиях Романа люди.
Хмурюсь, понимая, куда он клонит.
– Экспертиза задним числом. А что это даст? Навряд ли сделки, которые совершал Рома от моего имени, можно признать недействительными.
– Не все, конечно, но часть можно оспорить… Суд если и не вернёт имущество, назначит компенсацию. Особенно если удастся доказать, что фирма была продана по цене ниже реальной себестоимости. Что имел место сговор с целью наживы. В общем, я дам тебе контакты отличных юристов, которые сопровождают мою фирму, съезди, пообщайся, они должны помочь и задать вектор твоим дальнейшим действиям.
– Ну, пиши… съезжу, – качаю головой в растерянности.
Мне слабо верится в удачное разрешение моих проблем, но попробовать стоит.
– Если будет нужна моя помощь, ты обращайся, я всегда помогу.
Мне хочется уточнить, с чего вдруг такая любезность в отношении мимолётной знакомой, но лишь кратко улыбаюсь и бросаю.
– В качестве кого поможешь? Курьера? Таксиста?
Матвей однако не шутит, уточняет спокойно и убеждённо:
– В качестве того, кого потребуется.
Глава 10
Пока обдумываю идеи Матвея, он достаёт телефон и что-то в нём набирает; как оказалось, сообщение для меня с контактами юристов.
– Разблокируй, а то не отправляется.
– Отличный предлог.
– А ты меня, что, в пожизненном бане собиралась держать?
Хмыкаю, но номер Матвея из чёрного списка убираю. Он же в это время тянется к пульту, чтобы приглушить освещение: верхний отключает полностью, гостиная погружается во что-то чуть более яркое, чем полумрак. Параллельно с тем, приканчивает свою чашку чая и выдаёт инструкцию за инструкцией.
– Завтра ребятам кратко суть проблемы изложу, а ты позвони и договорись о встрече, приноси документы, которые есть на руках, и обязательно доверенность, чтобы понять особенности по тексту. Может, твой благоверный туда что-то разэтакое вписал, хм? Расскажешь в деталях, парни обмозгуют и точно придумают, как действовать. В суде будут тебя представлять.
Видимо, в мыслях Матвея его помощь распространяется дальше, чем обычная консультация. Что это значит? Одно определённо ясно – мы будем с ним общаться чаще, чем стоило бы.
– То есть и в суд мне с твоими парнями идти?
– А ты с кем-то ещё хотела?
Если честно, не думала. В нашей фирме тоже есть юрист, но, навряд ли, привлекать его для подобных дел – здравая идея.
– Это уже выходит за рамки консультации, – мягко замечаю.
– Они лучшие, Руза. Зачем тебе искать адвоката, когда решение перед тобой?
Долгий-предолгий вздох ставит точку в разговоре. Матвей, конечно, прав, но не значит ли это, что он будет в курсе моих дел?
Так он и сейчас уже в курсе. Что-то поменялось, когда рассказала ему о проблемах? Нет. Только желание помочь укрепилось. Много ли я знаю мужчин, готовых выслушать и поддержать: морально и материально? Нет… ни одного, если уж на то пошло.
И кстати, о деньгах…
– Насчёт оплаты… – начинаю.
– Можешь не беспокоиться, – перебивает тут же.
Мне это не нравится. Знаю, что недовольство написано на лице. Я ёрзаю на диване, ощущая себя в ловушке обстоятельств. Пока не понимаю, есть ли деньги на приличного юриста, а пользование благосклонностью Матвея может привести к нежелательным последствиям.
– Погоди, я не хочу быть тебе обязанной.
Мы продолжаем диалог без слов, взглядами. Не диалог даже – сражение.
– Ты мне ничем и не будешь обязана.
– Лучшие адвокаты стоят больших денег.
– Это мелочь для меня.
– И всё же… я так не могу.
Матвей трёт подбородок.
– Ты хочешь заплатить?
– Да, так будет правильно. Лучше скажи, во сколько встанет услуга?
– Платить совсем не обязательно, но… что ж… это твоё право. Отправлю деньги на благотворительность.
– Батюшки… так ты ещё и меценат… – театрально прижимаю руки к груди.
Матвей смеётся и смотрит на телефон, начавший вибрировать в его руках. Лёгкая морщинка едва касается лба.
– Прости… тут… срочный звонок.
Встав, он подносит трубку к уху. Даже «алло» или «слушаю» не говорит. Лишь засунув свободную руку в карман спортивных брюк, уходит из гостиной, внимая словам неизвестного абонента.
Не похоже, чтобы звонила женщина, – произвожу вывод и тут же себя одёргиваю: – Руза, мать твою… какое твоё дело, а? Кто ему звонит и почему, тебя уж точно не касается.
Широкий зевок для меня самой становится неожиданностью.
Ой… прикрываю раскрытый рот ладонью. Аж челюсть щёлкает и веки тяжелеют.
Тру виски указательными пальцами, потому что тонкая пульсация в них давит на голову, причиняя колкую короткую боль.
Какой кошмарно длинный день. Учитывая, что всю неделю сплю я не очень хорошо, удивительно, что ещё держусь.
На огромных золотистых часах в виде солнца большая стрелка уползает от цифры два со скоростью черепахи. Третий час ночи! Шарю рукой по дивану, нащупываю сумочку. Сейчас Матвей вернётся и пойду. И пусть не думает, что останусь у него. Ещё чего! Спать предпочитаю в своей собственной кровати. Да и не на окраине мира живём. Хорошее изобретение – такси. Домчит с комфортом. Тем более, тут не так уж далеко до моей квартиры.
Бухнув голову на подлокотник, зеваю. И чай, и вино сделали своё дело. Взбодрилась, продержалась, вывезла разговор, но ресурс не бесконечен. Так что надо отчаливать домой.
На секунду прикрываю веки, а когда открываю…
А когда открываю картина перед глазами меняется.
За окном уже рассвело.
Я на диване, укутанная одеялом. Гостиная погружена в полумрак. Трогаю себя и понимаю, что одежда, слава богу, на мне.
Ну хоть не раздевал и не перетаскивал в гостевую спальню, как в дешевом кино.
Обнаруженный между боком и валиком дивана телефон полностью разряжен.
– Твою-то… – скриплю заспанным, каким-то не родным голосом.
С громким зевком, напугавшим меня саму, сажусь на диване. Трогаю волосы, вместо нормальной причёски там какое-то гнездо. Взбиваю их пальцами, сойдёт, никто не должен испугаться.
– Матвей? – произношу довольно громко.
Но в квартире тишина. Можно было ожидать, что мой окрик эхом прокатиться по огромной площади, но за счёт мебели, паласа в зоне гостиной и тяжёлых штор нет ощущения, что ты в огромном пустом зале, где любое брошенное слово летает от стены к стене.
– Матвей? – чуть громче.
Ну не идти же его искать в этом громадном доме? Я даже не знаю, где его спальня. И не то чтобы мне это было как-то интересно…
Опускаю ноги на палас. Кожу приятно щекочет короткий ворс, перекатываю стопы с пальцев на носок, чувствуя, как они гудят после вчерашних прогулок на каблуках. У меня какая-то лёгкая степень плоскостопия, и она, скажу я вам, причиняет тяжёлый такой дискомфорт в этой жизни.
– Матвей-Матвей… – бормочу себе под нос, скидывая одеяло с плеч. – Раз-два-три-четыре-пять, выхожу тебя искать.
Но искать никого не приходится, потому что я слышу, как открывается входная дверь и в гостиной появляется женщина. Ей около шестидесяти, наверное. Она круглолицая, небольшого роста. Глаза добрые, молодые даже, в тёмных волосах, свёрнутых в пучок, блестят редкие седые волоски.
– Доброе утро, – обращается с улыбкой. – Матвей Осипович сказал, что у него гостья и ей нужен завтрак.
– Матвей Осипович так сказал, хм… А вы?
– А я Роза.
– Роза… э-э-э?
– Можно просто Роза.
– Как-то некультурно, вы всё-таки старше меня.
– Как-то некультурно напоминать мне о моём же возрасте, – подшучивает, но без зла.
Я всё же бормочу:
– Простите. А где, кстати, сам Матвей Осипович? Дома? Я в этом дворце пока не ориентируюсь.
Едва говорю это, хочется накрыть лицо ладонью.
Я что, серьёзно произнесла «пока»? Ни пока, ни ещё и не собираюсь, как бы.
Но, видимо, моя оговорочка почти по Фрейду не проскальзывает мимо внимательной Розы. Она продолжает таинственно улыбаться, многозначительно даже.
– Ему пришлось ещё ночью по делам уехать. Вы, наверное, уже уснули к этому времени, вот и не заметили.
– Я уснула вот тут: на диване, – зачем-то поясняю, тыкая в одеяло.
Господи, мы же не подростки, чего это я разволновалась? Оправдываюсь?
– Бывает, – дипломатично замечает Роза. – Вы на завтрак что предпочитаете?
– Кашу. Овсяную. На молоке, – отрывисто отвечаю. – Вам не обязательно готовить, я сама могу.
Понимаю, что передо мной, наверняка, его домработница, но мне как-то неприятно, что он сорвал её ради какого-то дурацкого завтрака. Даже не для себя.
– Ещё чего. Не отбирайте у меня хлеб, – отрезает Роза и двигается в сторону кухни.
– И часто Матвей Осипович просит вас готовить завтрак своим гостьям? – с лёгкой иронией бросаю ей вслед.
– Честно? – оборачивается.
– Да уж давайте честно.
Женщина весело выдаёт:
– Ни разу не просил. Вы первая. И не помню, чтоб у него здесь подруги хоть раз ночевали.
И она уходит, оставляя меня один на один с последней откровенностью.
– Подруги… значит.
Следующие минут двадцать брожу по апартаментам, как по дворцу. Не решаюсь углубляться, изучаю близлежащее пространство: кухня, гостиная, гостевой санузел, просторный коридор, заканчивающийся огромным панорамным окном от пола до потолка. Высовываюсь поглазеть, что там за стёклами. Небольшой парк и лента реки, и крыши. Море крыш. Потому что этот дом – своеобразная доминанта: ненамного, но всё же выше остальных зданий.
Солнце степенно поднимается над горизонтом, окрашивая гряду облаков в малиновый рассветный цвет. В Питере ясное небо в этот период скорее роскошь, чем данность.
Квартира действительно огромная. Для одного человека огромная. Не одиноко ли Матвею в ней, не смотря на утверждения, что его всё устраивает? Я разных людей встречала в жизни: кому-то комфортнее было в уютных лофтах, кому-то в загородных домах. Но жить почти в центре города в холодном мраморном великолепии – какой-то новый уровень эстетизма.
Не холодном, – поправляю себя. – Не смотря на строгий и по большей части классический интерьер, от квартиры не веет унылостью. Тут уютно и… обжито. Будто бы Матвей домосед. Во что уж мне точно никак не верится.
Мне не трудно представить его с чашкой чёрного кофе, стоящим возле этого окна и смотрящим на город. Планирующим свой день. И свой корпоративный бизнес. Потому что наивно полагать, что у мужчины, имеющего подобное жильё, в управлении нечто меньшее, чем корпорация.
Да уж и Астон Мартин точно не в кредит куплен.
– Рузанна? Завтрак готов, – окликает меня Роза.
– Спасибо, я быстро поем и поеду, – заходя на кухню сообщаю ей.
– А чего быстро? Вы можете не торопиться.
– Да я в принципе оставаться не собиралась. У нас с Матвеем Осиповичем сугубо деловые отношения, – зачем-то сообщаю.
Аха, дама в беде и её спаситель – так себе делишки! – иронизирует альтер-Руза, сдувая невидимые пылинки с обкусанных в нервном истощении ногтей.
Роза качает головой, но более никак не комментирует. Хотя по вздоху определяю, ей вроде как, жаль.
Может, она из тех экономок, что воспринимают своих нанимателей, как сыновей? В лучших традициях бразильских сериалов, так сказать. Дона Роза… Кормилица, важная женщина в жизни главного героя. Не знаю, какие отношения у Матвея с матерью, да и есть ли она вообще. Из нас двоих только он в курсе моих семейных дел, а я что о нём знаю?
Да ничего…
Эта мысль поражает меня так, что я перестаю жевать.
Реально ничего о нём не знаю… Он ведь не рассказывал о личном. Мыслями и взглядами на жизнь делился, в лёгкую снял дорогой номер в отеле, квартира вовсе в комментариях не нуждается. А ещё у него в команде отличные, как он утверждает, адвокаты. И в этом я тоже почему-то не сомневаюсь.
Бросаю взгляд на Розу, думая, может, расспросить её о хозяине? У меня почему-то ощущение, что она этого только и ждёт.
Но… мысль прогоняю, как назойливую мошкару, предпочитая остаться в рамках обозначенных ролей: случайной гостьи и отличного повара.
А овсянка… овсянка великолепная.
Главный приём пищи для меня – это завтрак. Он всегда очень плотный и сытный. Может, домоправительница Матвея удивляется, когда я съедаю всё до последней крошки, закидываюсь бутербродами и литром кофе. А потом ещё и нектарин из вазочки беру.
Кстати, очень сочный и сладкий. Хотя в это время года в супермаркетах лежат безвкусные и деревянные, один чёрт знает, где и на чём выращенные.
– Пальчики оближешь, – выдаю и реально слизываю сок с указательного, понимая, что выглядит это крайне некультурно. – Видимо, у Матвея не только личный сомелье, но и зеленщик… фруктовик? Поставщик, короче, – не найдя точного определения отмахиваюсь. – Роза, спасибо за обалденный завтрак, а мне пора.
– Может, на обед что-то с собой захватите?
Поглядываю на неё с подозрительностью.
– Хотите, чтобы у меня был повод сюда вернуться? Контейнер там завезти?
Она смеётся, отмахиваясь, и пока собираюсь, серьёзно готовит пакет с едой. Решаю не возражать. Раз предложение поступило – не отказываться же? Тем более, у меня нет ни сил, ни желания готовить самой, а на ресторанной еде долго не протянешь. Приедается.
С какой-то жалостью я покидаю квартиру Матвея.
И обидой что ли… Откуда это вообще? Я ведь собиралась ночью уехать, а теперь мне жаль, что он куда-то рванул, не предупредив и даже записки не оставив. Мог бы сообщение прислать или позвонить. Завтрак – это, конечно, хорошо, но хотелось бы какого-то личного присутствия…
Стоп… стоп!
Торможу себя.
Какое к чёрту личное присутствие? О чём это я? Вот буквально вчера не хотела переступать порог его квартиры… Хотела! Хотела! – поправляет внутренний голос.
Не хотела! – отрезаю твёрдо.
А сейчас размышляешь о грёбанном невнимании к своей персоне?
Качая головой и не веря в собственные мысли, захожу в лифт, нажимаю на первый этаж, но вскоре лифт останавливается и лишь громкое «Руза!» привлекает внимание к вновь вошедшему в двери человеку.
– Аня?
Приходится даже поморгать, чтобы удостовериться, что мне не привиделось.
На ней белый облегчённый пуховик и золотистая шапочка с помпоном. Кукла натуральная. Рука застыла на полпути к сумочке. Наверняка, за телефоном лезла.
Лифт продолжает спуск.
– Ты что тут делаешь? – бросаю коротко.
– У меня тут брат живёт. Ты же в курсе. Кхм… неожиданная встреча. Уж и не думала тебя встретить.
– Рановато ты в гости заходила.
– Скорее поздновато. А ты… что тут делаешь? Тоже у кого-то в гостях была? – с хитрецой интересуется.
В этот момент мы тормозим на первом этаже и выходим в холл.
– У меня братьев нет, как знаешь.
Больше ничего не говорю, отворачиваюсь и собираюсь двигать к выходу, но следующие слова Ани меня притормаживают.
– Ты классная, Рузанна. Мне даже жаль, что так получилось. Мне действительно нравилось дружить с тобой.
Смешок я даже не сдерживаю. Вот курица наглая!
– Но спать с моим мужем тебе нравилось больше.
– Ты же сама знаешь, какой Рома… Нереально перед ним устоять.
На губах её улыбка, на лице – мечтательное выражение.
– Нам ещё обсудить интимные достоинства моего пока ещё мужа не хватало.
– Ну ему не долго им оставаться, – весело добавляет.
Может, ждёт, что я спорить начну, только мне всё равно. Было бы за кого бороться!
– Да забирай… только в очередь встать не забудь. Там вперёд тебя проскочить хотят, – намекаю на первую (или хрен знает какую) любовницу Ромы.
– О… – отмахивается Аня. – С ней мы вопрос уже решили. Нормальной суммой отступных.
– Алиментов, ты хотела сказать? На Вадичку?
Анька пожимает плечами.
– Как хочешь называй.
– Что ж… умная женщина, как оказалось. Она, в отличие от некоторых, понимает, что, выбирая между Ромой и деньгами, лучше выбрать второе.
Подмигнув Аньке на прощанье, удаляюсь, оставляя последнее слово за собой. Сомнительное достижение, конечно, но не суть.
Только в середине дня меня настигает осознание, что Аня к брату-то не с утра приехала!
Аня – разнеженное инфантильное существо, никогда не поднимается с кровати раньше одиннадцати. Аня нигде не работает, она вечный студент: сначала университета, затем бесконечных курсов (дизайна, флористики, полимерной глины, правополушарной живописи и так далее). С чего это она при параде уезжает от брата с самого ранья? Не потому ли что приезжала с вечера, что бы… Что бы что? Чтобы, например, застукать меня вместе с Ярославом и более гибко и быстро провернуть наш развод с Романом, задокументировав мою измену?
С этой мыслью я вырываюсь на улицу. Снаружи тепло и слякотно, каблуки отбивают ритм от кирпичного цвета брусчатки, которой выложено придомовое пространство.
Да нет… бред. Зачем им это? Рома, если верить Ярику, итак у неё в кармане. Куда он денется с подводной лодки? Он нанятый управленец у её брата, скоро Ане в руки капнет какой-то процент владения фирмой, а Рома… Рома снова на коне и снова хозяин. Пусть не полновластный, но вполне себе официальный. Так просто его уже с должности директора не турнёшь.
А там ребёнок, семейное счастье, короткий поводок в руках любимой жены. Идиллия словом.
Он то пока и не знает, что я в курсе. Решил в благородного сыграть, убеждает, что разводиться не хочет. Ну это пока до конца меня не обдерёт, что ли? Надо выяснить, что ещё из моего наследства принадлежит мне. Пока что принадлежит…
Ноги сами по себе приносят меня в магазин. В элитных жилых комплексах располагаются только элитные супермаркеты. Тут на кассах работники складывают товары в пакеты и несут до машины покупателям, а те их благодарят щедрыми чаевыми. Я «стреляю» зарядку у продавца, чтобы включить телефон и заказать такси. Привыкнув к любым капризам клиентов, он с улыбкой мне её предоставляет, а я прошу кофе и жду машину.
Всю дорогу до дома обмозговываю план действий, а ещё…
Ещё вспоминаю сегодняшнюю ночь и Матвея. Его иронию, его участие, его желание помочь.
И заботу тоже…
Пускай он умчался по делам с утра, но ведь подумал обо мне.
Не придумывай, чего нет. Это Матвей, а его внимательность где-то там в джентельменской крови. Он бы так по отношению к любой девушке поступил, – одёргивает внутренний голос.
Но по словам Розы «любых» в этой квартире не бывало, я первая.
Улыбаюсь проплывающим за окном такси проспектам и отрицательно мотаю головой. Не надо… не надо считать себя особенной. Это неверные мысли.
– Не о том думаешь, – бурчу под нос.
Дома первым делом бухаюсь лицом в кровать, чтобы добрать несколько часов сна. Когда просыпаюсь, за окном уже темно. Мне не нравится, что я потеряла целый день, и что график мой, по всей видимости, сбился.
Разогреваю вкусности от Розы и, пока ужинаю, параллельно перечитываю текст генеральной доверенности и других, взятых из папки, документов. Поглядываю на телефон. Матвей не звонил. И не звонит.
Почему?
Сам ведь просил убрать его из черного списка, что я и сделала.
А он что, сразу должен оборвать твой телефон звонками? Неужели этого ждёшь?
Позвони сама…
Ещё чего.
Ему надо, пусть и звонит.
Так если тебе не надо, чего расстраиваешься? Ещё большего внимания захотелось?
Эти диалоги с самой собой взяли какой-то неверный курс.
С тяжким вздохом отодвигаю от себя тарелку, поправляю поясок шёлкового кимоно от пижамы и ерошу волосы пальцами.
Вот гадство! Ведь знала, что так и будет! Мысли про Матвея. Ожидания. Не мечты, да, но ожидания… Это неправильно. Тем более, он сам дал ясно понять, что от него не стоит ничего ожидать.
Так… ставлю блок на Матвея.
Мысленный, не телефонный.
И иду в гостиную.
Что я там собиралась? Подруг по несчастью искать? Где их найти в наш прогрессивный век? Ну… поскольку офф-лайн клубов для брошенок и обманутых ещё не изобрели, буду пытать удачу в интернете.
После короткого сёрфинга в поисковике набредаю на вполне себе приличный женский форум с довольно-таки современным интерфейсом. Обсуждают там всё: от кулинарных рецептов до… что-что?.. вагинальной, мать её, пластики? С чашкой чая в руке и печеньками в вазочке, которые исчезают одна за другой, сижу с ноутом на коленях и с ироничной ухмылкой читаю чужие истории.
Нет, я не считаю доверчивых женщин идиотками или пробковым наивняком. Думаю, что все мужчины реально одинаковы. Поводы для похода налево, как под копирку. Обвиняют в своём моральном бессилии своих же женщин. Они красавцы, а она – приелась, расплылась, недостаточно следит за собой, скучна в постели, нет огня и шарма, женственность после родов растерялась, забыла про макияж, в декрете вечная гулька на голове, отупела, не думает о саморазвитии и… Ничего нового, в общем-то.
Зато они, мать их, кобели, досаморазвивались…
В эту минуту на меня нисходит обида за всех несправедливо опущенных недомужиками женщин разом. Мысленно желаю их бывшим раннего простатита и своему Роману того же.
Следующий час развлекаю себя тем, что оставляю сообщения в разных ветках сообщества, даже завязываются какие-то диалоги с другими участницами. Увлекательно… С одной мы даже переходим в личку, когда понимаем, что обе из Питера.
В итоге я силой отрываю себя от ноута и заставляю лечь спать до полуночи, чтобы окончательно не опрокинуть режим. Лежу без сна какое-то время, но, если долго вглядываться в тёмный потолок спальни, в конце концов, мозг, перерабатывающий картинки ушедшего дня, отключится.
И со мной это происходит.
Матвей не звонит на следующий день.
И через день тоже.
Зато звонят его адвокаты.
– Рузанна, добрый день, Матвей Осипович оставил ваши контакты. Сказал, если вы не позвоните, набрать самим. Так как при вашей загруженности, вы можете позабыть связаться с нами. Дело же срочное? Правильно понимаю.
– Правильно, – чуть удивлённо соглашаюсь.
– Назначим встречу на завтра? Вы свободны.
– Свободна.
В итоге мы договариваемся, и я, записав адрес конторы, даю отбой.
– При моей загруженности, мать его… – рычу, сжимая телефон в руке. – А сам ты чем так загружен, что намертво пропал с радаров?
Но вопрос адресован в никуда, так что ответа, что закономерно, у меня нет.
