Текст книги "Девушка на обочине"

Автор книги: Татьяна Козырева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Как меня обменяли на шлюху.

Часто бывает, что «бомбилы» или таксисты соглашаются подвезти автостопщика «до первого клиента». То есть, как увидят поднятую руку, обменивают нас на источник денег. Со мной, как ни странно, такого ни разу не было. Бывало, подсаживали клиентов за деньги и ехали в ту же сторону, потом клиенты расплачивались, а я нет – как договорились. Ну, бывало, что ради клиента мой драйвер сворачивал раньше, чем намеревался. Бывало и такое, что мой неопытный напарник договаривался неочевидно, и на выходе с нас просили денег, он тогда расплачивался – за свою глупость.

Так бывает с теми, кто хочет за подвоз денег, а мы не даём. А с теми, кто хочет секса за подвоз? Однажды ехала я домой с Груши, за-стопила эвакуатор от Жигулёвска аж до Пензы. Вот ведь народ – ломают машины за тридевять земель, потом эвакуация им стоит как полмашины. Водитель был какой-то хмурый, болтать нерасположенный, и очень скоро перевёл разговор на предмет удовлетвориться. Я во всех красках расписала ему, почему да отчего мне это приятно не будет, и что мне будет приятнее выйти, чем тему эту продолжать. Выслушал, принял к сведению, возразить нечего. Протянули километров сто ещё, тему мужик больше не поднимал и почти всю дорогу отмалчивался. Ну, думаю, проехали. А вот и нет: ни с того ни с сего посреди нигде он останавливается и говорит:

– Ну, раз ты спать со мной не хочешь, выходи.

Чего это он вдруг? Смотрю – а к нам «работница» ковыляет. Вынула я рюкзак, мужик её посадил и поехал – место удобное искать.

Что ж, вполне справедливо: каждый получил соответственно своим убеждениям, и никто не в обиде. Я, кстати, с того места уехала довольно скоро, но не так далеко.

Часто меня спрашивают: а как женщинам в других странах, труднее или легче? По-моему, примерно одинаково, люди – везде люди и мужчины – везде мужчины. Есть, конечно, некоторые национальные особенности. Например, у мусульман считается, что если женщина путешествует – да даже и просто находится в общественном месте не по хозяйственным нуждам – без мужчины, то она падшая. Не человек, а сор. Её можно считать добычей, найденной вещью. Но, с другой стороны, она иностранка: стрёмно, как бы чего не вышло. И вот они ходят как коты вокруг сметаны, облизываются. Не опасно, но противно. Лучше, конечно, в таких местах ездить разнополой двойкой, причём даже при большой разнице в возрасте мужчина должен называть себя мужем. Шанин однажды признался, что напарница ему дочь, так турок предлагал за неё сначала деньги, потом свою машину, а под конец бензоколонку!

Вот несколько историй из моей практики с национальным колоритом.

Община сикхов.

В маленьком итальянском городке Суццара нас со Светой не держало ничего, кроме обещания передать видеокассету и книгу из Москвы каким-то её знакомым. А знакомых не оказалось дома. Со связью в 97-м году было не очень. Мы стали искать соседей, чтобы оставить передачку им. Итальянцы не захотели брать на себя ответственность, зато в соседнем доме нашлись отзывчивые индусы.

Они снимали многокомнатную квартиру и жили коммуной. По их индийским меркам очень вольготно, по нашим – тесно. Русским гостьям были очень рады: «хинди-руси бхай-бхай». Общались на ломаном англо-итальянском. Рассказали, что они сикхи, да мы и сами поняли по тюрбанам и бородам. Для нас купили деликатесную еду: пиццу и кока-колу, и включили лучшее индийское кино. В доме у них было очень чисто, ванная так и сияла белизной. Для сна нам выделили отдельную комнату, а сами уплотнились.

И вот тут рай обернулся адом. С периодичностью в полчаса к нам из-за за двери просовывалась физиономия и вопрошала:

– Хотите со мной заняться любовью?

Получив отрицательный ответ, исчезала. Затем новая физиономия:

– А со мной хотите заняться любовью?

Через полчаса снова:

– Ну, а со мной-то вы точно хотите заняться любовью?

Претендентов было много, и почему-то появлялись они по очереди и с паузами. Как раз когда мы начинали засыпать. Были они чрезвычай-

но вежливы, и каждый из них ненавязчив, но выспаться этой ночью нам не удалось. Наутро же никаких разговоров на тему не было. Кроме обучения неприличным словам на разных языках, но это уже чистая филология.

А посылку соседи получили, отписались потом.

Сильный бой-френд.

Дело было в Китае. Я опоздала на стрелку АВП в Турфане, поэтому вместо того, чтобы выбрать себе напарника по вкусу, провела неделю в обществе второго опоздавшего, некого промальпа Жени. Это было ужасно: никогда в жизни не встречала человека с настолько низкой самооценкой. Он преклонялся перед великой путешественницей, полагался на меня во всём, постоянно переспрашивал, что МЫ будем делать, и никогда не возражал, даже если моё решение ему не нравилось. Я себя чувствовала каким-то рабовладельцем – и ни капельки приятного в этом нет. Но ничего: я нашла бесплатный интернет в офисе одной турфирмы и списалась с самостоятельной девушкой Ноткой, она въехала в Китай со стороны Забайкальска и тоже хотела продолжать путешествие в паре. Через неделю мы встретились, а куда делся Женя, я не знаю.

Пока Нотка пересекала Внутреннюю Монголию, мы с Женей тусили в жарком городе Турфане и объедались виноградом. А ночевали в его палатке, каждый раз в новом месте, чтобы нас не спалили. Однажды вечером, когда уже стемнело, я послала «раба» купить еды на утро и ждала его на тротуаре у заправки. На эту заправку приехали два мотоциклиста – и тут же, конечно, решили познакомиться со светловолосой иностранкой. Оба немного говорили по-английски – продвинутая молодёжь. На вид лет семнадцати.

Когда вернулся Женя, я уже рассказала, кто мы и откуда, и объяснила, что мы хотим ночевать за городом, где темно и нет людей. Ребята оказались удивительно понятливыми, отеля не предлагали, но и вписки тоже. И провести вечер как-то повеселее не предложили. Это я уже потом поняла, что им китайская деликатность не позволяла: такое свойство национального характера – не лезть не в своё дело. Раз люди сказали, что хотят спать за городом, значит, им так надо, и всё тут.

За город предложили подвезти. О чём-то между собой договорились – наверно, нас делили. Уселись мы сзади, поехали кататься. На скорости такой приятный ветер – жара в Турфанской впадине и ночью не спадает. Несёмся, довольные. А приятель его с моим Женей усви-стели совсем далеко вперёд. И тут в какой-то тёмной аллейке подозрительно зачихал мотор.

Парень остановился, поковырялся – бензин, говорит, кончился. Эге, думаю. Хотя кто знает, может, и правда кончился. На заправке-то они залиться не успели, на меня заглядевшись.

Драйвер подождал, послушал: мотора не слышно. И спрашивает:

– А он твой бой-френд?

Разумеется, я ответила утвердительно. Надо заметить, что китайцы – на редкость несексапильный народ. На мой вкус, вернее, на мой нюх. Их нежно лелеемые и выставляемые из-под футболок пузики а-ля Будда ещё можно пережить, но непременный запах ацетона изо рта – уже не получается. То ли пища такая, то ли специфический обмен веществ, но на расстоянии меньше полуметра шибает в нос невыносимо. Однако мы не начали вонять, хотя ели ту же еду, и девушки у них также менее вонючие. Поэтому, хоть у меня в России и не было мужика на тот момент, никаких эротических приключений я в Китае не поимела.

Парень на полминуты задумался, затем поинтересовался:

– А он сильный?

Я не стала уточнять, какую силу он имеет в виду, мужскую или просто физическую, и на всякий случай заверила:

– Да-а, очень сильный!

– О, о’кей, – удовлетворился пацан. Тут же мотоцикл у него завёлся, и мы поехали дальше. Быстренько догнали товарищей, наши китайцы между собой помяукали, Женин моему отлил бензина с помощью шланга, причём с явным видом «ну ты лох ващще», после чего нас благополучно доставили за город к неосвещённым виноградникам. Извинились, что не могут больше покатать: бензина мало, «за-козлили» оба мота и растворились в ночи. Байкеры фиговы.

Так я и не узнала, чего опасался мой несостоявшийся ухажёр: сравнения мужских способностей не в свою пользу (у китайцев это больной вопрос, то-то у них так популярны всевозможные снадобья) или банального мордобития. И этот вопрос тоже больной, никто же не умеет драться как в кино. А вдруг европейцы умеют?..

Создать имидж.

Видимо, у азиатских народов огромное значение имеет «а что люди скажут». Гораздо большее, чем у нас даже в мелких деревнях. Мои знакомые таджики часто употребляют русское слово «показуха».

Мы с Ноткой, после того как нас не посадили в тюрьму, но и не продлили ей визу, вернулись в столичный город Урумчи продлеваться. В город нас привёз один весьма богатый государственный служащий – в Китае это частое явление. Он был не китайцем-хань, а представителем малой народности, которая у русских зовётся дунганами (откуда взялся такой этноним, непонятно), а самоназвание у них – хуй. Известно, что этот одиозный слог широко распространён в китайском языке, и в русской литературе принято ханжеское написание «хуэй». На этот счёт хорошо сказала давняя моя коллега по ушу: «Если я говорю «точка бай-хуй» – это прилично, а если говорю «пошёл ты на» – это неприлично». С этой народностью на северо-западе Китая мы встречались часто – очень приятные люди. Они тоже мусульмане, как и уйгуры, но совсем не упёртые.

Так вот, привёз нас мужик в Урумчи, поставил свою дорогую тачку на стоянку, специально для нас взял такси и отвёз в консульство. Там подождал, пока мы побегали по кабинетам и выяснили, что сегодня нами заниматься никто не будет – а была пятница. Тогда принудительно привёз в дорогущий отель и снял для нас двухместный номер на три дня. Никаких отказов – обижусь, говорит. Ладно, думаем, ему это по карману не ударит.

В отеле было красиво, но скучно. Отмылись, отстирались и долго глазели в окна: вид с 13-го этажа открывался обалденный, на городские магистрали и большую мечеть. Вечером мечеть подсвечивалась синим.

Дверь в номер открывалась с помощью электронной карточки. Одну карточку мужик дал нам, другую оставил себе. Обещал прийти вечером. Ну, мы решили, что в цивильном отеле, если что, до насилия не дойдёт, даже если он друзей позовёт. И как в воду глядели: привёл двоих, сказал – сослуживцы. Включили телевизор, уселись на кровать и стали решать какие-то рабочие моменты с помощью ноутбуков. Потом коллеги ушли, наш спонсор посетил душ и лёг в кровать, а мы с Ноткой поместились в другую. Никаких приставаний.

На следующий вечер история повторилась, только коллеги были уже другие. Тут мы присмотрелись: а по телику-то порнуху показывают! Местное телевидение такого не допускает, но тут ловилось русское Рен-ТВ, и ближе к ночи как раз… Но никаких домогательств опять не было. Так, только посмотрел вопросительно, даже слова не сказал и не прикоснулся.

На третий вечер до нас наконец дошло. Это же он очковтирательством занимался. Приглашал разных своих знакомых и показывал: вот у меня целых две белых девушки. Ходят по номеру почти что неглиже (по мусульманским меркам), порнушку с нами смотрят. Вот мы сейчас работу закончим, вы уйдёте, а я с ними отдыхать буду.

А если бы стал к нам домогаться – вдруг да получил бы отлуп, и не смог бы новой порции приятелей пыль в глаза пустить. От секса удовольствие мимолётное, и не узнает никто, а так – разговоров будет. Уважение приобретается надолго.

Как американец отмазывался.

Многие удивляются, как же я с незнакомыми мужиками в одном спальнике сплю. С совсем незнакомыми не сплю – чревато это как минимум тем, что выспаться не дадут. Вот на одном спальнике, в смысле лежанке, с малознакомым драйвером – это ещё можно, да и то не со всяким. С американцами, например, можно – потому что они запуганы своим дурацким законом о сексуальном харассменте.

Раз дрыхли мы в фуре с одним дальнобоем, чрезвычайно толстым – это уж как водится. Верхняя полка у него была барахлом завалена, пришлось на одной ютиться. Кабины у них огромные, полки широченные, но и мужик широченный тоже. Во сне он меня приобнял, я проснулась, руку его демонстративно переложила и заснула снова. А наутро мужик извиняться начал:

– Ты только не подумай плохого, я ничего такого не хотел. Мне приснилось, что я с моей девушкой рядом, и вот я случайно… Прости, пожалуйста.

От наших такого, пожалуй, не дождёшься.

А вот истории из российской действительности. Надеюсь, мужчины на меня не очень обидятся.

Знакомиться с автостопщицей чревато нервным потрясением.

В то время я вписывалась в Поваровке у Вадима Назаренко. Квартира своеобычная: по документам двушка, 22 кв.м. общей площади. Кухни нет, есть две комнаты – маленькая и очень маленькая, прихожая с умывальником, холодильником и электроплиткой. За дверцей прячется унитаз, сбоку от него душевой отсек, как на корабле: с овальным входом и двумя ступеньками, а также надписью «в душе не трахаться». Бывает, что помывшись, сразу выйти невозможно: надо подождать, пока сосед слезет с унитаза. На этой площади постоянно проживают Вадик с женой Динкой и мелкой дочкой Аринкой (тогда она ещё не родилась), 4–5 постоянных вписчиков, имеющих ключи, и какое-то количество непостоянных. Вещи вписчиков хранятся в рюкзаках, развешанных по стенам на крючьях. По ночам с пола убирают обеденную пенку и раскладывают пенки спальные, что напоминает игру в тетрис. ЧМО (частное молодёжное объединение) «Притон Поваровка» – достопримечательность, рекомендуемая к посещению.

Так вот, вписывалась я. Посёлок Поваровка находится за Зеленоградом, я регулярно опаздывала на последнюю дальнюю электричку и ехала от платформы Планерная стопом. Раз подвозил меня мужик, которому было надо намного дальше, уж не помню, куда, и он по дороге стал жаловаться, что просто так не поедет, а кофе хочет.

– Ну, давайте я вас кофеем угощу, – говорю. – По дороге пара точек есть, только качество не гарантирую. «Лучший кофе на дороге! Отхлебнёшь – протянешь ноги!»

Но мужик продолжал как-то мутно изъясняться, из чего я заключила, что он пытается напроситься на кофе в мой дом, но стесняется. Так мне же и лучше – от Ленинградской трассы до Поваровки пять километров, вторую машину стопить не придётся и пешком ещё идти там. Зазываю драйвера домой, но предупреждаю: живём мы, автостопщики, коммуной, можно испытать культурный шок. Ничего, говорит, даже интересно, как вы живёте. И так же косноязычно пытается выяснить, есть ли у меня муж. А мужа у меня на тот момент не было. Ну, я соответственно косноязычно отвечаю, а самой смешно: что-то будет.

Приехали. Первичный культурный шок мужик испытал в подъезде. Обычный, в общем-то, провинциальный подъезд: мочой воняет, а кое-где и кал присутствует, ободранные стены со множеством рисунков и надписей невысокого художественного уровня, двери такие же ободранные, кое-где мусор в пакетах выставлен и воздуха тоже не озонирует. Через всё это художество нужно подняться на пятый этаж, а лампочек рабочих, конечно, мало. Я взбежала легко, драйвер – с одышкой.

Открыла дверь своим ключом, народ уже спит. В обе комнаты двери закрыты. Значит, кофе будем пить в прихожей, там есть маленький столик. Стоя, стульев нет – так ведь это не проблема. Внутри чистоты не больше, чем в подъезде: месяц назад съехала Наташа из Барнаула, которая стимулировала жильцов на уборку, а остальные считают: почему гадят все, а убирать буду я один? Пока закипал чайник, драйвер разглядывал кучу старых ботинок и курток под надписью «1 человек = 1 куртка!», замызганный холодильник, чёрную от убежавшей в прошлом году еды электроплитку, драные стены с плакатами (часть из них непристойные), текущий кран, прошлогоднее же полотенчико, тараканов вокруг небелой треснутой раковины (они живут под раковиной, Динка считает, что у них там родина Таиланд: тепло и сыро, а ночью выходят на промысел), гору немытой посуды, три гостеприимно распахнутых мешка с мусором… и очевидно бледнел. А я что – достаю щербатые жёлтые чашки, выкапываю ништяки, рассказываю, что тут и мыши водятся, в компьютеры залезают, но еду покусать не успевают, поэтому бояться их не надо.

Тут из двери выползает Вова Печёный в семейных трусах с изрядной дыркой сзади. Он и так не Бельмондо, а со сна совсем косорылый.

– Привет, – говорит, и драйверу: – Здрасьте. Что-то во мне капуста бунтует.

Заваливается в сортир и громко продолжительно пукает.

Драйвер как-то совсем зеленеет и спрашивает:

– Это твой муж?

– Ну, не муж, а сожитель. Один из.

Правда ведь, живём в одной комнате, значит сожители.

Чашку свою мужик не допил. Наскоро обменялся со мной телефонами – раз уж договорились – но, как можно догадаться, не позвонил.

Чисто по Фрейду.

Это было прошлой зимой. Морозной, если помните. Возвращалась я из Питера автостопом – как это ни позорно, из экономии. В этот раз за книги мне выплатили мало, и меня жаба задавила билет на поезд покупать. Но одета я была тепло: суперская пуховка, которую я у «Баска» под Эвенкию брала, за десять лет не сильно испортилась, и ноги утеплены на этот раз.

На трассу я вышла, когда уже метро закрывалось. Там оно, кстати, в полночь закрывается, многие москвичи обламываются с непривычки. Первая машина была до стандартного Колпинского поворота. Вскоре остановилась и вторая – здоровенная навороченная легковая иномарка, а вот какая, не помню. С кожаным салоном и бортовым компьютером. В её сиденье я просто утонула. Драйвер сказал, что едет в Бологое, в какую-то деревню, срочно отвезти туда документы на недвижимость. А документы эти должен забрать на даче под Тосно. Не против ли я?

Я была не против. Полдороги на отличной машине – вполне компенсирует заезд куда-то. А драйвер выглядел ну совершенно безобидным, даже стеснительным. Он тут же созвонился с партнёром, который должен был передать документы, и мы поехали. Времени уже час ночи.

Разговор был самым обычным, незапоминающимся. Свернули в Тосно, там ещё свернули, долго ехали по тёмной дороге, забрались к дачным домикам – а там дорожка была переметена снегом, и мужик сказал, что по ней мы не проедем, сядем. Но тут совсем рядом, и сейчас партнёр бумаги принесёт. Позвонил ему ещё раз, сказал, где мы стоим.

Скрасить ожидание мужик предложил фильмом. В этой тачке ещё и телевизор был встроенный, который на ходу выключается принудительно. Программы, которые ловились, его не устроили, и он решил посмотреть диск, который ему якобы оставил друг. Кино на этом диске оказалось – нетрудно догадаться – порнухой. Сам же хозяин сделал вид, что для него это неожиданность.

Мне-то от секса на экране ни жарко, ни холодно – я же не мужик. Смотрю сквозь, скучаю, бумаги жду. Видит драйвер, что реакция нулевая. А я вижу, что бодливой корове Бог рогов не дал. Бояться нечего: стесняется кадр своего поведения отчаянно, хотя и старается вести съём по правилам. А бумаги всё не несут.

Тогда мужик вытащил с заднего сиденья ноутбук с большим экраном. Я таких большущих и не видела. Кино, которое он там нашёл, разумеется, тоже оказалось порнухой. Стал он выбирать разные файлы (а я ой как не люблю эту вот мужскую привычку через три секунды в другое место щёлкать), видно, искал, какая тема меня возбудит. Был там стандартный набор: мужики с бабами, мужики с мужиками, бабы с бабами, бабы с конём, мужик с маленькой девочкой… Тьфу, скучища. А документов никто не несёт.

Драйвер видит, что я скучаю, и сам тоскует. Придумал:

– Слушай, у меня есть кокс. С ним веселее будет!

Ну вот, опять. Не, до Бологого ехать не придётся. Пусть хоть на трассу вывезет, соблазнитель фигов.

Я от дозы отказываюсь, он вдувается. Дежа вю: такая же пластиковая карточка, только уже Visa Gold, и бумажкой дорожки формирует. Везёт же мне – второй раз в жизни наблюдаю эту картину, и тоже в  чужой машине. И тоже самой не хочется.

Продолжает перебирать файлы, теперь медленнее, но с тем же успехом. Вижу, решается на что-то, но никак не решится. Один фильмец мне запомнился – любительщина времён перестройки, судя по пейджерам на поясах героев. По сюжету, свадьба фотографируется у Медного всадника белой ночью, а потом все по очереди имеют невесту по-всякому. На заднем плане видны прохожие – не постановочные, судя по поведению: удивлённо пялятся, но делают вид, что совсем не интересуются. Обидно вот что: у отечественных мужиков перед камерой абсолютное состояние нестояния. В сравнении с импортными крепкими фаллосами – за державу обидно!

Решился мужик и задаёт вопрос:

– А тебе какие члены больше нравятся, большие или маленькие?

Тьфу ты, что за вечная беда.

– Да неважно. Лишь бы человек хороший был, – говорю.

– То есть, считаешь, размер не имеет значения?

– Не имеет. Где товарищ-то с документами?

– Да. что-то не идёт.

– А он вообще существует? В природе?

– Существует…

Последнее было сказано таким сдавленным голосом со взглядом в сторону, что сомнений у меня не осталось. Ладно, надо дождаться, пока мужик обломается и вывезет на трассу. Идти лень. А тем временем уже три часа ночи. Смешно мне, конечно, но ехать-то тоже надо, дома ждут.

Мужик понял, что его хитрость разгадана, и решился сделать ход конём:

– А посмотри, у меня маленький?

Посмотрела. Оказался очень маленький.

Ну, я дипломатично сказала, что бывает и меньше. И неважно это, как я уже сказала. И вообще мне пора. Дома муж заждался, хороший человек, а размеры ни при чём.

Мужик виновато так:

– Знаешь, под кокаином совершенно невозможно остановиться. Ох, подожди здесь, я сейчас, быстро.

И выскакивает из нагретой машины на 30-градусный мороз.

– Куда, на морозе не получится!

Разумеется, не получилось. Через полминуты ввалился обратно, ещё виноватее. Ну, я уставилась в пространство и жду, когда мой коварный соблазнитель удовлетворит себя и мы наконец поедем.

А у него и в тепле никак не получается. Ну, понятно, куража-то нет. Посидела я ещё с четверть часа – и терпение моё лопнуло. Застегнула пуховку, взяла рюкзак и решительно распрощалась. Зашагала обратно: в свете луны дорогу видно, как ехали, помню. Долго только гулять придётся, ну ничего, зато прикол какой редкий поимела. А может, он в спокойной обстановке удовлетворится, да и подвезёт?

Действительно, вскоре толстая тачка меня догнала. Опускает стекло и – видно, наконец-то решился совсем:

– А ты меня не потрогаешь?

– Не потрогаю. Спокойной ночи в Петербурге! – говорю как можно язвительнее, не сбиваясь с шага.

Обогнал и уехал. Скатертью дорога.

Гуляю, дышу морозцем, наблюдаю лунные пейзажи. Спать не хочется: я же собиралась ночью ехать. А вместо этого иду фиг знает где.

Долго гулять, однако, не пришлось. В полчетвёртого ночи, откуда ни возьмись, по просёлку катался «жигулёнок» с местными. Суббота была. Они, конечно, застопились, выслушали смешную историю (без подробностей), удивились, посочувствовали и вывезли меня прямо на М10, где поворот на Тосно. Там позиция, правда, неудобная, зимой особенно – но относительно скоро застопилась фура, до Москвы и довезла.

А в то время я действительно была замужем. Приехала домой и тут же рассказала мужу, в какую историю попала, чтобы и он прикололся. Он у меня тоже автостопщик и дурацкой ревностью не страдает – за ревнивца я бы не вышла. Посмеялся Юра от души и вспомнил виденную где-то карикатуру. Дверь с вывеской «клиника по увеличению пениса», рядом парковка. На служебной части машина доктора – нормальных размеров, на общей – машины клиентов: огромный джип, устрашающей высоты грузовик, длиннющий лимузин…

Это предупреждение для мужчин. С нами иногда получается примерно так: «Девушка, можно вам задать нескромный вопрос? – Да, но вы рискуете получить нескромный ответ». Часто бывает, что мы, автостопщицы, ничего не теряем, соглашаясь на некоторые действия, а вот мужик в следующий раз призадумается, стоит ли нарываться. В общем, господа пикаперы, не спешите радоваться, если вам оставили телефончик или сели к вам в машину.

Не хотелось бы, чтобы за это мне навесили ярлык стервы. Мужики сами ведь должны понимать, на что идут. Чем мощнее атака, тем больнее падение, не так ли?