Текст книги "Девушка на обочине"

Автор книги: Татьяна Козырева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Остальную крупу, почти всю, мы довезли до Питера и оставили на вписке. За время путешествия огромный «колобок» так и не похудел, и однажды при высадке из легковушки Фил снёс рюкзаком ручку, поднимающую стекло.

Шестую и седьмую марки мы продинамили, я уж и не помню, где они были. Где-то в Белоруссии. На восьмой отметились и не удивились, найдя там одних питерцев. В этот день, 9 мая, в полдень истекал контрольный срок. Г-н Воров честно пришёл к Медному всаднику, как было уговорено с Шаниным, не обнаружил там ни одного москвича, пожал плечами и ушёл. Впоследствии выяснилось, что все наши московские «соперники» посходили с трассы. Кто-то заболел, кто-то поссорился и разделился, а зачёт был парный. Одна пара, попав в Кострому, решила забить на гонки и поехать по Золотому кольцу. Ведомому Шанина вдруг резко приспичило из Гомеля домой. А мы с Филом прошли всю намеченную трассу, хоть и неспешно, и наклеили финишную марку «Петербург» 9 мая в 20.40. Прознав об этом, Шанин объявил нас «золотыми призёрами Второго Чемпионата России». Ни золотого, ни какого-либо ещё приза мы, понятно, от него не получили.

Последняя машина привезла нас на стрелку Васильевского острова. Дабы отметить окончание гонок, Фил купил местного пива – тёмной «Балтики-6» – и угостил меня. Всю дорогу мы принципиально не пили, даже у брата в Рязани: на трассе сухой закон. Тёмный «портер» мне понравился! Тогда «Балтика» ещё недавно вышла на рынок и не успела испортиться, да и романтизм момента сыграл свою роль. Так я полюбила пиво.

На Ростральных колоннах горели праздничные факелы. А мы стояли и думали: вот сейчас нам будут вставлять огромную клизму – нет, гигантскую кружку Эсмарха – за всю Москву.

Стали решать, к кому бы вписаться. К Ворову – стыдно. Остановили выбор на телефоне Тани и Миши: они мальчик и девочка, и мы мальчик и девочка. Позвонили – и тут вдруг оказалось, что мы герои. Не имея опыта автостопа, прошли всю трассу. А что тут такого, думали мы. Нам просто в кайф было ехать…

Таня и Миша – это были Колесова и Гуменик. У Колесовой был номер Лиги 61, а Гуменик тогда был стажёром Лиги. Тут мы узнали, что загадочная надпись на марке «61 + М» означала «Таня + Медведь». У них в доме на дверном косяке висела картинка из детской азбуки: «мышка-мишка». Потому что Таня в год Мыши родилась. Так их и звали – Мышь и Медведь. Тогда они ещё не были женаты, но уже жили вместе в квартире Гуменика на Проспекте Ветеранов.

Мы с Филом пили чай, а Лига перезванивалась и восхищалась нашим подвигом. Надо вербовать! На следующий день мы были приглашены к президенту Ворову на чай и игру в танки. Это любимая настольная игра Ворова. Он фанат танков – ну, всякие же увлечения бывают. В доме у него множество литературы по танкам. А игра представляет собой гибрид «Морского боя» с шашками. Играют обычно двое на двое. На клетчатом игровом поле расставляют модели танков, сделанные из ластиков. Игроки бросают кости на число ходов и число выстрелов. Разные танки имеют разное вооружение и разную степень защиты-брони, соответственно атакованный танк может быть «ранен» и «убит». В исторической встрече принимали участие: хозяин, мы с Филом, Мышь с Медведем и ведомая Ворова на последних гонках Лена «Варшава» из Новочебоксарска.

Нас с Филом торжественно пригласили на стажировку в Лигу, после чего мы собрались домой. И в полседьмого утра засто-пили проходной РАФик до самой Москвы! Воистину духи трассы решили побаловать «героев». Даже не только до Москвы он нас довёз, а по МКАДу до поворота на Ясенево, где жил Фил. Тогда я и познакомилась с его мамой, весьма прикольной тёткой. Прошли годы, мы с Филом расстались, он женился и сделал двух детей, а мама его по некоторым вопросам обращается не к его жене, а ко мне. Потому что родственные души.

Был это май 1996 года. Общение с водителями особого всплеска энтузиазма не вызвало: нам обоим показалось, что интересы у них в основном обывательские, но зато родилось, ширилось и крепло чувство, которое одна подружка сформулировала как «весь мир твой – во все стороны!»

КАК Я ПОБЫВАЛА СТАЖЕРОМ ЛИГИ И КОСВЕННО СПОСОБСТВОВАЛА ЕЁ РАЗВАЛУ

Пригласили, значит, нас с Филом на стажировку. Его обкатывала Мышь, меня Медведь. Гонки были в начале июня, по маршруту Питер-Медвежьегорск, с тремя «выносными марками» – это когда надо от основной трассы отъехать вбок: недалеко, но так, что пешком не дойдёшь. То есть, покинуть машину, поймать другую по боковой трассе, выйти, отметиться, поймать машину обратно и, возможно, следующую по основной трассе. Автостопные гонки – довольно интересная и увлекательная стратегическая игра. Надо быстро думать, когда и где выгоднее выйти, когда ловить любую машину, а когда выбирать, и что выбирать – в зависимости от вида трассы и позиции, времени суток и времени года, оставшегося времени «реста»-отдыха, и т. д. и т. п. А ещё Воров часто включает в гонки элементы спортивного ориентирования: народ не только ездит на чужих машинах, но и бегает своими ногами по лесам с компасами. Но в этот раз ориентирования не было.

Старт был из Питера, а мы живём в Москве. Ехали к старту, разумеется, стопом и ночью, потому что в пятницу Фил сдавал зачёт. И, разумеется, опоздали: потому что мы оба – тормоза, да и опыта у нас было немного. Помню, висели мы и радовались проносящимся мимо фурам: волна воздуха от них сносила пожирающих нас комаров.

В семь утра в субботу стартовали гонки. А по правилам тех соревнований (они для каждых конкретных гонок разные) ведущему разрешалось менять ведомых. У Гумеников как раз гостила упомянутая Лена Варшава. Медведь, не будь дурак, вышел с ней на старт, отметился и тут же взял рест. И поехал домой пить чай. А у Мыши никого на подмену не было, и её время тратилось впустую.

Мы с Филом прибыли в восемь с хвостиком. Нас похватали и ринулись к месту старта на улице Народного Ополчения. Там Медведь снял рест, а Мышь отметила полтора часа «безрезультатного голосования».

Медведь показывал мне, где и как стоять, как ему руку поднимать, а мне подстраиваться и «гипнотизировать» водителей, когда подшагивать и когда прекращать жевать перекус. Из множества мелочей складывается эффективное голосование, и за эту науку я благодарна Лиге. С тех пор одна я на магистральных трассах редко стою больше десяти минут. Разве что когда совсем не спешу и расслабляюсь, или напарник малину портит. Строить людей без нужды я не люблю и предпочитаю ездить одна.

В Лиге существует языческий обычай: кормление духов трассы. Когда грызёшь перекус, нужно как бы невзначай уронить немножко под ноги. Считается, если угощение придётся духам по вкусу, они пошлют хорошую машину. Говорят, обычай пытались запретить, оттого что некоторые скармливали духам почти всю свою еду и голодали…

Ещё я узнала, что в Лиге ценятся ведомые, которые редко писают. Потеря одной минуты у них считается важной. Жевать можно, пока на горизонте нет машины, а как она подъедет метров на сто, нельзя двигать челюстями. Менять позицию надо бегом. Даже обязательный рест 8 часов в сутки был введён принудительно, иначе гонщики измучивали себя недосыпом. Маньяки, короче.

Зато я научилась спать и высыпаться в машине. Одному из двойки спать разрешается, и Медведь отправлял на спальник в фурах меня, поскольку я предыдущую ночь не спала. Подумать только, были времена, когда я не могла уснуть в движущемся поезде! А тут на разбитой Мурманской трассе, в супер-МАЗах и КамАЗах (иномарок тогда было очень мало, а легковушки чаще оказывались локальными, что стратегически невыгодно) моя голова совершала колебания амплитудой в полметра, а я преспокойно дрыхла. Вредных постов, где считают пассажиров по головам, на севере уже не было.

Азарт подстёгивает, конечно, вид соперников – проезжающих мимо или «висящих» на позиции. То они нас обходят, то мы их. Меня удивило, что иногда стратегически выгодно бывает подвезти соперника – если драйвер согласен и место в машине есть. Первую выносную марку, село Колчаново на тихвинской трассе, мы наклеили вслед за Воровым, он уехал через две минуты, а мы привезли в Колчаново Сашу Нетужилова, который встал голосовать за нами, по правилам, но мы отдали ему невыгодную нам машину. Как оказалось, зря: подвисли. Веселуха! А две другие выносные марки Медведь решил «отработать» на обратном пути.

«Полуфинишную» марку в Медвежьегорске мы наклеили в 10 вечера. Там уже висели Мышь с Филом, прибывшие до нас. Они уехали, затем уехали мы и обогнали их, но через 25 км наша скоростная машина сломалась. Помогать чиниться на гонках не принято, но драйвер не обиделся. Таня с Филом подъехали на микроавтобусе и подобрали нас. У поворота на Гирвас, вот ведь невезуха, мик-рик сломался тоже.

В Карелии ночи уже были белые, но машин всё же очень мало. Из одной вышел Воров, едущий ещё только в сторону Мед. горы, к тому же его машина тоже сломалась! Поэтому он был зол и общаться не хотел. Но отсыпал нам сухариков.

Проехали две финские фуры Sisu. В каждую брали только одного пассажира: строгое начальство. Голосовал по ним Фил, с недосыпу он стормозил и отказался ехать. Тогда фуры остановились нам с Медведем, мы радостно расселись по двум машинам и уехали. После этой ошибки Мышь с Филом зависли на несколько часов, машин не было, а маньячка Мышь не разрешала ложиться спать. В результате свой рест они не израсходовали, но 8 часов им по правилам приплюсовали, и их двойка заняла последнее место. Домой они приехали злыми друг на друга, Фил был сильно недоволен самодурством своей ведущей и решил, что гонок с него хватит.

Мы же с Медведем доехали до Кондопоги и взяли рест на оставшиеся 6,5 часов – спокойно поспали в палатке, хоть и без горячей еды. Поутру на мелком локале добрались до конца кондопожской объездной, накрошили духам президентских сухариков – и тогда нам явился Сааб 9000-й.

Молодой служащий из Всеволожска катал на служебной машине свою девушку.

Так, пустячок, на выходные в Мурманск и обратно. Настроение у обоих было прекрасное, и на обратном пути парень захотел сделать доброе дело – подвезти нас. По раздолбанному асфальту Мурманки сие чудо шведской техники неслось со скоростью 160 км/ч! Заодно, походя, Сааб сделал нам две выносные марки: ведь бешеной собаке 20 км – не крюк. Ах, какие глаза были у наших соперников – Тани с Филом с неизрасходованным рестом, то есть на 8 часов позади нас – когда они уныло висят в Свирьстрое, а тут элегантно разворачивается наш белый Сааб, выпускает нас наклеить марку, а затем мощным рывком увозит за горизонт…

В результате наша двойка пришла первой с большим отрывом. Ну, повезло. А Воров пришёл предпоследним – не повезло. Но он же спортсмен, амбиции же, и со злости наговорил гадостей. Дело усугубилось ещё тем, что Воров имел зуб на Варшаву: недавно он по отношению к ней, так скажем, совершил весьма неблаговидный поступок сексуального характера, а она ужасно болтливая, и раззвонила об этой истории по всей большой тусовке. На разборе «полётов» Воров сказал Гуменику:

– Я тоже мог взять себе ведомой Маню из пивного ларька и победить формально, а реально ты должен был прийти последним, как и твоя Колесова.

При этом историческом разборе мы с Филом не присутствовали, домой уже уехали. Наверняка сказано было ещё кое-что нелицеприятное, но об этом история умалчивает. Факт тот, что Гу-меник осерчал и сказал:

– Ну и чёрт с тобой и твоей диктатурой, мы сами можем организовывать свои гонки с нормальными правилами, которые всех будут устраивать.

Что он и делает до сих пор. В тот день Миша с Таней откололись от Лиги и организовали Гильдию Мастеров автостопа. Ирония в том, что правила в Гильдии ну точно такие же, как в Лиге, как ни пытаются их модифицировать. Классический вариант «убить дракона». Единственное отличие – Гильдия более открыта. А так – только труба пониже и дым пожиже.

Революции в Питере – национальная забава, и от Лиги затем откололась команда «Ультра-автостоп» с упомянутыми Филом Леонтьевым и Сашей Нетужиловым, а потом автостопные «организации» стали расти как грибы после дождя. Многие из них имели только название и сайт в Интернете, или вообще одно из двух. Стопом ездить было некогда: все рядились в сетях. Потом надоело. На сегодняшний день, вроде бы, в Питере остались только Лига и Гильдия.

Миша с Таней жили вроде бы счастливо, сделали трёх детей, а потом вдруг стали жестоко ругаться, развелись и громко делили детей через суд. Пытаясь как-то спасти положение, Таня буквально подложила под мужа девушку Машу, на которой Миша впоследствии женился и сделал ещё двух – или трёх, не сосчитать уже – отпрысков. Своих детей на сегодняшний день Таня отсудила, доказав, что Маша их била. В общем, чёрт знает что, о психике детей тут никто и не задумывается.

Те, кто живёт в Питере, любит автостоп, живое общение и не хочет быть связанным жёсткими правилами, тусуется с Гильдией. Начальствует в ней Миша Гуменик, которого все осуждают, но за глаза, а на тусовки ходят. Маша набрала вес и стала выглядеть как Смешарик. Народ преследует свои цели и детского вопроса

старается не касаться. Я изредка прихожу туда продавать наши книги и читать лекции для новичков.

А Лига живёт и процветает, пестуя спортсменов. У неё есть активные филиалы в Москве, Чебоксарах и где-то ещё, но мне это неинтересно. К Ворову я также прихожу, за его уникальными рюкзаками – продаю их тоже. Кроме рюкзаков, он шьёт сверхлёгкие палатки, спаренные спальники, пуховки и прочее снаряжение. Он лучший в мире бизнес-партнёр, на мой взгляд. А непременное злословие Ворова в чей-нибудь адрес я пропускаю мимо ушей.

КАК Я ПОБЫВАЛА УЧЕНИКОМ ГИЛЬДИИ

Легко догадаться, что свободолюбивая я осталась с Гильди-ей, а не с Лигой. Стратегическая игра в гонки надоела мне не сразу, и я поучаствовала в одиночных женских гонках 8 марта (их сделали в пику Ворову, который запрещает своим гонщицам стопить в одиночку, что вызывает феминистский протест), в гонках «весеннее равноденствие», в майских гонках вокруг Ладожского озера и в «Варшавских» гонках, финиш которых был в доме у Варшавы, где марки клеили на дверной косяк.

Одна из участниц «бабских» гонок 8 марта рассказала, что по дороге к старту голосовала в стандартном таксистском месте, было множество конкурентов-мужчин с букетами и явно с деньгами. Но к даме выстроилась очередь машин. Первый без денег не повёз, зато второй согласился, обернулся к третьему – и показал ему нос! Вот какие в Питере джентльмены-таксисты.

Большое неудобство состояло в том, что гонки питерской команды начинались, ясное дело, из Питера. Кроме ладожских, которые считались от Москвы через Вологду – Череповец. Какие места мы там занимали, я уже не припомню. Не первые и не последние – уровень мой был и остался вполне средненьким. Ведомыми моими были Света Астрединова (с которой мы потом ездили по Европе, а сейчас она не вылезает из Индии и Непала) и хиппо-образный Шурик из Чебоксар (он умер от болезни).

Помню, даже на какой-то Судьбоносной Среде, это в Гильдии так называются заседания, когда меняют статус некоторых участников, меня хотели из учеников куда-то повысить, но чего-то не хватило. Вот подробностей не помню, потому что неинтересно. Зато теперь можно, дрожа костылём, рассказывать, каким я была многочленом: и Школы автостопа, и Лиги, и Гильдии, а теперь ещё и АВП.

Чем дальше, тем сильнее после азарта гонок меня охватывало чувство: что за ерундой я занималась всё это время? Так бывает, когда встаёшь из-за компьютера после игрушки или чтения прилипчивых новостей. Вот я и перестала это делать. В гонках давно не участвую, на компе не играю. Не хочется ощущать, что моё время было убито. Но время, потраченное тогда, в 97-м году, я убитым не считаю. Это было приобретение и оттачивание навыков. Ну, и общение тоже.

ПЕРВАЯ ЭЛЬБА

Больше всего автостопщиков – как и туристов, и прочих приверженцев хобби – в крупных городах Москве и Питере. Автостопщики активно общались в сетях, тогда это было ФИДО, и у них росло желание встретиться живьём всем вместе. Зимой 1997 года это желание доросло до реализации. Решили по справедливости устроить встречу на полпути между Москвой и Питером: на границе Тверской и Новгородской областей, чтобы каждому жителю мегаполиса досталось по две области проехать. А остальные уж как-нибудь подстроятся. Встречу назначили 25 января, в первый день студенческих каникул.

Тим Волкодав преподнёс мне на Татьянин день подарочек. Он припёрся в шесть утра, весь избитый, грязный и перепуганный, и твердил:

– Мне нельзя оставаться в Москве, меня убьют. Увези меня

отсюда!

Что ж, вот и напарник мне в сторону Питера. Одна я тогда ещё не ездила, боялась.

За пару дней до этого Тим забегал встревоженный, оставил мне на хранение какие-то ценности, уже не помню, какие, и рассовывал по ботинкам изрядные пачки денег: чтобы при обыске, говорил, не нашли. И ещё большой нож совал в ботинок, а тот не умещался и вызывающе торчал. Ну, я привыкла к странностям нашего выживальщика. Но тут у него под обоими глазами были реальные фингалы.

По словам Волкодава, которые надо делить на десять, дело обстояло так. В своей общаге МАМИ, а был Тим тогда аспирантом, он якобы соблазнил девушку местной мафии, и авторитеты поставили его на бабки. Любвеобильность Тима сомнению не подвергается, это факт, а вот какая в общаге мафия… Часть суммы Тим собрал, но не всё. Готовясь к стрелке, он положил под подушку топор. Пришли быки, стали бить. Отбивался сначала кулаками, потом обухом, а лезвием не стал. На шум соседи вызвали ментов, видно, разборка продолжалась долго. Досталось и ментам под горячую руку. Всех участников увезли в реанимацию. Оттуда Тим бежал через окно, связав из простыней верёвку. По дороге уронил фотоаппарат, с которым не расставался, и разбил вдребезги.

Я могла наблюдать побои и разбитый фотик. Стала оказывать первую помощь, куда ж деваться. Мазала всем, что нашла в аптечке от синяков. Почти всё тело представляло собой сплошной кровоподтёк, но переломов не было, вот ведь чудо. Был бы мозг – было бы сотрясение, а так ничего. Потом я долго гримировала бойцу лицо старым тональным кремом. На голову натянула шапку-ушанку из закромов Родины: Тим завязал уши под подбородком и симулировал флюс.

Из-за всей этой возни мы выдвинулись на трассу только в полседьмого вечера. Было у нас восемь машин, почти все легковые. Тим жался на заднем сиденье, а я была бессменной ведущей – что несомненно пошло мне на пользу.

К стеле «Новгородская область» мы прибыли в полтретьего ночи. Тим громко орал: «Хитч-хайкеры, эгей!» Но на эту кличку стопщики не отзывались. По следам мы нашли лагерь, в котором все уже спали. А у нас с собой не было палатки – потому что у меня её вообще не было, а Тим бежал из реанимации. Был один спальник, не очень-то толстый, и одна пенка. И тёплая одежда.

Но тут Тим применил свои знания выживальщика. Будить мы никого не стали. Раздули угли затухшего недавно костра и попили горячего чаю, а потом Тим раскидал угли с горячей земли – костёр горел долго, настелил лапника – благо, елей росло много, на него положил пенку, и мы вдвоём забрались в спальник, застегнув его до пояса. И не то что не замёрзли – было даже жарко.

Поутру люди удивлялись, обнаружив на костре двухголовую тушку. И рассказывали, что ночью от холода просыпались почти все, вылезали из палаток и бегали по трассе, чтоб согреться, пугая редких дальнобойщиков. Это была моя первая ночёвка в зимнем лесу, и с тех пор у меня нет страха перед холодом: нужно просто правильно согреваться. Спасибо Тиму за науку.

Основная тусовка, конечно, происходила вечером, а утром почти ничего не осталось. На эту встречу приехал Воров – это была единственная Эльба, которую он почтил своим присутствием, разочаровался и больше не приезжал. Был там и Кротов: мне запомнилось, что он по привычке из странствий по диким местам мочился не отходя от костра, только отвернувшись к ближайшему дереву. Ещё он продавал свою новую книгу «Вперёд, к Магадану!» формата А4, все экземпляры нумерованные. На моём он написал: «Желаю увидеть Колыму». Но я её до сих пор не увидела. Гуменики были, но с Воровым не разговаривали. Можно по старым хроникам посмотреть, кто из старых хроников присутствовал на сей исторической встрече.

Тогда понятие «Эльба» ещё не родилось. Мероприятие называли кто встречей, кто слётом, кто съездом, а кто даже случкой. Потом кто-то случайно сказал «встреча на Эльбе» – и всем понравилось, и прилипло, так и осталось. А для краткости такие слёты стали именовать просто Эльбами.

Стоянка на границе областей оказалась неудобной. Весной, если не ошибаюсь, Фил Леонтьев на гонках заночевал под посёлком Ижицы Валдайского района, потому что там есть источник. Ему понравилось, рассказал другим – и с тех пор Эльбы происходят в Ижицах три раза в год: весной, летом и осенью. Собирается порядка 200–300 человек, практически все старые знакомые. Кое-кто уже обзавёлся собственными машинами, они обязательно подвозят автостопщиков. Святой источник оборудовали купальней и часовней с иконами (не автостопщики оборудовали, кто-то другой), а раньше там был простой жёлоб с водой. Несколько красивых сосновых полян вмещают всех желающих. На одних кострах бухают не по-детски, на других не пьют совсем. Обязательно поют песни, в том числе из автостопного фольклора. Иногда кто-то (обычно из АВП) централизованно рассказывает о новых путешествиях и/или продает книги. Традиционное развлечение – игра в «слона»: две команды образуют 2-3-этажные живые постройки, которые стараются развалить одна другую.

Разъехаться после Эльбы бывает очень трудно: велика конкуренция на трассе и нет нормальных позиций, но эта трудность и считается привлекательной. С того первого места на границе областей разъехаться было легче: в паре километров был ж/д переезд.

Идею поддержали автостопщики в регионах, откуда на трассу М10 ехать далеко. Зимнюю Эльбу традиционно проводят в Псковской области около посёлка Пустошка – где мы с Филом варили гречку. Теперь есть и Поволжская, и Уральская, и Белорусская с Украинской, и ещё множество Эльб. Информацию можно найти в «Вольном календаре» Артёма Шадрина.

Тима же Волкодава забрал с первой Эльбы кто-то из питерцев. Дней десять он прятался в Питере от мести мафии. А мне начали названивать его родственники и декан факультета. Кому-то из общих знакомых я оставляла свой телефон, и вот теперь меня хором умоляли найти Тима и убедить его явиться в милицию: он сбежал, а его избитые противники остались, и теперь на него навешивали всю уголовщину. Я нашла Тима в Питере, но он категорически отказывался возвращаться: якобы мафия страшнее милиции. Дело раздувалось, и наконец бывшая девушка Тима смогла его убедить. Тут и мне в Питер по делам приспичило. Вот какая я была подрывная, а сейчас бы точно поленилась два раза подряд так далеко ездить. Это была та самая историческая поездка, когда попутчица Аля кинула меня под Тверью, и я добралась одна – и перестала бояться одна ездить. В общем, через десять дней я снова везла побитого Тима, но в обратную сторону. Уголовное дело закрыли, но из аспирантуры его всё же отчислили. Восстанавливаться он не захотел. Был подающий надежды автоконструктор, а стал раздолбай.

Хотя, что это я – на себя-то посмотреть…