Текст книги "Девушка на обочине"

Автор книги: Татьяна Козырева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

ПАЛОЧНИКИ

Жили у нас и самые обычные животные: хомячок, мыши, морская свинка. Но про них и рассказать нечего – всё обычно. А из экзотики – вот про палочников интересно, пожалуй. Это такие тропические насекомые, они косят под палочки. Мимикрия называется. Мы на Птичке (Птичьем рынке) купили трёх таких животинок.

Ухода за ними почти не требовалось: только поставляй свежие веточки для еды. Веточки стояли в ёмкости с водой, из неё насекомые и пили. Больше всего они любили рябину, а зимой традесканцию. Листья приобретали перфорацию, затем превращались в кружево. Мы даже брали банку с палочниками с собой в недальние поездки: хлопот никаких, главное им обеспечивать тепло.

Наши палочники были нежно-зелёного цвета, как богомолы (а они родственники, даже мордочки похожи) и действительно терялись на фоне веточек. В покое передние лапки они держали кверху, параллельно туловищу: на лапках есть специальные углубления для прятанья головы. А идя вперёд, совершали этими лапками препотешные круговые движения – для исследования среды.

Интереснее всего у них была линька. Насекомым ведь не даёт расти их хитиновый покров, поэтому его надо менять. Примерно раз в месяц, почти одновременно, наши палочники вдруг серели, тёрлись головой об ветку, серая шкурка лопалась, и за полчаса (редко удавалось увидеть процесс) выкарабкивались из шкуры ярко-зелёными, тут же становясь намного больше. Как только они внутри помещались? Иногда наши насекомые так спешили, что отрывали себе ногу или две. В первый раз мы сокрушались, но потом увидели: на месте оторванной конечности вырастает завиток, как у папоротника, а при следующей линьке из завитка высвобождается новая нога!

Видимо, условия для их содержания были всё же не совсем правильными: прожили у нас палочники недолго, около года. И гады наши жили меньше, чем описано в литературе. Всё-таки, они не домашние животные, невозможно им обеспечить правильное содержание в квартире. Жаль наших питомцев, конечно же. Но в природе их, пожалуй, съели бы ещё раньше.

Ещё меня всегда привлекали перепончатокрылые – сложным общественным поведением. Я прочитала про них множество книг, в том числе практических: как содержать в доме муравейник и осиное гнездо, как повлиять на их строительство, чтобы иметь возможность наблюдать жильцов изнутри, какие эксперименты проводить. Ох, каких же трудов стоило родителям сделать так, что ни ос, ни муравьёв мы так и не завели!

Правда, я пыталась экспериментировать на диких осах и жал их не боялась. Понимала, что если ужалят – значит, я повела себя неправильно, это не беда, а информация для исследователя. А на домашних жёлтых муравьях было неинтересно экспериментировать: они такие маленькие, что на них не нанесёшь метки.

ПРО РАЗУМ И ЛЮБОВЬ К СВОБОДЕ

Один наш мышонок сбежал из аквариума, прыгнув с веточки для лазания, и удрал в дырку в полу. Прямо у нас на глазах. Единственная дырка была во всей квартире, и он её нашёл. Я огорчилась, что мышонок, видимо, погибнет: дорогу назад не найдёт, а соседи его прибьют, или с голоду помрёт, а если до нижних этажей дойдёт – там в продуктовом магазине крысы. А мама моя на мышонка обиделась:

– Я его кормила витаминами, орешками и желточком, шёрстку шёлковую блестящую ему обеспечивала, а он!..

В самом деле, думаю, неразумно поступило глупое животное, мало мозгов у мыши. Этим и утешила маму.

Рассказала я эту историю одной подружке. А она спрашивает:

– Ты что предпочитаешь: вкусную еду или свободу?

– Свободу, конечно!

– Вот и он предпочёл свободу.

Крыть нечем…

ШПОРЦЕВЫЕ ЛЯГУШАТА

Это было уже позже, я в институте училась. Коллега по ушу Олеся уезжала в отпуск и оставила мне на месяц, на передержку, два аквариума. В одном обитала пара шпорцевых лягушек, в другом золотые рыбки и шпорцевый же лягушонок. Сладкую парочку звали Оскар и Эсмеральда, юную лягушку – Клеопатра, а рыбок никак не звали. Как ни странно, кошка совершенно ими не интересовалась.

Молодая лягушонка была ещё симпатичная, а её взрослые сородичи – совершенно уродливые. Толстуха Эсмеральда, вдвое больше супруга, трясла водянистыми телесами, а у альбиноса Оскара были красные глаза и просвечивающий кишечник. Но сами они были друг о друге иного мнения и постоянно занимались любовью. За месяц проживания у меня они дважды выметали икру. В первый раз мамаша её съела. А во второй я решила не допускать безобразия и положила икру в отдельную банку. Из неё вылупились головастики.

Я навела справки и узнала, что головастиков хорошо кормить протёртой крапивой. Летом еды детям хватало, они весело росли и давали возможность наблюдать за развитием органов: тельца у них были прозрачные. Особенно здорово выглядели красненькие бьющиеся сердечки. Число банок росло, число головастиков в одной банке убывало. У старших прорезались задние лапки, потом передние. В этот момент они переставали есть крапивную кашицу и начинали хватать мелкий мотыль.

Но тут наступила осень. Младших головастиков приходилось кормить уже сушёной крапивой. И в ней чего-то не хватало. Отстающие стали расти ещё медленнее, и у некоторых не развивалась одна передняя лапка. У самых последних – даже обе. Таких инвалидов получилось около десятка. Им было трудно ловить мотыль, особенно совсем безруким. Они старались помогать себе ногами, выглядело это трогательно. Но всё равно упускали добычу, голодали и росли плохо.

Здоровых лягушат рассадили по тазикам, в банках они уже не помещались. Тазики стояли по всей квартире. И началась новая беда: лягушата стали выпрыгивать и высыхать. По нескольку раз в день мы пересчитывали лягушат по спискам – сколько в каком тазу – и искали беглецов по углам. Иногда успевали спасти, иногда не успевали. Мы пытались уменьшать уровень воды в тазах и накрывать их, но тогда лягушатам не хватало воздуха.

К счастью, вскоре они достаточно подросли, чтобы сдать их в зоомагазин. За них даже дали денег, и довольно прилично. Но инвалидов в магазин не принимали. Я уже думала, так они у меня и останутся, но тут нашлась одна сердобольная хиппушка. Она сказала, что как раз мечтает заботиться об инвалидах, и взяла себе всех.

НЕСТИ УЖЕ КУРОЧКУ?

Нет, курицы у нас в доме не было. Это анекдот такой еврейский:

– Абрам, нести уже курочку?

– Нет, Сарочка, гости ещё едят хлеб.

Через полчаса:

– Теперь неси, Сарочка, курочку.

Сара приносит живую курицу, сажает на стол. Курица клюёт хлебные крошки.

У меня долгое время жили крысы. Декоративные клеточные крысы. Как только до меня дошло, что грызуны с кошкой нормально сосуществуют, я сразу поселила у себя сородичей. К тому времени я как раз начала ездить автостопом, у меня стали собираться тусовки. Люди часто вынимали крыс из клеток и пускали по себе бегать, а любознательным грызунам того и надо. Взаперти они тупеют и жиреют – как и люди. Но носить их с собой на плече, тем более возить по трассе, я не рисковала. Возьмёт да соскочит, лови её потом. Специальных маленьких шлеек, как и грелок для пупка, в тогдашней постсоветской России не было.

Когда шанинская Школа автостопа стала собираться у меня, регулярно по субботам, крысы помогали мне убирать со стола. После чаепития оставалось множество объедков. Я заранее крыс не кормила, а после тусовки выпускала их сначала на кровать – собрать крошки из постели, а потом на стол. И чистота, и на корме экономия. А брезгливые ханжи пусть воротят нос. Крысы чистоплотнее очень многих людей, не будем указывать пальцем.

КАК НЕКОТОРЫЕ ДЕТИ ПОСТУПАЮТ С РОДИТЕЛЯМИ

Жила у меня пара чёрных крыс. Дама была постарше, а будущего мужа для неё вырастили в отдельной клетке, чтобы она ненароком его не загрызла раньше времени. Клетки стояли рядом. Когда жених подрос, её подсадили к нему. Парень на родной территории не терялся, порывался знакомиться, дородная старая дева огрызалась. На ночь мы хотели их рассадить, но забыли. Чувак зря времени не терял. На следующее утро крысы уже спали в одном гнезде, а вскоре подруга заметно округлилась.

Я бдила, когда появятся крысята. На всякий случай папу тут же отселила: не ровён час, скушает деток. Первый помёт вырос без проблем и был роздан автостопщикам. В разные города разъехались наши крысы.

А со вторым помётом получилось так. Трёх крысят забрали быстро, а две сестрички остались невостребованными и выросли длиной почти с маму, только постройнее были. Однажды они опрокинули поилку и остались без воды, а я не заметила. В институтском виварии нам говорили: крысы очень чувствительны к недостатку воды, от жажды они звереют и загрызают сородичей, чтобы напиться кровью, следите за поилками.

Утром я обнаружила, что две сестрёнки загрызли маму – а не наоборот – и съели у неё мозг и сердце, где больше всего крови. Не думаю, что это мама пожертвовала собой ради детей – у крыс так не принято. Просто дети оказались проворнее и сильнее. Папа, видимо, наблюдал картину из соседней клетки.

Буквально через пару дней на крысят нашлись претенденты. Я с радостью избавилась от убийц, а будущим хозяевам не сказала, каких чудовищ они приобретают. А через месяц папа-крыс умер по непонятной причине. Я по роду своей научной деятельности резала много крыс и знаю, как они устроены, поэтому, когда у меня умирали крысы, я их вскрывала и смотрела причину смерти. А тут никакой видимой причины обнаружить не удалось. Похоже, крыс-папа умер от горя.

MICROSOFT RAT

Был у меня крыс по имени Майкрософт, сокращённо Майк. Имя зверёк получил за следующий инцидент. Когда он был маленьким (а мягким он был всегда), крысёнок протиснулся между прутьями в углу клетки и залез в компьютер. Но ничего там не погрыз и не нагадил, сидел себе смирно. А нашёл его кот: он засунул башку в дырку из-под пятидюймового дисковода, сверкал глазами и орал дурным голосом, но крысика не достал.

КОМПЬЮТЕРНЫЕ МЫШИ

Эти животные водятся в притоне «Поваровка».

Когда Вадим Назаренко только купил свою Поваровку и уехал в очередной поход, он поселил в новом доме меня. Там было пусто, только подвесной шкафчик в одной комнате, в другой матрас от кровати, стул и столик с Вадиковым компом, которым я и пользовалась.

В тишине было слышно, как шуршат мыши. Я ловила их на мусор. Пакет с мусором стоял в прихожей, а больше поживиться мышам было нечем: продукты я прятала в подвесной шкафчик. Как только я слышала, что мышь шуршит мусором, я быстро завязывала пакет и выносила на помойку. Пусть они там сами разбираются с кошками и прочими опасностями.

Сам хозяин обращается с мышами более жестоко. Он ставит мышеловки, и иногда они срабатывают. Но чаще нет. Почему-то поваровские мыши очень любят залезать в компьютеры – а работающих системных блоков там несколько, ибо жильцов много и они бедны, ноутбуки позволить себе не могут. Время от времени в одном из системников слышится нетехногенный шорох и/или писк. Обитатели дома отключают питание компа, вынимают провода, снимают стенку системника, и Вадик с матами вытряхивает его на лестничной клетке, стараясь уловить момент выпадения мыши и наступить на неё ногой. Обычно промахивается.

КУХОННАЯ МЫШЬ

Был у меня в Питере приятель Саша Филиппов, которого все звали Алекс Драйвер либо Гном. Он был чудовищно необязательным, в частности задолжал большие суммы отцу лучшего друга и мне. Друг повздыхал и забил, а я нет: натравила на должника бандитов. И ещё натравлю, когда найду, куда он удрал – не терплю кидалова.

Но тогда мы пока были приятелями. Алекс любил животных, но имел сильную аллергию на шерсть. Раз так, ему подарили маленькую мышку. Поселили мышку на кухне в буфете за стеклом. Повесили на стекло предупреждающую табличку: «Не открывать! В буфете мышь!» Но однажды попался неграмотный ковбой, оставил щель, и мышка сбежала.

Стала она жить в кухне, иногда выбегая к людям. На ночь продукты нужно было прятать – присутствие грызуна в доме дисциплинирует. Однажды мы забыли на столе печенье с вкраплениями миндальных орешков. Наутро печенье оказалось перфорированным: разборчивая мышь вынула все орешки, а печеньки не тронула.

Когда людей в доме долго не было, мышь осваивала всю территорию квартиры. Как-то раз все ушли в поход и забыли в пределах доступа большой мешок кукурузных палочек. Когда вернулись, мешок был пуст, а палочки впоследствии находились в самых неожиданных местах. Хозяйственная мышь всё перепрятала в заначки.

ОТКАТ

Однажды мы жили втроём на избе под Пинегой, в Архангельской области. Ходили там в пещеры. Дело было в начале весны, ходили на лыжах.

От тепла в избе проснулась мышь – одна. Заморачиваться прятать продукты не хотелось, и командир решил давать мышке взятки: в один угол, где она шуршала чаще, каждый вечер насыпал немного крупы и клал кусочек печенья. Однажды он насыпал ей горошку, но сытая мышь сделала заначку. Утром горох обнаружился в командирских штанах.

Мы решили, что это откат.

ХИТЧЕР

Морозной зимой 1998 года к нам в подъезд зашёл умирающий пёс. Он был явно домашний, но без ошейника, жутко тощий и жестоко искусанный бродячими собаками. Раны у него давно гноились, левая задняя лапа висела – сустав прокушен, к тому же ужасно гноились глаза. Пёс в подъезде даже не от мороза прятался, а просил помощи у людей, скромно, еле слышно плача. Видно было, что самому ему не выжить. А наши соседи его брезгливо прогоняли. Хорошо хоть на улицу не успели выставить, пока бедняга не попался мне на глаза.

Ну, я его вписала в квартиру, отмыла и стала звонить консультироваться своему дяде-собачнику. Дядя Саша порекомендовал олазоль для лечения ран, надавал советов по содержанию и подарил старый ошейник с поводком. Красные гноящиеся глаза я промыла альбуцидом – пёс почти ничего не видел. Он не только не кусался, но даже и не пытался сопротивляться процедурам. И я стала потихоньку его кормить, сначала жидкой овсянкой и куриным бульоном. Зубы, к счастью, у нашего зверя были целы.

Дважды в сутки я выводила пса на прогулку, но он только оправлялся и бежал домой. Поначалу другие собачники на меня смотрели косо: до чего, мол, довела. Потом перезнакомились, тоже советы стали давать.

Папа не любил собак, но был согласен, что оставить зверя умирать нельзя. И он смирился с новым вписчиком, но только на время.

От блох я обработала пса попозже, когда раны затянулись. Блохи на нём были собачьи, большие, на кошек и людей они не переходят.

Кошка, кстати, поначалу пряталась, но скоро привыкла, а пёс на неё просто внимания не обращал. И ревновать она не стала. Наверно, ей уже хватало внимания от всех моих вписчиков.

Я решила назвать пса Хитчер.

Hitch – это и «зацепка», отсюда хитч-хайкинг: этот пёс меня выцепил и выжил, это и «помеха» – не нужна нам совершенно эта собака. К тому же есть ещё и значение «хромать».

Мы думали, он никогда больше не будет наступать на прокушенную ногу. Ладно, и на трёх лапах можно резво бегать. У дяди Саши был пёс по имени Бакс, тоже хромой на заднюю лапу, и ничего.

Чувствуя, что мой папа его не любит, Хитчер к нему подлизывался. Лез обниматься и целоваться, что раздражало папу ещё больше. Но этого пёс не понимал и ластился сильнее. Увы, многие назойливые люди поступают так же.

Заживало, как на собаке. Гной под олазолевой пеной быстро рассосался. Глаза очистились, засияли. И даже прокушенный сустав восстановился! К лету хромота стала совсем незаметной. Хитчер отъелся и выглядел вполне благополучной собакой. Ел он в самом деле очень много, хорошо хоть собаки не так требовательны к содержанию мяса в еде, как кошки. Он был похож на пса из рекламы «Чаппи», которую тогда крутили по телевизору. Знающие люди сказали, что на экране – ирландский волкодав.

Конечно, мы давали объявления в разные газеты (интернета тогда в обиходе не было) и расклеивали их по району. Звонили и приходили разные люди, у которых пропали собаки, но всегда это оказывался не их пёс. А на объявы типа «отдам в добрые руки», как можно догадаться, не отвечал никто.

Вписчики охотно играли с жизнерадостным псом. Гуляли с ним уже не так охотно. Дядя Саша говорил, что гулять привыкаешь и находишь в этом медитативное удовольствие. Но у меня вышло не так. Пару месяцев я шаталась по дворам, изучила все качели и перезнакомилась с множеством собачников. Хитчер бегал сам по себе, всегда находясь в поле зрения и прибегая на зов. Очень умный, послушный и благодарный пёс. Я за него не боялась. Даже дорогу он переходил без поводка, рядом со мной нога к ноге. А потом мне стало просто лень тусоваться по дворам. Я спускалась вниз, открывала дверь подъезда, потом поднималась, сажала Хитчера в лифт и нажимала на первый этаж. Делала это часа в два ночи, когда «начальники очистки Шариковы» уже спят. Умный пёс где-то бегал, а часам к четырём ночи возвращался, поднимался на седьмой этаж и скрёбся в дверь квартиры. Иногда я после этого закрывала дверь в подъезд, а иногда и нет. В то время к открытым дверям относились лояльнее. А утром, когда полно людей и машин, я выводила Хитчера только пописать.

Однако папа проедал мне плешь в смысле избавиться от собаки. Я его и так напрягала постоянными тусовками. Наконец нашлась девушка, которая захотела себе такого замечательного пса. Только вот девушка эта жила в Чебоксарах. Вернее, даже в городе-спутнике Новочебоксарске. Ну, я решила отвезти Хитчера автостопом. Пусть имя своё оправдывает.

Дело было в июле: тепло и день длинный. Я оделась во всё жёлтое (из секонд-хэнда), и пёс у меня рыжий. Вышла в ночь, чтобы поскорее от Москвы отъехать. Перед выездом я не кормила Хитчера и не собиралась кормить в дороге – а то вдруг его укачает.

Первым транспортом был трамвай от дома и вдоль Шоссе Энтузиастов. Хитчер впервые был внутри транспорта и очень боялся. Входя в трамвай, упирался, а там забился под сиденье.

Вторым был какой-то «Жигуль», в нём Хитчер чуток пообвыкся с новым способом передвижения. А третьей оказалась навороченная «бэха» с кожаными сиденьями. Она самозастопилась, мы с Хитчером просто шли в поисках позиции. Драйвер, классический новорусский бандюган, сказал так:

– Собак люблю, садись. У меня у самого питбуль и стафф. Но смотри: хоть царапину в моём салоне сделает – пристрелю твою собаку как собаку, гы-гы. Видала ствол?

Ствол был внушительный, марку я в темноте не разглядела. Да и не разбираюсь в них. Я села на заднее сиденье, засунула Хитчера в щель между собой и передними сиденьями, крепко ухватила его за лапы и прижимала всю дорогу, километров сто. Не поцарапал.

В полвторого ночи застопился КамАЗ до Владимира. В этом КамАЗе Хитчер спас жизнь и мне, и драйверу. Перед рассветом оба захотели спать и остановились вздремнуть полчасика, которые растянулись на два часика. А у старой машины загорелась проводка. Пёс забеспокоился, разбудил меня, а я – драйвера, когда уже салон наполнился едким белым дымом. Так бы мы и угорели, если бы не он. Срочно выветрили дым, нашли очаг возгорания и облили его целой бутылкой воды. Вторую бутылку драйвер вылил себе на голову и поехал дальше. От дыма головы болели у обоих. Может быть, и у троих.

От Владимира до Нижнего Новгорода мы доехали на стареньком ЗИЛке, который останавливался на час для ремонта. Хитчер в это время гулял в лесополосе. Он уже освоился с ролью автостопщика, запрыгивал в кабину сам и с явным удовольствием смотрел в окна.

До Кстово, пригорода Нижнего, подвёз зелёный «каблучок» с хачиком. Хитчера поместили в багажное отделение, чему он был не рад: там одиноко и ничего не видно. Хачик утомился и свернул к речке отдохнуть. Не приставать, а просто отдохнуть и поесть. Пса выпустили побегать, но кормить не стали, только напоили.

Дальше до Чебоксар были два ГАЗона, а в городской черте пара легковушек.

Неудобно, конечно, в легковые машины большую собаку засовывать, но с грузовиками в городах хуже.

В общей сложности ехали мы от Москвы до Новочебоксарска 20 часов, а в одиночку обычно бывает 12.

Всё за счёт медленных, но вместительных машин. Все водители относились приветливо, пса гладили и порывались угостить. Даже те, кто проезжал мимо, махали руками и бибикали. Нигде дольше 15–20 минут мы с крупным псом не ждали. А голосовала я днём с табличкой, чтобы локальные машины отсеивались. Табличек заготовила три: «Владимир» (не пригодилась), «Н.Новгород» и «Чебоксары».

С тех пор многое изменилось, с новой хозяйкой Хитчера мы давно не общаемся. Может, он до сих пор жив, хотя вряд ли. Собаки живут меньше кошек.

СЕМЕЙНАЯ ПАРА

Когда умерла старая чёрно-белая кошка Хэппи, я сразу решила, что без кошки дом – не дом, и надо при случае завести котёнка. Случай представился через неделю. Вышла я на собственную лестничную клетку – а там сидит серенький котёнок, примерно месячного возраста. И от радости, что я на него внимательно смотрю, коготками под себя гребёт.

Это оказалась кошечка. Чистенькая, без блох – откуда только взялась? Одна, других котят не видно. Прижилась у нас киса. А я давно думала, что одной кошке в доме скучно, лучше им жить вдвоём. Тут как раз родила Соня, любимая кошка Кости Дубровского, основателя и председателя физтеховского спелеоклуба «Барьер». Костя брал её с собой в спелеопоходы, но под землю не спускал, оставлял в лагере.

Соня путешествовала верхом на рюкзаке, пристёгнутая за шлейку.

Глядя на них, спелеолог Юрик Евдокимов тоже решил обзавестись компаньоном для походов – пушистым коммуникабельным котом. Ну, и я компаньона захотела.

Сониным детям исполнился месяц, когда Евдокимов забрал первого котёнка. Второго забрала я, а двух других – ещё двое спели-ков, но у тех котята планировались домашними. Юрик назвал своего кота громким именем Эверест, сокращённо Эврик. Со временем выяснилось, что Юрик недостаточно изучил вопрос пола. Кошку поименовали Эврика, что для физиков в самый раз. Пушистой она не стала, но коммуникабельной была. А я выбрала действительно кота. Наши двое были рыжими, что удобно для автостопа, а двое других котят серыми.

Юрик тренировал свою кошку: надевал шлейку и таскал беднягу в висячем положении. Как-то подвесил её вместе с кучей снаряжения, полез на стену и про кошку забыл, а она болталась как трансик (транспортный мешочек) и даже не мяукнула. Эврику несколько раз вывозили на пикники, а потом Юрику надоело. Они с женой Надей часто уезжали, кошка тусовалась в общаге, её подкармливали соседи.

Кошка всё больше дичала и однажды не вернулась совсем. Костя Дубровский спился, от него ушла жена, председателем клуба выбрали другого, а Соня Дубровская потерялась.

У нас дела обстояли лучше. Наши зверята росли и процветали в квартире, рыжий Сэнди и серая Грейси. Почти ровесники – разница в месяц. Никто их не мучал, разве что автостопщики тискали. И прочили им большое будущее.

Сэнди выказывал упорство и непреклонность, можно сказать, с младых когтей. Как-то залезал он на обеденный стол, а я не разрешала и скидывала его. Он всё равно залезал, был скинут, и залезал, и был скинут… Я насчитала восемь раз. В последний раз я так резко его спихнула, что он ушиб лапку. Я тут же раскаялась и испугалась, что лапку сломала. А он ничего, отсиделся. Но залезать на стол перестал.

А когда ему было месяца два, Сэнди требовал у меня заварной крем, который я собиралась слопать сама. Я развела целый пакетик, на два торта. Дала ложку – съел, другую – съел. Мне стало интересно, когда он наестся. Выкормила весь крем – две чашки! Котёнок стал похож на мячик с лапками. Животик у него был такой твёрдый и готовый лопнуть, что я опасалась заворота кишок, а потом гипергликемического шока. Ничего, переварил.

Если Сэнди прямо требовал желаемое или пытался брать нахрапом, и потому часто ничего не получал, Грейси отличалась хитростью и точным расчётом. Например, она залезала на колени к сидящему за обеденным столом, всячески вертелась и тёрлась об колени и ненароком бросала быстрый взгляд на поверхность стола, запоминая дислокацию предметов. Затем снова тёрлась и вертелась, усыпляла бдительность, за чем следовал молниеносный выпад лапой, всегда безошибочно точный, перехват трофея в зубы и бросок в укромное место. Отобрать украденное было уже невозможно.

Грейси разработала систему охоты на ос. Мух успешно ловили оба котёнка, а вот осы могут за себя постоять. После первого знакомства с жалом Сэнди перестал их трогать, а Грейси придумала: она сбивала ос быстрыми выпадами, замучивала, заставляя разбрызгать весь яд, а через полчасика такой борьбы съедала ещё живую, но беззащитную осу.

Вообще Грейси отличалась сообразительностью. У меня на мониторе была бегущая строчка. Грейси охотилась и на неё. Прыгает к экрану, наступает на клавиатуру – строчка исчезает. Кошка быстро поняла, что надо затаиться и подождать, тогда строчка снова выбежит. Цап, цап по экрану – не ловится строчка. Тогда Грейси подумала, посмотрела: выбегает строчка справа, а прячется слева. Зашла слева и по левому боку монитора – цап, цап!

В первый раз я взяла Сэнди на трассу, когда ему исполнилось полгода. И сразу повезла на Кавказ. Экзамен он выдержал с честью, достойной сына кошки председателя спелеоклуба. В отличие от некоторых, я сразу рассчитывала, что если ему не понравится, я верну его домой. Но коту понравилось. Он с удовольствием сидел на рюкзаке и смотрел по сторонам, быстро усвоив, что спрыгивать не стоит, иначе повиснешь на поводке. Шлейка (грудная обвязка) его ничуть не беспокоила, в отличие от его подруги Грейси – та билась в истерике, считая, что ее хотят задушить. Из-за этой фобии она так и не стала путешественницей.

Драйверы брали нас с удовольствием и днём, и ночью: глаза-КОТОфоты вызывали у всех любопытство, и многим хотелось погладить кису. За полтора суток мы добрались до места, в одиночку бывает так же. Кот оказался безотходным: в дороге я отбегала в кусты по нужде, а он сидел рядом с рюкзаком и ничего не выделял. Правда, я его в дороге и не кормила на всякий случай, но поила.

На месте Сэнди был спущен с поводка и бродил сам по себе по лагерю. Практика показала, что от людей он никуда не уходит, как и его мама, и не нуждается в корме: любители кошек угощали его почти на всех кострах, а нелюбители не трогали, потому что видели цивильную грудную обвязку.

С тех пор, если условия позволяли, мы всегда путешествовали вместе. Ни с одним человеком я бы не смогла достичь такого устойчивого консенсуса. Сэнди проехал со мной много тысяч километров автостопом, причём с ним меня подвозили лучше, чем без. И окрас у него для голосования самый подходящий, и глаза – КОТОфоты. Несколько лет я красила волосы под его песочно-рыжую масть.

Путешествовать коту очень нравилось. Когда я собирала рюкзак, он норовил улечься сверху и мурлыкал. Так на рюкзаке всегда и ездил, пешком ходить не любил. Иногда даже самостоятельно засовывал лапы в свою обвязку, предвкушая удовольствие. В дороге я его к рюкзаку пристёгивала на всякий случай, а в больших лагерях прикрепляла к обвязке записку с информацией о нашей стоянке и телефоном, с просьбой раньше указанного времени не звонить – а то в роуминге я в трубу вылечу. От людей домашний зверь далеко не уходил, но по на-селёнке гулял свободно, и часто перед сброской приходилось его искать.

Если я не брала Сэнди с собой – не всегда ведь это возможно – он обижался. Долго не хотел со мной общаться, мог и снарягу «пометить», если её вовремя не спрятать. Он ведь полноценный кот, не кастрированный. Конечно, проблема котят меня занимала изначально. Я хотела сделать так, чтобы наши звери занимались безопасным сексом, как и мы. На дворе ведь XXI век. Знакомые ветеринары все говорили, что перерезать семявыводящие протоки коту можно, но это чревато раком. Лучше кошке трубы перевязать. Правда, они могут развязаться – ну ничего, родит. И чтобы снизить риск опухолей, это лучше сделать не сразу, а пару раз дать ей родить. На том и порешили.

У Сэнди открылись удивительные акушерские способности. То, что он сидел рядом, как примерный отец, и успокаивал жену перед родами, уже необычно, но что было дальше! Кот помогал матери рожать: облизывал новорождённых и вытягивал плаценты за пуповину. Случай в науке не описанный! Поначалу я испугалась, что он хочет съесть котёнка, но не вмешалась, а только внимательно наблюдала и фотографировала. Ел он плаценты, на пару с матерью. Они ей нужны, но у уникального акушера я отбирать награду не стала. Вторые роды кот принимал так же.

Сэнди трижды имел детей, два раза от жены и раз от любовницы. Его специально приглашали к старой деве, чтобы улучшить ей характер. Дети его тоже путешественники: из девяти детей четверо автостопщиков. Одна дочь уехала в Европу (со всеми необходимыми документами), другая в Магнитогорск, третья в Питер, четвертая потерялась в районе Селигера. А сыновья почему-то получились домоседами, в маму.

С мамой, правда, не совсем так. Она в подъезде нашлась, в него же однажды и убежала, когда я была в Америке. Ей тогда ещё и года не исполнилось. Мне из дома писали письма и об этом сообщили. Я сокрушалась, но из другого полушария ничего ж не сделаешь. А она сделала мне подарок на день рождения! Я позвонила домой, чтобы выслушать поздравления, а мне и говорят: сегодня нашлась кошка! Сидит себе в подъезде, как в первый раз. Блох не принесла, не забеременела.

Но у папы в Люблино она потерялась уже окончательно. Вместе с двумя своими детьми. Как можно допустить такое раздолбайство – я не понимаю. Папин начальник-собутыльник пытался мне врать, выгораживая папу – неумело, как все алкаши – за что схлопотал от меня пощёчину. Но поимке котов это никак не способствовало. Вот тогда брошенный кошкин муж стал метить всё подряд и орать.

Думаю, Грейси с её характером не пропадёт. А вот сыновья были домашние и избалованные, за них страшно.