Текст книги "Умеющая искать (СИ)"
Автор книги: Татьяна Русакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
Глава 12
Был жаркий летний полдень, когда наш корабль причалил в порту Биссары. В толпе пассажиров мы медленно продвигались к трапу. Увидев нас, капитан улыбнулся.
– Я желаю вам успешного решения всех дел, сестра Морея. Жаль, что я так и не успел научить вас укрощать ваш дар, Николь. Беан, ещё пара лет – и я жду вас юнгой на борту «Славного».
Глаза братишки загорелись.
– Вы правда возьмёте меня?
Я засмеялась и прижала мальчика к себе жестом собственницы. Никаких юнг! Море уже взяло отца Беана и Николь. Мы найдём себе дело на этой земле!
Конечно, я не сказала этого вслух, а вместо этого сердечно попрощалась с капитаном. И даже сестра Морея улыбнулась в ответ на его прощальную шутку.
Сойдя с трапа, мы посторонились, чтобы дать дорогу людям, спешащим на борт и немного растерянно огляделись по сторонам. Жизнь здесь кипела: носильщики споро катили тележки с тяжёлыми чемоданами, торговки звонко предлагали засахаренные фрукты и жареную рыбу. Толкались, пробираясь вперёд, опаздывающие на пароход пассажиры. В портовой толчее шмыгали босоногие мальчишки подозрительного вида.
Сестра Морея подхватила одной рукой узел с нашими вещами, другой поддержала споткнувшуюся меня и приказала:
– Дети, держитесь за руки. Нельзя растеряться в этой толпе.
Она потащила меня вперёд, разрезая толпу, как атомный ледоход льдины. Беан крутил головой по сторонам и норовил то и дело отпустить мою руку, но тут уж я строго следила за братом. Спустя несколько минут мы уткнулись в лакированный бок кареты.
– Свободен? – громко окликнула возницу сестра Морея, и я невольно улыбнулась, так эта сцена напомнила мне дом. Ещё бы сказала «шеф», и полная аналогия с такси.
Нам повезло, и первый же возница согласился довезти нас до подходящей недорогой гостиницы. Мы с Беаном с любопытством выглядывали в окно, разглядывая большие дома и пешеходов, одетых со столичным лоском. Всё же Бисарра была гораздо большим городом, чем тот городок у моря, где родились дети.
Сестра Морея сделала нам пару замечаний, но потом махнула рукой. Она была озабочена и серьёзна, в отличие от нас, которых распирало от новых впечатлений.
– Смотри, Ники! – воскликнул Беан. – Там человек-великан!
Я выглянула с его стороны и действительно увидела громадного человека. Он шагал среди толпы на ходулях, время от времени делая вид, что собирается поймать какого-нибудь зазевавшегося мальчишку. Дети визжали и кидались бежать, родители ловили их и делали внушение – в общем, по ходу движения этого человека-великана возникала весёлая неразбериха.
– Вот бы мне так! – с завистью произнёс Беан. – Я бы тоже ходил среди людей и раздавал конфеты детям!
– А я однажды пробовала, – весело начала я и осеклась. Тот единственный раз был в другой жизни, мне было пятнадцать, и я едва не разбилась.
– Врёёшь! – убеждённо сказал Беан и пообещал. – Я обязательно научусь!
Эх, видно, и здесь не избежать синяков и шишек!
Скоро карета остановилась возле двухэтажного домика, сложенного из камня. Мы вышли и огляделись. Вид гостиница имела самый простецкий и непринуждённый – из окна второго этажа была протянута верёвка, привязанная другим концом к толстой ветви дерева, растущего неподалёку. На этой верёвке болталось какое-то стиранное бельё, весело размахивая рукавами и штанинами на свежем ветерке.
В другом окне сидела очень рыжая и конопатая девчонка и делала вид, что разглядывает себя в ручном зеркале, на самом деле шпионя за нами.
Навстречу нам из дверей вышел мужчина в сером деловом костюме. Он бросил внимательный взгляд на нашу троицу, притормозившую у входа и сказал:
– Хозяин на втором этаже.
Сестра Морея поблагодарила мужчину, с интересом скользнувшего взглядом по мне. Фрам кивнул и отвернулся. Видимо, наши более чем скромные наряды всё сказали за нас. Я чуть нахмурилась. Обязательно закажу себе новое платье, как только заработаю первые деньги! Начать их зарабатывать я решила не откладывая, как только разместимся в гостинице. В конце концов, не стоять же нам с Беаном снова на паперти!
И то вечернее кобальтовое платье у меня обязательно будет!
Номер, который нам предложил кругленький улыбчивый хозяин гостиницы, не слишком отличался от корабельной каюты. Предельный минимализм – две кровати, слава Богу, хоть не двухъярусные, столик между ними, умывальник в углу и ночные вазы под кроватью. Беану, как представителю другого пола, предлагался крохотный закуток, который именовался комнатой для служанки. Там тоже стояла кровать и была своя небольшая вешалка. В нашей, как ни странно, не было и этого. Наверное, предполагалось, что служанка по вечерам приводит в порядок наряды своей госпожи.
Вешалку я перетащила к нам, рассудив, что двум женщинам без служанки придётся самим заботиться о том, чтобы одежда не мялась. Беану же простительна некоторая вольность в одежде, да и на спинку кровати штаны и рубашку повесить проще, чем длинное платье.
Потом мы немного сполоснулись под умывальником и разобрали свои вещи. Вернее, разбирала только сестра Морея, достав свой молитвослов, а я просмотрела нашу с Беаном одежду на предмет новых дыр, не обнаружила их и решила заняться листами чейваза. Нужно было определиться, куда пустить уже вымоченные готовые листья.
Самым простым было пустить их на туалетную бумагу, только надо придумать, как сделать её стандартных размеров, а после подумать об упаковке. Мне просто необходимо было выбраться на местный рынок!
Однако гигроскопичность чейваза делала его уникальным и для медицины, и для привычных женских дел.
– Сестра Морея, – окликнула я монахиню. – А вам не приходилось работать сестрой милосердия в госпитале?
– Приходилось, деточка, – согласилась женщина. – Только тогда я была помоложе.
– А чем обрабатывали раны, чтобы они не гноились?
– Да разве от этого убережёшься? – вздохнула сестра Морея. – Промывали, как могли, с мыльным корнем, отваром дамики.
– Дамика – что это? – заинтересовалась я.
– Это такая трава, ею и горло полощут, она заразу убивает.
– Вот! – воскликнула я. – Она-то мне и нужна!
– Ты снова заболела? – встревожилась монахиня.
– Нет, мне просто нужны травы, которые, как вы сказали, убивают заразу.
– Так я, кроме дамики, ничего и не знаю, – сокрушённо призналась сестра Морея. – Тебе к травнице надо, они все травы знают.
– Где же я её найду? – вздохнула я.
– Так на рынке тётка Гевун торгует, – сказал звонкий голосок за моей спиной.
Я вздрогнула и обернулась. В проёме дверей стояла та самая конопатая девочка, что недавно сидела в окне.
– Отец прислал меня сказать, что через полчаса обед, – сказала она, ничуть не смутившись от общего внимания.
– Спасибо, – поблагодарила я. – Только ты всё же стучи, когда входишь.
– Постояльцы должны звать хозяев на «вы», – важничая, поправила она.
– Смысл-то не в этом, – пробормотала я, но сестра Морея остановила меня взглядом:
– Спасибо, мы придём.
Девочка помялась в дверях, бросила быстрый взгляд на Беана и вышла.
– Так зачем тебе эти травы? – спросила сестра Морея.
– Я хочу сделать такие повязки, чтобы можно было к ране прикладывать. И мягкие, и без заразы, – призналась я.
– Да разве ж из травы сделаешь мягкие, да чтобы ещё кровь впитывали?
– Из дамики, может, и нет, – не стала спорить я. – А из чейваза – запросто!
– Так вот зачем ты меня посылала его рвать! – вспомнил Беан. – Ты что, тоже сестрой милосердия в госпиталь хочешь?
– Присядь, – попросила я брата. – И вы, сестра Морея, тоже присядьте. – Нам нужно поговорить.
Беан выполнил мою просьбу охотно. Монахиня насторожилась, но тоже уселась напротив нас на свою кровать.
– Я хотела бы поговорить с вами о том, как мы будем жить дальше, – с некоторой неловкостью сказала я. – Я уже взрослая, и вполне могу пойти работать, но, боюсь, что деньги, которые платят служанке или даже няне – вовсе не те, на которые можно жить, не заботясь о будущем.
Я сочувственно посмотрела на сестру Морею. Вид у неё был ошарашенный. Похоже, она не ждала такой речи от несчастной больной девушки моих лет.
– Тебе вовсе не придётся работать, детка, – попробовала возразить она. – У меня есть небольшие сбережения, на первое время нам хватит…
– У меня тоже есть несколько золотых, но это не решит наши проблемы, – возразила я. – Нам ведь надо есть, одеваться и платить за жильё не только первое время. Я мечтаю, чтобы у нас был свой дом, чтобы Беан смог пойти в школу. Чтобы мы не боялись замёрзнуть зимой оттого, что у нас нет тёплых вещей.
Я улыбнулась несколько растерявшейся монахине. Она привыкла полагаться на милость Светлейшего, я же всю жизнь была приучена рассчитывать только на себя. И тогда, когда в семнадцать лет заявила родителям, что не пойду в тот престижный вуз, что они для меня выбрали, а после вынуждена была сама оплачивать свою учёбу, подрабатывая по вечерам. И тогда, когда вышла замуж за вовсе не подходящего мне, по их мнению, мужчину. Любимый муж валялся на диване и хандрил в поисках себя, я работала на двух работах и платила кредиты.
И тогда, когда мне сказали, что детей у меня не будет, и этот самый муж ушёл, оставив меня одну с этой бедой. И хотя мне тогда пришлось так горько, как никому не пожелаешь, я всё же вытянула себя за уши из депрессии.
Так что, в принципе, я понимала о жизни больше, чем эта немолодая женщина.
– Пожалуйста, выслушайте меня, – попросила я сестру Морею. – Я вовсе не так беспомощна, как вам могло показаться. Я много думала, чем заняться, чтобы это занятие приносило доход. Можно, конечно, и горшками на рынке торговать, но не факт, что именно наши горшки приглянутся покупателям, потому что рядом продают полно таких же и даже лучше. Значит, нужно придумать что-то такое, чем до нас никто не занимался.
Монахиня недоверчиво улыбнулась. По её глазам я видела, что бедная женщина считает, что я совсем сошла с ума, и не перечит только из сострадания.
– Когда я узнала, что вы ставите кружку с кипятком на лист чейваза, чтобы не оставалось следов на столе, я решила поэкспериментировать с листьями этого растения.
Я покосилась на сестру Морею. После слова «поэкспериментировать» глаза её стали совсем круглыми. Надо, пожалуй, объяснять как-то попроще.
– Я провела несколько опытов, – пояснила я. – Прокипятила листья чейваза. Они стали рыхлыми и почти потеряли цвет. Потом я высушила листья, и выяснила, что после вываривания они стали не только рыхлыми, но и мягкими и прекрасно впитывают влагу.
Я посмотрела на своих растерянных слушателей. Беан даже рот открыл, пытаясь понять, к чему я веду. На сестру Морею же лучше было не смотреть. Я заторопилась, чтобы она не успела меня перебить:
– Конечно, много раз использовать такой лист не получится, он быстро придёт в негодность, если им, допустим, протирать столы при уборке. Но разово он способен послужить отменно! И я подумала – а что, если соединить несколько листьев по краям? Чем не раневая повязка? Во время войны, да и в мирное время в больницах лежат немало больных с открытыми ранами. Листья чейваза прекрасно впитают кровь. Они ничего не стоят, потому что растут повсюду, их можно выбросить после использования и заменить новыми.
Выражение глаз монахини постепенно менялось. Первая оторопь уступала в них место пониманию и заинтересованности.
– Никак не могу понять, Николь, к чему ты ведёшь? – спросила она.
– Я хочу начать делать медицинские повязки из чейваза для госпиталей, – объяснила я. – И получать за это деньги.
Монахиня улыбнулась, словно решив, что я пошутила, недоверчиво посмотрела на меня и рассмеялась уже открыто.
Я обиженно смотрела на неё. Даже если она считает меня ненормальной, могла бы не показывать это столь явно!
– Ники, – ласково сказала женщина, отсмеявшись. – Девочка моя! Ты сама подумай, кто будет покупать повязки из травы, которая сама растёт под ногами, только нагнись – и она твоя абсолютно бесплатно!
– А дальше? – упрямо спросила я. – Почему-то никто до сих пор не догадался отварить её!
– Догадаются, если увидят твои перевязочные пакеты. Дело нехитрое отварить листья.
Я нахмурилась. Конечно, она была права, мой секрет не продержится долго. Но я же хочу сделать свои перевязочные пакеты антисептическими!
– Не всякий лист можно приложить к открытой ране! – упрямо сказала я. – Может быть, люди и догадаются, как я сделала эти пакеты, но чем я их пропитала, буду знать только я!
– И чем ты их пропитаешь? – встрял Беан.
– А вот для этого и нужны травы, убивающие гнилостные бактерии.
Упс! Это ещё почище чем «поэкспериментировать» будет.
– Чтобы рана не гнила, – торопливо пояснила я. – Эта девочка, хозяйская дочка, сказала, что на рынке травами торгует травница Гевун. Сестра Морея, пожалуйста, давайте съездим на рынок!
Монахиня с жалостью смотрела на меня. Кажется, она считала всё, что я сказала, блажью. Хорошо, что я начала не с туалетной бумаги, потому что сейчас на лице сестры Мореи читалось сомнение. Всё же перевязочные пакеты, несомненно, были очень востребованы, и милосердие боролось в ней с явной крамольностью моей идеи.
– Хорошо, – явно преодолевая себя, наконец согласилась она. – Только надо разузнать, где этот рынок. Может быть, совсем рядом, а мы будем деньги на карету тратить. Я тогда и одна схожу.
– Мы поедем на мои деньги! – твёрдо заявила я. – А сейчас мой руки, Беан, пора спускаться на обед. Там и расспросим хозяев, где рынок.
Глава 13
Постояльцы, собравшиеся за обедом, были самые разные: одни из них по виду были настоящие фра, другие, казалось, наскребли за постой последние грошики. Всего я насчитала, кроме нас и хозяина с дочкой, восемь человек. Тот господин, который встретился нам в дверях, не присутствовал, видимо, отправился по делам или на работу.
И за столы в столовой нас, похоже, рассадили согласно социальному статусу. Нам достался довольно неудобный стол возле нелепой колонны, «украшающей» зал. Чтобы обратиться к хозяину, пришлось бы выглядывать из-за неё. Стол «для фра», где вместе с гостями сидел хозяин, стоял на небольшом возвышении, образованном каменной ступенькой, наш же стол ютился в нижней части зала.
Сестра Морея безропотно проследовала к своему месту, я же возмутилась в душе, с иронией взглянув на «настоящих фра», но после сказала себе, что это для меня унизительно деление «по сортам», здесь же это противопоставление было в порядке вещей.
Решив не обращать внимания на «возвысившихся» соседей, я принялась за еду. Нам подали суп из морепродуктов, очень густой и вкусный, и я с иронией подумала, что дома я такой ела только однажды, в очень дорогом ресторане. Что ж, близость моря была на пользу нашему питанию, если здесь так кормят бедных, то я точно не буду страдать от недоедания.
После того, как мы расправились с первым, принесли общее блюдо с печёными овощами. Хмм…тоже неплохо! «Настоящим фра» вместе с овощами подали нарезанное крупными ломтями запечённое мясо. И хотя я бы тоже не отказалась от кусочка, но решила не расстраиваться – после приютской каши наш сегодняшний обед был просто великолепен! Единственное, чего мне не хватало – так это ножа и вилки. Их я и спросила, выглянув из-за колонны.
На мгновение за верхним столом воцарилась пауза, во время которой все так называемые фра устремили на меня свои взгляды. Я достойно выдержала всеобщее внимание и вежливо повторила свою просьбу.
Хозяин вдруг усмехнулся и кивнул служанке. Та выскочила из зала, и через мгновение вернулась с приборами.
Принимаясь за овощи, я невольно посочувствовала постояльцам, сидевшим за верхним столом. Колонна затрудняла обзор, и бедным фра приходилось вытягивать шею. Я же вела себя, как настоящая аристократка, держала спину, и, не обращая внимания на навязчивое любопытство фра, невозмутимо работала ножом и вилкой, отправляя в рот небольшие аккуратные кусочки.
Беан, который ел овощи ложкой, растерялся, и даже сестра Морея невольно прервала трапезу, нерешительно поглядывая в свою тарелку.
– Ешь как умеешь, – шепнула я брату, упрекнув себя в том, что заставила близких мне людей испытать неловкость.
– А вот и не ошиблась! – довольно громко сказала дочка хозяина гостиницы, и эта реплика ребёнка заставила фра прийти в себя и отвести взгляды.
Мы доели свои овощи и поднялись, поблагодарив хозяина.
– Фра Савур, – спросила я. – Не могли бы вы подсказать нам, где здесь ближайший рынок?
– А вот Лукона вас и проводит, – ответил мужчина, кивнув дочке. По всему было видно, что я впечатлила его своим умением есть как настоящая фра, и сейчас он торопился оказать нам услугу.
Девочка не стала спорить, вскочила со своего места и отправилась прямиком к нам.
– Меня Лукона зовут, – независимо сказала она Беану и поправила рыжую прядь.
Я улыбнулась. Лет ей было семь от силы, но держалась она как настоящая маленькая женщина.
– Мы очень рады, что ты согласилась помочь нам, – сказала я, а сестра Морея ласково добавила:
– Светлейший да поможет тебе, потому что и ты не оставила нуждающихся в помощи.
Лукона согласно кивнула и деловито спросила:
– Ну что, пошли?
– Идём, – согласилась монахиня, и мы отправились на выход.
Взгляды с верхнего яруса провожали нас до дверей.
– Лукона, а почему стол хозяина и его почётных гостей не поставили на самый верх? – спросила я. – Там же есть ещё одна ступенька?
– Что ты! – снисходительно посмотрела на меня девочка. – Верхнее место никогда не занимают, ведь это место для короля и других важных лиц!
– И часто у вас останавливался его величество? – спросила я, пряча улыбку. Представить в затрапезном отеле короля у меня не хватало воображения.
– Король ни разу, – недовольно ответила девочка. – Зато у нас часто бывает фрам Раталь, а он служит у самого канцлера Гавури!
Я хмыкнула.
– И что же фрам Раталь делает в вашей гостинице? Неужели снимает комнату? Он ведь, должно быть, живёт во дворце?
– Фраму Раталю очень нравится морской суп, который готовит наш повар! – гордо сказала Лукона.
– Это тот, который мы сегодня ели? Тогда я его понимаю! – согласилась я.
– Фрам Раталь говорит, что никто в Биссаре не умеет так готовить морену!
Я поспешно кивнула. Значит, в этой гостинице у моря время от времени бывает высокопоставленный фрам Раталь. Хм…Прекрасно! Быть может, и мне посчастливится когда-нибудь его увидеть и переговорить о своих идеях. Вопрос только, захочет ли фрам говорить с безродной девчонкой. Да я и сама постесняюсь подойти к нему в том рванье, что сейчас на мне надето.
Решено! Мне нужно новое платье!
Пока мы шагали к рынку, который, к счастью для моих неокрепших ног, оказался недалеко от гостиницы, я успела подумать о первоочередных тратах. Пока мы питаемся в гостинице, покупать еду не будем, это уже хорошо. Для начала нужно приобрести приличное платье для меня и рубашку и брюки для Беана. Также нам нужна хорошая обувь. Те туфли, в которых меня привезли в приют, может и годились, пока я сидела в кресле, но теперь нещадно натирали пятки. С этого и начнём.
Но прежде всё же разыщем Гевун. Потом можно будет отпустить Лукону, чтобы не тратила на нас весь день.
– Лукона, – попросила я девочку. – Покажи, пожалуйста, где нам найти травницу Гевун?
– Это воон в том ряду, – показала Лукона. – Идёмте, я провожу. Мне мама часто покупает у неё травки от живота.
Она устремилась вперёд. Я торопилась за ней и морщилась. Сестра Морея заметила это и сказала:
– Не надо было выходить так далеко, пока ты не окрепла.
– Чем больше я буду ходить, тем быстрее окрепну, – возразила я. – Только не с этой реактивной девочкой!
– Реактивной? – не поняла монахиня.
– Ну, значит, очень активной, подвижной, – выкрутилась я.
– Странно ты порой говоришь, – заметила сестра Морея. – И грамотная, хоть и бедная. Видно, мать у вас с Беаном не из простых была.
– Теперь уже не спросишь, – вздохнула я, вновь отругав себя в душе за неосторожность. Ладно, сестра Морея, она уже своя и нам не враг, а если при ком чужом подобное выдам?!
Хорошо, что мы уже дошли до ряда, где торговали овощами. В конце его и пристроилась травница.
Гевун была немолода – около семидесяти лет. Сухое морщинистое лицо потемнело от солнца. Волосы убраны под платок – ни дать ни взять, деревенская бабушка. Глаза поблекли от старости, а вот взгляд был острым и какими-то таким, что я невольно поёжилась, когда она на меня посмотрела. Как будто видела насквозь и знала обо мне всё.
– Скажи, любезная, – начала разговор сестра Морея. – Есть ли у тебя травы от воспаления ран?
Травница перевела взгляд на монахиню и усмехнулась:
– Чтобы у Гевун и чего не было?!
Прилавок травницы и правда впечатлял. И аромат сушёных трав витал над всем рядом.
– Только кому нужна трава, с тем и говорить буду, – заявила Гевун и посмотрела на меня.
– Она девочка ещё, говори со мной, – возразила сестра Морея, нахмурясь.
– Сегодня – девочка, а завтра – фра, – улыбнулась Гевун, показав беззубый рот. – Это у нас с тобой жизнь к концу катится, а у неё только начинается. Ты иди, сестра, детям конфет купи, воон там продают. А мы поговорим пока.
– Идите, сестра Морея, – улыбнулась я и сунула в руку Беана тум. – Я вас здесь подожду.
У Луконы, увидевшей, что её новый знакомый неожиданно разбогател, загорелись глаза. Она нетерпеливо потянула Беана за руку:
– Идём! Я покажу, где самые вкусные сливочные тянучки!
Сестра Морея вскрикнула, пытаясь остановить детей. Куда там! Монахиня оглянулась на меня, явно сожалея, что не может разорваться, и устремилась вслед.
– Ну, рассказывай, – негромко сказала Гевун. – Для чего тебе травы от ран потребовались?
Я посмотрела на неё, прикидывая, насколько можно раскрыться. Но травница сразу пресекла попытки утаить от неё часть правды.
– Или говори, как есть, или помогать не буду.
И я, неожиданно для себя, рассказала ей всё. Как придумала вываривать чейваз, чтобы сделать его мягким и рыхлым, как решила соединить несколько листов в перевязочный пакет для раненых. Сказала и о том, что хочу сделать их безопасными, чтобы не занести заразу в открытую рану.
Закончив, замолчала. Сказать, что волновалась, значит, не сказать ничего. От этой странной старухи сейчас зависела вся наша будущая жизнь.
– Дело хорошее, – пожевав губами, наконец отозвалась Гевун. – У нашего-то короля что ни год – так новая война. Только не выйдет у тебя ничего. Ещё хуже сделаешь. Помирать будут от твоих пакетов.
– Как? – растерялась я. – Лист же уже вываренный, грязи на нём нет, да если ещё в траве вымочить…
– Ты думаешь, ты одна такая умная? – усмехнулась травница. – У людей чейваз сотню лет под ногами растёт, а его до сих пор никуда не приспособили? Пробовали уже и не раз, только ядовитый он!
– Как? – снова глупо повторила я и похолодела. – Его же мне брат брал! Я что, могла ребёнка отравить? Говори, как проявляется отравление!
Гевун прищурилась, снова зорко взглянув на меня.
– Если зад вытирать – то никак. А вот к ране его прикладывать нельзя, сразу в кровь пойдёт. И яд из него не выварить. Есть только один способ – она перегнулась через прилавок, зорко взглянув мне в глаза. От этого взгляда у меня мурашки пробежали по коже.
– Ну же! Говори! – почти крикнула я, до сих пор не отошедшая от страха потерять Беана.
Старуха усмехнулась, держа паузу, как хорошая актриса. Я сцепила зубы, чтобы не вцепиться в её плечи и вытрясти то, что она не хотела говорить.
– Скажу, – наконец медленно сказала Гевун. – Только если дашь слово…
– Какое? – не выдержала я.
Травница всё смотрела мне в глаза, испытующе и зорко, как будто просвечивая меня до самого донышка души. И, наконец, что-то для себя решила:
– Отдашь мне первое, что найдёшь.
Я моргнула от неожиданности, и травница отпустила меня, выпрямилась за прилавком и склонила голову, ожидая ответа. Это что же она у меня вытянуть пытается? В голове крутились сказочки с распространённым мотивом – «отдай то, что дома не знаешь». Ничего хорошего в таких обещаниях не было – приходилось как минимум отдавать новорожденного сына чудищу. Я рассердилась.
– Ты мне загадки не загадывай, бабушка, – сказала я с тем спокойствием, которого боялись хорошо знающие меня люди. – Не хочешь помочь, так и говори, а ловить меня на то, что я не знаю, не надо.
В глазах Гевун мелькнуло разочарование, а ещё злоба.
Я повернулась, отыскивая глазами сестру Морею с детьми, крикнула:
– Беан! Сестра Морея! Уходим!
– Стой! – цепкая рука, похожая на лягушачью лапку, вцепилась в моё запястье. – Не спеши. Деньгами возьму.
– Сколько? – деловито спросила я.
– Десять! – быстро ответила старуха.
– Чего? – снова рассердилась я. – Деньги разные бывают. – Бизов? Юртов? Тумов?
– Дешево ты мой секрет ценишь, – усмехнулась старуха. – А ведь он тебя в люди выведет.
– Луров? – не поверила я своим ушам. – Золотой грай?
Гевун покачала головой.
– Десять граев.
Я стряхнула её руку:
– Без тебя справимся, любезная.
Не знаю, откуда вылезло это «любезная», наверное, от сестры Мореи нахваталась, в прошлой жизни я нашла бы словечко похлеще.
– Один! Один золотой! – заторопилась Гевун.
– Один лур, – твёрдо сказала я. – И то ещё много. И отдам, только когда скажешь.
Она выпрямилась, смерив меня неожиданно твёрдым взглядом.
– Конечно, отдашь, – насмешливо ответила она. – Иначе вся жизнь твоя под откос полетит. Старую Гевун обманывать себе дороже.
– Так договорились? – спросила я.
Лура было жалко безмерно, но я чувствовала, что старуха не просто разводит меня на деньги, она и правда что-то знает. Лучше заплатить, чем потом изводить себя упрёками.
– Договорились, – подтвердила травница и посмотрела на направляющуюся к нам монахиню. – Пусть она в стороне постоит. Душно мне, когда она рядом.
– Хорошо, – я готова уже было сделать знак сестре Морее, чтобы она не подходила, но в этот момент дети потащили ту к прилавку с деревянными раскрашенными игрушками. Я облегчённо вздохнула. Договориться с сестрой Мореей, если она заподозрит неладное – ещё та проблема.
– Ну, говори, а то они сейчас вернутся, – поторопила я.
Гевун взглянула на меня с досадой.
– Деньги покажи.
Я вытащила лур, продемонстрировав платёжеспособность.
– Хорошо, слушай. Есть такая трава, которая поможет из чейваза яд убрать. Узнала я про неё случайно, ещё когда молодая была. Называется ий-не. Только растёт она далеко, в Эйровии. Там, где не король правит, а султан. У него жён много, ревнуют друг друга и травят, бывает, ядами. Так им эту траву кладут во взвары, она от любого яда спасает, – и старуха протянула ко мне ладонь за луром.
Я нахмурилась. И всё же развела, но как элегантно! Сказала правду, а где я добуду эту самую ий-не – не её забота.
– Держи, – неохотно положила я ей на ладонь лур. – Только деньги, заработанные обманом, до добра не доведут.
– Постой, – с досадой сказала Гевун. – Дам тебе камушек, покажешь его капитану «Анивии». Они как раз в порту стоят. Рахлат зовут. Он мне травы привозит, какие закажу. И тебе привезёт, если есть чем платить.
– Дорого она стоит, эта ий-не?
– За перевязку для раненых больше заплатят, – усмехнулась старуха. – А если будешь чейваз на ий-не менять, то вообще бесплатно.
Я задумалась. Оно, конечно, неплохо было бы организовать такой бартер, но только что-то говорило мне, что королю это не понравится. Нет, нельзя начинать обмен в обход местных властей, отдавать секрет перевязочных пакетов потенциальному противнику. Говорила же Гевун, что король с кем только не воюет!
Значит, надо договориться о поставках, купить первую партию ий-не, испытать, а уж после с готовым продуктом обратиться в местное патентное бюро. Должно же у них быть что-то подобное! Зарегистрировать официально права на изобретение, а дальше уже можно идти на переговоры хотя бы с тем самым фрамом Раталем, который любит «морской» суп.
Распрощавшись с травницей, я подхватила сестру Морею и детей и потащила их за собой. Нужно было успеть сделать покупки и заглянуть в порт, чтобы найти капитана Рахлата.
